Амелия.

Брайт прошел пару километров, отойдя настолько, что в воздухе не было даже намека на пожар. Он только теперь понял, что сумка с документами и личными вещами осталась в сарае и очевидно уже сгорела. Он особенно не переживал по этому поводу. В кармане пальто оставался бумажник с правами, да и Бюро не заставит его остаться без документов и средств к существованию. Мужчина поставил девочку на снег и внимательно осмотрел ее. Она почти мгновенно утонула в снегу почти по пояс. Брайт осмотрелся по сторонам и увидел какое-то возвышение, то ли бревно, то ли ведро, непонятно что делающее посреди поля. Он подхватил ребенка и перенес на возвышение, продолжая рассматривать ее. Было уже довольно поздно и темно, но тусклый свет струился, казалось, от самого снежного покрова. В этом тусклом свете Кристофер разглядывал ожег на ноге девочки. -Болит? – Спросил он у нее по-итальянски. Девочка уставилась на него во все глаза и кивнула. Его познания в языке были не настолько хорошими, чтобы расспрашивать ее и дальше. Ребенок в свою очередь тоже его изучал. Девочка смотрела на него своими огромными серо-зелеными глазами, окруженными длинными темными ресницами. Брайт усмехнулся. «Сестричка». Он продолжил осматривать ее, обходя со всех сторон. И тут ему снова стало нехорошо. На спине девочки, прямо на ее куртке, виднелся оплавившийся отпечаток ладони. Паранорм, желая причинить им как можно больший вред, постарался вложить в это движение столько пламени, сколько смог. Было настоящим чудом, что девочка до сих пор не кричала от боли. «Это шок. Нужно срочно доставить ее в больницу или хотя бы показать врачу.» Брайт умел оказывать первую помощь, делать перевязки, обрабатывать раны. Все, кто учился в Колледже, умели это. Это были навыки, жизненно необходимые в данном учебном заведении. Но оказывать первую помощь в подобных условиях, когда под рукой ничего не было, Брайту еще ни разу не приходилось. Он все же считал, что будет лучше как можно скорее добраться до медиков. -Как тебя зовут? – Спросил он у нее, чтобы немного отвлечь и посмотреть, как она вообще среагирует. -Тедди. – Отозвалась девочка. Она говорила немного неразборчиво и очень тихо. – Теодора Амадеа Манчини. – Добавила она намного громче, четко выговаривая каждое слово. Внезапный порыв ветра заставил девочку покачнуться и поежиться. – Тут холодно. Уйдем отсюда. – Проговорила она с мольбой в голосе. Брайт улыбнулся и кивнул. -Я Кристофер. – Тихо произнес он, беря девочку на руки. Она показалась ему совершенно невесомой. – Можно просто Крис. – Уточнил он зачем-то. – Покажешь, куда идти? Девочка кивнула. Она указала рукой куда-то в серый круговорот снежинок, прижавшись к нему и обхватив руками за шею. Брайт решил довериться ей и пойти в указанном направлении. «Теодора Амадеа… Знала бы ты, что только видела своего отца, Амадео Бруно…» Размышлял он, унося девочку куда-то в темноту. Поселок показался из снежного вихря настолько внезапно, что Кристофер не сразу понял, что именно видит. Первым был тот самый дом с кружевом кованной ограды. Мужчина прошел мимо, лишь бросив косой взгляд на ограду, но не останавливаясь. Нужно было срочно найти кого-то, кто смог бы оказать девочке медицинскую помощь. Он старался согреть ее и оградить от ветра, кутая в полу своего пальто. Тедди уже некоторое время молчала, прикрыв глаза и лишь тихонько постанывая время от времени. «Какая смелая и какая маленькая. Адам, знал бы ты, какими они бывают, эти малышки…» На ум Кристоферу пришла Амелия. Ее странная записка и не менее странное поведение. Она казалась намного старше Тедди, хоть между ними и было разницы в год или чуть больше. Амелия была явно взрослее этой девочки, такой трогательной и наивной. Из-за поворота показалась фигура, замотанная в подобие плаща. Заметив Брайта, фигура двинулась в его сторону. Он не беспокоился, ибо это была женщина. Даже издалека было заметно, насколько фигурка была хрупкая и маленькая. Взрослая? Возможно, но скорее нет, чем да. -О, сеньор, хвала Господу, вы нашли ее! – Запричитала подошедшая к нему девушка. Ей самой было от силы лет тринадцать, а может и меньше того. Она заливалась слезами и очень сильно походила на Теодору, хоть была и несколько иной. Из-под накинутого на голову платка выбивалась прядь медных волос. Она выглядела какой-то растрепанной и растерянной. -Кто вы? – Тихо спросил Брайт, не поддаваясь попыткам девушки забрать Теодору из его рук. Та смотрела на него внимательно и немного с вызовом. -Да будет вам известно, я ее сестра, Стефания. Отдайте мне девочку. Кто вы, собственно, такой?! – Возмутилась девушка. Брайту вдруг захотелось прокричать ей «я твой брат!», но он сдержался. -В поселке есть врач? – Тихо спросил он. Девушка кивнула и, развернувшись, направилась впереди него, указывая дорогу. Дом, к которому она его привела, ничем не отличался от остальных. Забарабанив в дверь, девушка быстро заговорила с кем-то через дверь, разделяющую их. Внутри послышалась возня, и дверь распахнулась, впустив внутрь полумрака прихожей целый снежный вихрь. Брайт сделал шаг внутрь, следом за девушкой. Кругом слышался быстрый выговор местных жителей, который не во всем был понятен мужчине. Какие-то слова он понимал, но далеко не все. «Какое-то местное наречие». Догадался он. Перед ним оказался пожилой мужчина, уже седой и в очках с толстыми стеклами. Он жестом показал ему следовать за ним. Старик проводил его в хорошо освещенное помещение, которое оказалось смотровым кабинетом. Очевидно, это был дом сельского врача, который был по совместительству и мед.пунктом. Брайт опустил девочку, которая продолжала дремать, на смотровой стол и чуть отошел в сторону. Старик-врач подошел к ней и быстрыми, ловкими движениями начал высвобождать поврежденную ногу из кроссовки. Девочка дернулась и открыла глаза, привстав, опираясь на локоть. Она судорожно осматривалась по сторонам, ища кого-то взглядом. Когда она увидела Брайта, а следом и стоящую в дверях сестру, и признала доктора, тут же успокоилась и мужественно выдержала процедуру очистки ожога на ноге от остатков носка. Врач промыл место ожога специальным раствором и наложил мягкую повязку с мазью. Он уже собирался отойти от девочки и что-то бегло объяснял ее сестре, когда Брайт подошел к нему и заставил его вернуться к девочке. Он указал ему на спину малышки. Глаза пожилого лекаря начали расширяться от увиденного. -Это немыслимо! Стеффи, беги немедленно за Маноло, он должен отвезти вас в город. Это… Он уже успел аккуратно стянуть с девочки куртку. Свитер пришлось разрезать, потому что иначе его было не снять. Девочка позволила сделать все это с невероятной невозмутимостью. Брайт гадал, о чем она думает, что чувствует. Хотя, чтобы узнать последнее, ему было достаточно просто отпустить немного эмпатию. Но в тот момент, когда он это сделал, на него тут же хлынул поток эмоций, но не девочки, а окружающих. Ее сестра была в полной растерянности и сильно зла вместе с тем. Врач же был просто обескуражен и расстроен, очевидно тем, что не мог сам помочь девочке. А еще он беспокоился за нее, совершенно искренне, что Брайту было приятно. Девочка же не испытывала никаких эмоций. Она просто смотрела на него. «Может, она настолько шокирована тем, что случилось? Или же ей настолько больно, что мозг блокирует все чувства, стараясь эту боль притупить?» Гадал про себя мужчина, но точно ответа он не знал. На несколько минут их оставили одних. Девочка, которая смирно сидела на смотровом столе, устланном белой простыней и уже усыпанным клочьями ткани и трикотажа, которые еще недавно были ее одеждой, внезапно ожила и заговорила. -Этот странный человек. Он увел меня от мадам Смирновой и сказал, что он мой отец. Я ему не поверила, но он что-то сделал, и я уснула. А когда я проснулась, то он был все еще рядом, и мы были в том сарае. А потом пришел ты, Крис. Я не знаю, из какой ты страны, но знаю, немного, тот язык, на котором вы говорили. Он говорил странные вещи… Девочка замолчала. Она продолжала смотреть на Брайта, который боролся с противоречивыми эмоциями, вызванными словами девочки. -Крис, он не вернется? Куда он делся? Он сгорел там? – Забросала она его вопросами, наконец. В этот момент доктор вернулся в комнату с бинтами в руках. Он соорудил повязку, забинтовав торс девочки почти полностью. Она продолжала молчать в его присутствии, глядя только на Брайта. Он же смотрел на нее и судорожно придумывал, как ему действовать дальше. Оставить ее здесь? Забрать с собой? «Адам бы посмеялся надо мной.» Мелькнуло у него в голове. -Маноло ждет на улице. – Возвестила Стефания, вбегая в комнату. – Доктор, мне нечем ему заплатить! Да и вам тоже… А что будет в городе? Я ума не приложу… Брайт, разобрав ее путанную речь, подошел к ней и сунул ей в руку свой бумажник. Она смотрела на него почти безумным взглядом. -Боже Милосердный, кто вы такой все же? – Спросила она, когда, заглянув в бумажник, обнаружила там крупную сумму. Брайт с трудом поборол в себе новый приступ желания рассказать ей всю правду. -Я расскажу вам все, когда вы вернетесь с Теодорой обратно. – Сказал он. Девушка кивнула, подгоняемая словами врача о том, что ждать нет никакой возможности. Чем дольше девочка находилась в этом глухом городке, тем больше было шансов развития инфекции в сложном ожоге, который оставил ей на спине ее безумный отец. Стефания взяла на руки Теодору, которую передал ей Кристофер, завернутую в плотное одеяло. Машина, в которую сели девочки, больше напоминала музейный экспонат, но все же заурчала и поползла через заснеженную улицу в сторону все той же единственной дороги на Милан. Сердце Кристофера сжималось от ощущения какой-то невыразимой боли, когда он смотрел им вслед. Он будто понимал, что никогда больше их не увидит. -Ах, так жаль, так жаль… - Запричитал старик. Он жестом пригласил Брайта войти внутрь дома. Теперь он говорил на вполне приличном английском, который Брайту был понятен. Когда старик понял, что стоит перейти на этот язык? Брайт не мог вспомнить, чем выдал в себе иностранца. -Бедные девочки. Они совсем недавно потеряли мать. Что могло произойти? Мадам Смирнова, добрая душа, стала заниматься Теодорой около полугода назад. С тех пор мы нарадоваться не могли, что девочка при деле и под присмотром. В отличие от Стефании, сохрани Господь ее душу. – Продолжил причитать старик, вернувшись в смотровую и прибирая учиненный совсем недавно беспорядок. Он оставался даже в этой глуши медиком по призванию. А для медика его смотровая – храм, который нужно держать в полном боевом порядке на случай внезапной необходимости. -Расскажите мне, умоляю, как это произошло? Откуда у девочки такие травмы? Мы не слышали, чтобы где-то поблизости был пожар. Мы и подумать не могли… Брайт вздохнул, тронутый этой откровенностью и мягкостью доктора. -Я ехал сюда по делам из Милана. Машина не смогла дальше проехать (потому я не уверен в вашей затее, но очень надеюсь, что они будут более удачливы), и я решил идти пешком… -Что вы, Маноло проедет где угодно! Уверяю вас! Но, как же вы решились пойти пешком? В такой снегопад! Брайт усмехнулся. -Да, конечно, Маноло проедет. Я буду молиться об этом. Но все же… Я шел, пока мне не показалось, что я заблудился. И тут я услышал детский крик. Я не смог пройти мимо. Я пошел на этот крик и нашел девочку, и человека, который пытался сделать ей больно. Она лишь потом рассказала, что он увел ее из дома этой вашей мадам Смирновой. Я попытался отбить ее у этого человека, даже не собираясь разбираться, кем он ей приходится… -В наше время не часто найдется человек, который способен вот так бескорыстно вступиться за кого-то… -Что вы, она же совсем еще ребенок! Я просто не мог бросить ее там. Он держал ее в амбаре. Там была керосиновая лампа. Когда мы боролись, она опрокинулась, и сено загорелось. Я решил воспользоваться случаем и улизнуть. Но этот человек успел к девочке раньше меня и попытался ударь ее горящей палкой несколько раз. К моему стыду, я не успел его остановить, но успел не допустить, чтобы он причинил ей еще большую боль. Получив от меня несколько ударов, он сбежал. Я думаю, что стоит обратиться в полицию и составить его портрет, чтобы его нашли. Я не знаю, каковы были его намерения относительно девочки, но того, что он с ней сделал, достаточно для того, чтобы заставить его ответить по закону. И потом, мы не знаем, что еще взбредет ему в голову. Этот человек просто опасен. Врач слушал его и кивал. -Да, вы правы, друг мой, вы правы. Надо обратиться в полицию. Это будет… - Он будто бы считал про себя что-то. – Дня через три. Когда торжества закончатся, и к нам вернутся представители власти. Либо можно отправиться в Милан и подать заявление там. Но предупреждаю, они нас не жалуют и не станут реагировать. По крайней мере, не сразу. Но вы правы, он опасен. Я оповещу всех жителей, чтобы были начеку. Расставшись с доктором с самыми наилучшими впечатлениями, Брайт направился, куда глаза глядят. Девочку доставят в госпиталь, там о ней позаботятся. А ему нужно было позаботиться кое о ком здесь. Кристофер шел без конкретного направления, повинуясь инстинктам. Он добрался до дома с кованной оградой и несколько минут стоял возле него. Потом, обогнув эту ограду и периметр сада, он направился в поля. Темная фигура, будто материализовавшаяся у него за спиной, вскинула руку вперед. Брайт даже не понял в первый момент, что произошло. Его охватило пламя, окутывая с ног до головы. «Что это? Этого не может быть!» -Ты заплатишь мне, - раздалось яростное рычание откуда-то из-за этой невыносимо обжигающей завесы. – Но ты добился своего, она будет жить! – Добавил его отец перед тем, как окончательно задушить сына в огненных тисках. «Адам, прости меня. Я всегда буду любить тебя. Сестричка, живи!» Было последней мыслью Брайта перед тем, как его разум великодушно отключился, не давая осознать всю боль приближающейся смерти. Но прежде чем, его тело, сначала лишенное кислорода, а затем брошенное в адское пламя невероятной силы, рассыпалось в прах и было развеяно зимним дыханием Италии, эмпатия вырвалась из под его контроля и охватила единственное живое существо, что находилось рядом с ним. Его отец, довольный тем, что так удачно смог расправиться с отпрыском, никак не ожидал подвоха. Брошенная последним импульсом умирающей сущности, эмпатия накрыла мужчину удушливой волной чувств, которые ему никогда не принадлежали. Полубезумный, он уже давно подписал себе смертный приговор, но до этого момента он сдерживал натиск своей силы, выжигающей его изнутри. Эмпатия смела все барьеры и прервала все достигнуты компромиссы, разбив их вдребезги, обратив в прах. Паранорм, лишенный последней внутренней защиты от взбунтовавшейся способности, закричал безумным, нечеловеческим воплем, в последний раз проклиная свою природу и людей. Его тело, как и тело его сына всего несколько мгновений назад, охватило пламя. Но это пламя вырывалось изнутри его тела, а не проникало снаружи. Оно испепеляло его годами и, наконец, смогло найти слабое место и вырваться наружу. Амадео Бруно Манчини, блестящий пирокинетик, исполнивший не одну сотню заказов бюро на ликвидацию, сделавший блестящую карьеру в области шпионажа и международной политики, избежавший смерти от рук целой вереницы убийц, как паранормов, так и обычных людей, теперь сгорал дотла от собственной ненависти, помноженной на силу, для контроля над которой нужен был здравый и чистый разум, которым он, увы, уже много лет, как не обладал.