Трофей

Часть сердца Намара готова была смириться, она говорила ему, что выбора нет. Но другая, та, которая однажды уже заставила его сбежать из дома, снова заводила речь о побеге, как только он соглашался с первой. Возможно, если бы ночью он больше думал о таких возможностях, а не строил глазки этому Калебу… Тьфу. С ним определённо что-то было не так. Его взгляд скользнул по отразившемуся в зеркале ошейнику, который он всё ещё носил. Может быть, это он воздействовал на него? Не могло быть всё так просто, не могла эта вещь всего лишь отрезать его от источника магии. Он что-то в нём менял. Намар скосил глаза, чтобы посмотреть на Аймира и Изабеллу, болтавших у него за спиной. Затем повернул ошейник так, как будто проверял, не попали ли под него волосы, позволил пальцам скользнуть вниз по затылку и попытался выяснить, чем скрепляется ремень. Там была застёжка, но она казалась громоздкой, тяжёлой, и, похоже, запертой. Если бы он завладел оружием, смог бы он разрезать кожаную часть? Был ли он зачарован против таких грубых атак? Ему нужно было хотя бы попытаться. Он получит свободу и сбежит, и все эти неуместные мысли о воинах с севера прекратятся, как только он благополучно вернётся в Эстер. Намар обнаружил, что в шатре находится Захарэль, только когда его рука оказалась заломлена за спину — а затем за ней последовала и вторая. И когда Захарель выпустил её, его руки снова оказались сцеплены за спиной, так что Намар споткнулся и потерял равновесие. — Захарэль! — возмутился Аймир, делая шаг вперёд, чтобы помочь пленнику. — Это было необходимо? — Он пытался снять ошейник! — отрезал Захарель с сердитым видом. — Знал, что он только прикидывается ручным. — Он вряд ли чего-то добьётся голыми руками, — отозвался Аймир всё также недовольно. — А если бы он это сделал? Если бы он напал на тебя? — глаза Захарэля сверкали в темноте. — Тому, кто его завоюет, лучше бы держать его на коротком поводке. Принадлежишь ты другому мужчине или нет — я вырву тебе сердце, если мне покажется, что ты опасен! — продолжил он, поворачиваясь к несостоявшемуся беглецу. — Я останусь и присмотрю за ним, пока Ворон не позовёт нас, потому что, видимо, кто-то слишком добросердечен, а кого-то слишком легко отвлечь. — Ворчун, — отозвалась Изабелла. — В любом случае, я хотела пойти узнать, как обстоят дела со ставками. Пока, ребята! После того, как она покинула шатёр, Аймир хмуро посмотрел на эльфа. — Захарэль, ты позволишь мне поговорить с ним наедине хотя бы мгновение? — заметив ответный мрачный взгляд эльфа, он добавил: — Ради всего святого, я могу защитить себя, особенно от мальчика из Эстера, закованного в цепи и ошейник. Намар решил воздержаться и проигнорировать «мальчика», потому что Захарэль всё ещё выглядел весьма кровожадным. — Не расцепляй ему наручники! — предупредил он через мгновение. — Я буду прямо за дверью. Аймир вздохнул, и осторожно взяв Намара за локоть, проводил к столу. — Ну, это было глупо с твоей стороны. С моей стороны было бы довольно лицемерно ругать тебя за попытки побега, учитывая все обстоятельства, но могу я спросить, почему именно сейчас? Намар закусил губу. — Ошейник, — коротко признался он. — Это больно? — Аймир выглядел слегка обеспокоенным. — Не трогай его. У меня был зуд, и я постоянно чесал его. Это никогда не работает. Намар покачал головой. — Это не больно. Но что он делает со мной на самом деле? — Я же говорил тебе, — откликнулся Аймир и пожал плечами. — Блокирует магию. — И больше ничего? Аймир покачал головой. — Больше ничего. Я носил их раньше, иногда месяцами, и никогда не замечал никаких побочных эффектов. Видишь ли, раньше я довольно часто пытался сбежать. Он улыбнулся, как будто ему доставляли радость эти воспоминания. — Из-за Ворона? — напряжённо спросил Намар, хотя он с трудом мог это представить. Аймир казалась таким… расслабленным рядом с Вороном. Захарэль тоже, как будто он был просто когтистым котом, а не смертоносным эльфийским воином, который каждую секунду норовил вырвать сердце у Намара из груди. Аймир рассмеялся. — О, нет. Конечно не из-за Ворона, ни разу. Но до этого… До этого я не был официальным наложником и надо мной не было ни чьей защиты… Ну, достаточно сказать, что у меня хватало причин для побега. На самом деле я делал это несколько раз, и каждый раз оказывался в ошейнике. Поверь мне, он выполняет тщательную работу по блокированию магии и ничего больше, — Аймир бросил на Намара лукавый взгляд. — Он, например, не заставит тебя днём и ночью думать о Калебе. — Я не… — Кроме того, если ты действительно хочешь сбежать, тебе нужно научиться лучше лгать, — закончил Аймир, несмотря на это мычание, которое должно было изображать протест. — Немного подумай об этом, разработай план. Не делай этого под влиянием момента. Ты начинаешь мне нравиться, и я не хочу видеть, как Захарэль вытащит твои внутренности наружу. Хотя на самом деле, ты можешь сделать только хуже. Намного хуже. Он разгладил ткань на плечах Намара в том месте, где Захарэль помял её. Со связанными за спиной руками его наряд выглядел ещё более вызывающе, и попытка Аймира привести его в порядок только усугубила ситуацию. — Если ты захочешь назвать фаворита, некоторые конкуренты отступят, — продолжил целитель. Блэт, вероятно, вышел бы из соревнования из вежливости. — Я не хочу. Не хочу никого из них. Аймир вздохнул. — Как я уже сказал… «Учись лучше лгать». Впрочем, как тебе будет угодно. А в следующую минуту в шатёр вошёл Ворон и бросил на Наймира колючий взгляд, который предполагал, что он уже получил нагоняй от Захареля. — Ты выглядишь как вдова, хлопочущая вокруг своей дочери. Если я подарю тебе ещё одного котёнка, это остановит твои попытки усыновить эстерца? Аймир сделал грубый жест в сторону своего мужчины. — Я так понимаю, мы готовы? — Зрители уже откупорили эль, поэтому я думаю, что нам, вероятно, следует начать представление прежде чем начнутся какие-либо незапланированные бои, — Ворон ухмыльнулся. — Вотан помог мне подстроить всё так, чтобы Тревел и Рен были равны. Пусть они вышибут друг друга. — А Калеб? — спросил Аймир. Намар очень постарался не показать никакой реакции. — Прежде чем ты спросишь — он не хочет называть фаворита. — Почти такой же упрямый, как и один мой знакомый, — Ворон усмехнулся. — Это врождённое, вместе с магией? Если не случится неприятностей, я ожидаю увидеть Калеба против Блэта. Если он выиграет первый тур, то дальше уложит кого угодно вплоть до финала. Хватит разговоров — я хочу посмотреть на драку раньше, чем стемнеет. Аймир снова взял Намара за локоть и повёл к выходу, в то время как Ворон шагнул вперёд. А Захарэль, который ждал снаружи, последовал за ними на расстоянии вытянутой руки, как будто только и ждал, что Намар попытается сбежать. «Турнирное поле» оказалось буквально просто полем, по периметру которого собралось большое количество рейдеров и не меньшее — бочонков с элем. В дальнем конце соорудили что-то вроде помоста с двумя сиденьями на нём. — Я буду судить соревнование, — сказал Захарэль в ответ на вопросительный взгляд Аймира. — Это для Ворона и тебя. Постарайся смотреться посолидней. И это оставляло Намара где именно? Слишком поздно он увидел столб, который кто-то вбил в землю рядом с одним из сидений — к тому времени, когда он понял, зачем он там, Ворон уже забрал его у Аймира и силой потащил на середину поля. — Правила турнира! — огласил он. — Биться голыми руками. Не покидать поле битвы. Не позволять колену касаться земли. Вам не обязательно пускать кровь — если только вы не так сильно этого хотите, — по зрительским рядам прокатились хохот и крики одобрения. — Решение Захарэля окончательно. Когда объявляется перерыв, все прекращают сражаться. Это для тебя, Тревел. И для тебя! — он ткнул пальцем в Намара. — Это приказ. Знаешь, если бы я знал, что в Эстере выращивают такие цветочки, я бы начал совершать набеги через границу гораздо раньше. Снова раздались многоголосые крики согласия, некоторые из которых были слегка непристойны. Ворон потащил его к помосту, Аймир устроился на дальнем сиденье и бросил на Намара взгляд, который, вероятно означал: «Не будь глупым». Тем не менее, Намар не мог не сопротивляться, когда Ворон стал пытаться поставить его на колени, но это оказалось абсолютно бесполезно. Его связанные руки были соединены с железным кольцом у основания шеста, а также с ошейником, прикреплённым к короткой цепи, так что он едва мог двигаться. Как будто этого было мало, Ворон рванул в стороны полы его замшевой безрукавки, так что грудь и живот оказались выставлены на показ.