Ведьма третьего поколения.

      Еда не скрасила мой день. Раньше я воспринимала её как вкусовое наслаждение, как радость! Сейчас же я считала каждую фортуну, выбирала самые дешёвые блюда. Не чтобы удовлетворить свои предпочтения, а чтобы выжить.       Ласвэлл, казалось, сидел и восхищался вкусом еды. Я пыталась хотела радоваться за него, но не получалось. Да и леший не разделял моего самочувствия, как он обычно это делал: или я настолько хорошо скрывалась.       В душу будто вылили ведро грязи. Паршиво. Ведь скоро всё закончится. Парень уедет к магам, возможно, останется помогать им своими магическими силами и забудет обо всём, что я для него сделала. Он забудет обо мне и будет жить счастливо. Только вот я поймала себя на мысли, что я не хотела бы узреть такой расклад. Потратив крайне много эмоций, денег и времени на него, я не могла смириться с тем, что его нужно отпустить.       Меня всегда согревало мнение, что если бы я была не любима, то Ласвэлл меня не спасал бы в трудные времена. Однако существовал шанс, что я, скорее, оказалась только нужна и использована, а не любима. Ему же нужно было доехать к магам.       Ох… Неужели я так в нём заблуждалась?       — Мы скоро поедем? — прорезался голос парня.       — Да? Да… Кхм, извини, — ответила я, перед этим прокашлявшись. Чего это я? Мы уже давно закончили трапезу и даже сели в повозку, пока я проводила свои размышления. — Я просто плохо спала сегодня, извини.       — Может, ты тогда поспишь?       — Нет, я в норме. Так… — достав из сумки список заказчиков, я прищурилась и для себя отметила двоих оставшихся заказчиков. Действительно, время летело слишком быстро. — Одна доставка по городу и ещё одна в деревне возле. Наконец-то мы расправимся с этой страной.       Первый заказ пришёлся на район возле того, где мы устроили своё небольшое, можно даже сказать, совсем скромное пиршество. Эта часть города являлась не менее бедной.       Ехать в трущобы не хотелось: существовал весомый риск грабежа, кражи, да и в целом приятного было мало. Даже заказ заключался в том, чтобы я принесла ростки опиумного мака. Они, к счастью, выжили после пренеприятной встречи с Расслом.       Сперва я подумывала доставить заказ пешком, а транспорт пускай себе стоял где-то в трёх километрах от такого района, но потом я отогнала все негативные мысли, представив, сколько мне пришлось бы ходить, и оставила повозку в одной из подворотен, а затем уже пошла к двери.       Звонок у обветшалого серого строения с косой крышей прозвенел, и мне оставалось лишь понадеяться на фамильяра, которого я толком не знала. Блеск.       Хотя… Ласвэлл не являлся маленьким мальчиком и мог постоять за себя. Мои размышления помогли мне дождаться открытия двери: хотя, открытие — это сильно сказано. Она приоткрылась, и из тёмной щели на меня уставились два глаза с лопнувшими капиллярами и расширенными зрачками.       — Хвоста не было? — прозвучал скрипучий голос.       — Здравствуйте. Нет, — мотнула я головой, всё ещё удерживая в руках коробку, и незнакомец высунул облысевшую голову, осмотревшись по сторонам.       — Проходите, хозяйка у себя.       Дверь приоткрылась немного больше — ровно настолько, чтобы я втиснулась в это расстояние — и как только я ступила в едва освещённую комнату, сразу захлопнулась. Интерьер выглядел намного лучше экстерьера. Мебель здесь стояла недешёвая, аккуратная; она вписывалась и гармонировала с голубыми стенами; а на периодически мерцавших светильниках имелись бра, поддерживавшие их.       Но комната содержала в себе не только различную мебель и богатые картины — в ней я разглядела отдыхавших людей. Кто-то, откинув голову назад, пускал пенную слюну по щеке, явно наглотавшись таблеток, кто-то пока что находился в сознании. Были и те, кто лежали на полу или на диванах в отключке.       Насмотреться на данную «тусовку» не дал мне своеобразный дворецкий. Тот, кто впустил меня внутрь, открыл дверь слева и указал на нее костлявым пальцем.       — Вам сюда, — настойчиво и с некой ядовитой улыбкой произнёс человек.       Мне пришлось слегка пригнуться, чтобы зайти туда. Комната, где сидела заказчица, была не менее стильно обустроена, хоть в неё и попадало больше света от окна, ведущего на улицу, по которой я недавно шла.       — Фэва! Я рада вас видеть! — женщина встала и, отняв у меня большую картонную коробку, крепко обняла меня.       — Это взаимно, Сициллия, — я улыбнулась тому, что хоть где-то меня встречают так. Приятно было вновь увидеться с моей давней заказчицей. Это определённо подняло мне настроение от пребывания здесь. — Я привезла пять ростков, но они крепкие и большие. Точно приживутся.       — Какая вы молодец, — улыбнулась она, принявшись распаковывать доставку, и достала мак, посаженный в пластиковые горшки. — Да, действительно хорошие. Вот ваш оклад.       Женщина достала деньги из кармана, и, отсчитав нужное количество, отдала мне положенные фортуны. На них сразу же полилось зелье проверки. Купюры были настоящие, поэтому, попрощавшись с ней, я направилась вновь наружу.       Хоть внутри здание и оказалось комфортным, я не могла выдержать ощущение, что здесь мне нельзя было находиться. Будто бы на это место поставили моральный запрет, и мне становилось постепенно всё хуже. Ноги с трудом передвигались, а лёгкие горели. Тем не менее я не показывала степень своего состояния, шагая к выходу. Возможно, в воздухе витало подобие наркотика, затуманившего мой разум, поэтому глоток свежего воздуха после открытия отсыревшей и старой двери был самым лучшим спасением.       Попрощавшись с дворецким, я отправилась в тот самый переулок напротив здания, где оставила транспорт. Несмотря на то, что на улице стоял обед, здесь было темно. Высокие постройки и пасмурное небо, испускавшее капли дождя, задерживали солнечный свет. От прежнего тепла ничего не осталось, и если в первые часы дождика присутствовала невыносимая духота, то сейчас и она исчезла. Подходя ближе к повозке, я заметила, что парень был какой-то грустный.       — Мастария, нам нужно поговорить, — сразу же сказал леший, как только я села в транспорт.       — Что-то случилось? Ты редко зовёшь меня полным именем, — спросила я и повернулась к нему лицом. После короткого кивка парня я продолжила спрашивать. — Что-то серьёзное?       — Да. Я видел, как ты обнималась с каким-то мужчиной, — он говорил уже не гневно, а несколько устало. — Опять за старое?       — Что за наезды? Я не обнималась ни с каким мужчиной.       — Врёшь. Только что это было. Я видел вас в окне, — прыснул он.       — Ты о чем вообще? Моя заказчица — женщина, — его предложение заставило меня, как ни странно, почувствовать обиду на поведение лешего: он, в свою очередь, выглядел удивлённым и сконфуженным. — Ты всегда так: делаешь неправильные выводы, а потом выплёскиваешь их на меня.       — Прости, но после всего, что произошло… — Ласвэлл попытался оправдаться, но я его перебила.       — После всего, что произошло, я не цепляюсь за прошлое и пытаюсь добыть нам деньги на нормальную еду, душ и прочие прелести, — фыркнула я. — А ты даже помочь не хочешь.       — Каким образом? — нахмурился он и указал на свои бинты. — Я не отрегенерировался полностью. У меня могут разойтись швы!       — Я говорю не о физической помощи и не о магической. О ментальной! Так сложно заткнуться в нужные моменты? Или хотя бы сперва разобраться в ситуации, прежде чем злиться.       Ласвэлл сморщил нос, потупив свой взгляд, полный презрения, и на некоторое время замолчал. Над нами сгущались тучи, и я поняла, что это его рук дело.       — Знаешь, Мастария, я так устал от всего этого, — он резко спрыгнул с повозки — настолько же резко пошёл дождь, отчаянно пытавшийся заглушить его речь, но я услышала почти всё. — Я рад, что больше никогда тебя не увижу. Буду жить у магов и никогда больше… Не…       Ба-бах! На улице вспыхнула молния, а гром, последовавший за ней, оставил меня в состоянии шока. Вот оно что. Вот, как он думал обо мне.       Парень действительно собирался бросить меня. Я-то думала…       Я распиналась перед ним в признаниях, волновалась за каждую его пропажу и выходку, лечила его, а лешему просто было плевать! Ну и ладно! Пусть делает что хочет!       Я уже устала извиняться перед ним. Устала постоянно нервничать из-за него, раскаиваться и просить прощение первой, ведь до его встречи ни перед кем я так не делала. Моя жизнь была лучше… Стоп. О чём это я говорила? Это же Ласвэлл! Мой милый леший, мой оленёночек, мой ангел… Только вот почему я больше не чувствовала той яркой любви в душе, когда произносила его имя?       Я не чувствовала.       Не.       Чувствовала.       Мурашки побежали по коже, пока страх смешивался с гневом. Почему же я должна была постоянно извиняться за то, что он там себе надумал? За его обиды, злобы? Такие минуты слабости давали ему понять, что я тряпка.       Мастария ведь всегда приходила первой и говорила: «Мой любимый, не злись на меня». Она никогда не отказывала в приюте в трудное время. С ней же можно было обращаться так, как ему хотелось.       Ласвэлл не осознавал того, что он делал, продолжая ранить меня. Он жестоко терзал моё сердце и совсем-таки не любовью; и на мгновение мне показалось, что оно треснуло — не единожды.       Раз парень собирался бросить меня, то я сделаю это первее.