Творец своей истории

      — Еко, а это правда, что еще совсем недавно ты была мальчиком? — ... услышал я весьма неожиданный и смущающий вопрос, от которого на мгновение потерял дар речи.       — П-почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — в панике выпалил я первое, что пришло в голову. Точнее первую вообще сформировавшуюся мысль, перед произнесением которой только и мог, что тупо хлопать глазами и беззвучно открывать рот.       — Ну-у, я подумала, что если я спрошу раньше, то потом будет сложно затолкать тебя в воду. Ты выглядишь такой стеснительной, постоянно взгляд отводишь. Мне показалось, что ты можешь сбежать, — виновато произнесла Фена, — но я больше не могла ждать с вопросом. Потому что, ну...       Причину своего интереса она так и не озвучила, уперев взгляд в воду, а после и опустившись в нее так, что только макушка с глазами торчала. Хотя, пояснения и не требовалось. Все было довольно очевидно.       — Можешь не продолжать, — сказала подруга, от которой из реки торчала одна голова, — И да, Еко действительно еще вчера утром была парнем, причем еще и обычным человеком.       — А-арин! — воскликнул я несколько сблизившись с ними, доплыв до места, где мои ноги наконец могли коснуться дна. Теперь я хотя бы не утону случайно от очередного выбивающего из равновесия вопроса.       — Ну что? Ей и так отец ее все рассказал, мы лишь можем подтвердить или попытаться опровергнуть. Ты же не будешь в самом деле пытаться ее сейчас обмануть, зная, что добиться от тебя правды дело от силы пары минут? — недовольно подметила Ешикава, заставив придержать дальнейшие слова при себе, а после с просящей улыбкой продолжила повернувшись к Фене, — однако мы были бы признательны, если бы ты не особо об этом распространялась.       — Да, конечно. Я понимаю, — ответила девушка, явно представлявшая в голове последствия таких действий.       А я же тем временем, наконец опомнившись, вернулся к своей первоначальной цели. А именно аккуратно оплывал девушек, двигаясь по направлению к берегу и своим вещам.       Однако выйти на берег невредимым мне было не суждено.       — Куда это ты намылился? — возмутилась Арин, заметив мои маневры, и тут же двинулась мне на перерез.       До берега мне все еще требовалось проплыть несколько больше, нежели подруге, но эта разница в расстоянии должна была с лихвой компенсироваться разницей в силе и ловкости... по крайней мере, я так думал.       — Кья-ха! — издал я позорный вскрик, когда догнавшая меня уже у отмели Арин остановила меня, схватив за хвост. ЧЕРТОВ ХВОСТ!       Стоило ее пальцам с силой сомкнуться на злополучной конечности, как все тело словно прошибло током, парализовав и вызвав новые волны неуместного удовольствия.       — О-отпус-ти, ха-а, — произнес я дрожащим голосом, однако на деле вышла какая-то сраная мольба. Голос не слушался, как, впрочем, и все остальное тело.       Плохо. Сейчас я стоял на четвереньках неподалеку от берега, но был не в состоянии даже пошевелиться. Нервная система словно взбесилась и коллапсировала, напрочь отказавшись выполнять поставленную мозгом задачу, зато вместо этого щедро расстреливала его целым спектром ощущений, от которых голова была готова взорваться.       Дышать тоже стало тяжелее. Сошедший с ума организм внезапно начал поглощать кислород тоннами, вследствие чего пришлось дышать уже через рот.       — От, пус, ти, — с трудом выдавливал я из себя каждый слог между вдохами, одновременно с тем с трудом отвоевывая свое сознание под натиском нескончаемых волн удовольствий.       — Ладно... — изумленно ответила Арин, наконец убрав руку со злополучного хвоста.       Стало чуток полегче. Или, по крайней мере, состояние прекратило стремительно ухудшаться, и вернулась возможность двигаться, хотя тело и ощущалось ватным и неповоротливым.       — Я вообще собиралась нормально с тобой помыться... Но, раз ты уже довел себя до такого состояния, то можешь подождать нас на берегу. Встать сможешь? — обеспокоенно спросила Арин, встав рядом.       — Да... — на выдохе ответил я и, собравшись с силами, встал на непослушные ноги, поковыляв к берегу.       Достигнув же корзины с вещами, я достал из нее первое попавшееся полотенце и, завернувшись в него, сел тут же рядом. Тело уже даже не зудело, оно горело, словно раскочегаренная печка. Я мог ощущать биение собственного сердца, разгоняющего обжигающую лаву по венам, пульсации сосудов на висках и выступающих близь кожи артериях. Зрение плыло, и стоило хоть немного расслабиться, как взгляд застилала непроглядная пелена тумана.       И, в довершение всего, невыносимое ощущение пустоты и лишь нарастающего зуда в нижней части живота. Самое поганое в данной ситуации было то, что с этим ничего нельзя было сделать.       В системе написано, что как либо самостоятельно разобраться с этим нельзя... однако, пусть у меня в этом нет никакой уверенности, но есть шанс. Нет, оно должно именно так и быть, в противном случае это совершенно лишено логики.       Я слышал, уже и не помню где, что человек адаптируется к происходящему за тридцать один день. Будь то режим дня, ощущение неприятных запахов и шумов, или даже избавление от зависимости. После этого срока организм адаптируется к определенному паттерну и действует уже в соответствии с ним.       Моя ситуация схожа с зависимостью от наркотика. За тем отличием, что вещество вырабатывает сам организм. Я не верю в то, что все суккубы в этом мире — озабоченные монстры, насилующие все что движется. Слишком абсурдная слабость для столь "возвышенной" расы, да и Бром во время допроса ничего по этому поводу не сказал. А потому, если мне удастся перетерпеть этот срок, то одна из главных проблем будет решена.       Надо лишь продержаться этот тридцать один день... из которых еще не прошло и двух.       От одной только мысли о том, сколь быстро я подошел к своему пределу, опускались руки. Оставалось лишь надеяться на то, что в какой-то момент возбуждение достигнет своего пика, после которого перестанет повышаться.       "И, надеюсь, случится это скоро, в противном случае такими темпами я сорвусь раньше, чем закончится следующий день", — грустно усмехнулся я своим мыслям.       Девушки вышли из воды довольно быстро, не задерживаясь, как это бывает обычно. Подошедшая ко мне Арин вроде что-то сказала, но я не услышал. Мне сейчас даже отличить ее от Фены было непросто.       Как бы то ни было, они быстро вытерлись и оделись, и мы вместе отправились к дому старосты. Правда для меня обратный путь представлялся той еще задачкой, так что, в конце концов, девушки просто подхватили меня под руки и едва ли не понесли на себе. И это даже мог бы быть урон по самолюбию, что как так можно, чтобы меня несла на себе девчонка... но, как я теперь понял, подобные глупости приходят только в голову тех, кто не оказывался в действительно плачевном состоянии.       В данный момент меня уже не интересовали ни взгляды окружающих, ни кто там меня несет. Единственное, что сейчас меня волновало, так это как бы поскорее добраться до кровати, отрубиться, отрешившись от всего этого безумия, а после проснуться и прийти в сознание быстрее, нежели сработают рефлексы тела. Последнее было особенно важно, поскольку являлось наиболее опасным моментом в цикле дня и ночи.       "А вообще, на будущее нужно будет придумать как себя подстраховать на такой случай. Хотя бы и Арин попросить," — подумал я, сваливаясь с плеча подруги на кровать. Теперь требовалось просто заснуть, пусть спать и не хотелось от слова совсем.       — Тар... Нет, Еко, ты помнишь, о чем я тебе говорила вчера? — Чуть было не обратилась ко мне по старому имени Арин, однако с какой-то подозрительной темной решимостью поправила себя, спросив о чем-то из вчерашних разговоров.       По началу я даже не понял о чем она. Ешикава что, смеется, требуя от меня вспомнить что-то из вчерашнего дня, когда я в таком состоянии? Однако стоило мне только взглянуть на нее, как все вопросы мгновенно отпали, а колкости куда-то испарились.       — Арин. Нет, — с трудом выдавил я из себя за два раза между тяжелыми вздохами, ощущая два весьма противоречивых чувства. Страх перед нависающей надо мной обнаженной подругой и одновременно с тем нестерпимое предвкушение, от которого сдерживать себя стало еще сложнее, хотя до этого мне казалось что хуже уже некуда.       — Я тебя предупреждала. Говорила, что если ты доведешь себя до подобного состояния, то я возьму все в свои руки, — виновато, но при том непреклонно продолжала Арин.       — Я еще способен держать себя в рука-ах, — тяжело, едва ли не отдельными словами произнес я, пискнув в конце, когда подруга внезапно положила руку и сжала мою грудь.       — Я вижу... — шепотом произнесла Арин и грустно усмехнулась, немного поведя рукой и доставляя новую порцию непередаваемых ощущений.       "Нет. Я не могу сдаться. Не сейчас. Не так", — говорил я мысленно самому себе, в то время как навязчивое желание так и толкало к тому, чтобы если не разложить Арин прямо тут, то, по крайней мере, не сопротивляться. В голове всплывали образы исполнения ее недавней угрозы, о том как она все возьмет в свои руки... тогда можно наверное будет сказать что...       "Нет!" — силой я оборвал поток собственных мыслей, ушедших не в том направлении. Я не должен сдаваться. Если сдамся... то превращусь в очередного раба собственного тела. Я... мне уже ее будет дороги к становлению парнем.       Последняя мысль была наиболее яркой. Уж не знаю, сам я себя в этом убедил или кто вложил мне это знание в голову, но у меня была четкая уверенность в том, что это путь в один конец, и стоит мне по нему ступить, как возврат к прежнему "я" уже будет невозможен.       Из мыслей меня вывел очередной "удар током". Я почувствовал, как кто-то внезапно схватил меня и опрокинул... на себя же? Ощущение со спины было знакомым. Таким же, как вчера, когда Арин засыпала прижавшись ко мне сзади.       Испугавшись, я открыл глаза и попытался подняться, но куда там. Волна адреналина чуть подчистила сознание, но и только. Сил, как и какой либо возможности сделать что-то по прежнему не было никаких.       Я был надежно зафиксирован в объятьях Ешикавы, лежа на ней сверху.       — Прости... — услышал я у самого уха извиняющийся голос подруги, в котором так же слышалось беспокойство вперемешку с виной, но как либо ответить ей не успел.       — Нь-ет. Не надо, — в панике стал тихо выкрикивать я, когда одна из рук Арин вновь легла на мою, теперь уже, после перерождения, немаленькую женскую грудь и начала ее массировать, но в голосе просто не было силы. Те просто предательски покинули тело, и сейчас оно ощущалось тяжелым и неподъемным. Но то было лишь началом...       — Нет! — позорно пискнул я, когда вторая ее рука коснулась сокровенного места любой девушки... на моем теле. Даже легкого касания ее пальцев хватило, чтобы через тело прошлась волна удовольствия на пару с мурашками, но только ими все не закончилось.       Из последних оставшихся сил, я сжал зубы и прикрыл руками рот, однако это нисколько мне не помогло. Ловкие и нежные движения пальцев Арин то и дело выдавливали из меня тихие и короткие постанывания, которые я даже сдержать был не в силах.       Каждое движение ее пальцев вдоль истекающего жидкостями входа сопровождался прошибающей все тело вспышкой удовольствия, неизменно выбивающей из меня очередной несдержанный звук. И, с каждым шликом, какое-то непонятное, зарождающееся где-то в глубине живота, ощущение приближалось.       Страх снова охватил тело и немного прочистил мысли, я попытался вырваться, но словно налитое свинцом тело лишь чуть приподнялось и снова упало на грудь девушки.       — П-пого-ди, остановись, Арин! — попытался дозваться и хоть как то остановить подругу я. Мне совершенно не хотелось переступать последнюю черту и ощущать то, что приближалось.       Однако Ешикава была глуха к моим мольбам.       — Потерпи еще немного. Скоро все закончится, — успокаивающе прошептала подруга мне на ухо и, освободив из своего захвата грудь, взяла освободившейся рукой многострадальный хвост.       — А?! — только и смог я выдать звук полнейшего непонимания, как Арин резко перешла в наступление. Одним движением она провела рукой вдоль всего хвоста, заставляя выгнуться дугой от прошедшей волны удовольствия, и вогнала кончик хвоста себе в рот, чуть прикусив тот и активно стимулируя его языком. Рука, отпустившая хвост, вернулась и с силой сжала грудь и сосок, а оставшаяся рядом со входом, резко вогнала указательный палец на фалангу внутрь, в то время как остальные сжали вышедший наружу бугорок.       Все тело скрутило судорогой от прострелившего насквозь разряда, а следом за этим невиданная доселе волна удовольствия, берущая начало где-то из глубин живота, разошлась по телу сметая собой остатки сопротивления и разума.       "И все же, я не смог справиться с этим," — с сожалением подумал я прежде чем окончательно потерять сознание.       Но как же это было хорошо.