Амелия.

-Да, я вас прекрасно понимаю. Это очень хорошо, что вы мне сообщили. Я не обещаю, но очень постараюсь в ближайшее время навестить вас, чтобы мы могли обсудить наши планы на будущее. Адам стоял у окна своей комнаты в огромном доме, в который их вынудили переехать. Это был по меркам эмпата невероятных размеров особняк в одном из районов Лондона. Адаму очень не нравилась идея того, что ему теперь придется постоянно обитать в фамильных домах. Съемная квартира нравилась ему намного больше. К тому же он почти не питал тяги к монументальным строениям старины. Ему намного больше нравились современные здания из стекла и бетона. И, если бы он сам строил себе дом, он скорее был бы огромной массой прозрачного стекла, пронизанного лучами солнца в хорошую погоду, а не хмурым и сырым зданием, в котором можно было легко заблудиться. -Кто звонил? – Поинтересовался Брайт, входя в комнату. Немного посовещавшись, мужчины выбрали себе две смежные комнаты, которые раньше отводились для гостей, и расположились в них. Это было намного разумнее, чем продолжать снимать номер в отеле. Но самое решение о переезде не нравилось ни одному из них. Уже на следующее утро после разговора с юристом Адаму в ультимативной форме сообщили о его обязанностях. Одной из них было обязательное проживание в доме, принадлежащем Бареллам. Еще одним условием, которое так же не давало покоя обоим эмпатам, было получение Адамом «соответствующего образования». Дипштайн вкладывал в это понятие нечто такое, что совершенно не укладывалось в голове у Адама. Ему полагалось помимо академического образования выучиться верховой езде и этикету. «Бареллы частенько бывают на приемах у самой королевы!» Сообщил с загадочной улыбкой адвокат. Брайту стоило огромных усилий удержать Адама от расправы над крючкотвором. Кроме уже перечисленного был целый список «обязательных» навыков, которыми, по мнению адвоката, должен был обладать глава семьи Бареллов. Адам в чем-то был с ним согласен, но многое из того злосчастного списка казалось ему просто абсурдным. О чем он тут же и сказал адвокату. Компромисс в результате был достигнут: Адам согласился взяться за некоторые пункты, а адвокат оставил при себе надежду, что список будет выполнен полностью. -Это была директор той школы, в которой учится Амелия… Адам сказал это таким тоном, что можно было предположить, будто случилось что-то ужасное. Брайт недоуменно поднял бровь и уставился на любовника. -У девочки проснулись способности к пирокинезу? – Скептически поинтересовался Брайт, когда молчание затянулось. Адам отрицательно покачал головой. -Лучше бы у нее проснулось что-то подобное, чем это… Брайт только раздраженно фыркнул. -Она отказывается от занятий, устраивает истерики, бунтует всеми возможными способами. – Пояснил Адам. – Руководство школы просто не знает, что с ней делать. Они просят ее забрать. -Ну вот… Брайт раздраженно забормотал себе под нос что-то вроде «только этого нам сейчас и не хватало». Адам устало вздохнул. -Это еще не все. Директор сказала, что отправила запросы в некоторые другие школы, чтобы устроить для Амелии перевод. Оказывается больше половины из них уже в курсе нрава мисс Олтер и оказываются принимать ее к себе. Вот на эту новость Брайту просто нечем было возразить. Он ошарашено уставился на любовника и просто молчал. -Да, у кроткой Амелии очень странная репутация. Придется ее забрать, пока страсти не улягутся. -И что ты думаешь с ней делать? -Будет на домашнем обучении… - Неуверенно протянул Адам. Брайт вздохнул, чуть успокоившись. – Или что-то вроде того. Я пока еще не решил… -А как же твоя учеба? В Академии тебе не дадут заниматься всем этим. Либо ты учишься, либо вылетаешь. Третьего не дано. Подумай хорошенько, стоит ли эта малявка всего того, чему тебя могут обучит в Академии? Адам молчал. Ему нечем было это крыть. Он знал прекрасно, что его собственное обучение должно быть для него на первом месте. Девочка пока что просто росла и не была по части паранормальных способностей вундеркиндом. Это давало возможность устроить ее в закрытую частную школу и не волноваться за нее еще несколько лет. Но теперь выходило, что девочкой придется заниматься. -Ты мог бы продолжить мое образование. Ведь ты сам выпускник Академии, насколько я знаю. – Предложил Адам. Брайт оторопело уставился на него и вдруг отвел взгляд, мрачнея. От Адама эта деталь не ускользнула. -В чем я не прав? – Решил уточнить он. -Лишь в том, что я не закончил Академию. Я не могу преподавать тебе. – Сухо отозвался эмпат. – Это совершенно невозможно. К тому же я учился на другом факультете. Не думаю, что смог бы донести до тебя программу обучения твоего факультета. Адам не знал, что сказать. Ему вдруг захотелось съездить любовника по физиономии. Все эти годы Кристофер Брайт был для него своего рода кумиром, образцом для подражания. Теперь выходило, что подражать-то было как раз нечему. Адам делал большую ставку на Академию, на учебу там и на ее окончание. Ему виделось это отличной возможностью работать на Организацию в будущем. Но все, что он знал об Академии раньше, было со слов Брайта. Отзывы были прекрасными и даже удивительными. И теперь Адам гадал, сколько в них было правды. -Не хочешь рассказать, почему бросил? – Спросил он мягко, чтобы не спугнуть любовника. -Все просто. Решил, что мне это не нужно. Адам подавил в себе первый приступ гнева. -Как это «не нужно»? – Стараясь говорить спокойно, спросил он. -Очень просто. Я долгое время жил лишь для того, чтобы защищать и оберегать мою маму. Академия надолго меня с ней разлучила. И я решил, что больше не в силах выносить эту разлуку. Курс эмпатии подходил к концу, телекинез тоже был пройден полностью. А тренировать энергию-лезвие можно было совершенно свободно и в домашних условиях. Работать на Бюро я не собирался. Потому я и решил, что для меня обучение закончено. Брайт прислонился к стене возле окна и выглянул во двор. Тот был небольшой и весь засажен розовыми кустами и какими-то другими растениями, названия которых эмпат не знал. Строгие кованные ворота отделяли двор от оживленной улицы. -Я начинаю тебя ненавидеть. – Сообщил ему Адам. Брайт небрежно рассмеялся его реплике. -Это пустое, поверь мне. – Спокойно сказал он. – Намного важнее то, что нам придется взять на себя заботу о твоей племяннице. Тебе не кажется, что тебе еще рано становиться отцом? -А тебе? Или уже поздно? – Огрызнулся Адам, отходя от окна в глубь комнаты. Мебель в комнате была резной и антикварной. Адам уже давно не видел ничего подобного и долго бродил по собственной комнате, когда впервые в нее зашел. Драгоценные породы дерева перемежались здесь с дорогими тканями и позолотой. В целом все это производило гнетущее впечатление. Адаму, как художнику, было сложно находиться в подобной обстановке, но выбора у него почти не было. Единственной комнатой, которая не вызывала у него отторжения, был небольшой чайный кабинет, отделанный в мягких тонах шелком и с мебелью из светлого дерева. Жилые помещения все, как на подбор, являли собой образец старинного интерьера, угнетающего, пыльного и сырого. В некоторых комнатах, несмотря на старания экономки, ощущался запах плесени и затхлости. Адама это особенно раздражало. Потому он и выбрал, несмотря на все свои предпочтения, «меньшее из зол», когда размышлял над тем, где же будет его комната. -Мне никогда не испытать подобного счастья. Не по доброй воле. – С усмешкой ответил Брайт. – Я скорее умру, чем соглашусь на то, чтобы по моему дому сновало маленькое чудовище. -С чего ты взял, что она – чудовище? Она паранорм, да, этого не отнять, но никак не чудовище. – Возразил Адам. -Ты не спрашивал себя, как девятилетка заслужила себе такую репутацию, что ее не желают брать в элитные закрытые школы? И это при том, что ее семья не из бедных. Они просто могли бы запросить за ее обучение тройную плату и оставить девочку у себя. Но они решили от нее избавиться. Подумай над этим. Высказав все это Брайт отправился прочь из комнаты. Оставшись наедине с собственными мыслями, Адам почувствовал, что просто не может больше выслушивать наставления любовника. И дело было не в том, что тот нес чушь. Напротив, он говорил очень правильные вещи. -Мари, можно отвлечь вас на минутку? – Поинтересовался Адам у экономки, заходя на кухню. Та суетилась вокруг небольшого подноса, явно предназначенного лично ему. Адам слегка присвистнул, заметив на подносе чайный прибор и все для сервировки. -Да, сэр, конечно. – Отозвалась немолодая женщина, поднимая взгляд на своего нового хозяина. Она мягко улыбалась и была очень дружелюбной на вид. Адам чувствовал исходившую от нее доброту и преданность, которой он пока явно не заслужил. -У меня к вам есть несколько вопросов. Для начала называйте меня по имени и не надо этого «сэр». Я как-то не привык к подобному обращению. Черт, я до этого момента и в домах-то подобных ни разу не был. Я чувствую себя очень неловко. Потому я и хотел бы у вас кое-что узнать, чтобы мне было легче привыкнуть ко всему этому. Адам чувствовал, что вступление немного затянулось, но собеседница никак не выдавала возможного недовольства. Это эмпата очень подкупило. -Спрашивайте, сэр… Т.е. Адам. – С той же улыбкой проговорила она, продолжая смотреть прямо на него. -Я мало знаю об Амелии, но волею судеб мне предстоит о ней заботиться. Потому я и решил начать свои расспросы с нее. -Что-то случилось? – С легкой тревогой в голосе, которую, впрочем, Адам и так ощутил, как только она появилась, спросила женщина. -Звонила директор той школы, в которую сейчас отправили Амелию. – Кратко пояснил Адам. Женщина изменилась в лице, и эмоциональный фон у нее тоже стал иным. -Я знала, что у них не получится долго от вас это скрывать. – Проговорила экономка, вздыхая. Она присела на небольшой табурет возле сервировочного стола и подняла снова взгляд на Адама. – Амелия – трудный ребенок. Она почти с рождения была очень сильно привязана к своему деду. Тот души в ней не чаял, и девочка отвечала ему полной взаимностью. Я давно работаю в этом доме и знала Анну, мать Амелии, с самого детства. Она частенько приходила ко мне со своими проблемами. Так вот, когда ваш отец умер, Анна поделилась со мной опасениями, что девочка станет теперь совершенно неуправляемой. Примерно так и получилось. Амелия очень хорошая девочка, но она – трудный, избалованный ребенок. Она долгое время не знала отказа ни в чем, потому искренне считает, что подобный образ жизни – норма. Она вела себя прилично по просьбе дедушки, а потом и ради матери. Но теперь, когда она потеряла всех родных, она просто вышла за все возможные рамки… Женщина вздохнула и отвернулась. Она явно понимала, что говорит лишнее, но Адаму именно это и было нужно. -А эта женщина, подруга ее матери, Мелинда, как они ладят с Амелией? С ней девочка тоже ведет себя вызывающе? Не поймите меня неправильно, но я не заметил ничего подобного, когда Мелинда устроила нам с Амелией знакомство. – Решил вызвать экономку на еще большую откровенность Адам. -Миссис МакГрегор давняя подруга вашей сестры. Она часто бывала в этом доме. Мистер Олтер тоже к ней хорошо относился, потому она всегда была желанной гостьей. Да и ваш отец прекрасно о ней отзывался. Но вот насчет того, ладила ли она с Амелией… - Женщина вздохнула. – Насколько мне известно, они никогда особо не общались. Амелия всегда ее игнорировала. Потому все мы очень удивились, когда девочка буквально вцепилась в эту женщину и не отпускала ее от себя после смерти родителей. Мы никак не могли взять в толк, что могло произойти между ними, чтобы доверие ребенка настолько сильно возросло. Но это факт, после смерти Олтеров Амелия совершенно безропотно уехала вместе с Мелиндой и до сих пор не возвращалась. Мы только знаем, что девочка в закрытой частной школе. Это сообщил нам адвокат семьи перед самым вашим приездом. И о том заодно, что вы теперь ее новый опекун. – Мари на мгновение замолчала, поднимая взгляд на Адама. – Будьте ей хорошим дядей и опекуном. Она очень милая девочка и многое перенесла. Не заставляйте ее снова страдать. – При этих словах в глазах женщины показались первые непролитые слезы, которые она явно едва сдерживала. -Я понимаю. – Тихо произнес Адам в ответ. Он действительно понимал чувства этой женщины, потому что переживал их вместе с ней. – Вы меня совершенно не знаете и не знаете, как я поведу себя с Амелией. По правде сказать, я и сам пока не очень понимаю, как мы будем с ней ладить. Мне всего двадцать один. Я никогда не бывал в обществе маленьких детей и воспитывался без братьев и сестер. Мне сложно судить о том, каким должно быть правильное воспитание маленькой девочки. Но я буду очень стараться, чтобы все было на высоте. И никогда, слышите, никогда не обижу ее. – Эмпат говорил все это с таким жаром, что в глазах женщины разгорелась искорка надежды на благополучный исход. Она встала со своего места, подошла к парню и обняла его. В этом бесхитростном жесте было столько простоты, чувства и доброты, что у Адама не хватило смелости оттолкнуть ее. Напротив, он обнял ее в ответ. При разнице в росте, она едва доставала ему до плеча и склонила голову к его груди, пряча заплаканное лицо. Адам не удержался и нежно погладил женщину по волосам. -Не стоит… -Простите, Адам. Просто… Вы так сильно напоминаете мне Нортона. Он тоже всегда отлично понимал всех окружающих и никогда никому не желал зла. – Проговорила экономка, поднимая глаза на эмпата. Адам поймал себя на том, что для обычных людей это выглядит странно. Неизвестное и необъяснимое сочувствие к окружающим… Именно так они и видят его эмпатию. Так они видели и эмпатию его отца. -Что тут происходит? На минуту оставить одного нельзя. – Проворчал Брайт, входя на кухню. Адам знал, что он уже несколько минут стоит за дверью и подслушивает их разговор. Адам так же понимал его мотивы и потому совершенно на него не злился за это. -Мари рассказывала мне об Амелии. Думаю, в нашем случае все довольно ясно и очевидно. Я имею в виду, ее поведение… -И давно ты стал детским психологом? – С ноткой иронии поинтересовался Брайт, обходя кухню по кругу и рассматривая предметы обстановки. Он зачем-то заглянул в большой медный чайник, стоявший на треноге возле окна, и, ничего не обнаружив в нем, водрузил крышку на место. -Никогда им не был… -Вот в том-то и дело. – Прервал его рассуждения Брайт. – Ты ни черта не знаешь о детях. Ты никогда не находился в их обществе больше пары десятков минут. И ты не имеешь ни малейшего представления о том, что с ними нужно делать… -Зато я имею представление об этом. – Вмешалась Мари. Мужчины настолько горячо спорили, что почти забыли о ее присутствии. Высвободившись из объятий Адама, женщина сделала пару шагов по кухне и принялась нервными жестами снова сервировать поднос для подачи чая. – Я здесь служу уже много лет. Амелия родилась практически у меня на руках. Я думаю, что смогу помочь вас с ней совладать. Да, она – очень непростой по характеру маленький человек. Но я знаю некоторые мелочи, которые могут облегчить вам первое время общения с ней. Думаю, что все вместе мы сможем с этим справиться. Брайт уставился на женщину с таким лицом, будто только что увидел говорящую лошадь. Он хотел еще что-то сказать, но в конечном счете махнул рукой и вышел из кухни, бросив на прощание: -Если вы уверены, что вам это по зубам, ради Бога. Я лично в этом не участвую. Адам пару мгновений стоял, как вкопанный, но потом до него начал доходить смысл сказанных любовником слов. -Кристофер! – Прокричал он, выбегая следом за мужчиной в коридор. Он нагнал его в большом холле – центральном помещении первого этажа. От него расходились коридоры в три крыла дома, будто лучи от солнца. -Что ты имел в виду, когда сказал, что не участвуешь? – Спросил Адам, довольно грубо развернув мужчину к себе лицом и заглядывая ему в глаза. -Только лишь то, что сказал. – Огрызнулся Брайт. – Я не стану ввязываться в воспитание этой соплячки. У меня и без нее дел по горло. Ты, похоже, совершенно свихнулся из-за этого «подарочка Небес». Ты всерьез задумываешься о том, чтобы бросить Академию и прорасти корнями в родовом гнезде? – Он посмотрел на любовника с вызовом и нервным жестов высвободился из его хватки. -Ты хочешь сказать, что желаешь уйти? – Уточнил Адам. – В смысле, уйти от меня? Его голос был переполнен потрясением. Он не ожидал, что его могут вот так бросить. -Ах, Адам-Адам… - Протянул Брайт, отходя на пару метров. – Я был готов понять, когда ты настолько сильно привязался ко мне за время твоей учебы в Колледже. Я был готов принять наши отношения после того, как мы оба приехали в Англию, чтобы ты смог продолжить свое обучение уже в Академии. Но это уже слишком. Я не могу притворяться членом счастливой семьи, еще и с ребенком. Я не могу. Просто не могу. – Он пожал плечами и беспомощно улыбнулся. – Мне тяжело это говорить… -Тогда не говори! – Оборвал его Адам почти на полуслове. – Не желаю слышать от тебя больше ни единого слова. Ты волен убраться отсюда в любой момент. Ты волен делать с собственной жизнью все, что пожелаешь. Если тебе хочется уйти, уходи. Адам и сам не мог поверить в то, что говорил, но чувствовал, что это просто необходимо. Брайт усмехнулся и искоса посмотрел на него. Создавалось впечатление, что он сторонится прямого взгляда. От Адама это не ускользнуло. -Я останусь. Но это лишь до тех пор, пока ты не уладишь все свои первичные проблемы с наследством. Как только я пойму, что дело пахнет керосином, я тут же уйду. Пойми, Адам, я не могу играть в счастливую семью. Особенно, если учесть, что ни у тебя, ни у меня таковой никогда не было. Я просто не знаю, как это делается. Выслушав его, Адам подошел к мужчине и порывисто обнял его. Все его существо будто сошло с ума. Какой-то внутренний барьер в мгновение рухнул. Адам почувствовал, как его тело погружается в мягкое и теплое облако. Эмпатия обволакивала его со всех сторон, смешиваясь с эмпатией Брайта. Они напоминали двух пушистых котов, которые терлись друг о друга мохнатыми боками, урча и наслаждаясь моментом. Адам был ошарашен этим ощущением. Он не знал, как на него реагировать, поскольку никогда раньше ничего подобного не испытывал. -Что это? – Тихо прошептал Брайт. В его голосе звучало то же недоумение, какое испытывал в этот момент Адам. -Думаю, так выглядит настоящая семья. – Тихо отозвался Адам, продолжая обнимать любовника. -Но почему именно сейчас? – Тем же полушепотом спросил мужчина. -Потому что ты хочешь от нас уйти, а мы этого не хотим. – Ответил Адам, чувствуя, что это скорее слова, произнесенные его способностью, чем им самим. Эмпатия в нем уже давно жила своей собственной жизнью. Впрочем, как он уже знал из научных трудов и исследований, с эмпатией нечто подобное случалось частенько. Брайт чуть отстранился, но высвобождаться полностью из объятий любовника пока не спешил. Он заглянул Адаму в глаза и улыбнулся. -Я никогда не хотел бы покинуть тебя, мой милый Адам. Никогда не согласился бы бросить тебя, оставить одного. Ты ведь это понимаешь? Адам мягко и едва заметно кивнул. -Но я не смогу жить иллюзиями. Я этого не хочу. -Я и не прошу этого у тебя. Я и сам не очень понимаю, как все будет теперь, когда у нас есть Амелия. Но я смею надеяться, что моих сил хватит на то, чтобы все было в конечном счете хорошо. Я в это стараюсь верить, всем сердцем. Брайт вздохнул и высвободился из объятий парня. -Отличное стремление. Посмотрим, куда оно нас приведет. – Философски заметил он, мягко улыбаясь. – Знаешь, пока ты настолько сильно меня любишь… Пока вы настолько сильно меня любите… Я останусь. Я понимаю, что это такое…