Помните своё место

Всё в тот день происходило так же, как и в предыдущий месяц. Начался он приездом Гермионы, который означал новую жизнь для всех обитателей Мэнора. В саду больше не осталось ни одного укромного уголка, где не прогулялась бы Гермиона. Она выучила наизусть все ходы, аллеи и дорожки парковой части сада, рассмотрела почти каждый куст и цветок. Девушка успешно обошла все поля и забралась на все холмы, до которых можно было дойти до пробуждения молодого господина и которые, как коконом, окружали поместье. Забираясь повыше и с восхищением разглядывая простирающиеся вдаль и колосящиеся земли, сад и огромное поместье, оставшиеся далеко внизу, Гермиона любила думать, что вот он, весь мир. И он у её ног. Некоторые вечера Гермиона проводила за роялем, развлекая рисующего на ковре Скорпиуса и вяжущую миссис Моррис теми произведениями, которые помнила. На второй неделе Бенджамин откуда-то раздобыл сборник вальсов Штрауса и Шопена, внеся таким образом разнообразие в уже привычную музыкальную программу. Рояль оказался ещё лучше, чем Гермиона предполагала. Клавиши нажимались так легко, словно инструмент сам играл, лишь только разрешая ей сидеть рядом. Даже допущенные девушкой ошибки не портили композиции, сбалансированные идеальным звучанием нот. Скорпиус несколько раз проявлял интерес к музыке, но пока стеснялся попробовать. А Гермиона не торопила его. К тому же, Бенджамин не слишком одобрял игру мальчика на рояле, напоминая, что ни его дедушка, ни отец на нём не играли, а значит это не нужно чистокровному господину. Девушке этот аргумент казался бредом, но мальчика он пока убеждал. На большом столе ежедневно сиял новый букетик, собранный Гермионой во время её регулярных утренних прогулок, иногда проходящих в компании активного Графа. Миссис Моррис, особенно в дождь, возмущалась той халатности, с которой девушка относилась к своему здоровью, гуляя и в ливень, и в ветер. То, что болезни не начинаются с плохой погоды и у неё уже давно есть иммунитет ко всему тому, что пытается её убить или сломить, не убеждало бабулю, и она продолжала гнуть свою линию. С недавних пор она даже стала приносить в комнату Гермионе лекарства, в надежде, что хоть так сможет уберечь её от насморка и, как она говорила, сохранить её молодой и здоровой до приезда хозяина. Вечернее чтение уже вошло в привычку не только у Скорпиуса, для которого это было самое любимое время дня. Послушать книги приходили и Бенджамин, оправдывающийся неотложными делами именно в гостиной, и миссис Моррис, и даже Граф. Последние, правда, выдерживали только одну главу, а затем засыпали: она — на кресле, скидывая на пол пряжу и почти довязанные изделия, а пёс — или на любимом коврике у камина, или на диване, свернувшись рядом с Гермионой. В последние несколько вечеров Скорпиус даже приводил своего домового эльфа. Питс, маленький лысый домовик, завернутый в голубое полотенце, признался, что молодой хозяин каждый вечер, перед сном, пересказывает ему прочитанное. Бенджамин такого душевного порыва Скорпиуса не одобрил, но сломался под тяжёлым взглядом Гермионы. Даже Граф, не особо понимая, из-за чего все спорят, занял сторону девушки, двигаясь на диване так, чтобы эльф мог сесть. После этого великодушного поступка мисс Грейнджер, домовые стали к ней более приветливы. Многие даже стали улыбаться ей, встречая в коридорах. Портрет мистера Малфоя с тех пор, как они с Гермионой пообщались на лестнице, пустовал. Мрачная золотая рамка каждый раз притягивала взгляд девушки во время спуска или подъёма по лестнице, но мужчины там ни разу не было. И она так и не смогла определиться, радует ли её это или наоборот… В тот день Бенджамин забрал Скорпиуса в Кэддингтон сразу после обеда. Мальчику нужно было срочно сшить пиджак, так как теперь предполагался и его выход в высший свет. Миссис Моррис, разделяя удивление Гермионы, заметила, что, скорее всего, мальчика заберут в Лондон в ближайшее время. Если бы мистер Малфой захотел показать его здесь, в Уилтшире, где находилось поместье, то вряд ли стал бы шить сыну костюм в такой спешке. Девушка тактично отказалась сопровождать Скорпиуса в этой поездке, несмотря на то, что он на этом настаивал. Её мало прельщала мысль приобщаться к дворянским замашкам. К тому же, она совершенно не понимала ничего в мужской одежде. Тем более, в костюмах. Единственный костюм, который она видела, был на Яксли, и вспоминать об этом ей не хотелось. Воспользовавшись свободным вечером и отсутствием своего ученика, Гермиона улучила момент и выскользнула из Мэнора. Ей давно хотелось в тишине почитать у озера, поэтому, уже не теряясь в любимой парковой части, она быстро добралась до массивного дуба, скучающе смотрящего на своё отражение в тёмной озёрной воде. Было ещё достаточно светло, ветра практически не было, а атмосфера там стояла восхитительная. Смешались запахи хвои от туй, растущих по периметру сада, дубовой листвы, чуть влажной травы и озера. В кроне спрятались робкие птички, зачаровавшие Гермиону своими песнями. Она даже некоторое время просто сидела, прислонившись к массивному стволу дерева, слушая тихие птичьи переливы и шум неспокойных волн. Наконец, чуть встрепенувшись, она взяла в руки свою самую ценную вещь — бисерную сумку с сильным заклятием расширения. Учась в университете, Гермиона какое-то время работала в кофейне рядом с корпусом. И на первую свою зарплату она купила эту сумочку, как символ того, что она вполне может существовать и обеспечивать себя. А заклятие незримого расширения было её коньком и большой гордостью. Оно являлось частью высшей магии, и среди преподавателей им владели только она и профессор Макгонагалл. Вызвав из глубин сумки нужную книгу, Гермиона неосознанно сунула туда палочку. Обычно она так не делала, но сейчас, не беспокоясь за свою жизнь, позволила себе такой необдуманный поступок. Девушка не в первый раз проводила вечер у озера и не могла подумать, что кто-то нарушит её спокойствие. Миссис Моррис в эту часть парка не дошла бы даже под угрозой смерти, а Граф предпочитал в преддверии холодного вечера отлеживаться в доме. Погрузившись в чтение и покручивая в руках закладку или край вязаной кофты, Гермиона не заметила, как над поместьем повисли сумерки, а температура воздуха ощутимо упала. Её так сильно захватил сюжет, повествующий о борьбе ведьм за свою жизнь в средневековье, что окружающий мир перестал существовать. Пение птиц, шум волн и усиливающийся ветер, играющий её распущенными волосами и пробирающийся под одежду — всё это она слышала, как будто через толстый слой воды. Зачитавшись, она не услышала громкого хлопка, несвойственного для тишины поместья и оповещающего о чьём-то появлении. Не подумала она и о том, что Бенджамин и Скорпиус трансгрессировать на территории Мэнора не могли. Выдернуть её из книги удалось лишь громкому лаю. Граф, высунув на сторону язык, выскочил из аллеи, по которой больше часа назад пришла сама девушка, и рванул к ней, активно размахивая хвостом. — Привет, Граф, — чуть рассеянно поздоровалась Гермиона, пытаясь не упустить нить своих размышлений. Но её расслабленность тут же пропала, когда пёс подхватил её сумку и бросился в воду. — Мерлин, ты что, травы объелся? Что на тебя нашло? — возмутилась девушка, вскакивая на ноги и подбегая к озеру. Пёс стоял по шею в воде и невозмутимо смотрел на неё. Её сумочка, словно шутливо, поблескивала среди его клыков. Нахмурившись, Гермиона побранила себя за халатность при обращении с палочкой, которая теперь была вне зоны её досягаемости, и принялась активно махать руками и звать Графа, чтобы он вышел на берег. Но несчастное животное или моментально отупело, или выполняло чей-то строгий приказ. И продолжало стоять неподвижно, с лёгким недоумением наблюдая за ней. — Мерлин, ну за что?... выходи, Граф… — не унималась Гермиона, с трудом сдерживая слёзы от разочарования и злости, подпрыгивая на берегу. Со стороны её действия напоминали шаманский танец с бубном и смотрелись абсолютно нелепо. Но ей было плевать. За эту сумочку она готова была порвать. Слишком много воспоминаний и вещей она в себе хранила. «Забрал бы книгу, Мерлин тебя дери. Больше не будешь спать на диване!». Входить в воду девушка не хотела. Как бы сильно она не была влюблена в озёра, это конкретное было очень холодным. Поболтать ногами в нём было приятно, но бегать за свихнувшимся псом — спасибо, не надо. Да и до вечернего чтения оставалось слишком мало времени. Она бы просто не успела вернуться и подготовиться. Разочарованно взмахивая руками и хлопая себя по ногам, Гермиона бросила на пса убийственный взгляд. До мостков было далеко, и она всё равно не смогла бы дотянуться до собаки. А Граф, лениво виляя хвостом, с какой-то издёвкой смотрел на жалкие попытки девушки докричаться до него. За её спиной вдруг раздался стук копыт. Звук появился так неожиданно и резко, словно лошадь какое-то время стояла неподвижно за ближайшими кустами и только теперь стартанула. Девушка обернулась, полоснув себя распущенными кудрями по лицу, и успела увидеть, как из аллеи появляется всадник на вороном коне. «Мерлин. Только бы не он…». У Гермионы всё внутри похолодело. Стальные глаза, напоминающие льдинки, моментально оценившие её несчастный вид на берегу, светлые волосы, идеально зализанные назад, и бледная, статная фигура с шикарной осанкой намекали на очевидное. Перед ней был хозяин поместья. Мистер Малфой. Он сидел верхом, прямой и гордый, в идеально выглаженной чёрной рубашке, рукав которой он брезгливо поправил, поморщившись так, словно вид девушки его оскорбил. Гермиона совершенно растерялась, убирая растрепавшиеся волосы за уши и нервно разглаживая юбку. Не так она представляла их первую встречу, в тайне надеясь, что она и вовсе не состоится. Предстать перед мужчиной, которого она посчитала симпатичным, глядя на портрет, в таком беспомощном и непрезентабельном виде было позорно. Алый румянец запылал на её щеках, а губы слега поджались, выдавая напряжённость. — Вам доставляет удовольствие танцевать вокруг моего пса в столь поздний час? Снова будто затрещали поленья в камине. Низкий, мелодичный голос, ласкавший слух, сейчас резал воздух между ним и девушкой. Его портрет, и так заставивший Гермиону понервничать, не шёл с реальностью ни в какой сравнение. По коже девушки побежали мурашки. Она поспешила опустить взгляд на воду, хмурясь. — Я буду вам очень признательна, если вы попросите своего пса вернуть мою вещь, сэр. Тогда я прекращу свои… танцы. На губах мистера Малфоя мелькнула усмешка. Светлые брови издевательски выгнулись. Гермиона невольно подумала, что его редко кто-то просит что-то сделать, тем более в таком тоне и в таком виде. Всё-таки его статус позволял моментально сослать просящего на другой конец света. И девушка, растерянность которой потихоньку уступала место недовольству, была бы не против отправиться туда же, лишь бы покорно не стоять перед ним. — Граф выполнял мой приказ. И продолжает, — мистер Малфой будто наслаждался своей властью над ней. И она это почувствовала, плотно поджав губы. — Вмешиваться в процесс дрессировки я не считаю правильным. — А забирать чужие вещи вы считаете правильным? Она вскинулась и взглянула на него исподтишка, нарушая все возможные приличия. Мужчина не мог этого не заметить. Серые глаза стали жёстче, но напоролись на такие же строгие карие. Девушка не привыкла отступать. «Не кинет же он в меня Круциатус?» — усмехнулась она, посылая ему чуть вопросительное движение бровями, напоминая о заданном вопросе. Мистер Малфой ответил медленно, словно делал ей огромное одолжение. Даже его грудная клетка приподнялась как-то тягуче, будто ему всё это было ужасно тяжело, и за каждое сказанное слово он потом должен будет заплатить. Хотя, он вполне мог бы оплатить и пару дней беспрерывного монолога, обеднев только на один диван. — Всё, что я делаю на своей территории — правильно. — И всё же, — девушка не унималась. Мужчина чуть растерянно перебрал гриву своего коня. Её настойчивость и смелость удивляли. — Мне эта вещь очень дорога. И я требую, чтобы вы мне её вернули. Требовать что-то у чистокровного волшебника, которому она принадлежала и на которого работала, было глупо. Но Гермиона надеялась на эффект неожиданности. В конце концов, она уже достаточно постояла перед ним со склонённой головой. На сегодня хватит. Губы хозяина изогнулись в усмешке, и он тихо рассмеялся. У девушки в животе аккуратно расправила крылья одинокая бабочка, напуганная и забитая. Властный мужской смех зазвучал в ушах, разгоняя кровь по венам и заставляя тонкие пальцы, сжимающие юбку, вздрогнуть. Она резко мотнула головой, откидывая в сторону необычное ощущение. Ей было противно испытывать что-то приятное из-за Малфоя, упивающегося своей властью над ней. — У вас нет никаких прав требовать что-то у меня, мисс. Если вам нужно — заберите. Он сделал вальяжный взмах рукой в сторону Графа, всё ещё стоящего в озере, демонстрируя красивые тонкие пальцы. Ярость поднялась в душе такой огромной волной, что Гермиона окончательно наплевала на все правила. И наплевала бы на самого Малфоя, если бы он не стоял так далеко. Без страха она вновь подняла голову и встретилась с ним взглядом. В строгих глазах мужчины мелькнуло удивление, плавно перетекающее в интерес. «Что, первый раз видите уверенную в себе девушку? Привыкли, что перед вами все растекаются в лужицу? — она ехидно закидывала его вопросами, не отводя взгляда. — Вы думаете, что переиграли меня? — усмехнулась, удивляя его ещё больше. — А я пойду и заберу». Не прерывая зрительного контакта, Гермиона скинула в сторону туфли. Губы мистера Малфоя дрогнули, а светлые брови чуть приподнялись. Девушка и сама-то не очень понимала, что именно собирается делать. Но знала, она не прогнётся. Не прогнулась под Яксли, не подчиниться и Малфою. Холодная земля обожгла нежную кожу на ногах, но она даже не поморщилась. Дрожащими от холода пальцами развязала несколько аккуратных ленточек на вязаной кофте и сбросила её на землю, оставаясь в одной рубашке, расстёгнутой почти до груди. Ей не пришло в голову застёгиваться, когда она в полном одиночестве сидела поздним вечером в парке, куда не могли войти посторонние. Что туда влетит нахальный мужчина на черном коне, Гермиона не могла предположить. Не без ехидного удовольствия, девушка отметила, как пальцы мистера Малфоя, внимательно наблюдающего за каждым её движением, спокойно лежавшие на красивой конской гриве, резко сжались и напряжённо выпрямились. Поймав себя на этом движении, он тут же поспешил расслабить руки, но легкую полуулыбку девушки уже было не скрыть. Стальные глаза, в которых заклубились мрачные тучи, скользнули по тонкой женской шее и задержались на оголённых ключицах. «Нравиться, сэр?» — изогнула бровь Гермиона, чувствуя, как растерянность в её душе исчезает, уступая место гордости. Чувство собственной власти над мужчиной, который только что ехидничал, сравнилось с приятным чувством унижения Яксли в их последнюю встречу. Она развернулась к воде и подхватила подол юбки, демонстрируя стройные ноги. Спиной физически ощутила немигающий взгляд хозяина, скользнувший по её фигуре. Он сжал гриву лошади так сильно, что костяшки на длинных изящных пальцах побелели и задрожали. Гермиона почувствовала, как мистер Малфой теряет контроль над ситуацией, и как сильно ему это не нравиться. Изо всех сил стараясь сохранить осанку и не дрожать от пронизывающего до костей холода, девушка вошла в озеро по колено, приближаясь к псу. Граф, окончательно потерявшийся в пространстве, бросил взгляд на хозяина и замахал хвостом. Ноги почти свело от холода. Дно покалывало кожу, а несколько остреньких камушков оставили саднящие полосы на ступнях. Лезть в воду так поздно было абсолютно глупо, но отступать было не в её характере. Когда ей удалось положить руку на тёплую спину собаки, мистер Малфой очнулся. Злясь на самого себя, он не смог скрыть от её внимательных глаз свой интерес к происходящему. Показалось, что ему немного жаль останавливать такое зрелище. — Граф, ко мне. Когда пёс, услышав команду, рванул на берег, Гермиона прокляла дрожащими губами всех, кого смогла вспомнить, начиная от Яксли и закачивая, разумеется, сидящим на коне мужчиной. Девушка качнулась вслед за собакой, но в воду не плюхнулась, хотя прекрасно понимала, выглядела и так нелепо. И всё же, она осталась стоять в ледяной воде, с задранным подолом и в почти расстёгнутой рубашке, такая прямая и гордая, словно это озеро принадлежало ей. Ветер подхватил её кудри, раскидывая их в стороны. От холода на щеках вспыхнул румянец, остро контрастирующий с медленно синеющими губами и горящими тёмными глазами. Мистер Малфой, неосознанно прикусив губу, вдруг подумал, как красиво всё это выглядит. И как сейчас эта гордая и злая девушка хороша. Поймав себя на таких непристойных и недостойных его статуса мыслях, он чуть строго улыбнулся, представив, что сказал бы его отец, если бы узнал. Но Гермиона, не обладающая умением пролезать в чужое сознание, да и не желающая копаться в его голове, восприняла эту улыбку как издевательство. — Вас это веселит? Сэр, — она злобно выплюнула вежливость, надеясь, что он почувствует всё её презрение в этом слове. Девушка искренне возненавидела его всей душой. Во-первых, за то, как сильно она унижалась, стоя по колено в воде, растрёпанная и дрожащая от холода. А во-вторых, за то, как сильно он в тот момент гордился собой, ухмыляясь ей, сидя на своём несчастном коне, которого Гермиона тоже возненавидела за компанию. «Чтоб ты шею себе свернул, упав с высоты своей самооценки, белобрысый нахал!» — почти что выкрикнула Гермиона, но вовремя прикусила язык. За такое её точно вернут в Уистардхолл и запытают до смерти. — Да, мисс, меня это очень веселит. Более того, мне, на удивление, — он улыбнулся, сильнее выделяя острые скулы, — всё нравится. Гермионе очень сильно захотелось съездить ему по физиономии, чтобы стереть его самоуверенность. Мистер Малфой медленно приближался к Яксли в шкале ненависти девушки. Граф, тем временем, приблизился к мужчине, бросая осторожные взгляды по сторонам. Оторвав взгляд от стоящей в озере девушки, Малфой изящно свесился с коня, очевидно, собираясь взять сумку. Гермиона уже открыла было рот, чтобы предупредить его, но тут же закрыла. «Вот сейчас он точно повеселиться». И если бы хозяине не был так занят попыткой дотянуться до пса, и обратил внимание на угрозу, мелькнувшую в карих глазах, то не стал бы продолжать. Но он не посмотрел. Мужчина спокойно взял в руку сумку и брезгливо поморщился, нанося Гермионе ещё одно оскорбление. — Эта безвкусная вещь стала значительно дороже с учётом слюней Графа. Думаю, вы могли бы её хорошо продать, — протянул он, прокручивая несчастную вещицу и рассматривая её как диковинку. Гермиона, вдруг, улыбнулась ему. И прежде чем он успел предположить, почему она так успокоилась, его руку пронзило адской болью. Зарычав, мужчина со всего размаху метнул сумку в воду, и она, с глухим «бульк», провожаемая вскриком Гермионы, пошла на дно. — Ах вы… — вырвалось у девушки, но мистер Малфой, прижимая к себе больную руку, уже пришпорил коня и полетел в сторону поместья, бормоча под нос ругательства, которые Гермиона до этого не слышала никогда. Даже Яксли не позволял себе такого. Она разочарованно задрожала. Это был один из худших вечеров в её жизни. Грело душу лишь то, что у мистера Малфоя он будет явно ещё хуже. Одно из сильнейших, а главное — сложнейших, проклятий высшей магии, наложенное Гермионой на сумку во избежание чужих рук, отлично сработало и явно ухудшит настроение нахала. Обречённо вздохнув, она повернулась к тому месту, где её сумка пропала под водой. Глубина там была небольшая, но ей всё равно пришлось бы погружаться с головой. Даже мысли о том, чтобы оставить свою вещь в озере, не могло и быть. Сделав для храбрости парочку глубоких вздохов, Гермиона нырнула в тёмную воду. Всё тело тут же пронзило тысячей мелких иголочек. Поздняя осень, очевидно, не располагала к купанию. Вынырнув через пару метров, она с трудом отдышалась, лелея надежду, что не умрёт от переохлаждения или инфаркта, потому что сердце качало кровь как бешеное, стуча в виски. Ноги сводить начало уже давно, а теперь сводило ещё и руки. Гермиона тихо всхлипнула, кружась на поверхности, пытаясь заметить блеск своей сумки в свете появившейся из-за облаков луны. Несчастная юбка неумолимо тянула на дно, а широкие рукава рубашки мешали грести и без того онемевшим рукам. Губы девушки уже посинели так, что стали почти до одного цвета с небом, когда она, наконец, заметила сиреневую ткань. Напомнив себе утопить мистера Малфоя в этом злосчастном озере или, как минимум, заставить его проплавать столько же, Гермиона дрожащими губами набрала воздуха, задыхаясь от усталости уже даже на поверхности, и нырнула в темноту. Дно она нашла без проблем и ломящимися от холода руками принялась шарить по нему. Пальцы уже не чувствовали ни покалывающего песка, ни острых камушков, когда она, наконец, ухватилась за мягкий материал сумки, и, неуклюже извернувшись, оттолкнулась ногами от дна. Воздух, очень тёплый по сравнению с водой, обжёг легкие. Откашливая попавшую в рот через дрожащие губы воду и стуча зубами, Гермиона выбралась на берег, устало упав на песок. Дыхание выровнялось только через несколько минут, а дрожь в теле и вовсе унять не удалось. Нащупав в сумке палочку, девушка, блаженно зажмурившись, наложила на мокрую одежду согревающее заклинание. Сушить её она решительно отказалась. Появилась шикарная идея заявиться так в Малфой-мэнор. И она медленно направилась к поместью. Миссис Моррис не смогла скрыть своего шока, когда открыла ей парадную дверь. — Что случилось, милая? Вы упали в пруд? — запричитала она, оглядывая её со всех сторон. В её глазах читалось искреннее беспокойство. Она хотела тут же распорядиться, чтобы Гермионе налили чаю, но девушка вежливо отказалась. — Я просто решила искупаться под луной, — совершенно обыденная улыбка поставила бабулю в тупик. Развернувшись, девушка направилась в гостиную, предполагая, что хозяин именно там. Ей очень хотелось увидеть его лицо. — Милая, стойте! — встрепенулась миссис Моррис, бросаясь к ней и опережая её руку на двери. — Хозяин приехал, он там… — Я знаю, — сверкнула глазами Гермиона, заходя в комнату. Мистер Малфой лежал на диване. Правый рукав его рубашки был закатан до локтя, демонстрируя красивую руку с аккуратными венами, сильно заметными на фоне его бледности. Девушка подумала, что такие руки — мечта врачей, берущих кровь. Мелькнула и менее актуальная мысль. Ей вдруг стало интересно, какого это, когда тебя касаются такие руки… но эта мысль тут же была осуждена и отправлена на задворки сознания. Изящные пальцы и кисть руки мужчины почернели и покрылись ужасными корками. И Гермиона прекрасно знала почему. Но это вряд ли знал Бенджамин, заботливо склонившийся над хозяином и водящий палочкой над пострадавшей кожей. Его лоб был сосредоточенно напряжён, а густые брови сошлись на переносице. Открытая дверь заставила их встрепенуться. Девушка с трудом удержала строгое выражение лица, заметив, как вылезли из орбит серые глаза Малфоя, чуть приоткрывшего рот в изумлении, и чёрные глаза дворецкого, не успевшего запутаться пальцами в своей бороде. Бенджамин даже не смог выговорить ничего про правила и приличия, совершенно растерявшись. Гермиона действительно выглядела… интересно. Она стояла полностью мокрая, но по-королевски величественная посреди шикарной гостиной, на дорогущем ковре, который уже насквозь пропитался водой с одежды. Её рубашка и юбка облепили стройную фигуру пикантными складками, заставив румянец появиться на лицах обоих мужчин. Она напомнила в тот момент греческую богиню, строгую и почти обнажённую. Такая невинная и в тоже время сумасшедше манящая, она впилась взглядом в бледное лицо Малфоя, сжавшего зубы в безуспешной попытке держать свой взгляд под контролем. Несмотря на то, что девушка чуть подрагивала от холода, вся власть мира была в её изящных руках. Бенджамин, пришедший в себя первым, смущённо отвёл блеснувшие интересом глаза. Костлявые пальцы запутались в бороде, скрывая мелкую дрожь. А вот хозяин не торопился прекращать созерцание девушки. Судя по дёрнувшимся вверх уголкам губ, он испытал если не наслаждение, то очень приятное чувство. Лежащая на диване здоровая левая рука, мертвой хваткой впилась в чёрную обивку. Она видела, и только силой воли заставила себя продолжать стоять, как стальные глаза полоснули её грудь, и медленно спустились по животу, пуская мурашки в пляс. Испуганная бабочка попробовала было вспорхнуть, заметив необычное сияние мужского взгляда, но девушка ей этого не позволила. «Я не стану наслаждаться тем, как меня разглядывает чистокровный волшебник», — отрезала она, но кровь по венам побежала значительно быстрее. Слишком уж чувственными стали серые глаза. — Вы не возражаете, если я присяду к камину? — уточнила Гермиона, откидывая назад мокрые волосы и оголяя тонкую шею. Несколько игривых капель тут же побежало по ней, касаясь ключицы, а затем скрылось в вырезе рубашки. Ледяной взгляд мистера Малфоя внимательно проследил за движением каждой капли и запылал огнём. Его пальцы задвигались так медленно и напряжённо, что рисковали сломаться во всех фалангах, а на скулах выступил румянец. В свете камина блеснул выступивший на лбу пот, которые заботливо пытались скрыть чуть растрепавшиеся светлые волосы. Бенджамин вдруг ужасно заинтересовался шторами, которые в тот вечер, очевидно, висели не так, как обычно, а миссис Моррис, просочившаяся в комнату, страдальчески взмахнула руками, с трудом сдерживая триаду о скорой болезни Гермионы. — А вы… — глаза хозяина заметались по комнате, остановившись, наконец, на пылающем лице девушки. Он активно пытался взять себя в руки и собраться с мыслями, веселя её своими попытками, — Вы всегда встречаете своего хозяина в мокрой одежде? — Было бы лучше, если бы я встретила вас без неё? Губы мужчины раскрылись, чуть слышно выдохнув «да», но тут же плотно сжались. Глаза девушки, отражая его взгляд, тоже вспыхнули. Воздух между ними стал таким горячим, что даже миссис Моррис поспешила отвернуться, не скрыв, однако, удовольствия. Ей явно импонировало то, что происходило между её хозяином и его гувернанткой. Бабуля достаточно пожила на этом свете, чтобы понимать, какой характер подойдёт её хозяину, а какой — нет. И на чистоту крови, которую она считала абсурдом, миссис Моррис не обращала внимания. — И у меня к вам встречный вопрос, — легким жестом перекинув волосы на другое плечо, продолжила Гермиона, замечая, как мужчина еле заметно облизнул пересохшие губы. Он внимательно наблюдал за затейливым рисунком из кудряшек на её груди, — Вы всегда берете чужие вещи без спроса и выкидываете их в озеро? Или озеро — по обстоятельствам? Ухмылка скользнула по губам мистера Малфоя. Он распрямился, чуть потянувшись. — По обстоятельствам, — ответил мужчина таким низким голосом, что бабочка в панике заметалась в груди Гермионы, чуть ли не крича от восторга и игнорируя недовольство своей хозяйки. Мистер Малфой вдруг перестал выглядеть таким властным и величественным. Он стал обычным, взрослым мужчиной, который боролся с приближающейся потерей рассудка из-за стоящей перед ним почти обнажённой девушкой. Все в комнате это почувствовали. Бенджамин спрятал улыбку за напускной серьёзностью и скрупулёзным расправлением штор. Миссис Моррис, наоборот, засияла как медный таз, разглядывая их в отражении окна. А Гермиона не смогла скрыть довольного прищура, ощутив прилив силы и уверенности. Малфою это, разумеется, не понравилось, и он встал с дивана, возвысившись над девушкой, в попытке вновь перехватить власть над ситуацией. Мощь вновь окутала его и он, не отводя взгляда, сделал к ней два быстрых, уверенных шага. Она собрала в кулак всю свою волю, чтобы не отступить. — Вы нарушили несколько моих правил, мисс Грейнджер. «Уже успел осведомиться, как меня зовут. Какой молодец», — похвалила девушка, чуть наклоняя голову в сторону, предлагая ему продолжать. Молнии сверкнули в серых глазах, отозвавшись страхом в теле Гермионы. Всё же он был опасным. Появилось ощущение дежавю. «Хоть бы не упасть на колени», — мелькнуло в голове. — Для всех слуг в моём доме есть особые правила, касающиеся внешнего вида. Вы предстали передо мной в мокрой одежде… «Еще скажите, что вам не понравилось». — … и с распущенными волосами, что также непозволительно. Гермиона склонила голову. — Это по вашей вине, сэр, мне пришлось лезть в ледяную воду. Если бы вы не выкинули мою сумку, то я предстала бы перед вами в… более подобающем виде. Её голос прозвучал так тихо и строго, что даже Бенджамин вздрогнул. Мистер Малфой чуть отступил, вновь теряя контроль. Ему перечили, нет, даже просто разговаривали с ним в таком тоне впервые. А девушка, почувствовав его секундную слабину, вскинула голову и встретила его взгляд. Теперь сложилось ощущение, что это она возвышается над ним. Малфой настолько сильно удивился, что не смог продолжать припираться. Он первым отвёл взгляд в сторону, но лишь для того, чтобы вновь взглянуть на неё, когда девушка отвернулась, направляясь к выходу. Желание переодеться в сухое игнорировать было невозможно. — Мисс Грейнджер, — догнал её его низкий, вкрадчивый голос уже на лестнице, — мне нравится, что вы меня не боитесь… Оставив это без ответа, она продолжила подниматься, но не смогла спрятать выступивший на щеках румянец. Она усмехнулась. Яксли за подобную дерзость уже тащил бы её в подвал, как бы ужасно это не звучало. А этому нахалу понравилось. — Шикарно выглядите, — крикнул ей вслед портрет мистера Малфоя, поигрывая бровями и вызывая у неё ещё большее смущение.

***

Гермиона не торопилась, приводя себя в порядок. Желанный эффект уже был достигнут, поэтому она позволила себе понежится в горячем душе, после чего, делая большое одолжение хозяину, закрепила волосы заколкой и надела сухую одежду. Заботливый Бенджамин отправил одного из домовиков с чаем прямо в комнату к девушке, чуть не вызвав у неё нервный припадок. Разглядывая себя в зеркало, в попытке понять, достаточно ли хорошо она выглядит, Гермиона совершенно не ожидала увидеть на раковине домового эльфа с чайником. Если бы от ужаса у неё не пропал голос, то все обитатели Мэнора точно оглохли бы. Чай, однако, очень помог, прогнав последние следы дрожи. Лекарства, заботливо оставленные миссис Моррис, тоже, наконец, пригодились. Спускаясь по лестнице, Гермиона уже собралась с духом, готовясь оказывать нахальному хозяину достойное сопротивление. Войдя в гостиную, она заметила, что её ждали. Мистер Малфой всё так же сидел на диване. Его стальные глаза тут же впились в её фигуру, схватывая налету и причёску с выпущенными прядями, и покачивающиеся ленты на поясе, очерчивающие талию и поддерживающие юбку. Показалось, что его взгляд чуть посветлел, но он тут же нахмурился. — Мисс Грейнджер, —голос хозяина зазвучал как-то устало, — снимите своё проклятие с моей руки. Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Она совершенно забыла про это. — Оно доставляет вам дискомфорт, сэр? — вежливо осведомилась девушка, сдерживая улыбку, заметив хмурые лица Бенджамина и миссис Моррис, которые, видимо, в течение всего этого времени только и слушали, что про это проклятие. — Я бы не назвал эти ощущение «дискомфортом». Мистер Малфой чуть поджал губы, шевельнув пальцами почерневшей руки. Гермиона прекрасно знала, что в этот момент всё его тело пронзила ужасная боль. На секунду ей даже стало его жалко. Хорошо знающая, что такое пытки и страдания, девушка была категорически против того, чтобы кто-то испытывал то же. Несколько раз в Уистардхолле она принимала наказания воспитанниц на себя, лишь бы они не знали того ужаса, который знала её израненная душа. Но последовавшая ухмылка мистера Малфоя напомнила, что её целью на этот вечер было показать, как с ней стоит обращаться и что с ней стоит считаться. — А я бы не назвала вашу просьбу вежливой. Миссис Моррис выронила моток пряжи. Морщины вокруг её распахнутых глаз чуть разгладились, а рот приоткрылся в испуге. Бенджамин же чуть отвернул голову, не позволяя себе реакцию, но чувствовалось, что он был удивлён не меньше. Не меньше самого хозяина, стальные глаза которого сцепились с карими в смертельной схватке. Он задышал чуть тяжелее, более шумно. Гермиона позволила себе чуть улыбнуться. Проклятие было на его руке, а не на её. Он был не в том положении, чтобы ругаться. И мистер Малфой это тоже прекрасно понимал. Он чуть откинул голову, зажмурившись от боли, и плотно поджал губы. Из его груди вырвался тихий вздох, больше напомнивший стон. — Мерлин, за что мне всё это… — устало прошептал он, и его голос эхом разнёсся по комнате, заставив Гермиону чуть напрячься, — мисс Грейнджер, пожалуйста, снимите проклятие с моей руки. Бенджамин и миссис Моррис, ещё не оправившиеся от дерзости Гермионы, окончательно потеряли дар речи. Дворецкий даже не нашёл в себе сил перебрать бороду. Гермиона слегка кивнула, проходя к дивану. — Слава Мерлину. Благодарю. А то я думал, что придётся вставать на колени перед вами, — ухмыльнулся мистер Малфой, уж слишком внимательно наблюдая за тем, как она закатывает широкие рукава рубашки, оголяя изящные руки, и убирает кудри за уши. — Может быть, в следующий раз, сэр, — так же ехидно улыбнулась Гермиона, вызывая интересное движение светлых бровей. В серых глазах заплясали искорки. — Ваши брюки вряд ли пережили бы такое унижение. Бенджамин позволил себе тень улыбки, получая в ответ хмурый взгляд от хозяина. Тут же смутившись, дворецкий отвернулся к миссис Моррис. — А вы всегда так общаетесь с хозяином? — Да, сэр. И вам придётся с этим смириться. Гермиона опустилась на диван рядом с ним и положила его резко напрягшуюся руку себе на колени. Мистер Малфой заметно побледнел. Глаза метнулись по комнате, всего на секунду задержались на лице девушки, скользнули по её губам, и замерли на ковре. Левой рукой он чуть оттянул ворот рубашки, словно тот, вдруг, начал его душить. С момента наложения проклятия прошло уже достаточно много времени. Гермиона обычно снимала чары сразу же, чтобы не навредить организму. Ситуация была сложнее и требовала гораздо большей концентрации от неё. И стала более болезненной для него. — Всё в порядке? Мне ещё нужна рука… — забеспокоился мужчина, заметив, как вздрогнули женские пальцы, покрепче сжимая палочку. — Я буду вам благодарна, если вы будете молчать, пока я думаю. Сэр. Губы мистера Малфоя приоткрылись в удивлении, и он чуть наклонил голову, предоставляя бликам от костра возможность позолотить его бледную кожу. Поведение девушки не вписывалось ни в какие рамки дозволенного. Её статус и кровь не давали ей право даже просто дышать с ним в одной комнате. А она ещё и спорила, диктовала свои правила и, кроме всего прочего, вызывала странное ощущение в его теле. Пока Гермиона думала, по привычке прикусив губу, мистер Малфой рассматривал её с плохо скрываемым интересом. Серые глаза, вдруг, снова стали чувственными, почти трепетными. Он будто смотрел на произведение искусства, которое создавал всю жизнь, своими кровью и потом, слезами и вдохновением. Он внимательно изучил её глубокие карие глаза, сосредоточенно скользящие по его руке, чуть затуманенные в раздумьях, её небольшой носик, аккуратные, чуть приоткрытые, алые губы. Гермиона бросила на него короткий взгляд, заставляя мужчину в спешке отвернуть голову. На бледных скулах выступил не совсем понятный девушке румянец. Она ещё ничего не сделала, а он почему-то смутился и как-то нахохлился. Она вновь посмотрела на его руку. Светлые брови хозяина сошлись на переносице, а взгляд затерялся в глубине темнеющего за окном сада. Он изо всех сил старался не думать о том, что мог бы чувствовать её колени своей израненной рукой. Гермиона вновь подняла на него глаза и с трудом сдержала восторженный вздох. В этот момент мистер Малфой поморщился от боли так сильно, что его верхняя губа приоткрыла зубы. И кровь стоматологов, текущая в теле девушки, забурлила в упоении. «Мерлин… это самые красивые зубы в мире…» — задохнулась она. Ровные, белоснежные, они могли бы быть предметом зависти, но стали предметом восхищения. Карие глаза заблестели, совершенно забыв, что мистер Малфой может это заметить и истолковать неверно. Гермиона усмехнулась, представив, как её отец точно так же оценивает зубы каждого своего нового знакомого. Малфой, бросив взгляд на почему-то отвлёкшуюся от его руки девушку, вопросительно изогнул бровь. Её щёки вспыхнули от смущения, но она всё равно объяснилась, совсем тихо, почти шёпотом. Словно хотела, чтобы её услышал только сидящий рядом мужчина. И он не мог этого не заметить. Её голос вызвал дрожь по всему телу мистера Малфоя, пробуждая что-то, что уже давно замерзло в его груди. Сознание, воспитанное на чистоте крови, попыталось было восстать, но было быстро подавленно. — Прошу прощения, сэр. Просто меня восхитили ваши зубы. Бенджамин захлебнулся воздухом в другом конце комнаты, и похлопал по спине чуть не задохнувшуюся от удивления миссис Моррис. — Мне… впервые говорят подобное, — растеряно протянул мистер Малфой, проводя языком по своим зубам. Гермиона тихо рассмеялась. «У вас просто нет знакомых стоматологов». — Это не удивительно. Вряд ли в мире очень много настоящих зубных ценителей. Поставив хозяина в тупик, девушка коснулась тонкими пальчиками его руки в районе запястья. Мистер Малфой вздрогнул, и сердце в его груди забилось со скорость света. Бледное лицо вспыхнуло, словно он обгорел на ярком солнце. Подобная реакция сильно удивила девушку, так как эта часть руки не должна была чувствоваться им в данный момент. А мистер Малфой поспешил отвести взгляд от её лица. Она действовала на него каким-то чарующим образом, лишая возможности адекватно рассуждать. Гермиона, наконец, собралась с духом, и принялась шептать заклинания, мягко водя палочкой над изящными пострадавшими пальцами. Руку с его запястья она так и не убрала, проверяя, как скоро он начнёт её чувствовать. — Скажите, когда почувствуете мои прикосновения. Мистер Малфой сглотнул и небрежным кивком подтвердил, что всё понял. — Мне кажется, или вы уже чувствуете? Ваше сердце точно стучит не как обычно, — улыбнулся Бенджамин, облокачиваясь на тихо трещащий камин. В чёрных глазах заплясали чёртики. Гермиона сдержала улыбку, сосредоточившись на заклинаниях, но не могла не отметить: так же, как и она, Бенджамин был слишком самоуверен для обычной прислуги. Но она просто любила выводить из себя чистокровных, а вот он… — Вы что, сговорились? — закатил глаза сидящий на диване мужчина, но отрицать ничего не стал. Слишком очевидны, по крайней мере для внимательного дворецкого, были неконтролируемые покалывания в теле от того, что девушка так долго и сосредоточенно держала его за руку. Пусть он этого и не ощущал кожей, но его сердце чувствовало на себе её нежные пальцы. Мистер Малфой сказал бы ещё что-то строгое, но ему пришлось плотно сжать губы, когда тактильность вернулась к нему вместе с болью. Показывать слабость перед своей прислугой он не мог. И не хотел показаться жалким. Гермиона шептала заклинания ещё почти минуту. Мистер Малфой так и не сказал, когда почувствовал её прикосновения, потому что понял, она сразу же уберет руку. Он хотел, правда, но не смог. Ещё через пару минут к его пальцам и кисти вернулись привычный цвет и способность чувствовать окружающие предметы, но шевелить ими было пока тяжеловато. Гермиона смахнула пот со лба и облегчённо выдохнула. — Могу я узнать, — тихо начал мистер Малфой, покручивая кистью правой руки и чувствуя, как кровь вновь начинает циркулировать по этой части тела, — где вы научились таким проклятиям? — Нигде, сэр. Сама. Судя по движению его губ, он ей не поверил. Короткий взгляд, мазнувший по её лицу, словно ищущий, где здесь его обманывают, слегка задел гордость девушки. — Вы и сами прекрасно знаете, что никто не станет учить маглорождённую высшей магии, — чуть поморщившись, девушка повторила слова Яксли, которые он сказал после её изъявления желания получить звание профессора. — Именно поэтому я так и удивлён, — мистер Малфой избегал встречаться с ней взглядом, хотя на её аккуратные руки, сложенные на коленях, иногда посматривал, — просто это очень сложная и сильная магия. Вы интересуетесь тёмными искусствами? — Нет, сэр. Но я интересуюсь чтением. В том числе, мне было интересно читать про высший уровень магии, — Гермиона уловила в его глазах тень одобрения. — Неравнодушны к книгам? Похвально, — улыбнулся мужчина, поднимаясь с дивана. Как только он вновь смог возвыситься над всеми, к нему вернулись и строгость, и власть, и сила. Он чуть приподнял подбородок, словно последние пятнадцать минут кто-то беспрестанно оскорблял его. Гермиона отвела взгляд от его ровной спины, запрещая себе рассматривать мышцы его рук, подчёркнутые рубашкой, и неосознанно облизнула губы. — А ещё, — продолжила она, в попытке проигнорировать то, как хозяин медленно и красиво поправляет закатанный рукав, — мне нравится освоением подобных заклинаний доказывать, что не только чистокровные волшебники могут иметь высший уровень владения магией. Губы мистера Малфоя изогнулись в нахальной усмешке. Девушка была вообще не так проста, как он думал. — А вы уверены, что это что-то доказывает? Гермиона ответила на его ухмылку, чуть приподнимая брови. — Конечно. Ведь ни Бенджамин, ни вы не знали, как снять проклятие. Дворецкий закашлялся, скрывая смех, но его улыбка не укрылась от внимательных серых глаз. Мистер Малфой чуть брезгливо опустился во второе кресло, не желая лишний раз беспокоить задремавшую миссис Моррис, и изящно закинул ногу на ногу, чуть покачивая ботинком в такт треску огня. Гермиона осталась сидеть на диване, прямо напротив него, а Бенджамин чуть передвинулся, опираясь на камин теперь рядом с ней. Тёплый взгляд, который он послал девушке, и ответное лёгкое движение её алых губ мистер Малфой тоже заметил, нахмурившись. — Мисс Грейнджер, — он произнёс её фамилию аккуратно, чуть выделив, как будто пробовал на вкус, — полагаю, вы уже поняли, кто я. Гермиона уверенно повернулась к нему, встречая строгий взгляд, прожигающий её с того момента, как хозяин опустился в кресло. Но небо в его глазах не успокоилось, а даже немного потемнело. И острая сталь никуда не исчезла. — Я догадалась. Вы ведёте себя здесь как хозяин. «И иногда как кретин». Мистер Малфой усмехнулся, и Гермионе вдруг показалось, что он специально закинул голову и приоткрыл рот так, чтобы ей было хорошо видно его зубы. — Я думал, что вы уже познакомились с моим портретом на лестнице. Гермиона сжала в кулак атласную ткань юбки. Разумеется, дурацкая картина уже обо всём доложила мужчине. Как она могла об этом не подумать? Подтверждал её мысли и красноречивый взгляд хозяина, скользнувший по её лицу и почему-то задержавшийся на плотно сжатых губах. Чуть нахальный, насмешливый. Гермионе он не понравился, и, оскорбившись, она почти выплюнула: — Да, но вы там симпатичнее, чем в жизни. Бенджамин прыснул, отворачиваясь от моментально побледневшего и нахмурившегося хозяина. Это было столь неожиданно, что даже его хвалёное самообладание девушке удалось пробить. Малфой отвёл взгляд в сторону, изящно поправляя рукав у рубашки. Было видно, что слова девушки очень сильно его задели. Губы сжались в тонкую полоску, а глаза почти превратились в лёд. — Бенджамин, вашего хозяина оскорбляет какая-то маглорождённая гувернантка, — Гермиона вспыхнула, яростно впиваясь ногтями в худые коленки, — а вы позволяете себе смеяться? Бенджамин сделал вид, что стёр слезу. — Простите, сэр. Но я вам сразу говорил, что художник перестарался. Мистер Малфой закатил глаза и резко встал с кресла, будучи не в силах больше просто сидеть на месте. А ещё он не желал наблюдать за тем, как переглядываются Гермиона, всё ещё пылающая от злости, и Бенджамин, до ужаса довольный собой. В гостиной как будто повисла грозовая туча. Ещё недавно испытывающие сумасшедшее влечение, мистер Малфой и Гермиона теперь упорно игнорировали существование друг друга. Девушка повернулась к нему спиной и специально искренне заинтересовалась диалогом о книгах с Бенджамином. А хозяина вдруг ужасно заинтересовал сад. Но его взгляд, затянувшийся туманом, не блуждал по тёмным аллеям, а был намертво прикован к отражению сидящей на диване Гермионы. Дверь со скрипом открылась, и в гостиную влетел Скорпиус. — Гермиона! Я принёс книгу! Время вечернего чтения! — кричал он радостным голосом, запрыгивая с ногами на диван и обнимая улыбающуюся девушку, не замечая предупреждающих жестов Бенджамина и испуганного лица проснувшейся миссис Моррис. — Это… что ещё за фамильярности, Скорпиус Гиперион Малфой? Ледяной голос мистера Малфоя пробрал до костей даже Гермиону. На секунду она подумала, что если бы он так разговаривал с ней, то она давно перестала бы ему перечить. С ним сейчас страшно было даже встретиться глазами. На фоне непроглядного мрака за окном, мистер Малфой выглядел совсем мертвенно бледным. Он чуть раскинул руки в стороны и наклонился вперед, нависая над сыном и сидящей рядом девушкой. Гермиона кожей ощутила исходящую от него опасность и едва заметно шевельнула рукой, ощутив наличие волшебной палочки в рукаве. От него повеяло холодом огромных подземелий, тайнами, властью и… смертью. Гермиона подавила желание умереть прямо там, на этом несчастном диване. Ей стало так страшно и холодно, что она не заметила, как мелко задрожала. Всепоглощающий ужас разлился по телу, парализуя все движения. Скорпиус тоже похолодел и побелел, почти теряя сознание от страха. Отец прожигал его взглядом, не щадя. Девушка почувствовала, что он отпускает её, ослабевая, и, подавив желание провалиться под землю и не привлекать к себе внимание, перехватила его ручку, сжимая её в своей ладони. — Я разрешила ему называть меня по имени, с-сэр, — голос не слушался и задрожал, как только серые глаза перескочили с мальчика на неё. Скорпиус взглянул на неё со слезами на глазах, не веря, что за него кто-то вступается. Тяжёлый взгляд мистера Малфоя нашёл себе новую цель. Но Гермиона, припомнив Яксли и его Круциатус, встретила его так смело, что удивила даже саму себя, зная, что её душа кричит от ужаса и желания сбежать подальше от этого мужчины. Не говоря уж о том, как сильно она удивила хозяина. — А вы… — он запнулся, потерявшись в карих глазах и замечая, какой ужас в них отразился. — Это положительно сказывается на образовательном процессе, — быстро тараторя это, Гермиона прекрасно отдавала себе отчёт, что перебила сейчас одного из самых влиятельных чистокровных волшебников, который может моментально убить её в своём подземелье, и ему ничего за это не будет. — Если ученик доверяет преподавателю, то будет ответственно относится к занятиям. И имя — лучший вариант закрепить доверие. Ручка Скорпиуса сжала ладонь Гермионы. И она сама для себя отметила, что готова будет испытать хоть тысячу Круциатусов, лишь бы этот малыш улыбался и так радостно бежал читать с ней книгу. Хотя страх и ужас перед чуть наклонившим голову мужчиной никуда не ушёл. «Надеюсь, вы уедете отсюда как можно скорее. Вы… поистине страшный». В этот момент Гермиона готова была поверить в то, что руки мистера Малфоя сохранили следы чьей-то крови. В глазах мужчины, оценивающего её все это время, мелькнуло уважение к девушке, успешно скрытое за строгостью. — И всё же, ноги на диване, крики… —голос стал тише, спокойнее, но он всё ещё сердился. И всё ещё пугал Гермиону. — Он ребенок, сэр. Прекратите растить из него стального робота, — нахмурилась Гермиона, к которой, наконец, вернулись силы и самообладание. А вместе с ними и задетая гордость. — Меня так растили. В его глазах сверкнула молния. Девушка нахмурилась. — И вы уверены, что получилось хорошо? В комнате стало ужасно тяжело дышать, так сильно сгустился воздух вокруг мистера Малфоя. Их взгляды сцепились в смертельной схватке. Стальной серый пытался пробиться через стену, выстроенную карими, и захватить власть над хрупкой девушкой, которая, почему-то отказывалась ему подчиняться. Но в этой борьбе у Гермионы явно было преимущество: она не считала глаза своего оппонента прекрасными и чарующими. Мужчина отвернулся первым, ухмыльнувшись каким-то своим мыслям. — Надеюсь, вы знаете, что делаете. Голос приятно ласкал слух, но в каждом слове чувствовался подавляемый гнев. — Если это необходимо, то могу дать вам почитать мои характеристики и рекомендации, — спокойно сказала Гермиона и, получив чуть безразличный кивок хозяина, она призвала нужные листы из комнаты. Передавая их мужчине, севшему за стол, она вдруг ощутила исходящий от него запах. Она почувствовала дождь и ветер, туманный лес и очень дорогой парфюм. Запах обволакивал, почти физически тянул к его обладателю. Но Гермиона, моментально рассердившись на свои чувства, резко хлопнула бумагами по столу, удивив мистера Малфоя, и поспешила вернуться на диван к Скорпиусу. Вечернее чтение в тот раз прошло в более скованной атмосфере. Скорпиус боялся задавать вопросы и вообще никак не реагировал на прочитанное, несмотря на то, что Гермиона всячески старалась его растормошить. Правда, она и сама была чуть менее уверенной в тот вечер. Буря, обошедшая их стороной в этот раз, могла вернуться с новой силой в любой момент. Бенджамин и миссис Моррис тоже осторожничали, бросая аккуратные взгляды на мистера Малфоя. А он, бегло прочитав бумаги девушки, всё равно склонялся над ними, изображая бурную деятельность. Однако его больше интересовали читающие на диване. Несколько раз Гермиона чувствовала спиной его прожигающий взгляд, который тут же исчезал, отмечая, как напрягается стройная спина девушки. Скорпиус и вовсе начинал дрожать, стоило только его отцу пошевелиться или прошуршать бумагами. Спать молодой господин отправился сразу же, как только Питс, испуганно кланяясь всем и скромно улыбаясь Гермионе, появился в гостиной. — Спокойной ночи, Гермиона, — шепнул он так тихо, что Гермионе пришлось читать по губам большую часть. — Спокойной ночи, Скорпиус, — ответила она так же тихо, даря ему нежную улыбку. Мальчик так быстро покинул гостиную, что она так и не успела поцеловать его в макушку. А последовать за ним ей не позволил предупреждающий жест Бенджамина. Он словно говорил: «Мистер Малфой этого не одобрит. Завтра поцелуешь». Согласившись с разумностью такого предложения, пусть оно и опечалило её, Гермиона достала из шкафа учебник Травологии и принялась готовится к завтрашнему уроку. — Куда вы дели мои книги, мисс Грейнджер? Его голос заставил девушку вздрогнуть. Не поворачиваясь, чтобы не стушеваться под стальным взглядом, Гермиона ответила: — Отправила в библиотеку. Вы проводите здесь вечера реже, чем мы со Скорпиусом. — Они у меня стояли в особом порядке, на случай необходимости. Геримона поморщилась и поджала губы. Тон, которым он сейчас с ней разговаривал, явно намекал, что он здесь главный, а она — глупая служанка, совершившая глупую и грубую ошибку. Это разительно отличалось от того, как он разговаривал с ней до этого. — Если бы вы испытывали острую необходимость в этих книгах, то взяли бы их в Лондон. Она не видела, но чувствовала, что мистер Малфой нахально ухмыльнулся. Но спор не продолжил, вновь зашуршав бумагами. Через час и Гермиона засобиралась спать. Миссис Моррис ушла уже давно, а Бенджамин вышел за чаем для хозяина. Девушка аккуратно поднялась с дивана, но мистер Малфой даже не поднял головы, словно её вовсе не существовало. Тихо дойдя до двери, Гермиона всё же остановилась и, набравшись смелости, мягко проговорила: — Спокойной ночи, сэр. Спина мистера Малфоя напряглась, а вздрогнувшие руки вцепились в бумаги, грозясь смять их. — Простите? — тихо переспросил он, медленно поворачиваясь к ней. Серые глаза столкнулись с карими впервые за последние два часа, и по позвоночникам обоих пробежал электрический разряд, пустивший по коже мурашки. — Я пожелала вам спокойной ночи, — улыбнулась девушка, наблюдая за тем, как строгость и сталь сменяются какой-то растерянностью и поразительной мягкостью, — или это тоже нарушает ваши правила? Его взгляд вдруг стал таким чутким, что пальцы Гермионы задрожали. Он смотрел на неё так, словно она только что поцеловала его. Или коснулась ненароком его души. Отправив ему напоследок робкую улыбку, она отвела глаза и поспешила выйти из комнаты. Закрыв за собой дверь, она вспыхнула до самых кончиков волос и рванула наверх, перепрыгивая через несколько ступенек, так и не услышав тихое и трепетное «Спокойной ночи, мисс Грейнджер».