Помните своё место

Вблизи Малфой Мэнор выглядел ещё более внушительным. Гермиона ненароком ощутила исходящую от него таинственность, в которой крылась какая-то опасность, но поспешила списать это на свою усталость. Не может же ей угрожать здание, в конце концов? — Добрый вечер, мисс Грейнджер. — Мерлин, — выдохнула Гермиона, подавив крик. Появившийся из ниоткуда мужчина в черной рубашке напугал её до дрожи в коленках. Незнакомец костлявыми пальцами тронул аккуратную тёмную бороду и позволил себе вежливую улыбку, взмахом руки открывая перед девушкой ворота. Тяжёлые створки с тихим скрипом открылись, пропуская Гермиону внутрь. Она изо всех сил попыталась проигнорировать ощущение, что её заманивают в ловушку, и что закрывшиеся сзади на замок ворота, защищённые сильной тёмной магией, которую Гермиона ощутила ещё на подходе, не означали для неё новый плен. — Меня зовут Бенджамин Перкинс, мисс, — мужчина легким движением выудил палочку из рукава и перехватил у девушки контроль над парящим чемоданом, чуть поклонившись, — Я дворецкий мистера Малфоя. Гермиона вежливо улыбнулась, подстраиваясь под его широкий шаг и оглядываясь вокруг. Сад, как и Мэнор, выглядел величественно, но как будто бы мрачно. Впрочем, Гермиону это только порадовало, так как она большую часть своей жизни провела именно во мраке и уже сомневалась в своей способности воспринимать что-то красочное и яркое. Мистер Перкинс обратил внимание на сияющий взгляд, которым Гермиона разглядывала аккуратно подстриженные деревья вокруг и идеальные дорожки, уводящие вглубь сада. Уловил он и лёгкое движение губ, когда она заметила вдали большой фонтан с красивой женской статуей с кувшином, а также обратил внимание на букетик в её руках. — Вы любите сады, мисс Грейнджер? — Да, очень, — кивнула девушка, с трудом отрываясь от созерцания шикарной клумбы перед зданием, — Мне очень нравятся долгие прогулки на природе, сэр. — Необычное увлечение для гувернантки, — одобрил дворецкий, вызывая широкую улыбку у Гермионы. — И я буду рад, если вы будете называть меня Бенджамином в отсутствии хозяина, если вы не против, разумеется. — Не против, — она чуть удивлённо вздохнула, в замешательстве отстав от него, — и в таком случае, вы тоже можете называть меня Гермионой. Они обменялись дружелюбными улыбками, чувствуя, как между ними завязывается связь взаимного доверия. Девушка ощутила вдруг огромную признательность мужчине за то, как легко и непринуждённо он дал ей почувствовать себя более расслабленно в новом и слегка пугающем месте. Вся её скованность отступила, благодарно склоняя голову перед загадочным дворецким. Вдруг, с громким лаем, из глубины сада появился чёрный пёс. Доберман, очевидно, стоивший дороже, чем жизнь Гермионы, нёсся к ней, скаля пасть. Девушка не помнила, когда последний раз видела собак, поэтому поспешила отступить за широкую спину Бенджамина, на всякий случай достав палочку из рукава. — Граф, ну разве так встречают гостей? — строго спросил дворецкий, хмурясь и разворачиваясь так, чтобы если что прикрыть девушку собой. Но пёс и так уже успокоился, и, прекратив распугивать всех птиц в радиусе километра своим лаем, приветливо вилял хвостом, обнюхивая незнакомку. Осторожно потрепав его за ушами, Гермиона рассмеялась. — Я была уверена, что он съест меня. Она всё ещё с опаской посматривала в красивые тёмные глаза собаки, из которых уже исчезла вся злость, сменившаяся интересом к новому объекту. — Не смог бы. Максимум — зализал бы до смерти. Он здесь для красоты, а не для охраны, — улыбнулся дворецкий, продолжая путь к Мэнору. Гермиона ещё раз потрепала Графа по голове и, получив от него в качестве подтверждения их взаимной любви мокрый поцелуй в щёку, отправилась догонять мужчину. — Раз уж вы любите прогулки, — Бенджамин, как ни в чём не бывало, продолжил тему, плавным жестом руки обводя раскинувшиеся вокруг деревья, — то вам должна понравиться задняя часть сада. Гермиона заинтересованно повернулась к нему. И парадная-то часть выглядела огромной. Внутри всё затрепетало от мысли, что можно гулять здесь часами, не возвращаясь постоянно в одно и то же место. Дворецкий оценил её интерес и продолжил: — Она, правда, не такая ухоженная, как парадная, но лично мне там больше нравиться. Там есть пруд, можно выйти к холмам и… — Пруд? — восторженно перебила Гермиона, вызывая у него снисходительную улыбку. — О, Бенджамин, вы меня сейчас так осчастливили! Мужчина растеряно провел рукой по волосам, очевидно, не ожидая такой реакции на упоминание пруда. — Я не знал, что это для вас так важно… но рад вам угодить. Гермиона рассмеялась. — У меня особая любовь к воде в различных формах и проявлениях. Я не хотела вас перебить, прошу прощения. Бенджамин отмахнулся, пряча улыбку. — Не переживайте, со мной вы можете быть спокойны. Однако в присутствии хозяина правилам следовать нужно обязательно. Гермиона поморщилась и поджала губы. «Мерлин, где-нибудь вообще можно пожить без этих правил…» — возмутилась она, убирая привычным движением полетевшие в глаза кудри. Ветер поднимался и уже начинал протяжно завывать в ушах, шелестя листьями на центральной аллее, по которой они шли. — Мне сказали, что он редко появляется здесь. Дворецкий слегка задумался, а затем кивнул. — Это правда. Я видел его последний раз больше месяца назад. Он предпочитает поместью дом в Лондоне. Ему там удобнее… работать, так сказать. — Разве чистокровным волшебникам нужно работать? — чуть насмешливо улыбнулась Гермиона, вспоминая слова Яксли, отлично отпечатавшиеся в памяти, что чистокровным волшебникам принадлежит всё в этом мире. Она, как обычно, сидела на его бордовом ковре, давясь слезами, после сеанса Империуса, а он заканчивал свою триаду. — Чистокровному волшебнику, в отличии от вас, грязнокровок, — он плюнул в стоящую на столе пепельницу, с отвращением бросая взгляд на дрожащую девочку, — не нужно постоянным трудом зарабатывать себе на жизнь. Зачем нам работать, когда есть такие жалкие создания, как вы и домовые? В тот день Гермиону в первый раз поставили в один ряд с домовыми эльфами. Но она тогда и представить не могла, что это — далеко не последний раз. — Мистер Малфой не совсем обычный чистокровный, мисс, — уклонился от ответа Бенджамин, жестом отказываясь продолжать эту тему. Гермиона заинтересовано вскинула брови, а её губы слегка приоткрылись. Она вдруг ощутила, что случайно нащупала какую-то запретную тему, какую-то тайну. Ну и, конечно, оставить этот вопрос нерешённым она не могла. Пытливый ум девушки перебрал несколько возможных вариантов, но так и не нашёл ни одного удовлетворительного. — А вы можете… побольше рассказать о вашем хозяине? — предприняла она попытку докопаться до правды, придавая своим глазам максимально невинное выражение. Бенджамин всё ещё колебался. Гермионе страшно захотелось его встряхнуть, но она постаралась, наоборот, продолжить как можно мягче: — Если он необычный волшебник, то мне нужно понимать, как себя с ним вести. Я не хочу лишиться своей работы. К тому же… девушке всегда интересно заранее узнать всё про такого важного мужчину. Выстрел был полностью наугад, но Бенджамин заинтересованно приподнял брови, чуть замедляясь. До Мэнора оставалось не так далеко, а в глазах дворецкого теперь сквозило любопытство. — Вы что-то о нём знаете? Гермиона отвела взгляд. Миссис Филипс позволила себе немного её проинструктировать, но практически никакой информации, кроме того, что мистер Малфой в иерархии волшебного мира находился гораздо выше, чем Яксли, она не дала. Девушка, разумеется, навела справки в библиотеке, но семейство Малфоев славилось лишь чистотой своей крови, статусностью рода и высокой вероятностью поддержки Тёмного Лорда. Но на последний пункт Гермиона не обратила никакого внимания, прекрасно зная, что каждому чистокровному волшебнику, рано или поздно, приписывают лояльность Тьме. — Мадам в Кэддингтоне, у которой я спросила дорогу, сказала, что он убивает людей, — лицо Бенджамина заметно помрачнело, а костяшки и без того костлявых пальцев побелели и напряглись, сжимая палочку, — и просила меня держаться подальше от этого места. Дворецкий замедлился ещё сильнее, а через пару метров и вовсе остановился. По его хмурому лицу и сосредоточенно наморщенному лбу было понятно, он лихорадочно думал. Тёмные глаза были чуть прикрыты, но они явно метались в поисках какого-то ответа. А Гермиона внимательно пыталась считать хоть что-то, уловить хотя бы намёк, в какую сторону размышлять. — Маглам свойственно объяснять чужое богатство противозаконными действиями, — наконец, ответил дворецкий медленно, едва шевеля губами, — но, чем бы ни занимался хозяин, мы не можем влиять на это. И обсуждать это нам нельзя. Беспокойство вновь вспыхнуло в душе девушки, но она лишь поджала губы. Заметив это, Бенджамин поспешил добавить: — В любом случае, дела мистера Малфоя никак не касаются ни вас, ни его сына, ни его поместья. Здесь… относительно безопасно. — Мне не нравится слово «относительно», — нахмурилась Гермиона, морща носик, но дворецкий больше ничего не сказал, поднимаясь по ступеням к огромным дубовым дверям. Гермиона, следом за ним, вошла в просторный холл и замерла, поражённая красотой ведущей на второй этаж лестницы. Широкие мраморные ступени и резные светлые перила создавали полное ощущение невесомости конструкции. Лестница словно была сделана из облаков. Гермиона даже подумала, что так оно и было, пока не провела пальчиками по ней и не ощутила холодный дорогой материал. На белоснежном камне в разные стороны бежали тёмные полосы, затейливо извиваясь. Они напомнили Гермионе молнии. Тут же захотелось прогуляться в грозу по шикарному саду Мэнора. — Проходите в гостиную, мисс, — позвал её Бенджамин, открывая дверь в другую комнату, правее от лестницы, — в холле почти всегда прохладно. Гермиона действительно ощутила пробирающийся под кожу холод. — Отапливать такое огромное здание не под силу даже чистокровному волшебнику? — ехидно улыбаясь, спросила Гермиона, проскальзывая мимо мужчины, закатившего глаза на её вопрос. Гостиная была в два, если не в три, раза больше гостиной в доме Грейнджеров. Вся мебель, очевидно, была непомерно дорогой. Гермиона попыталась прикинуть, годовой бюджет какой страны можно получить, если продать одну эту гостиную. Но комната была шикарной. Здесь прекрасно сочетались тёмное дерево, черный и зеленый цвета. На тяжёлых шторах даже переливалось что-то серебряное. А камин, встроенный в стену напротив и приветливо потрескивающий, для новой обитательницы поместья был просто громадным. Из тёмно-зеленого кресла у окна поднялась полноватая женщина в возрасте и широко улыбнулась вошедшим, по-старчески взмахивая руками. Она отлично подошла бы Гермионе в бабушки, а Бенджамину, наверное, пришлась бы мамой. Седые волосы были собраны в затейливую причёску на затылке, а на носу, наверное, магией, держались маленькие очки в серебристой оправе. Подхватив подол черного платья, сильно подчёркивающего её бледность, она, с невероятной энергией для своего почтенного возраста, приблизилась к Гермионе и подхватила её руки, сжимая почти так же, как это делали руки Минервы. — Мисс Грейнджер, какая же вы красавица! — заворковала она чуть дрожащим старческим голоском, сверху вниз проходясь по девушке внимательными тёмными глазами, — Ну просто само очарование. Вы обязательно понравитесь хозяину. Поверьте мне, он давно не видел таких прекрасных девушек. Она игриво подмигнула и бросила взгляд на Бенджамина, прислонившегося к стене. Тот поспешил подтвердить все её мысли кивком головы, не желая слушать причины, по которым отношения мистера Малфоя так сильно волновали бабулю. Гермиона смущённо поблагодарила её, про себя добавляя, что не дай Мерлин ей понравиться мистеру Малфою. Последнее, чего она ждала от работы, это интерес хозяина. Миссис Моррис, восхищаясь вкусом Гермионы, взмахом палочки призвала откуда-то из глубины дома вазу и поставила туда её букетик. — Очень красиво сочетаются цвета, мисс, — с видом эксперта проговорила женщина, вдыхая полевой аромат. — Благодарю. Я очень люблю собирать такие букеты во время прогулок, — Гермиона изящно взмахнула палочкой, шепнув уже привычные заклинания. Цветы словно ожили повторно. Жёлтые, белые и зелёные лепестки радостно пошевелились, будто обрели способность дышать. — Магия поможет им не увядать подольше. А потом их можно будет засушить. Миссис Моррис охотно обсудила с девушкой некоторые тонкости магии с растениями, пока Бенджамина отправили за молодым господином, новым воспитанником Гермионы. После того, как женщина больше не смогла вспомнить ни одного заклинания, она поспешила усадить Гермиону на мягкий черный диван напротив её кресла и принялась расспрашивать про дорогу в поместье. Бархатная темная ткань практически поглотила девушку, приятно ощущаясь под нежными пальцами. Вежливо отвечая на вопросы, Гермиона подумала, что один только этот диван стоил как весь Уистардхолл, если ещё и воспитанниц продать в придачу. В другой стороне гостиной Гермиона с восторгом заметила огромный лакированный рояль. Такой она видела лишь однажды, на концерте в Лондоне. Девушка с трудом могла поверить, что у кого-то дома просто стоял такой шикарный инструмент, причём, судя по всему, абсолютно без дела. Только ещё испытываемая в новом месте скованность и стеснение перед миссис Моррис не позволили Гермионе попробовать сыграть этюд или вальс. Дома у Грейнджеров стояло совсем небольшое пианино, которое мистер Грейнджер раз в несколько месяцев проверял и сам настраивал, если это было необходимо. А пианино в Уистардхолле было старше самого здания, если это вообще было возможно. Оно всё время было расстроено, и даже заклинаниями удавалось починить не все клавиши. Поэтому идеальный рояль, как будто только что сошедший со сцены и ещё сохранивший на своих клавишах ощущение рук виртуозного маэстро, так сильно поразил и восхитил Гермиону. В гостиной было так тепло, что свитер потихоньку начинал душить девушку, а по её спине побежали капельки пота. Она обратила внимание на невероятный запах, который она ощутила ещё в холле, но значительно усилившийся в этой комнате. Определённо сказать, что именно так пахло, она не могла. Может быть, смешались запахи тёмного лакированной дерева, холода, ощутимой таинственности и дорогих тканей, если всё это могло пахнуть. Гермиона решила, что именно так и ощущается богатство и чистая кровь. Скрипнула дверь, и Бенджамин, потирая бороду, появился вместе с мальчиком, запуская заодно и Графа. Пёс, видимо, долго ждал под дверью. Недовольно посмотрев на Бенджамина, попытавшегося отпихнуть его ногой, Граф опередил всех и развалился на ковре у камина под бурчание миссис Моррис о его грязных лапах. Первым, что подумала Гермионы о своём новом ученике, было — печальное приведение с небесными глазами. Мальчик был таким худым и бледным, что, действительно, практически просвечивал. Смутившись под внимательным взглядом девушки, он провел тоненькими пальчиками по светлым волосам, чуть растрепав их, и испуганно повернулся к миссис Моррис. — Скорпиус, милый, поздоровайся с мисс Грейнджер, — тоном бабушки проговорила она, поманив мальчика рукой. Но тот не сдвинулся с места. Дискомфорт, который он испытывал в данную секунду, ощущался практически на физическом уровне. «Скорпиус, ну и имя… а собаку он назвал Графом. Мистер Малфой интересно расставляет приоритеты. И с фантазией у него всё хорошо…» — хмыкнула Гермиона, с приветливой улыбкой поднимаясь с дивана и замечая, как мальчик вздрогнул. Когда она опустилась на корточки перед ним, незнающим, куда деть свои большие голубые глаза, напомнившие Гермионе небо в чуть ветреный день, Бенджамин попробовал сказать что-то про правила, но девушка аккуратно от него отмахнулась. — Скорпиус, здравствуй, — как можно мягче проговорила она, ловя его испуганный взгляд, — Меня зовут Гермиона Грейнджер. — Добрый вечер, м-мисс Грейнджер, — тихо пробормотал мальчик, но взгляда не отвёл. Несколько секунд он помолчал, разглядывая улыбающуюся ему девушку, а затем совершенно неожиданно сказал, зарываясь рукой в волосах и смущаясь: — У вас очень красивые глаза. Похожи на шоколад… Гермиона весело рассмеялась, никак не ожидая такого комплимента. — Мистер Малфой, это не очень вежливо. Строгий голос Бенджамина заставил мальчика вновь сжаться. Гермиона, не переставая смеяться, бросила на дворецкого такой строгий взгляд, что тот растерялся и отступил к книжным полкам. Она мягко коснулась плеча Скорпиуса, возвращая его внимание себе. — Спасибо. У тебя тоже потрясающе красивые глаза. Мальчик просиял, заливаясь краской. Смущённый, он меньше походил на призрака. Аккуратные черты лица теперь сделали его больше похожим на фарфоровую фигурку. Широко улыбнувшись, он сделал небольшой шаг к девушке. — Папа говорит, — Скорпиус перешёл на шёпот, легко щекоча ухо Гермионы своим дыханием, — что в моих глазах можно утонуть. Поэтому будьте осторожны, мисс. Гермиона вновь залилась смехом. Мальчик определённо ей нравился. От него пахло свежестью и ветром в лесу. Смотря на заразительно смеющуюся девушку, Скорпиус тоже широко улыбался. — Мисс Грейнджер, не сидите на корточках так долго! — всполошилась старушка, вскакивая с кресла, вновь удивляя Гермиону подобной прыткостью и живостью, — У вас потом будут болеть колени! Гермиона поднялась, провожаемая легкой улыбкой Скорпиуса. Бенджамин за его спиной скрупулёзно поправил книжки и смахнул невидимую пыль с полки. Это навело Гермиону на чудесную мысль. — Ты любишь читать, Скорпиус? Мальчик растеряно пожал плечами и сконфуженно опустил голову. Он явно ждал, что девушка начнёт его ругать и своей невероятной покорностью вдруг так удивил Гермиону, что она на секунду потеряла нить своих мыслей. С каким спокойствием он ждал её злость, с такой же силой девушке захотелось его обнять. Но строгие глаза Бенджамина, уловившего этот порыв её души, чуть прищурились, и он покачал головой, словно ставя ей запрет. Не желая ссориться с дворецким в первый же день, Гермиона взяла себя в руки, но поставила себе галочку пояснить Бенджамину, что она его запретам даже под угрозой Круциатуса не подчинится. — Я не собираюсь ругаться, — Гермиона вновь опустила руку мальчику на плечо, говоря так тихо, чтобы никто, кроме него самого её не слышал. — Мы можем с тобой начать с чего-нибудь лёгкого. Глаза Скорпиуса так посветлели и удивлённо расширились, что сердце девушки моментально засаднило. Она не могла представить, что нужно было делать в течение его детства, чтобы так запугать малыша. Разумеется, вариант постоянных пыток, знакомый ей самой, она отмела сразу. В груди свернулось чувство презрения к мистеру Малфою, который оставил своего сына совсем одного. И, хуже всего, вырастил из прекрасного малыша печальное приведение. Провожая его к дивану, Гермиона скользнула внимательным взглядом по книжным полкам. И, не найдя ничего подходящего, уточнила: — Бенджамин, у вас есть библиотека? Мужчина кивнул. Это было очевидно. Гермиона отказывалась верить, что в таком огромном доме не нашлось места для книг. — Принесите нам, пожалуйста, маленького принца. Следующий час, как и в обычные дни Уистардхолле, Гермиона провела за вечерним чтением. Но в этот раз само чтение было особенным. Через двадцать пять страниц Скорпиус совершенно расслабился и, придвинувшись близко-близко к Гермионе, под недовольное шипение дворецкого, положил голову ей на плечо. Его светлые волосы чуть щекотали её шею, а тихое дыхание трепетало страницы красивой книги в руках девушки, неожиданно заметившей, что до этого она никем не открывалась. — Почему он не использует магию, чтобы починить самолёт? — спросил Скорпиус неожиданно и испугался сам. Небесные глаза расширились от осознания, что он что-то нарушил, и мальчик, уже зная с какой стороны ждать гнев, бросил взгляд на дворецкого. — Мистер Малфой, вы перебили мисс Грейнджер, — костлявые пальцы Бенджамина постучали по столу, за которым он заполнял какие-то бумаги. — Мистер Перкинс, разве у вас запрещено задавать вопросы? — нахмурилась Гермиона, поворачиваясь к дворецкому и неосознанно закрывая Скорпиуса. — Я только приветствую его интерес. После этого Скорпиус стал задавать вопросы почти на каждую страницу. Ему было интересно всё, от самолёта до обитателей других планет. Он пытался сам что-то додумывать, и в своих фантазиях уже вообразил целую волшебную вселенную. Особенно он проникся любовью к маленькому принцу. Одну из глав мальчик даже вызвался сам почитать Гермионе, очаровав её окончательно своим мелодичным голосом и эмоциональным восприятием каждого предложения. За окном шумно барабанил дождь, камин заботливо укутывал сидящих в гостиной теплом и приятно щекотал слух треском дров, а миссис Моррис, задремавшая над каким-то журналом, присоединилась к нему и похрапывающему Графу тихим сопением. Гермиона неосознанно подумала, что хотела бы остановить время именно в этом моменте, и никогда не прощаться с ним. Но это всё же пришлось сделать, когда стрелка часов миновала половину десятого, а Бенджамин устал покашливать, намекая на необходимость молодому господину отправиться ко сну. Скорпиус сначала наотрез отказался прекращать чтение. Когда же, стараниями дворецкого и Гермионы, книжка была оставлена до завтра, мальчик вскочил с дивана. — Мисс Грейнджер, пойдёмте в сад! — воскликнул он так громко, что разбудил Графа, подбегая к ведущей на улицу стеклянной двери, за которой не было видно ничего, кроме стены дождя. Бенджамин нахмурился, но промолчал, встретившись взглядом с улыбающейся Гермионой. — Я хочу найти свою розу! Я ведь тоже маленький принц! — Принцы в такое время уже должны отправляться в кровать, — заметила сонная миссис Моррис, обратив внимание на часы и страдальчески взмахнув руками. — Что сказал бы твой отец, если бы узнал, что ты ещё не спишь? Мальчик бросил на них печальный взгляд и с надеждой обернулся к Гермионе. Смотря в его сияющие глаза, она с трудом поборола желание пойти с ним куда угодно. — Мы обязательно сходим в сад завтра, — она поднялась с дивана и протянула ему руку, которую он тут же, чуть хмуро, но взял. Проконсультировавшись у Бенджамина, в какой стороне комната Скорпиуса, Гермиона отправилась его провожать, зная, как важно закрепить их доверие друг к другу без присутствия строгого дворецкого и причитающей старушки. Они поднялись по уже полюбившейся девушке лестнице и повернули направо, углубляясь в тёмное поместье. Коридор, в котором повис запах дерева, освещали лишь волшебные свечи, парящие у стен по сторонам. — Мисс Грейнджер, а мы точно сходим в сад завтра? — спросил Скорпиус, сжимая её ладонь. — Конечно, сразу после завтрака, — улыбнулась Гермиона, смотря, как засияли глаза мальчика. Он продолжал путь вприпрыжку, лишь бросив на неё один настороженный взгляд, получая одобрение на такое поведение. Спальня Скорпиуса была больше, чем некоторые кабинеты в Уистардхолле, и была оформлена не в цветах поместья. Наверное, эта комната была в нём самой светлой. Всё было голубым или белым, а вместо тёмного дерева использовалось светлое. Гермиона невольно ощутила себя парящим в небе облачком. «Не удивительно, что он такой возвышенный, — улыбнулась Гермиона, — Я бы тоже хотела такую комнату…». С громким хлопком, заставив Гермиону схватиться за сердце, сзади появился домовой. Гермиона видела таких несколько раз, они приходили с чистокровными волшебниками в Уистардхолл. Поклонившись девушке, всё ещё с трудом глотающей воздух, эльф направился к спокойному Скорпиусу, очевидно, привыкшему к этому, намереваясь помочь с рубашкой. — Спокойной ночи, Скорпиус, — улыбнулась Гермиона, не желая мешать или смущать мальчика. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер, — он улыбнулся в ответ, садясь на кровать. Гермиона вдруг поняла, что именно настораживает её и, обойдя удивлённого домовика, присела на кровать рядом. — Скорпиус, я хотела бы стать в первую очередь твоим другом, а не преподавателем. Поэтому ты можешь называть меня по имени. Мальчик удивлённо заморгал. В полутьме комнаты она выглядел в тот момент совсем маленьким и беззащитным. Его хотелось спрятать, защитить. Его нужно было любить и беречь. — У меня… никогда не было друзей, — всхлипнул он. — В школе мне говорили, что мой отец творит ужасные вещи, и многие люди пострадали из-за него. И что я не заслуживаю жить на этом свете… Небесные глаза наполнились слезами и Гермиона, прикусив губу, чтобы тоже не заплакать, прижала его к себе, чувствуя, как тоненькие ручки осторожно и испуганно обнимают её в ответ. — Чш… — прошептала она, покачивая, словно баюкая, его так же, как когда-то её баюкала мама, — Ты заслуживаешь всего в этом мире, Скорпиус… Ты не виноват, если твой отец делал что-то плохое. Скорпиус задрожал, цепляясь руками за её свитер, словно она вдруг стала для него спасательным кругом. А Гермиона, вдруг, охваченная порывом искренней любви к этому призрачному маленькому принцу, поцеловала его в макушку. — Это приятно, — прошептал мальчик куда-то ей в шею. Гермиона этого не видела, но почувствовала, что он улыбнулся. — Вы… ты можешь так делать почаще? Гермиона рассмеялась и пообещала, что обязательно будет. Ещё раз пожелав ему спокойной ночи после того, как он успокоился и засмеялся вместе с ней, и, услышав тихое «Спокойной ночи, Гермиона», девушка, ликуя как будто все её проблемы испарились, отправилась обратно в гостиную. Бенджамин всё так же сидел за столом, сосредоточенно скрипя пером, а миссис Моррис строго отдавала какие-то указания двум домовым эльфам. Они оба были завёрнуты в какое-то подобие наволочек или половых тряпок, а их глаза чуть испуганно смотрели на вроде как не внушающую страх бабулю. Гермиона слегка нахмурилась. Её постоянно ставили в один ряд с домовыми эльфами, так как и они, и маглорождённые, судя по той картине мире, которую Яксли навязывал воспитанницам в Уистардхолле, не имели права на нормальную жизнь и вынуждены были кровью и потом вымаливать себе шанс существовать. Девушка осуждала отношение Яксли к таким, как она, и вдруг ощутила непреодолимое желание выступить ещё и за права домовых эльфов. Никто ведь никогда не поднимал вопрос освобождения домовиков и маглорождённых, Гермиона была в этом уверенна. — Поздравляю с успешным знакомством, — Бенджамин отодвинул листы в сторону, даря девушке чуть усталую, но дружелюбную улыбку, — Очень немногим удалось найти подход к молодому господину. Тем более, так быстро. Гермиона благодарно приняла похвалу. Но сердце всё ещё обливалось слезами за Скорпиуса, а теперь ещё и за несчастных домовых эльфов. Миссис Моррис любезно вызвалась проводить её до комнаты, а Бенджамин отправил за ними чемодан девушки. Дверь Гермионы располагалась больше в центральной части поместья, вместе с другими гостевыми комнатами, в то время как комнаты Скорпиуса и хозяина находились в северной. Войдя за бабулей в своё новое место жительства, девушка не смогла сдержать восхищённого вздоха. Она испытала лёгкий трепет, оглядывая свой новый дом. Кончики пальцев даже начало покалывать от охвативших её эмоций. Её комната была лишь чуть меньше, чем у Скорпиуса, но это всё равно было сравнимо с её кабинетом в Уистардхолле. Высокий потолок практически не был заметен в приглушённом свете от ламп на стенах. Небольшую люстру решено было не включать, чтобы не портить атмосферу ночи и полумрака. Шикарные окна в пол, завешенные лёгкими белыми шторами, почти как у молодого мистера Малфоя, занимали всю стену напротив входа. Поэтому первым, что бросилось ей в глаза, был ночной сад, в котором, как светлячки, парили фонарики, отбрасывающие теплый желтый свет на деревья вокруг. Ещё одним разительным отличием её комнаты от комнаты Скорпиуса, было наличие выхода на балкон. Как объяснила миссис Моррис, отец не хотел, чтобы любопытный сын ненароком выпал с балкона, поэтому выбрал для него комнату вообще без него. Гермиона, уже испытывающая к хозяину смесь презрения, вызванного его чистокровным статусом, и отвращения из-за его обращения с сыном, не смогла не оценить разумность этого поступка. «Может быть, он не такой…», — шепнуло сознание, но девушка тут же его одернула, напоминая уже вживлённые в мозг слова Яксли о том, что чистокровным плевать на всё, кроме них самих. Шикарная двуспальная кровать заботливо укрывалась серым покрывалом. Куда-то к потолку крепился балдахин, который тут же переключил интерес девушки на себя. Когда она была младше, то мечтала о чём-то подобном, потому что хотела чувствовать себя маленькой принцессой на своей кровати. Но вместо этого отец прибил ей над кроватью полку для своих книг по медицине. От нечего делать она иногда их читала, понимая меньше половины. Гермиона вздрогнула от нахлынувших чувств и понадеялась, что у малышки Розы есть прекрасный балдахин, а свои книги отец хранит в кабинете. Помимо кровати в комнате располагались также просторный и тёмный книжный шкаф, в котором грустно стояла парочка журналов, стол со стулом, небольшой камин и два шкафа для одежды. — Миссис Моррис, простите, а зачем мне два шкафа? — чуть удивлённо уточнила девушка, открывая первый, абсолютно пустой. — У меня и на один то шкаф одежды не хватит. Миссис Моррис загадочно улыбнулась, подходя ко второму. — Мне не нравится, как вы улыбаетесь, — прищурилась Гермиона, — Это меня не порадует, да?... — Видите ли, мисс Грейнджер, — пояснила бабуля, прищуриваясь в царившем полумраке, — хозяин предпочитает, чтобы вся прислуга в доме, кроме, разумеется, домовых эльфов, носила соответствующую форму. — Простите? Гермиона распахнула шкаф и поморщилась, разглядывая длинные юбки в пол, платья и разнообразные рубашки. — Мы что, в девятнадцатом веке?... — иронично изогнула бровь девушка. — Не совсем. Но аристократия чистокровных волшебников, к которой относится наш хозяин, решила сохранить часть дворянской культуры. Вам ещё предстоит столкнуться со зваными вечерами и танцами. Но подобный стиль одежды — обязательная часть, — миссис Моррис вздохнула. — Да, для всех, мисс Грейнджер. — Но я просто учу его сына… он меня даже не увидит никогда! — не сдавалась Гермиона, отходя от шкафа и бросая на него такой взгляд, как будто он оскорбил всю её семью до пятого поколения. Миссис Моррис всплеснула руками и бросила на девушку озадаченный взгляд. — Как, не увидит? Я буду настаивать на вашем знакомстве! Гермиона округлила глаза, склоняя голову в бок, и поджала губы. Чего хотела эта бабуля?... — Я как-нибудь проживу и без него. — Но он-то нет. Поверьте, я достаточно пожила на этом свете. Вы могли бы быть идеальной парой. Гермиона изобразила рвотный позыв, вызвав легкую улыбку на губах женщины. — Именно так отреагирует мистер Малфой на мой статус крови. — Глупости, — отмахнулась миссис Моррис и примирительно подняла руки, оставляя тему. — Но форму носить вам придётся. Гермиона возмущённо открыла рот, собираясь продолжать спор, но бабуля опередила её: — Это не обсуждается, мисс Грейнджер. Считайте это одним из условий вашей работы. «Только я надеялась выкинуть из головы обязательную форму… Мерлин, а у Бенджамина в шкафу тоже юбки?...» — хмурилась девушка, пока миссис Моррис показывала, какие юбки стоит надевать в обычные дни, какие — во время приёма гостей, и эмоционально рассказывала ей про блузки и платья. Когда бабулю, наконец, удалось выставить, Гермиона устало плюхнулась на кровать, обхватывая себя руками. — Да ладно тебе, Герми, — она попробовала себя успокоить, — юбки-то симпатичные! А некоторые платья вообще кукольные. Будешь как принцесса, кружиться по залу с каким-нибудь чистокровным волшебником, — она тихо рассмеялась, понимая всю бредовость подобного предположения. Ни один из этих недоделанных аристократов даже не обратит на неё внимания. Да и не сильно её это беспокоило. Наверное. — Зато теперь не нужно будет постоянно думать, что надеть. За тебя уже всё продумали, — улыбнулась она. Всё было не так плохо. Да, здесь тоже были свои правила. Да, она не смогла сбежать от дресс-кода. И да, было в этом поместье что-то таинственное. Как и в его хозяине. Несмотря на то, что она не знала о нём практически ничего, да и не горела желанием с ним знакомиться, его постоянное упоминание и раздражало, и подогревало интерес. В любом случае, положительных сторон в её новой жизни было гораздо больше. И первой, разумеется, было отсутствие Яксли. Ещё здесь был очаровательный ангел Скорпиус, к которому Гермиона прониклась большей симпатией, чем к какой-либо из своих прошлых учениц. Даже Кристен отошла на второй план. Бенджамин, за исключением его излишней правильности и схожести с мистером Грейнджером, сыпавшей соль на раны в сердце Гермионы, был приятнейшим человеком, и рядом с ним ей было комфортно. Ну и миссис Моррис была прекрасной женщиной. Может, чересчур активной и старчески беспокойной, но располагающей к себе. Шикарная комната, шум дождя, огромный сад за окном, только и ждущий, когда девушка изучит каждый его уголок, и мягкая кровать окончательно убедили её дать шанс этому месту. И ей удалось успешно заснуть, не обдумывая свою жизнь и не плача в подушку.