Амелия.

Италия, Милан и окрестности.

Брайт, получив от доверенного человека в Бюро координаты своего отца, направился на его поиски. Ярость настолько поглотила его разум, что он просто не мог здраво рассуждать. Перед глазами временами плыли яркие пятна. Кристофер понимал, что это не нормально. Что его собственное тело сопротивлялось тому, что он собирался сделать. Но его эмпатия не давала ему возможности прислушаться к голосу разума. Частенько Брайт не замечал, как пересекал огромные расстояния. Он не помнил, как оказался в международном аэропорту, не помнил, как садился в самолет. Даже толком не смог вспомнить, где именно должен был этот самолет приземлиться. Его разум застилала ярость, приумноженная эмпатией. Он не мог вспомнить даже собственного имени. По крайней мере, он точно не мог сказать, называл ли его кому-нибудь. Когда дело доходило до необходимости с кем-нибудь заговорить, его сознание полностью отключалось, передавая бразды правления его телом кому-то другому. О раздвоении личности в данном случае речи не было, но состояние у него было пограничное с подобного рода помешательством. Очнувшись как-то на заднем сидении машины, которая в полумраке пересекала огромные пространства полей и виноградников, Кристофер забеспокоился. Он выглянул в окно и ничего не увидел. Через плечо водителя он смог различить в свете фар, выхватывающих из мрака небольшой отрезок дороги и обочины, что едут они по какой-то проселочной, грунтовой дороге среди сельскохозяйственных угодий. Брайт хотел что-то спросить у водителя, но мгновенно погрузился в темноту забытья, как бы со стороны наблюдая за тем, как он, Кристофер Брайт, перекидывается приветливыми фразами с водителем. Но настоящий он в это самое время падал в пропасть собственного подсознания и ничего не мог с этим поделать.  «Злую же шутку ты сыграла со мной, дорогая.» Подумал Брайт, и это была последняя мысль перед очередным длительным периодом забытья.   В следующее пробуждение Кристофер обнаружил себя на залитой площади посреди Милана. Что он здесь делал? Он бывал раньше в этом городе. Мать приезжала к кому-то из знакомых и брала его с собой, когда ему было лет десять, не больше. Но всех деталей он вспомнить не мог. Что это было? Кто были те люди, которых она навещала в этом городе? Кристофер не помнил. Он долго размышлял, продолжая стоять посреди площади, пока к нему не подошел мужчина неопределенного возраста, где-то от двадцати до сорока, точно определить было невозможно. Он протянул ему пухлый конверт и удалился так же незаметно, как подошел. Брайт повертел в руках конверт и решился его вскрыть. Внутри были фотографии. Брайта поразила одна вещь, которая раньше не приходила ему в голову. Лицо на этих фото, будто застыло во времени. Он перевернул фото и заметил на уголках даты. Фотографий было в общей сложности двадцать. Десять из них относились к разным датам за последние двадцать лет. Другие десять, судя по датам, были сделаны в последние две недели. На одном из фото, сделанном с приличного расстояния, мужчина стоял возле кованной ограды какого-то загородного дома. Брайт вздрогнул, заметив за оградой силуэты женщины и девочки. Девочка была немногим старше Амелии, племянницы Адама. В отличие от нее, эта девочка была брюнеткой с мягкими кудрями и ласково улыбалась женщине. Больше ничего невозможно было различить. Расстояние было действительно приличным. Брайт повертел фото в руках и обнаружил на лицевой стороне надпись в правом нижнем углу – название деревушки, где был сделан снимок. «Он все еще там? Возможно. Что эта за девочка? Почему он следит за ней?» Вопросов было много, а ответов ни одного. Брайт сделал несколько неуверенных шагов через площадь, разыскивая глазами лоток с картами и путеводителями. Что-то подобное должно было быть. Наконец, он заметил экскурсионное бюро и, с трудом объяснившись, купил там карту города и окрестностей. Сердцем он чувствовал, что надо спешить. Осмотревшись кругом, чтобы сориентироваться, Кристофер только теперь обнаружил, что все кругом было украшено праздничными гирляндами и огнями. «Рождество. Как я мог забыть?!» Он вспомнил, как написал Адаму записку, уже отдав свое сознание тому, другому Брайту, который и проделал этот путь до Милана, полный странных и необдуманных, но очень последовательных поступков. В той записке он написал «вернусь к Рождеству». Очевидно, это было невозможно, потому что был уже Сочельник.   Поймав машину, мужчина очень долго объяснялся с водителем, пытаясь дать ему понять, куда именно он хочет попасть. Мужчина, осознав конечный пункт поездки, с возмущением выдал тираду на родном языке, суть которой сводилась к тому, что в Сочельник только безбожники могут заставить честного человека тащиться в такую даль, даже не задумываясь о том, что дома его могут ждать дети и жена, к которым он, скорее всего, не успеет вернуться. Брайт добавил еще десятку сверх предложенной изначально суммы. Таксист еще немного повозмущался, но все таки согласился. Через полчаса пути Кристофер осознал, что именно так возмутило водителя. Место, куда они направлялись, было по-настоящему глухим. Деревушка располагалась так, что среди полей и перелесков к ней пролегала всего одна дорога, да и та была настолько разбита, что двигаться по ней приходилось крайне медленно. Добраться до деревеньки иными путями было практически невозможно. -Есть еще железная дорога. Почему вы ею не воспользовались? – Удивлялся водитель. Но Брайт знал точно, что железная дорога – это не его вариант. Что-то подсказывало ему, что двигаться надо именно этой дорогой, и очень медленно. Не быстрее той скорости, с которой они ехали. Водитель сдавленно выругался. Брайт выглянул в окно и понял причину. Углубившись в раздумья, он не заметил, как пошел снег. Он валил крупными хлопьями и выглядел на фоне осенней природы этой местности странно неуместным. Двигаться в водовороте плотного снежного вихря было сложно. Хоть было еще не совсем темно, пришлось включить фары и снизить скорость до пешеходной. -Видит Господь и Пресвятая Дева, что вам было бы быстрее добраться туда пешком. – Не выдержал водитель. Кристофер вздохнул. Он в уме прикинул, на какую авантюру собирается решиться, и понял, что иного выхода у него нет. Расспросив у водителя, на каком отрезке пути они сейчас находятся, он поплотнее запахнул пальто, прихватил сумку и, расплатившись с водителем, который был чертовски рад тому, что его отпустили, направился в сторону нужной ему деревушки пешком. Снег валил плотной стеной. Ветра на его счастье почти не было, потому идти было не очень сложно. Откуда взялся этот буран, Кристофер никак не мог понять. Зима в этом году обещала быть по всей Европе более, чем мягкой. Так что снег в Милане и его окрестностях ожидался в последнюю очередь. Почувствовав, что дальше просто не может идти, мужчина остановился и осмотрелся кругом. Дорога, по которой, как он думал, он шел, была заметена почти полностью. Даже контуры уже не угадывались. Кристофер забеспокоился. Он всматривался в серое пространство, которое его окружало, и начел ловить себя на мысли, что не понимает даже, где верх, а где низ. Внезапно в поле его зрения попало странное сооружение. Решив, что это амбар или сарай, мужчина решил укрыться в нем, чтобы немного переждать, а потом продолжить путь. К тому же, там могли оказаться люди. У них можно было узнать дорогу и еще много чего. Потому Кристофер и устремился под порывами усиливающегося ветра в сторону темного пятна, которое маячило в поле его зрения. Здание при ближайшем рассмотрении действительно оказалось сенным сараем. Зайдя внутрь, Брайт изрядно удивился. В дальнем углу, где-то в глубине постройки, мерцал огонек. «Кто станет разводить костер там, где столько сухого сена?» Удивился Брайт. В его понимании, ни один человек в здравом уме не станет совершать подобной глупости. Одна искра и все строение полыхнет. Догадка полоснула его сознание холодным лезвием. «Паранорм». Брайт инстинктивно сгруппировался. Он был волком-одиночкой почти всю сознательную жизнь. И даже то, что он жил и работал в обществе, не изменилось привычек. «Интересно, что еще ты умеешь? И кто ты вообще такой?» В этот момент Кристофера посетила новая догадка. Он мысленно перебрал в уме способности своей цели – своего отца. «Пирокинез, стихия воздух, хамелеон». Этот человек был способен устроить огненный ад в любой точке планеты, даже не задумываясь об этом. И под водой, и даже там, где это было с научной точки невозможно – в вакууме. Брайта пробил ледяной пот. Он, стараясь ступать как можно тише, стал пробираться вглубь постройки. Найти жертву настолько быстро немного не входило в его планы. Да, он жаждал этого момента, но, вместе с тем, не думал, что это произойдет настолько быстро. Он просто терялся в противоречивых чувствах, которые испытал в этот момент. Внутренний голос, голос его разума, кричал ему о том, чтобы он убирался прочь. Паранорм, которого он выслеживал, уже  был приговорен Бюро. Его просто до сих пор не могли изловить. Брайт это прекрасно знал. И его мать умерла от руки этого человека, пытаясь исполнить Ордер. Теперь же он, Кристофер Брайт, имел возможность воочию взглянуть на того, кому был обязан и жизнью, и невероятной болью потери. Возможно, в битве между эмпатией и здравым смыслом победил бы последний, если бы не раздался детский плач. Брайт почувствовал, как у него все внутри сжимается. Он сделал быстрый рывок вперед, пользуясь плачем ребенка, как прикрытием для того, шума который мог бы создать своим движением. В мгновение он оказался за опорным столбом, который отделял переднюю часть сарая, и за которым заканчивалось сложенное в блоки сено. За этой импровизированной стеной света было предостаточно. Пламя, живое и трепещущее, полыхало на расстоянии нескольких сантиметров над полом и исходило, будто из воздуха. В его трепещущем свете было отлично видно кучу сена, в которой барахталась маленькая фигурка, заливаясь слезами. Рядом с ней, чуть склонившись в ее сторону, стоял на четвереньках мужчина, одного взгляда на которого Брайту хватило, чтобы  узнать в нем ТОГО САМОГО ЧЕЛОВЕКА. Мужчина что-то пробормотал на итальянском, но слов Кристофер не разобрал. Это было и не нужно. Ребенок встрепенулся, нащупав опору, и попытался подняться. Тут Брайт заметил, что это девочка. Темные кудряшки были густо перемешаны с мелкими соломинками. Девочка, без следа слез на лице, села и встряхнула головой. В ее глазах читался страх, но она теперь молчала. Брайт без труда узнал в ней ту девочку с фото. Мужчина снова что-то сказал на итальянском, из чего Брайт смог разобрать только «отец». Мужчина говорил скороговоркой и довольно тихо, так что до Кристофера долетали лишь обрывки его речи, которая и без того была ему непонятна. Вся сцена, свидетелем которой он стал, была странной. Но не успел он об этом подумать, как девочка снова заплакала, закрывая лицо руками. Она вдруг перевернулась, прытко поднялась и попыталась убежать. На ней были голубые джинсы, кроссовки и куртка-пуховки, из-под которой виднелся свитер. Мужчина рванул за ней, но успел поймать только за лодыжку. Девочка вдруг закричала, настолько громко и протяжно, что у Брайта внутри все оборвалось. Она упала снова в сено, задыхаясь от рыданий. Мужчина отпустил ее ногу, оставив на ней дымящийся след. Трикотажный носочек, край которого поднимался над кроссовкой,  превратился в обуглившиеся обрывки. Девочка тут же поджала ногу и снова взвизгнула, внезапно затихнув. Брайт почувствовал, что обязан вмешаться. Кто она была такая, и почему этот страшный человек остановил на ней свой выбор, было  не так уж важно. Она была в опасности. -Остановитесь! – Выкрикнул Брайт, выходя из тени с самым решительным видом. Мужчина обернулся на него, все так же стоя на четвереньках. -Что вы делаете с этим ребенком? – С угрозой в голосе спросил Брайт. -Не твое дело, щенок! – Бросил ему мужчина, поднимаясь на ноги. Встретившись с ним взглядом, Брайт заметил, насколько ярко горит в нем огонь безумия. Пламя, паранормальная жажда огня, она сжигала его изнутри, затмевая разум и заставляя принимать странные решения. -Очень даже мое. Я знаю, кто вы. – Ровным тоном сообщил Брайт. Его ничуть не удивило, что мужчина говорит с ним на отличном английском, чистом и ровном. -Отлично. И я знаю, кто ты. Ее глаза… Они всегда мне нравились. Я всю жизнь гадал, прочему она предпочла заиметь ублюка именно от меня. Но теперь я начинаю понимать… Мужчина неожиданно быстрым движением рванулся к лежащей на сене девочке, которая очевидно потеряла сознание и совершенно не подавала признаков жизни. Он одним быстрым движением поднял маленькое тело, перехватив ее под грудь, и прижал к себе в угрожающем жесте. -Они всегда меня любили, а я никогда этого не понимал. Ее мать тоже предпочла оставить ее, как и твоя – тебя. Они обе знали, что я такое. Но обе решились на это. Сентиментальные дуры. Твоя хотя бы была одной из нас. Но ее… Хотя нет. Что-то я слышал о том, что предвидением она все же обладала. Но это ее не спасло от того, чтобы умереть. Он неожиданно расхохотался и отбросил ребенка обратно на сено. Брайт краем глаза заметил, что от удара девочка немного пришла в себя и начала тихо поскуливать. -Зачем она  тебе? Отдай ее мне. Я уведу ее, а потом мы поговорим. – Предложил Кристофер своему отцу, понимая, что должен спасти ребенка до того, как случится что-нибудь непоправимое. -О чем мне с тобой говорить? Мальчишка, ты не понимаешь ничего! Тебя подослали так же, как и твою мамашу. Она пыталась… О, видит Бог, она пыталась меня убить! Но все ее попытки были жалкими! Она забыла, должно быть, за годы, проведенные в постелях всех этих бесхребетных идиотов, что я такое. Что меня нельзя так просто провести! И вот она мертва, а они присылают тебя… Это даже не смешно, это грустно! Он отвернулся и сделал несколько шагов к дальней стене. -А впрочем… - Тихо проговорил он, оборачиваясь и снова направляясь к девочке. Он поднял ее и заставил встать на ноги. Девочка с трудом сдержалась, чтобы не закричать и не заплакать, когда по обожженной коже ее ноги скользнула солома и край штанины. Она с мольбой подняла неожиданно светлые глаза на Брайта, и тут до него только дошел весь смысл сказанных мужчиной слов. Это была его сводная сестра. Да, между ними было двадцать семь лет разницы в возрасте, но она все равно была его сестрой. Мужчина, их общий отец, с вызовом смотрел в глаза Брайту, и тот увидел в глубине его взгляда адское веселье. Искры прыгали в его зрачках, и Брайту, не без оснований, показалось, что эти искры сыплются кругом, попадая на сено и промасленные стены сарая. -Это будет просто великолепно. Избавиться от двух ублюдков разом… Жаль здесь нет еще и Стефании. Тогда после меня не осталось бы никаких следов. Хотя… Говорят, что девчонка вообще пустышка. Во всех смыслах. – Мужчина зло расхохотался. Девочка, которую он все это время держал под горло согнутой в локте рукой, чуть дернулась. Ей было совершенно непонятно все происходящее. Она с ужасом в глазах таращилась на Брайта, а тот не знал, что делать. Внезапно мужчина ослабил хватку и внушительной силы толчком в спину отправил девочку в объятия Брайта. Кристофер не растерялся и подхватил малышку, но было уже поздно. Ад вокруг них сомкнулся удушающим кольцом огня и дыма. В мгновение все кругом запылало. Кристофер уже не видел ничего вокруг себя. Дым застилал его глаза слезами, душил его, вызывая приступы неудержимого кашля. Девочка скулила рядом с ним. Мужчины нигде не было видно. Барйт осмотрелся, чувствуя, что выхода нет. Температура вокруг них в мгновение взлетела до нереальных отметок. Его пальто и куртка девочки уже начали потихоньку дымиться. «Надо что-то делать». Решил Брайт и снова осмотрелся вокруг, но ничего, кроме ревущего пламени, так и не увидел. Его тело работало быстрее его разума. Одна из широких вертикально приколоченных досок, из которых был построен сарай, отлетела в черноту ночи, освобождая им путь к спасению. Телекинез сработал раньше, чем Брайт успел о нем вспомнить. При помощи его же мужчина расчистил вокруг них пространство от огня, отбросив горящие щепки и освобождая дорогу. Он решительно подхватил на руки девочку, которая тут же вцепилась в него мертвой хваткой, и бросился бежать прочь. Больше всего он боялся, что их отец станет их преследовать. Но тот, похоже, удовлетворился тем, что спалил сарай. Куда он делся, Брайт не знал и не хотел выяснять. Как только они с девочкой оказались на достаточном расстоянии от пожара, эмпат тут же ощутил уколы холодного воздуха. Девочка тихонько поскуливала, прижавшись к нему. Он решил не останавливаться и продолжил идти куда-то в глубь поля, заметенного свежим снегом. Ноги проваливались почти по колено, от чего идти было очень сложно. Снег, который вроде бы прекратился, пока он был в сарае, снова повалил с той же силой. Все кругом превратилось снова одним сплошной серый водоворот.