Амелия.

Отъезд Амелии был неизбежен. Девочка вернулась в закрытую школу. Адам, которого теперь с Лондоном ничто не связывало, отправился обратно в Академию. Поселившись на сей раз в общежитии, он продолжил учебу, стараясь наполнить ту пустоту, что теперь зияла в его душе разверзшейся пропастью, чем-то, что могло бы его отвлечь от переживаний и воспоминаний о Брайте. Шли дни, недели, месяцы. Адам никак не мог понять, помогает ли ему то, что он выбрал для себя в качестве лекарства. Он продолжал день ото дня чувствовать опустошенность, про которую не вспоминал со смерти матери. Тогда, в Колледже, эту пустоту с успехом заполнил Кристофер. Не только он один, конечно, но все же. Теперь же ее было некому заполнить. И Адам ничего не мог с этим поделать. Весенние каникулы длились в Академии всего пару дней, тогда, как в школе Амелии на это выделили целых две недели. Адам объяснился со своими преподавателями и поспешил в провинцию, в тот самый дом, который так рекомендовал ему Дипштайн. Это здание сильно отличалось от лондонской резиденции семьи. Если в городе дом был обустроен в стиле и в дань окружающей атмосфере, то это фамильное гнездо больше напоминало средневековый замок. Адаму с самого первого дня после его приезда мерещились призраки и духи, по его мнению, переполняющие эти толстые, сырые стены. Дипштайн его убеждал в том, что это «самый лучший из домов семьи», но Адам ему не верил. Особенно, после того, как лично его посетил. Обойдя еще в первый день этот огромный замок, эмпат уверился в том, что ничто и никто не заставят его в нем жить. Он уже собирался отменить приезд Амелии сюда и перебраться в Лондон вопреки изначальному плану, но потом ему подсказали прогуляться по имению. Его удивлению не было предела. В глубине парка, в отдалении от давящего монолита замка, обнаружился небольшой дом-коттедж, выстроенный в стиле замка, но намного меньше его по размерам и намного уютнее. -Это был гостевой домик. – Пояснил ему управляющий, сопровождавший его в этой прогулке. Он оказался швейцарцем и звали его Гарро. Адаму он понравился с первого взгляда, поскольку отличался веселым нравом и явно легким на подъем характером. К тому же он был примерно одного с Адамом возраста. -Этот дом сильно отличается от замка. – Как бы размышляя вслух, произнес Адам. -Да, он был построен специально для одной из ваших дальних родственниц еще в двадцатые годы прошлого века. Она была художницей и предпочитала уединение и легкость. Она говорила, что ее душат укрепления замка, его стены и сырость. Но природа этих мест ее просто завораживала, потому она, приезжая сюда, селилась именно в этом доме. Здесь даже сохранилась ее мастерская и несколько ее картин. Гарро проводил Адама на южную террасу, которая была залита солнечным светом и служила мастерской его далекой и такой родной предшественнице. У Адама даже дух перехватило, когда он вошел в это просторное и светлое помещение. После холодных коридоров замка здесь был рай земной. -Я оставлю вас. Надо отдать кое-какие распоряжения. – Извинился Гарро и удалился. Адам остался в студии один. Он рассматривал полотна на стенах – работы его родственницы, кото рую, как оказалось, звали Камиллой на французский манер. Легкая рука, но уверенные и четкие линии и мазки. Адаму нравилась ее техника. «Вот уж не думал, что являюсь продолжателем семейного дела.» Подумал он, переходя взглядом от одной картины к другой. Среди работ Камиллы, сохранившихся в этой студии, были в основном пейзажи. Была и пара портретов, но все они были немного вычурными и неказистыми. Пейзажи удавались ей намного лучше, нежели людские лица. Это Адам заметил сразу. Ему же всегда было проще рисовать людей. В этом, пожалуй, и состояло их основное отличие. -Решено, мы будем жить здесь. – Проговорил Адам и только тут заметил, что Гарро, зачем-то вернувшийся, смотрит на него с неким благоговением. Адам нахмурился. -Что-то не так? – Поинтересовался он. -Этот дом очень любила ваша сестра. – Проговорил Гарро. – Сама она картин не писала, но проводила очень много времени в этой комнате. Вы… - Мужчина замолчал, но потом все же продолжил. – Она часто стояла вот так же, разглядывая работы своей двоюродной прабабки. И свет падал на ее лицо…. Так же, как на ваше сейчас. Вы так похожи. Это просто невероятно. -Вы хорошо знали Анну? -Да, - отозвался Гарро чуть смущенно после небольшой паузы. – Мы знали друг друга с детства. Мы играли вместе, несмотря на то, что разница в возрасте у нас была приличная. Здесь на всю округу не так много было детей. Так что выбирать не приходилось. Она была очень хорошим человеком… Адам кивнул. Он не знал Анну, но чувствовал, что Гарро был абсолютно прав в своем определении, данном его сестре. Амелия приехала вместе с экономкой через пару дней. Адам уже успел не без помощи Гарро и его людей привести дом в порядок. Он так же оборудовал студию под себя и уже начал писать пару полотен, одним из которых был портрет. Адам тщательно прятал его под покрывало, завершая последние штрихи каждый вечер. Никто до сих пор не видел этого полотна, пусть оно и было еще в самом начале. -Мама так любила этот дом! – Заявила Амелия с порога со слезами на глазах и с чемоданом в руках. Она одной рукой прижимала к себе все ту же куклу с фарфоровой головой. -Я ее прекрасно понимаю. – Отозвался Адам, выходя навстречу племяннице. Амелия, увидев его, бросила чемодан и кинулась ему в объятия. Она за те месяцы, что они не виделись, изрядно подросла и уже не напоминала семилетнюю и больше подходила внешне под свой настоящий возраст. -Дипштайн – настоящая бука! – Заявила она, отпуская своего дядю. -С чего вдруг? – Поинтересовался Адам, удивленный подобным заявлением. -Он сказал, что ты будешь со мной только пару дней. А потом тебе надо будет уехать. Он ведь наврал? Адам вздохнул. Он забыл предупредить адвоката о том, что сумел договориться о своем отсутствии в Академии. -Нет, не наврал. – Проговорил Адам, чувствуя, как ситуация медленно выходит из-под контроля. – Он просто не знает, что я останусь тут с тобой до конца твоих каникул. Девочка просияла при его словах и снова бросилась ему на шею. Адам приподнял ее на полом, обнимая. Он внезапно осознал, что сердце его начинает оттаивать после всего горя, что он пережил зимой. Очевидно, что это было взаимным. Девочка теперь выглядела и вела себя так, будто и ей становилось легче в его присутствии. Амелия высвободилась из его объятий, когда он снова поставил ее на пол, и с деловым видом направилась изучать дом. -Она просто прелестна. И совсем не скучает. – Заметил Гарро, наблюдавший всю сцену с самого начала. Адам никак не прокомментировал его замечание. Он лишь направился следом за племянницей, стараясь надолго не терять ее из виду. Девочка она была подвижная и не чуждая приключений, потому следить за ней нужно было как можно тщательнее. Изловить Амелию удалось только в студии. Девочка стояла, как вкопанная, сжимая в руке покрывало, которое до этого момента скрывало мольберт с незаконченным полотном. Адам замер, увидев ее там. Он не думал даже, что она доберется сюда. Но теперь пожалел, что не стал запирать двери. -Он… Он, как будто живой. – Пробормотала Амелия, выпуская покрывало, которое тот час же упало на пол. Адам сделал к ней пару неуверенных шагов. Он подобрал покрывало с пола и перекинул через согнутую руку, на манер пальто. -Ты так считаешь? – Поинтересовался он у племянницы. -Д-да… - Протянула она. – Он… Он так смотрит. – Она подбирала слова. – Как влюбленный. Адам кивнул. Этот взгляд он ловил на лице Кристофера каждый раз, когда просыпался рядом с ним все те годы, что они провели вместе. -Он так красив. – Добавила Амелия голосом, в котором угадывались слезы. Она обернулась к Адаму и порывисто обняла его, пряча лицо. Адам сглотнул. Он никак не ожидал подобной реакции девочки и теперь тщетно пытался взять себя в руки. -Ты сделаешь это для меня? – Тихо проговорила Амелия, когда поток слез иссяк. Адам недоуменно посмотрел на нее сверху вниз. – Ты нарисуешь мне мою мамочку? Адам почувствовал, как снова подступает едва отступившая тоска. Но на этот раз она была не его. Эта печаль принадлежала Амелии. Грусть и тоска по утраченной матери сжигала ее, заставляя сжиматься это маленькое, наивное сердечко. -У меня есть фотография… - Начала девочка, но Адам отрицательно покачал головой. Он помнил Анну такой, какой он увидел ее в Мюнхене. Он напишет ее портрет. Не только для Амелии, но и для себя, ведь все портреты Анны остались в его прошлой жизни, в которой он еще не был паранормом и жил с любимой всем сердцем матерью.