Приз (En Prize)

      Севан снабдила их координатами малоизвестной маленькой планеты Внешнего Кольца, а затем послушно уселась в пассажирском отсеке грузового корабля вместе с Вирсом и Хенли.               Лорд Вейдер коротко приказал ему занять место второго пилота, и Пиетт почувствовал, что тот пытается остыть после конфронтации с доктором.               — Вы верите, что она говорит нам правду об этом месте, милорд? — спросил он после того, как почувствовал, что прошло достаточно времени.               Его командир долгое время молчал, глядя в иллюминатор перед ними.               — Я чувствую, что она намерена выполнить часть своей сделки, Пиетт. В какой степени и как — неясно. Конечно, мы должны ожидать двуличия.               Адмирал вздохнул: — Да. Было бы неплохо, если бы время от времени у нас была прямолинейная миссия. Я, конечно, понимаю, что это практически невозможно, когда я с вами и Вирсом, но...               Его светлость в негодовании повернулся к нему.               — У вас действительно хватает нахальства, Пиетт, подразумевать, что генерал или я виноваты, когда миссии не идут, как следует?               На самом деле это не очень хороший ответ...               — Я бы не сказал, что здесь есть вина, милорд, просто...               — Вы так думаете, разве нет?               — Я думал, вы теперь не читаете мысли, сэр.               — Мне не нужно читать ваши мысли для этого обсуждения, адмирал. Кроме того, выражение вашего лица тоже об этом говорит. Я хочу, чтобы вы знали, Пиетт, — сказал его командир, полностью поворачиваясь к нему и...               … указывая на него пальцем. Что ж. Он сам виноват в том, что заговорил об этом.               — Что вы — еще один общий знаменатель, когда дело доходит до сложных миссий.               — Да, сэр, конечно, я не подразумевал обвинение, просто...               — Да?               — Кажется, мы привлекаем к себе неприятности, милорд.               Командир удивил его, рассмеявшись.               — Что ж. Мы активно ищем неприятности, адмирал. Этого следовало ожидать.               Его сын что-то говорил о везении Скайуокера. Пиетт не собирался поднимать эту тему.               Следующие шесть часов прошли довольно спокойно.               В какой-то момент вошел Вирс, ударил кулаком по спинке кресла штурмана и остановился, делая глубокие вдохи.               — Хенли или Севан? — сочувственно спросил Пиетт.               — Ох, Хенли. Но я не могу ответить, потому что эта женщина наблюдает, и я не доставлю ей удовольствие.               Он сделал еще один глубокий вдох и резко вышел.               Пиетт обменялся взглядом с его светлостью, но они ничего не сказали.               Как и было решено, они проникли в атмосферу тускло выглядящей маленькой планеты, которая казалась преимущественно коричневато-зеленой с крошечными пятнами, указывающими на водоемы и нарушающими монотонность.               Корабль сел идеально, и небольшая группа спустилась по трапу на рыхловатую поверхность. Это было не совсем болото, но слегка пахло им — гниющими растениями и стоячей водой, смешанной с грязью.               — Это здесь проходит большая «встреча»? — спросил его светлость с явным скептицизмом.               Севан обратила на него свои сияющие глаза.               — Неужели вы думали, что мы выберем шумную планету-мегаполис?              — Не знаю, — сказал Вирс, — я не знаком с тем, что влекут за собой эти грязные сборища.               Она коротко рассмеялась, но ее глаза оставались холодными, когда она рассматривала генерала.               — Что ж, — сказал бывший ситх, махнув рукой на ее наручники и позволив им упасть на землю. — Если вы дадите нам название картеля, мы отправимся в путь.               — Вы оставите меня здесь без корабля или транспортных средств?               — Да, верно, — ответил его командир голосом, в котором не было ни капли сострадания.               Она слегка нахмурилась, услышав это.               — Я понимаю, что вы не заботитесь обо мне, лорд Вейдер, но, конечно же, вы поможете мне добраться до одного из поселений.               — Вы не просили об этом и не заслуживаете подобного, — бесстрастно сказал его светлость. — Картель?       Она прищурила глаза, и Пиетт увидел волчицу, которая скрывалась за ее миниатюрной и золотой внешностью.               — Я не чувствую склонности давать вам эту информацию.               Пиетт наблюдал за своим командиром. Он мгновение смотрел на нее, спокойно кивнул и отвернулся, даже не взглянув на нее.               — Ублюдок! — прошипела она, и, как будто это был сигнал, из укрытий вокруг них внезапно вышли люди.               Световой меч лорда Вейдера зажегся с сердитым гудением, и Пиетт выхватил свой бластер всего за полсекунды до генерала.               — Давайте не будем торопиться, мальчики, — сказала она злобно, улыбаясь так, что у Пиетта скрутило живот. — Я думаю, нас достаточно, чтобы победить даже вас, лорд Вейдер.               Он усмехнулся.               — Вы не смогли бы...               И, к ужасу Пиетта, он внезапно пошатнулся.               — Милорд!.. — Вирс начал приближаться к нему и остановился, увидев нацеленные многочисленные бластеры.               И их командир упал на влажную землю, чтобы показать человека позади него, держащего транквилизаторную винтовку и несущего странный рюкзак, который Пиетт узнал.              — Я очень тщательно выполнила домашнюю работу, — сказала Севан, торжество сочилось из каждой ее поры. — Исаламири сейчас очень трудно достать, но у меня много связей. Генерал, вам стоит передумать направлять свой бластер в мою сторону. Я не собираюсь причинять вам боль, но сделаю это, если понадобится.               Пиетт взглянул на двух своих оставшихся товарищей. Хенли разинул рот, стоя на рампе. Вирс был рядом с ним, и, очевидно, его единственной целью в жизни было всадить бластерный заряд между глаз Севан.               — Бросьте оружие, — ласково сказала она. — Я прошу вас вежливо, потому что вы мне нравитесь.               Пиетт быстро взглянул на своего друга. Они были безнадежно превзойдены в вооружении. Он слегка покачал головой.               — Спасибо, Фирмус, я знала, что вы поступите благоразумно, — промурлыкала она, и он возненавидел то, что она, казалось, все улавливала своим острым зеленым взглядом.               Он бросил свой бластер, и Вирс последовал его примеру.               — А теперь, — продолжила «Королева», и, о да, к ней вернулись ее прежние манеры. — Если все будут вести себя хорошо, мы сможем быть цивилизованными. Генерал, вы и доктор можете забрать его светлость обратно на борт. Фирмус, вы пойдете со мной.               Нет. Все было не так, как должно было быть.               Вирс пристально посмотрел ей в глаза.               — Абсолютно нет.               Она фыркнула и уперла руки в бедра.              — Здесь у вас нет преимущества, генерал. Не усложняйте. Я всегда получаю то, что хочу. Вы все сильно меня недооценили.               — Я не пойду с вами, Севан, — сказал ей Пиетт.               Она рассмеялась, и к ней снова вернулся звенящий тон: — Мне нужна страховка, адмирал. Конечно, это будете вы. Посмотрите, как ваш друг даже сейчас пытается определить, сможет ли он справиться со всеми нами. Вы очень ценны, и я должна быть уверена, что меня не собьют, или, что более важно, что вы не попытаетесь за мной последовать.               Вирс бросил на него быстрый взгляд. Он собирался попытаться, и Пиетт не мог позволить ему сражаться с ними в одиночку, хотя и знал, что они проиграют.               — Не надо... — начал Севан, и Пиетт сделал движение, зная, что от него это будет еще более неожиданно.              Он схватил ближайшего к нему человека и вырвал его бластерную винтовку, орудуя ей сначала как дубинкой, прежде чем развернуть и выстрелить в людей, сгрудившихся возле Вирса.               Не двигавшемуся Хенли через несколько мгновений приставили бластер к голове.               — Не убивайте их! — крикнула Севан. — Мертвыми они никуда не годятся.               Все это закончилось слишком быстро, хотя они показали себя очень достойно, учитывая обстоятельства. Пиетта держали на коленях, а Вирса с ругательствами тоже подтащили к нему. Затем, по кивку Севан, его друга жестоко ударили дубинкой, и он был отправлен на землю, изо всех сил прикрывая голову, пока не затих.               — Стойте! — взревел Пиетт. — Он без сознания. Остановитесь!               Севан щелкнула пальцами, и ее люди отступили от неподвижного тела его друга.               — Что ж. Это было и прискорбно, и не нужно, — сказала она с отвращением. — Но заметьте, Фирмус, я не убиваю его. Я знаю, что потеряю вас, если это сделаю.               — У вас меня нет, — выплюнул он.               — Ну, доктор, — сказала она, игнорируя это и поворачиваясь к Хенли, который дрожал от ярости. — У вас есть небольшая работа. — Она повернулась, чтобы взять бластер у одного из своих людей и выстрелила по кораблю. Что-то вспыхнуло.               — Чтобы это исправить, тоже потребуется некоторое время. Возьмите его, — сказала она, проходя мимо, и Пиетта подняли на ноги и потащили прочь от друзей.              *****               Анакин чувствовал себя плохо.               Почему?               Он поднес руку к голове, и кто-то поблизости издал восклицание.               Он чувствовал себя медлительным, неправильным. Это уже случалось раньше с Севан...               Севан.               Анакин распахнул глаза и обнаружил, что смотрит на знакомую потертую переборку своего грузового корабля. Он лежал на одной из трех коек, которые были у него в пассажирском отсеке. Его накачали наркотиками — он узнал это. Как ей удалось сделать так, чтобы он не почувствовал?               — Милорд? — позвал знакомый голос с другого конца помещения.               Он повернул голову и понял, что Хенли был там, работая над кем-то другим...               Вирс.               — Что случилось, доктор?               Он чувствовал гнев и разочарование этого человека, но тот продолжал осторожно и уверенно работать над генералом, делая что-то с его ребрами.               — На нас напали ее люди, потому что эта женщина, конечно, — лживая змея. Им удалось накачать вас транквилизаторами, милорд, потому что она заполучила в свои руки исаламири.               Конечно, она так и сделала. Проклятье.               — Вирс?               — Сильно избит, но ничего такого, что я не смог бы здесь исправить. Она... — он сделал паузу и оглянулся еще раз. — Она не хотела убивать никого из нас. Она знала, что это сделает ситуацию слишком горячей, чтобы она могла с ней справиться.               Да. И было вопиющее отсутствие...               — ...Пиетт?               — Она забрала его, милорд, — и Хенли действительно выглядел раскаявшимся.               Анакин медленно встал и двинулся через палубу. Он начал использовать Силу, чтобы избавиться от оставшихся в его организме наркотиков. Вирс выглядел ужасно, но Анакин чувствовал, что бакта-пластыри, наложенные Хенли, делают свое дело.               — Он был ранен?               — Он и генерал сражались с ее людьми, милорд, но она очень старалась не навредить адмиралу. Насколько я могу судить, у него могут быть синяки, но ничего более серьезного.               Он сделал паузу.               — Мне жаль, что я не смог сделать больше, чтобы...               — Доктор. Вы сделали свою работу. Мы были в огромном меньшинстве — мои самые лучшие офицеры не смогли убежать, вам не в чем себя упрекать. Однако нам нужен генерал. Насколько серьезно он ранен?               — Самое худшее — это сломанные ребра, милорд. Как вы видите, у него несколько очень серьезных ушибов, но я работаю над этим. Я ввел ему костный регенератор, но это займет некоторое время. Вы должны знать, милорд, что она также повредила корабль. Она хотела адмирала для «страховки», чтобы мы не последовали за ней.               Анакин фыркнул: — Она забрала моего адмирала и почему-то верит, что я не пойду за ней? Она уже показала свою собственную слабость, — она не причинит ему вреда. Конечно, мы пойдем за ней. Я поработаю над кораблем. Вы еще раз приведете нашего генерала в рабочее состояние.               Хенли вздохнул: — Если я укажу, что он действительно не должен быть на действительной службе?..               — Мы оба знаем, что он не согласился бы, даже если бы я тоже это приказал.               — Да. В конце концов, вы все — упрямые идиоты. Вы всегда были исключительным человеком, милорд, окружая себя офицерами, которые столь же плохи, как и вы.               Анакин одарил его равнодушным взглядом: — Стойкость, доктор, обычно считается хорошим качеством...               — Не заводите меня, — покачал головой Хенли. — Ладно, я сделаю для генерала все, что в моих силах. Вы сделаете все возможное для корабля.               Анакин закатил глаза: — Не вы здесь отдаете приказы, доктор, — холодно напомнил он ему, хватая свой набор инструментов и нажимая кнопку рампы.               Он притворился, что не услышал насмешливого фырканья доктора.               Оказавшись снаружи, он смог увидеть, куда она выстрелила в корабль.               Крифф, если бы она не являлась вопиющим бедствием для галактики, то была бы человеком, которым он мог бы восхищаться. Она была скрупулезной, смертоносной и точной, но знала, где провести черту, когда дело доходило до потенциальных последствий. И, как он знал, ей действительно нравился Пиетт. По-своему извращенная, она, без сомнения, верила, что сможет заставить его ответить взаимностью, если не причинит постоянного вреда тем, о ком он заботится.               Конечно, поскольку Анакин знал своего офицера намного лучше, у Пиетта никогда не было никаких проблем с преступниками, даже до того, как она совершила один из трех самых непростительных грехов, по мнению адмирала, попытавшись убить его дочь.               Кстати, о ней...               — Отец!!               — …Лея.               — Ты отправился на задание с этим куском криминального отребья?               — Да, дочь моя.               Отсюда он мог чувствовать ее гнев. Это было неизбежно.               — Чего, скажи на милость, ты надеешься достичь?               — Мы надеемся, Лея, обнаружить картель, главным образом ответственный за торговлю детьми. Итак, сделка с дьяволом.               — Какая. Сделка?               А. Если он думал, что до сих пор она сердилась...               — Мы освобождаем ее в обмен на эту информацию.               — Ты!!. — ее ярость поразила его.               — Лея. Это еще не все, и ты должна услышать это сейчас.               Он почувствовал ее страх.               — Неудивительно, что она предала нас. Она... забрала адмирала…               Никаких слов, только цунами ярости.               — Я знаю, дочь моя, но мы намерены пойти за ней. Сейчас мы работаем над этим.               — Я иду.               — Нет, это не так.               — И ты можешь меня остановить?               — Вообще-то, да, но не хочу этого делать. Лея... Мы знали, что это возможно. Пожалуйста, дочь моя. Здесь происходит нечто большее, и у меня сейчас нет времени объяснять тебе это все.               — Отец, она ужасно опасна. Она может его убить!..               — Я не считаю, что она это сделает.               — Ах, да? Откуда ты знаешь?       — Потому что ее к нему влечет.               Он почувствовал ее отвращение и согласился.               — Лея. Если бы ты сейчас прибыла сюда, это привлекло бы внимание, которого мы не можем себе позволить. Пожалуйста, дочь моя. Я знаю, что не заслужил твоего доверия, но я прошу тебя...               Пауза, и он почувствовал ее бурные эмоции: гнев, горе, страх, любовь...               — Хорошо.               Он не заслужил этого от нее и был так благодарен.               — Верни его обратно. И, отец?       — Да?              — Если она умрет в процессе, я не пролью ни слезинки.               — Понятно.               Он вздохнул и сделал паузу, когда она прервала их связь. Часть его испытывала сильное искушение увидеть Севан Нило лицом к лицу со своей дочерью после того, как та забрала человека, который был девушке столь дорог. Другая его часть, однако, знала, что у них были гораздо более масштабные планы, которые нужно было воплотить в жизнь. Он открыл другую панель и приступил к работе.              *****               Корабль, который привели ее подручные, был хорошо спрятан. Он был сделан из черного дюрасплава, хотя Пиетт мог видеть феррокерамическое покрытие корпуса. Корабль был невелик, но рассчитан на скорость и скрытность. При других обстоятельствах адмирал мог бы им восхититься.               На данный момент, однако...               — Отведите его в пассажирский отсек. Я скоро буду там. А, Кортелл. Очень приятно снова тебя видеть. И молодец.               Высокий мужчина со шрамом на одной щеке и необычными глазами принял ее поцелуй в щеку. Ее заместитель? Пиетт понял, почему его глаза были такими примечательными — один был голубым, а другой — карим.               — Севан. Спасибо. Все на месте.               Пиетта сопроводили в пассажирский отсек — притом, довольно роскошный. Он тоже был, в основном, выполнен в черном цвете, с мягкими креслами и столами, расположенными вокруг блестящей черной палубы. Вдоль одной стороны переборки были светящиеся синие карты и голоэкраны с пластинами рабочих контактов под ними.               Другая сторона была уставлена шкафчиками, в которых, без сомнения, хранились всевозможные принадлежности. Его толкнули на одно из кресел, а руки приковали наручниками за спиной к самому креслу. Севан снова вошла, и большинство ее людей разошлись по своим рабочим местам, оставив двух очень крупных по бокам от него.               — А теперь, Фирмус, я действительно хочу с самого начала извиниться за... ну, за варварство, я полагаю, но считайте это комплиментом. Вы слишком компетентны и находчивы для меня, чтобы не принять меры предосторожности.               Она кивнула одному из мужчин рядом с ним, и у Пиетта почти не было времени подготовиться, когда лакей взял в руку тонкую дубинку и с силой ударил адмирала по левой лодыжке.               — Сукин сын!..               Он услышал, как треснула кость, и от боли у него захватило дух. Он даже не мог наклониться вперед слишком далеко из-за того, что его руки были скованы за спиной. Он боролся за контроль, делая глубокие вдохи и пытаясь преодолеть волны боли, расходящиеся по его телу от лодыжки.               Он поднял на нее глаза и увидел в них настоящее сожаление. Конечно, не достаточное, чтобы помешать ей это сделать.               — Как я уже сказала, Фирмус, мне действительно очень жаль. Но вас нужно стреножить. На самом деле это комплимент вам.               — Вы садистка.               Она надулась: — На самом деле, это не так. Мне это не нравится, адмирал. И если вы будете хорошо себя вести, я, возможно, даже достану вам обезболивающее.               Он рассмеялся: — Мне ничего от вас не нужно.               — Посмотрим через несколько часов. Кроме того, — она взяла его за подбородок, и он отдернул от нее голову. Она усмехнулась. — Могло быть и хуже — я могла бы попросить их повредить вам колено.               Да, это было бы еще хуже. Он знал это по собственному опыту и понял, что она тоже это знала. Она увидела это по его лицу.               — О, да. Я знаю о вас все, дорогой Фирмус. Включая ту операцию на колене, которую вы перенесли. Итак, вы видите? Я могу быть внимательной.               Неужели она действительно верила, что являлась таковой?               Она щелкнула пальцами, и другой лакей наклонился, чтобы также защелкнуть оковы вокруг его лодыжек, и, крифф, это было ужасно.               — Я сожалею. Итак, Фирмус, я знаю, что вы трое должны были подготовиться. Так что просканируйте его на предмет следящего чипа, — сказала она своим людям.               Он знал, что они его найдут — надеялся, что они не подумают об этом, но Севан была слишком умна.               — Правое предплечье, — сказал тот, кого Пиетт начал называть «Каменным», учитывая, что он ни разу не видел изменения выражения лица мужчины.               — Отключи его, — сказала она, и Пиетт почувствовал легкое жжение, когда чип получил целенаправленный импульс ЭМИ.               — А теперь, — сказала она бодро, как будто они были в отпуске, — пришло время убедиться, что моя сеть знает, кто вернулся к власти.               — Вы должны знать, что лорд Вейдер будет нас искать, — с вызовом сказал ей Пиетт.               — Конечно, будет, — ответила она с улыбкой. — Но теперь он не сможет нас отследить, и у меня есть вы, чтобы угрожать. Как я уже говорила, страховка. Или, Фирмус, вы могли бы присоединиться ко мне, и я расскажу вам все, что вы пожелаете знать об этом картеле. Я даже помогу вам их уничтожить, используя все свои ресурсы.               Сила, неужели эта женщина думала, что он действительно это сделает?               — У меня нет никакого желания присоединяться к сточной канаве галактики, Севан. Если бы вы действительно внимательно прочитали мое досье, вы бы знали, что я никогда этого не сделаю.               — Ради детей, Фирмус? Я думала, вы — преданный своему делу человек.               Он не позволит ей так с ним поступить.               — Так и есть. И становиться кем-то, кто может навредить тем же самым детям, мне противно. Как и вы, позвольте добавить.               Ее смех зажурчал.               — Это. У вас совершенно нет надежды на спасение, а вы сидите здесь, как вам заблагорассудится, и оскорбляете меня. У меня были мужчины, которые кричали и ругались на меня. Они обожали меня и обещали мне галактику. Мне неоднократно угрожали смертью и чрезмерно хвалили. Но вы…               Ему не нравилось быть объектом ее интереса.               — Севан, вы сэкономите нам обоим уйму времени, если либо отпустите меня, либо убьете. Таковы возможные варианты.               Она прислонилась к одной из опорных стоек и скрестила руки на груди.               — Это не ваш корабль, адмирал, вы здесь не командуете. И не определяете наш выбор, — она внезапно ослепительно улыбнулась. — Однако я весьма восхищаюсь вашей способностью отдавать приказы. Если вы присоединитесь ко мне, мы действительно сможем быть очень эффективными.               — Ничто не заставит меня это сделать, и мы оба очень устанем от данного вопроса, Севан.               Она постучала указательным пальцем по нижней губе, изучая его: — О, Фирмус. Все так говорят. Но у каждого есть своя цена.               — У меня нет, — прорычал он, боль в лодыжке, наконец, заставила его потерять самообладание.               — Что ж. Мы это выясним, верно?               И она вышла из комнаты.