Помните своё место

Гермиона бодро уходила подальше от поместья с одним только желанием: расставить кружащиеся в голове мысли по местам. Мистер Малфой так и не покинул её сознание до самого утра, периодически мелькая во снах со своей ухмылкой. Из-за этого ей срочно нужен был заряд энергии на весь день. И ничего лучше долгой прогулки она не придумала. С наслаждением девушка прошлась по знакомым дорожкам, всё сильнее удаляясь в северную часть сада, вдыхая тягучие ароматы чуть влажных кустов. Забравшись на один из холмов, Гермиона легла на траву, успокаивая сбившееся дыхание, и устремила задумчивый взгляд в бескрайнее небо. В этот день оно было значительно мрачнее, чем обычно. Серые тучи медленно и серьёзно плыли над девушкой, клубясь и обгоняя друг друга в чарующем танце. «Красиво… Очень похоже на его глаза». Легкое движение губ. Да, действительно было похоже. Впервые небо натолкнуло её не на мысли о собственной судьбе или на тяжёлые размышления, а на воспоминания. Причём, о конкретном человеке — её хозяине, который, даже появляясь в её снах, нарушал все возможные правила этого мира и заслуживал порицания со стороны высшего света. То, что он не уволил и не проклял её вчера за дерзость и пренебрежение приличиями, многие чистокровные волшебники не одобрили бы. Начиная с того же Яксли. Но мистер Малфой всё равно этого не сделал, хотя лучше девушки должен был знать, как себя вести с маглорождёнными. Конечно, каждый чистокровный волшебник сам решал, как ему обращаться со слугами в своём доме. Но девушка слабо верила, что хозяин испытал к ней жалость или что у него вдруг проснулась совесть. А объяснять это какими-то чувствами она постеснялась. Перевернувшись на живот, Гермиона стала нежно срывать окружающие её ромашки, всё ещё витая в облаках. Задумавшись, легко коснулась губ белым лепестком. Букет этого дня получился таким по-детски искренним и трепетным, что девушка не была уверена, стоит ли нести его в поместье. Бенджамин, имеющий чуткую душу, с лёгкостью читал её настроение по принесённой композиции. Но милые цветочки в её руках, заглядывающие в самые укромные уголки её сердца, не оставили ей ни шанса бросить их там. В воздухе повисли запахи раннего утра, духоты от приближающейся грозы и щекочущих нос ромашек. Они не освежали, даже, наоборот, душили девушку, заставляя внимательно сосредоточиться на тихом, неровном дыхании. До этого холма не дотягивались хвойные отголоски туй, а озеро с его влажным климатом и вовсе лежало в другой стороне, мрачным пятном растекаясь по долине. Ветра, на удивление, не было. Гермиона даже почувствовала лёгкое разочарование. Она любила теплый ветерок, треплющий волосы, шуршащий в ушах и приносящий из сада мелодичное пение птиц. А там, высоко на холме, было совсем тихо и спокойно. Словно время для этого места остановилось, запирая всех, кто туда поднимется, наедине с небом и щекочущей ноги и руки высокой травой. Гермиона пролежала так очень долго, перебирая в голове все вчерашние реплики мистера Малфоя, все взгляды, которые он подарил ей. Вздрогнула, вспомнив, как долго держала его за руку. И не смогла сдержать глупой улыбки. Только там, далеко от поместья, от запретов и приличий, она могла позволить себе подумать о нём как о простом симпатичном мужчине, вызвавшем у неё интерес впервые за достаточно долгое время. Но стоило ей только войти в парк и ощутить, что Мэнор навис над ней, как осознание невозможности каких-либо взаимоотношений между ними, кроме как «хозяин и подчинённый», стало очевидно. Даже если они оба захотят, одного желания будет просто недостаточно. Мистер Малфой не сможет променять привычную ему жизнь, уважение и статус на отношения с какой-то маглорождённой. Её то не осудят, это понятно. Скажут, что она совратила чистокровного волшебника, чтобы выбраться из рабства. Но Гермиона не могла представить, что сделают Малфою. Она одновременно думала о нём и c презрением, и с лёгким трепетом. Он раздражал её, ведь большинство его высказываний всё ещё задевали её гордость. Но, Мерлин бы его побрал, хозяин вызывал и положительные чувства тоже. Гермиона поспешила одёрнуть себя. Рано было говорить, да и думать, о чём-то подобном. Просто она так давно не испытывала таких противоречивых эмоций, что всколыхнувшееся сердце вызвало настоящую бурю в душе, которую она не могла подавить. Всё было так просто, что даже задевало девушку своей очевидностью. Она чуть встряхнула головой, раскидывая по плечам кудряшки и улыбнулась, вдыхая аромат полевых цветов. Однако тут же похолодела. — Мисс Грейнджер? — её моментально обдало теплом вечернего камина и утренним туманом в холодном лесу. Мистер Малфой вальяжно вышел из аллеи напротив в белой широкой рубашке и расстёгнутой жилетке. «Бенджамин же говорил, что он не любит гулять…» — встрепенулась Гермиона, перебирая причины — одна абсурднее другой — по которым хозяин мог выйти в столько ранний час прогуляться к её любимому пруду. — Я не сразу узнал вас. В такие моменты вы особенно напоминаете мне неземную нимфу. Гермиона подняла голову, вспыхивая лёгким румянцем. Они встретились взглядами и замерли. Лёгкий ветерок, который часто продувал дорожки в саду, взъерошил светлые волосы, скидывая их на серые, внимательные глаза. Мужчина чуть отклонил голову назад, приподнимая бровь. Он, видимо, ждал какой-то ответ на его реплику. Гермиона мягко улыбнулась. — Доброе утро, сэр. Он чуть поморщился, словно она облила его помоями, а не проявила вежливость. Мужчина, видимо, что-то вспомнил и поменял выражение лица. — Вы часто меняете маршрут своих утренних прогулок, мисс? Гермиона чуть небрежно пожала плечами, внимательно вглядываясь в полуулыбку, мелькнувшую на его бледных губах. Что он имел в виду? Что хотел узнать? — У меня нет определённого маршрута, сэр. Мне нравиться ходить разными путями. Стальные глаза скользнули вниз, выхватывая опять распущенные и чуть взъерошенные волосы, здоровый румянец на ещё щеках, активно вздымающуюся грудь, подчёркнутую вырезом на рубашке, и едва заметную грязь на юбке и ботинках. Он прищурился, чуть высокомерно поджимая губы. — Вы выглядите растрёпано и, даже, неряшливо. Смотря на вас сейчас, понимаешь, что долгие прогулки не всегда украшают девушку. В его голосе зазвучала насмешка. Гермиона оскорблённо нахохлилась, чуть отворачиваясь от него и подавляя желание повторить вчерашнее проклятие. Её пальцы дёрнулись, так сильно сжимая несчастный букетик, что несколько хрупких стебельков сломалось с тихим хрустом. «Каков нахал! Сам-то в расстёгнутой жилетке! Я видела, как ты пытался её застегнуть!» — возмутилась она. Ей стало стыдно, что всего пару минут назад она думала, в каких отношениях они могли бы быть, если бы не её статус крови, и сравнивала прекрасное небо с его глазами. Собственные мысли ещё никогда так сильно не оскорбляли её, как в тот момент. — Это один из худших комплиментов за всю мою жизнь, сэр. Хозяин тихо рассмеялся, зарываясь изящными длинными пальцами в светлые волосы. Мелькнули белоснежные ровные зубы, когда он чуть повернулся в сторону, окидывая скучающим взглядом поместье. Хотел ли он, чтобы она их заметила, или просто изобразил незаинтересованность диалогом? Гермиона не знала, и знать не хотела. — Зато вы его точно запомните, — его тихий голос заставил девушку неловко перемяться на месте, словно он шептал ей это прямо на ухо, щекоча нежную кожу своим дыханием, а не стоял в десяти шагах, внимательно наблюдая за её эмоциями. — Сомневаюсь, — выплюнула Гермиона, резко поворачиваясь и направляясь к поместью. Ей не хотелось продолжать с ним разговаривать. Разумеется, он вёл себя так, как и должен был в соответствии с его статусом и правилами этого мира. Но девушка видела, каким бывает его взгляд. Слышала, какой у него может быть голос. И знала, как он может общаться с ней. Её бы нисколько не задело такое поведение и отношение, если бы он раньше не вёл себя иначе. Малфой будто намеренно путал девушку и пудрил ей мозги. Словно у неё было два хозяина: один — чувственный и темпераментный, который так сильно выводил её из состояния равновесия своими взглядами, а второй — типичный, во всех самых плохих смыслах, чистокровный волшебник, всеми силами пытающийся её оскорбить. Мистер Малфой не остался стоять позади, а последовал за ней, быстро догоняя и подстраиваясь под её шаг. Гермиона прищурилась, бросив на него подозрительный взгляд, и поджала губы, чуть яростнее размахивая хрупким букетиком. — Вы предпочитаете сугубо положительное мнение о своей персоне? Девушка с трудом удержалась от того, чтобы не рвануть в противоположную сторону. Его голос стал елейным, режущим слух. Даже шуршание камешков под ногами слушать было приятнее. Ехидно улыбающийся мистер Малфой, очевидно, задался целью унизить её или вывести из себя. «Хочешь, чтобы я истерила и злилась? О, я тебе такой радости не доставлю». Она нахмурилась, сводя тёмные брови на переносице. — Я предпочитаю не прислушиваться к мнению, которое имеет своей целью оскорбить меня. То есть, к любому мнению чистокровного волшебника. Мистер Малфой усмехнулся, шумно выпустив воздух. Он чуть ускорился, словно его положение впереди девушки давало какое-то преимущество. — Поверьте, я не хотел вас оскорбить. Просто заметил, что это не лучший ваш вид. «Вам больше нравиться, когда я стою во всём мокром?» — усмехнулась про себя Гермиона, но увидела по заискрившимся серым глазам, что он прекрасно понял её мысль. Бледные губы чуть приподнялись, словно отвечая: «Можно и так сказать». Насильно пригвоздив обратно вспорхнувшую было бабочку, девушка запретила ей какие-либо движения. Но лёгкий румянец на щеках всё же выступил. Это произошло ещё и от понимания того, что мистер Малфой буквально позволил ей прочитать его мысли. Доверил ей заглянуть в его голову одним только движением губ. Слишком уж хорошо это звучало после того, как он заявил, что она плохо выглядит. Гордость не позволила девушке замолчать. — Вас никто за язык не тянул, сэр, — она небрежно дёрнула плечом, кидая в его сторону короткий, холодный взгляд. Словно не они только что молча обсудили, как ему понравился её вчерашний полуобнажённый вид. Мужчина облизнул губы. Стальные глаза сверкнули угрозой и скользнули по строгому, напряжённому лицу и карим глазам. Он хотел ещё что-то сказать, вероятно, осудить её за подобное дерзкое высказывание, но Гермиона отмахнулась от него букетиком, как от назойливой мухи. Цветы, наконец, переключили на себя пристальное внимание хозяина. — А что вы собираетесь делать с этим веником? Девушка резко остановилась, шумно втягивая воздух открытым ртом. Возмущение закипело в её теле. Остановка была такой неожиданной, что хозяин по инерции сделал ещё несколько шагов, остановившись чуть уязвлённо. Всем было известно, что если уж он начинал идти, то его спутник обязан был подстроиться под него. Только министр Магии, и то, при наличии хорошего настроения у мистера Малфоя, мог позволить себе изменить маршрут или остановиться. А уж никак не маглорожденная гувернантка. «А вот букетик попрошу не трогать! Он вам вообще ничего не сделал», — фыркнула Гермиона, хмурясь и игнорируя недовольство хозяина её промедлением. — Вымести всю вашу самоуверенность, — тихо огрызнулась она вслух, но громче сказала иначе. — Украсить ваш мрачный стол, сэр. Чтобы завтрак не выглядел так, будто мы кого-то похоронили. Мужчина обернулся к ней с чуть удивлённой насмешкой, словно она сказала такую очевидную глупость, что оскорбляться ему было просто стыдно. В серых глазах мелькнуло подозрение на шутку, но непреклонное выражение на лице девушки убедило Малфоя в том, что она и не думает смеяться. — Я ослышался? Вы хотите внести это, — он брезгливо махнул в сторону букетика, точно несчастная композиция нанесла непростительное оскорбление всей его семье, — в мой дом? И поставить на стол, за которым я ем? — Я же не предлагаю вам их есть вместо завтрака, — негодовала Гермиона, словно насмешка над цветами как-то обижала и её. Она не могла понять, что именно так задевает мистера Малфоя. То, что помимо его волос в доме будет ещё что-то светлое? — Я запрещаю вам вносить что-либо в дом. Особенно цветы, — он подчеркнул последнюю фразу, отворачиваясь от возмущённой девушки, так и стоящей с открытым ртом, будучи не в силах даже выкрикнуть ему оскорбление или проклятие. — Теперь отсутствие ваших веников на моём столе будет новым правилом. Гермиона поморщилась и, шумно вздохнув, молча пролетела мимо него, ощутив, как его стальной взгляд впился в её спину. И только из большого уважения к букетику, она не надела его на нахальную блондинистую голову. — И ещё, мисс Грейнджер, — продолжал мужчина, повышая голос, чтобы она, уже подлетающая к поместью, хорошо его слышала, — я приказываю вам вообще ничего не трогать в моём доме без надобности. Девушка резко развернулась на пятках, оставляя следы на дорожке, и вперила пылающие яростью глаза в его бледную, статную фигуру, насмешливо смотрящую на неё. Она совсем чуть-чуть не дошла до тёмных ступеней, ведущих к веранде Мэнора. — Может, мне перестать разговаривать в вашем доме? Или дышать? — её раскрасневшееся от возмущения лицо всё равно ни капли не уменьшало её привлекательности. Мистер Малфой несколько раз быстро моргнул, прогоняя наваждение. Последнее, что нужно было во время спора, целью которого было напомнить её место, это восхищение ей же. Он бросил на неё короткий, острый взгляд, отмечая, как быстро и коротко она дышит, сжимая в руке уже полностью растрепавшийся букетик. — Если мне понадобиться — то перестанете, — сказал он таким холодным и властным тоном, словно не сомневался в этом ни на секунду. Гермиона поджала губы, последний раз заглядывая в бесчувственные мрачные глаза, которые ещё вчера смотрели ей прямо в душу, грея сердце и будоража чувства. Прикусила губу, чтобы не всхлипнуть, и быстро взбежала по ступеням. Наверное, она ошиблась. Сама придумала что-то, сама же и разочаровалась. С кем не бывает. Но обида, больше даже на себя, задушила её, не давая нормально вздохнуть. — Мисс Грейнджер, доброе… — запнулся появившийся из гостиной Бенджамин, когда ему в лицо практически кинули букет из ромашек. — Сожгите его, пожалуйста, — бессильно взмахнула руками девушка, пролетая мимо растерянного дворецкого. — Мало ли, он как-то помешает вашему хозяину наслаждаться пищей. Она скривилась напоследок, бросив взгляд на стоящего внизу хозяина, и скрылась в доме, громко хлопнув стеклянной дверью. Окна в гостиной и на втором этаже жалобно зазвенели, уязвлённые подобным отношением. Удивлённый Бенджамин и чуть улыбающийся мистер Малфой проводили её взглядами. В воздухе на несколько минут повисла тишина. — Что вам сделал несчастный букет? — поинтересовался, наконец, первый, поднося переломанные ромашки к лицу и вдыхая нежный аромат полей. — Ничего, — пожал плечами хозяин, поднимаясь на веранду. Остановившись рядом с дворецким, он наклонился к цветам в его руках, и по его губам пробежала тень улыбки. Настоящей, искренней и какой-то поразительно светлой. А не той, нахальной, какую привыкли видеть все вокруг. Вдыхая аромат ромашек, Малфой почувствовал лёгкий запах карамели, черного чая и новых книг, оставленный на стебельках самой Гермионой. — А знаешь что? Отнеси-ка их в мой кабинет. Бенджамин, совершенно переставший ловить связь с внешним миром, пожал плечами, повинуясь. Никакой логики в сцене, которую ему удалось увидеть, по его мнению, не было. Либо он понял недостаточно. Мужчины вместе вошли в гостиную, застав внешне уже спокойную Гермиону за чтением. Но мелкая дрожь тонких пальцев всё ещё выдавала напряжение и злость, бушевавшие в её душе. Мистер Малфой ухмыльнулся, заметив, какой тяжёлый взгляд она бросила на него, но не сказал ни слова. Бенджамин почувствовал, что стал лишним, и, сочувственно взглянув на девушку, покинул комнату, унося с собой букет. Несмотря на то, что Гермиона была якобы поглощена сюжетом, оставаться наедине с хозяином, раскинувшимся в кресле напротив, ей не хотелось. А мужчина, наоборот, наслаждаясь её обществом, откинул голову назад и, почти не моргая, стал наблюдать за ней. Серые глаза скользнули по строгому лицу, приметили и, наконец, небрежно собранные волосы, и красные от злости щёки, и покусанную нижнюю губу. Последнее особенно привлекло его внимание, вызвав у девушки смесь дискомфорта и удивления. — Вы прекратите меня разглядывать? — не выдержала Гермиона, громко захлопывая книгу и вскидывая голову. Резкий звук разбудил спящего на ковре у камина Графа, который тут же издал недовольное урчание, бросая осуждающий взгляд на девушку. — Нет. Почему должен? — злорадно ухмыльнулся мужчина, наклоняясь вперед и подпирая подбородок длинными пальцами, — Я что-то не припомню, когда появилось правило не наблюдать за своей читающей гувернанткой. Гермиона вздрогнула, яростно комкая нежную ткань чёрной юбки. Карие глаза прищурились, а стиснутые зубы неприятно заныли. От проклятия, которое точно полетело бы ему в лицо, Малфоя спасло лишь появление в дверях Бенджамина, чуть растерянно смотрящего на письмо. — Мисс Грейнджер, это вам… — он неуверенно протянул ей небольшой конверт. Плечи мистера Малфоя напряглись, а рука, подпиравшая подбородок, опустилась на подлокотник кресла, яростно его сжимая. — Ваш… мужчина? — тихо, будто небрежно спросил хозяин, отворачиваясь к окну, словно его вообще не интересовал ответ. Но по неподвижному взгляду и слабому смыканию бледных губ, которые были замечены стоящим у книжного шкафа дворецким, было понятно: Малфой с трепетом ждёт слова девушки. Гермиона спрятала улыбку, заметив на конверте аккуратный почерк миссис Филипс, и подняла голову, взглянув на сидящего напротив мужчину. Она гадала, поддерживает ли он светскую беседу, желая поближе узнать новую служанку, или ему и вправду интересно, есть ли у неё возлюбленный. Сердце жалобно ускорилось, надеясь на второй вариант, но холодный рассудок предупредил, что они знают, чем всё это закончится. — А вы считаете, это возможно, сэр? Мистер Малфой повернулся обратно, высокомерно пожимая плечами. Вся его фигура говорила о том, что это — последнее, о чём он станет думать. Да и не станет вовсе, ведь ему даже не положено по статусу думать о такой, как она. Его взгляд лениво блуждал по комнате, избегая встречаться с карими глазами, прожигающими его насквозь. — Учитывая то, в каких условиях растят маглорождённых — вряд ли, — девушка едва заметно кивнула. В этом он был прав, однозначно. Гермиона вырвалась из Уистардхолла в университет, но другие воспитанницы этого сделать не смогли. Да и не хотели так сильно рисковать и быть пойманными и наказанными. — Но… — продолжил хозяин после небольшой паузы, во время которой все в комнате молчали, думая о своём, — учитывая ваш диплом, который я вчера увидел среди бумаг, я допускаю мысль, что кто-то из маглов повёлся на очарование ваших глаз. Гермиона слегка усмехнулась и небрежно кивнула, распечатывая конверт так спокойно, словно у неё в душе только что не случилось ядерного взрыва от эмоций и волнения. Дрожащими пальцами она смогла лишь с четвертого раза сорвать печать, но внешне ей удалось сохранить самообладание. Он назвал её глаза очаровывающими… Никак не комментируя его фразу, она погрузилась в чтение, в надежде таким образом унять трепещущее сердце и мечущуюся в груди бабочку, лелеющую надежду на то, что любовь побеждает все преграды. Бенджамин, заметив, что девушка отвлеклась, повернулся к хозяину с немым вопросом. Но мистер Малфой, спрятав среди длинных пальцев улыбку, вызванную румянцем на её щеках от его слов, отмахнулся и принялся разглядывать камин, словно видел его впервые. Письмо действительно было от Марии. «Дорогая Гермиона, Мы с мужем очень надеемся, что ты нашла хотя бы сносными условия работы у мистера Малфоя. Нам очень интересно узнать как можно более подробно всё о твоём новом месте и твоей работе. Большой ли дом у хозяина? Как там всё обустроено? Как расположены комнаты? Можешь набросать план от руки, если будет минутка. Может, мы тоже сможем когда-нибудь себе позволить что-то такое. Кстати, скажи, пожалуйста, не появляется ли у хозяина какая-нибудь женщина?...» Гермиона нахмурилась и недовольно поджала губы. Какая ещё женщина? Она оторвалась от письма и бросила короткий взгляд на Малфоя, который скучающе покручивал красивую волшебную палочку в руке. Длинные, изящные пальцы, созданные чтобы творить и ласкать, двигались чуть резко, перемещая палочку между ними. Девушка неосознанно облизнула губы. Заметив её взгляд, обжигающий почти физически, мистер Малфой замер, чуть вопросительно изгибая бровь. Однако спрашивать про женщину она так и не решилась. Продолжая чтение как ни в чём не бывало, она оставила мужчину в чуть подвешенном состоянии и с множеством новых вопросов. «… какая-нибудь женщина? Мне будет интересно обсудить с тобой все сплетни, моя милая. Ты можешь доверить мне всё. Расскажи как можно подробнее! Сгораю от нетерпения. Девочки по тебе очень скучают. Надеемся, ты как-нибудь навестишь нас. Искренне твоя, Мария Филипс» Гермиона улыбнулась тому, с каким интересом Мария задавала вопросы. Девушке было очень приятно, что им удалось построить такие теплые и доброжелательные отношения и даже после окончания их работы они продолжают общаться. И, конечно, искреннее беспокойство миссис Филипс относительно её новой работы, на которую они её отправили, было приятно. — От кого письмо-то? — бросил Малфой, заметив, что девушка перестала читать и обернулась к столу, проверяя, есть ли там чернила и бумага. — От моей знакомой, миссис Филипс. — Она волшебница? Гермиона чуть удивлённо приподняла брови, не понимая, зачем ему эта информация, но ответила утвердительно. Серые глаза мужчины, вдруг, похолодели, наливаясь тьмой. Резко вскочив с кресла, мистер Малфой вырвал у девушки письмо и, быстро отойдя от неё на достаточное расстояние, впился взглядом в текст. — Мерлин, вы что?! — возмутилась Гермиона, широко распахнутыми глазами уставившись на него. Примерно тот же уровень удивления испытал и Бенджамин, чуть раскрывший рот. Заметив, что хозяин не собирается вернуть ей лист, девушка вскочила на ноги, в попытке дотянуться до письма. — Сядьте. Его громкий голос, граничивший с рыком, прокатился по комнате, практически сотрясая стены. Длинные пальцы сжали тонкий лист, а светлые брови слились в одну полосу, образуя складки на переносице. Оторвавшись от чтения всего на секунду, мужчина бросил на застывшую в смятении Гермиону такой убийственный взгляд, что она медленно опустилась обратно на диван, обиженно скрестив тонкие руки на груди. Мистер Малфой вновь обрел ту же пугающую форму, что и предыдущим вечером. Бледные губы сжались и чуть дрогнули. От него вновь повеяло мраком, холодом и страхом. Девушка мелко задрожала, чувствуя нарастающую панику. — Она писала тебе до этого? — он откашлялся и зазвучал тише, подходя ближе и наклоняясь над Гермионой, вжавшейся в диван. Запах тумана и леса обнял её, теперь больше пугая, чем располагая к себе. Каждую букву мистер Малфой как будто чеканил в её сознании, лишая её возможности сопротивляться его всепоглощающей мощи. — Что вы… — Отвечай! — взревел он, стукая рукой по спинке дивана, совсем рядом с её лицом, забывая про вежливость. Гермиона всхлипнула и бросила испуганный взгляд на Бенджамина. Дворецкий, пусть и не выглядел удивлённым, но поспешил прийти на помощь: — Сэр, что… — Заткнулся и закрыл дверь с той стороны! — холодно приказал Малфой, поворачиваясь к нему так резко, что край его рубашки полоснул девушку по щеке. Вот теперь его власть и сила раскрылись во всей красе. Бенджамин коротко кивнул, и, не взглянув больше на почти плачущую от страха Гермиону, вышел, забирая и поджавшего хвост Графа. Мистер Малфой, сжимая в кулаке почти превратившееся в труху письмо, задумчиво обошёл несколько кругов вокруг кресла. Гермиона немигающе следила за ним, а каждый его шаг бил по натянутым нервам. Страх парализовал её, не давая ни вскочить, ни даже вооружиться волшебной палочкой. Да и это было бесполезно. При желании, мужчина убьёт её раньше, чем она успеет тронуть широкий рукав. Малфой несколько раз перебрал длинными пальцами свои волосы, пока его глаза метались от девушки к письму и просто по комнате. Гермионе даже показалось на секунду, что среди злости там мелькнули ещё беспокойство и страх. Осознание пронзило её голову, но ужас, исходящий от хозяина, не отступил, лишь на время уступая место рассудку. Мистер Малфой злился не на неё. А на кого-то другого. Ведь она только что, каким-то образом, поставила под угрозу его безопасность. Может быть, даже его жизнь. Когда мужчина вновь взглянул на неё, ярко контрастирующую своей пугающей бледностью с чёрным диваном, его глаза уже были мертвенно спокойны. В них не осталось ничего, кроме острой стали. Гнев отступил, давая ему возможность холодно и рационально думать. Судя по тому, как напрягся его лоб, он размышлял много и очень быстро. Как будто у него оставалось неумолимо мало времени, и каждая секунда промедления стоила очень дорого. Гермиона уже догадывалась, что цена минуты измерялась теперь в чьих-то жизнях. — Отвечайте на вопрос и не заставляйте меня принуждать вас. Его ледяной голос зазвучал у неё в голове даже без использования Империуса. Гермиона вновь ощутила себя маленькой испуганной девочкой, сидящей на ковре в Уистардхолле. Она чётко провела параллель с Яксли. И признала, что этот опыт никуда не денется. И она так и будет всю жизнь трястись на коленях перед чистокровными волшебниками. Карие глаза остекленели от ужаса и нахлынувших вдобавок воспоминаний, заставляя мистера Малфоя чуть отступить. — Эт-то первое письмо, сэр, — тихо ответила Гермиона, вздрагивая и не решаясь поднять глаз от ковра. Взглядом, в попытке успокоиться, она проследила за затейливыми рисунками на мягком ворсе под ногами. Её грудная клетка быстро вздымалась и опускалась, а тонкие пальцы ритмично сжимали и отпускали ткань юбки, в попытке побороть подступающую панику. Она всегда так делала перед тем, как Яксли кидал в неё Империус. Это помогало не сойти с ума от страха в ожидании, когда же станет больно. Она как никогда хорошо осознала своё положение в этом мире. Её жалкая жизнь не стоит даже галлеона. И если её сейчас убьют, то всем действительно будет на это плевать. Одинокая слеза скатилась по щеке и с глухим стуком разбилась о её худощавую коленку. Шаги мистера Малфоя остановились. Повисла гробовая тишина. — Мисс Грейнджер, я… — он заговорил тихо, почти мягко. В его голосе вновь зазвучал треск дров, пускающий тёплую волну по дрожащему телу девушки. Он оказался вдруг так близко, что Гермионе пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. — Я прошу у вас прощения. Вы не виноваты, и я злюсь однозначно не на вас. Но от того, как быстро я это решу, будет зависеть моя жизнь, что, в сущности, не так важно. Главное — жизнь моего сына, — он помедлил, заглядывая в испуганные карие глаза. У девушки вдруг появилось ощущение, что её нежно и трепетно обнимают. — А теперь и ваша. Длинные мужские пальцы легли на её плечо и очень аккуратно сжали его, после чего он резко отстранился и повернулся к камину, кидая письмо миссис Филипс в огонь. Лист моментально скукожился, разваливаясь на множество мелких частей. Гермиона не нашла в себе сил даже всхлипнуть, вновь упираясь немигающим взглядом в ковёр. — С этого момента никаких писем, мисс Грейнджер. Это приказ, — бросил Малфой напоследок и в спешке покинул комнату, громко хлопнув дверью. Гермиона позволила себе уронить голову на колени, только когда его быстрые шаги затихли на втором этаже. Дрожащими пальцами она неловко коснулась плеча, на котором только что лежала сильная мужская рука. Несмотря на близкое к нервному срыву состояние, она мягко улыбнулась, вызывая в теле дрожь от воспоминаний о его прикосновении. В дверь тут же вежливо постучали, заставляя девушку резко выпрямиться, после чего тихо зашёл бледный Бенджамин. Опустившись на диван рядом, он неловко приобнял её. — И часто у вас так? — всхлипнула Гермиона, положив голову ему на плечо. — Нет. Последний раз я видел его таким, когда он узнал о травле Скорпиуса в школе. Тогда многим не поздоровилось. Гермиона вытерла рукой вновь покатившуюся по щеке слезу. Портить Бенджамину рубашку ей не хотелось. Она медленно и жалобно вздохнула. — Я никогда не перестану бояться мужчин в гневе, — шепнула она больше себе, чем Бенджамину, который виновато улыбнулся, словно принося извинения за весь мужской пол, предлагая ей белоснежный носовой платок. — Мистер Малфой никогда не причинит вам вреда. Гермиона нервно рассмеялась, зарываясь дрожащими пальцами в волосы. Нервы потихоньку начинали сдавать. — Я хотела бы не поверить вам, Бенджамин, после того, что только что случилось… — она бросила испуганный взгляд на камин, в котором навсегда исчезло письмо от миссис Филипс. И добавила совсем тихо: — Но я верю…

***

«Почему?». Всего один вопрос крутился у неё в голове последующие десять минут, что она сидела на диване, держа в изредка подрагивающих руках чашку горячего чёрного чая. Пришедший в себя после подавленного нервного срыва разум тут же взялся за решение новой задачки. Ответ или хотя бы направление нужно было найти по нескольким причинам. Во-первых, хозяин ясно дал понять: её жизнь теперь тоже в какой-то опасности. Из-за письма? Вряд ли. Скорее всего, за этим крылось что-то более глубокое, затрагивающее в том числе и самого мужчину. Но в этой части причины вновь вспыхивали робкие чувства девушки, напоминающие, что в иерархии беспокойства мистера Малфоя её жизнь стояла выше, чем его собственная. Легкий румянец, вызванный смущением от таких мыслей, вернул девушке более-менее привычный цвет кожи. Она перестала походить на кусок мела, который кто-то положил на диван. А вторая причина: если есть что-то, что угрожает жизням обитателей Мэнора, то Гермиона должна быть заинтересована в устранении этого. Может быть, она могла бы помочь? Как минимум, покидать поместье, которое она уже полюбила, ей не хотелось. И самое главное — её беспокоило то, что Скорпиус тоже находился под угрозой. За жизнь этого маленького ангела девушка боялась гораздо больше, чем за свою, если она вообще ещё сохранила способность за себя переживать. И что делать со всем этим ворохом проблем, она не знала. Прерывая поток её беспокойных размышлений, в гостиную тихо заглянул молодой господин с заспанными, чуть опухшими голубыми глазами. Из-за последовавшего за встречей с отцом долгого плача, о котором Питс доложил Гермионе, встретив её утром в коридоре, мальчик заснул очень поздно и, проснувшись в соответствии с расписанием, не выспался. — Доброе утро, — он улыбнулся, заходя в комнату и поправляя чёрную рубашку, мешком висящую на его худощавой фигуре. Гермиона стёрла с лица все следы произошедших с ней в это утро переживаний и улыбнулась так широко, что щёки предупреждающе заныли. После нервного напряжения так перетягивать мышцы бело неразумно. — Доброе утро. Как ты? Мальчик рассеяно пожал плечами, аккуратно присаживаясь на диван рядом с ней. — Спал плохо, — ответил он и, заметив беспокойство на лице девушки, поспешил добавить, чуть улыбаясь, — это потому что ты меня не поцеловала вчера. Гермиона рассмеялась и оставила на макушке просиявшего мальчика тёплый и нежный поцелуй. «Я готова помочь Малфою в чём угодно, если это как-то поможет уберечь моего Скорпиуса», — решительно заявила девушка, поднимаясь с дивана. Время завтрака наступило уже давно. В столовой всё было накрыто. Но только на четыре персоны. Миссис Моррис и Бенджамин уже сидели на своих местах. Бабуля, очевидно, предупреждённая дворецким, ограничилась пожеланиями доброго утра и тут же приступила к еде, чтобы не начать причитать или возмущаться. Скорпиус тоже занял своё место и активно начал работать ложкой, вылавливая из каши свежие ягоды. Гермиона села рядом с Бенджамином и повернулась к нему с вопросом. — А мистер Малфой?... — Он никогда не завтракает, — ответил дворецкий, наливая ей целую чашку ароматного чёрного чая, — поэтому мы ещё едим за столом. И, заметив скептически изогнутую бровь девушки, он пояснил: — Нам не разрешено есть за столом хозяина. Только если его нет, — Бенджамин вздохнул, опережая вопрос, — Да, это правило, Гермиона. Она недовольно поджала губы, но оставила возмущённые комментарии при себе. Слишком уж свеж был в памяти утренний разговор, если его можно было так назвать. После завтрака Скорпиус вдруг ласково взял её за руку, привлекая к себе внимание. — Гермиона, ты можешь, пожалуйста, научить меня играть что-нибудь на рояле? Девушка радостно кивнула и, покидая комнату, бросила чуть нахмурившемуся Бенджамину такой взгляд, словно они спорили, произойдёт это или нет, и она одержала сокрушительную победу. Скорпиус, как и в других науках, быстро делал первые успехи, найдя общий язык с прекрасным инструментом. Запомнив через пару минут как играть собачий вальс, он залился ярким смехом, объявляя себя маэстро. Гермиона, сидящая на стуле рядом, тоже рассмеялась, позволяя, наконец, вытеснить страх и переживания из своей души. Но ненадолго. На лестнице раздались спокойные, размеренные шаги хозяина, а затем открылась входная дверь, впуская ещё кого-то. Скорпиус или не заметил, или постарался проигнорировать это, продолжая значительно громче играть только что придуманные им вариации на собачий вальс, больше напоминающие прогулку кошки по роялю. — Мистер Малфой, добрый день… — поздоровался сдержанно чужой мужской голос. — Не добрый, — хмуро перебил его ледяной голос мистера Малфоя, вызвавший у Гермиона дрожь, успешно скрытую за перебиранием нот на музыкальном инструменте. Не хватало ещё того, чтобы мальчик заметил её переживания и тоже разнервничался. В холле, усиленные эхом от мраморных стен, зашуршали какие-то бумаги, а затем Малфой заговорил значительно тише. Гермиона подумала, что подслушивать своего хозяина неподобающе, да и не её это дело вообще, мало ли что он там обсуждает. Но затем поднялась и перешла к книжному шкафу у двери, напрягая слух. Тонкие пальцы побежали по мягким корешкам книг, словно она что-то искала. — … некая Мария Филипс. Достань мне всю возможную информацию о ней и её муже. Его собеседник что-то спросил совсем тихо, почти заискивающе. — Разумеется, в обход министерства. Не заставляй меня сомневаться в твоих интеллектуальных способностях, — мистер Малфой иронично усмехнулся, но ни девушке, ни второму мужчине было не до смеха. Очевидно, дело приобретало опасный оборот. Гермиона прекрасно понимала, что она всё ближе и ближе оказывается к краю пропасти, куда её и своего сына тянет этот холодный мужчина. Хозяин поместья выдержал небольшую паузу и продолжил таким властным и убийственным тоном, что у девушки задрожали колени, благо, скрытые длинной юбкой: — Если послезавтра полное досье на них не будет лежать на моём столе, ты знаешь, где окажешься. И смерть покажется тебе лучшим исходом… Девушка побледнела и отошла от двери, борясь с приступом тошноты и головокружения. Скорпиус хотел было прекратить играть, заметив её состояние, но она тут же вымученно улыбнулась, жестом умоляя его продолжать. Хрупкие пальцы мальчика чуть дрогнули, но он послушно пробежался ими по клавишам и взял какой-то корявый аккорд, импровизируя. Мистер Малфой заглянул в гостиную, проверяя обстановку. Цепкие серые глаза выхватили нервно вздрогнувшую фигуру девушки, бледной и старательно не смотрящей в его сторону, и сына, который тут же прекратил играть, шарахаясь от рояля, как от огня. Но мужчина никак не прокомментировал это и тут же покинул комнату, удаляясь в своё крыло. — Я его боюсь… — тихо сказал Скорпиус через минуту, прислушиваясь к затихающим наверху шагам. — Я теперь тоже, — призналась Гермиона, даря ему страдальческую полуулыбку. — Но ты так смело с ним разговаривала вчера, — возразил мальчик, поворачиваясь обратно к роялю и затягивая какую-то нудную мелодию, лишь отдалённо напоминающую вальс. Девушка невесело усмехнулась. За день до этого она и не представляла, что имеет дело с таким человеком. Перечить чистокровному волшебнику, который лишь возомнил, что у него есть власть, и перечить тому, кто этой властью реально обладает — две разные вещи. Но, даже осознавая всю мощь и силу мистера Малфоя, Гермиона не собиралась теперь кланяться ему в ноги или падать ниц. Разум лишь отметил, что ей определённо стоило быть аккуратнее и осмотрительнее, во избежание… Мерлин знает чего. Скорпиус заметил смятение на её лице. — Ты можешь взять меня за руку в следующий раз, чтобы тебе не было так страшно. Я же, как никак, прекрасный рыцарь на белом коне. Гермиона рассмеялась так неожиданно для самой себя, что в её голосе зазвучали истерические нотки, и бросилась обнимать этого чудесного мальчика, даже не представляющего, что он — единственное, что ещё держит Гермиону в этом поместье. — Это правда! — чуть строго заявил Скорпиус, воспринимая прослезившиеся карие глаза за недоверие к его последней фразе, — у меня даже есть белый конь, он в конюшне! Мальчик развлекал её своим озорством и игрой на рояле до самого обеда. Когда же Бенджамин пригласил молодого господина в столовую, малыш изо всех сил изобразил на лице спокойствие, чтобы не смутить Гермиону. — Я буду рядом и всегда встану на твою защиту, — шепнула она ему перед дверью, получая в ответ самую искреннюю улыбку, на которую только был способен борющийся с поглощающим его страхом ребенок. Вокруг стола теперь стояло всего два стула: один — во главе, на котором уже гордо восседал хозяин, читая какое-то длинное письмо, и второй, не небольшом расстоянии по левую сторону от него, предназначенный для Скорпиуса. Мальчик, побелевший почти до состояния фарфоровой тарелки с супом перед ним, скованно приступил к еде, бросая короткие взгляды на Гермиону. Девушка стояла у стены напротив него, рядом с Бенджамином. Их должны были покормить потом, на кухне, где уже ждала миссис Моррис, развлекающаяся тем, что раздавала советы эльфам. Оторвавшись не секунду от чтения, мистер Малфой как раз успел приметить переглядки своего сына и его гувернантки. Поморщился и чуть обречённо вздохнул. Девушка почти увидела, как в его сознании произошла какая-то борьба. Когда же в его изящных пальцах появилась тёмная волшебная палочка, Гермиона на секунду перестала дышать, думая, падать ли под стол, чтобы избежать заклинания, или вооружаться тоже и кидать в него проклятие, опережая. Но взмах палочки хозяина всего лишь призвал из зала ещё один стул, который плавно опустился слева, между ним самим и Скорпиусом. — Мисс Грейнджер, — девушка вздрогнула, услышав, как мягко была произнесена её фамилия, — составьте нам компанию. — А как же ваши правила, сэр? — с иронией уточнила она, поднимая голову. В карих глазах мелькнул озорной огонёк, тут же замеченный мистером Малфоем. И этот блеск ему понравился. Стоя там, у тёмной стены, под его изучающим стальным взглядом, девушка решила всё раз и навсегда. Она не жертва. И не позволит ему более доводить себя до нервного срыва. Да, он устрашающий и по-настоящему опасный. Но она знает гораздо больше проклятий, часть из которых будет лишать его жизни медленно и мучительно, а другая — навсегда сотрёт нахальную ухмылку с его лица. А её он пусть убивает сразу, унижаться она не станет. Пусть в этом мире будет хотя бы одна маглорождённая, которая знала себе цену. И ей будет Гермиона Грейнджер. — Бьёте мои же оружием, мисс Грейнджер? О, этот низкий голос, пробирающий до костей… девушка незаметно сжала тонкими пальцами край юбки и позволила себе лёгкую полуулыбку, кивая. Он ещё узнает, что она и не такое может. Мистер Малфой её дерзость оценил, чуть приподняв уголки губ. Легким жестом он указал ей на стул подле себя и отдал приказ домовым срочно накрыть на ещё одну персону. Засуетившиеся эльфы под руководством растерянного Бенджамина тут же поставили тарелки перед присаживающейся Гермионой. Она подарила тёплый взгляд Скорпиусу, непонимающе переводящему взгляд со своего отца на свою преподавательницу. Какие мысли крутились в его светлой голове? Девушка не знала и не решалась предположить. Они застучали ложками, не произнося ни слова. Бенджамин почтенно склонил голову, занимая привычное место у стены. Гермиона бросила на него печальный взгляд, резко ощутив стыд за то, что она ест, а он стоит там. Мистер Малфой скосил глаза на переставшую шевелиться девушку и обречённо вздохнул. С ним явно происходило что-то необычное, это было очевидно. — Бенджамин, — позвал он, чуть высокомерно поведя плечом, — найдите ещё два стула… и позовите миссис Моррис. А то мозолите мне глаза. Гермиона просияла, пресекая на корню надежду, что это было сделано из-за неё. Скорее всего, мистер Малфой просто понял, что это не вежливо по отношению к остальным. Когда все расселись, обед явно пошёл веселее. Обрадованная бабуля всё время просила мистера Малфоя поухаживать за Гермионой, передавая ей хлеб, салфетки и соль или подливая сок. Скорпиус ко второму блюду осмелел настолько, что попросил девушку дать ему тарелку с овощами. А Бенджамин так настойчиво предлагал ей салат, что хозяин чуть его не проклял. И всё же, в столовой воцарилась невероятно уютная и по-настоящему домашняя атмосфера. Никто так и не осмелился признать этого, но хотелось, чтобы приёмы пищи отныне проходили именно так. Как только практически все тарелки опустели, а ложки и вилки с тихим звяканьем опустились на поверхность стола, мистер Малфой властным жестом отпустил всех присутствующих, откидываясь на спинку тихо скрипнувшего стула. Поймав взгляд голубых глаз Скорпиуса, Гермиона упёрлась рукой в деревянный стол, чтобы подняться вслед за ним, но тут же ощутила, как на её тонком запястье сомкнулись длинные мужские пальцы, обжигающие нежную кожу холодом. — Останьтесь ненадолго, мисс Грейнджер. Лицо мистера Малфоя предельно напряглось, очерчивая и заостряя скулы. Он аккуратно сглотнул подступивший к горлу ком, становясь ещё бледнее, словно Гермиона через касание выкачивала у него кровь. Его голос не приказывал, но и не просил. Девушка точно понимала, отказаться у неё возможности нет, несмотря на то, что её не принуждают. А может, ей и не хотелось отказываться? Гермиона не могла признаться в этом даже самой себе. Бросив осторожный взгляд на мужчину, намеренно не смотрящего в её сторону, девушка растерянно опустилась обратно на стул, чувствуя, как его пальцы тут же ослабли и, брезгливо дернувшись, отпустили её запястье. «Если не нравиться меня трогать — не надо хватать, гений!» — Гермиона оскорблённо скрестила руки на груди, провожая взглядом миссис Моррис, с игривой улыбкой на губах уводящую повернувшегося к девушке Скорпиуса, а также Бенджамина, прикрывшего дверь и так иронично изогнувшего бровь, словно оставшиеся там собирались обниматься или целоваться. На несколько мгновений повисла неестественная тишина. Гермиона принципиально не собиралась ничего говорить, рассматривая потолок, а мистер Малфой с лицом учёного, обнаружившего новый минерал, изучал её профиль, особое внимание уделяя строгим глазам и чуть поджатым в напряжении губам. Он заговорил только после её третьего нетерпеливого вздоха. — Мисс Грейнджер, я не хочу, чтобы вы плохо думали обо мне. Гермиона удивлённо моргнула, совершенно не ожидая такого поворота событий. Но быстро взяла себя в руки, не желая показывать своё смущение, и гордо заявила: — Я о вас вообще никак не думаю. Малфой тихо рассмеялся. Его смех точно иголочками покалывал кожу девушки, оживляя и заставляя тянуться к нему испуганную и робкую душу. — А ваши глаза говорят мне обратное, — он возразил с лёгкой ухмылкой, поигрывая бровями. Гермиона скептически посмотрела на него, впервые за это время встречая взгляд серых, пылающих глаз. И огонь в них моментально заставил её сердце сделать кульбит и забиться в разы быстрее, сливаясь в едином ритме с сердцем её хозяина. Заметив, как она неровно задышала в попытке скрыть заливающий щёки румянец, мистер Малфой наклонился вперед, кладя руку на стол. Его длинные, красивые пальцы отделяли от её нежной ладошки всего несколько миллиметров, которые ни он, ни девушка не решались преодолеть. Мужчина, если не считать его руки, всё ещё находился безопасно далеко от неё: их разделяли угол стола и несколько пустых тарелок. Но Гермиона физически ощутила его близость встрепенувшейся душой. Они замерли, боясь неловким движением нарушить волшебство момента. — И… что же вам сказали мои глаза? Девушка вдруг перешла на шёпот. Мистер Малфой самодовольно усмехнулся. Её тихий голос определённо добавлял интимности ситуации, что его более чем устраивало. — Что вы презираете меня, — он слегка повёл бровями, не разрывая зрительного контакта, заметив, как мрачная тень мелькнула в карем взгляде, — И опасаетесь. — И всё? — язвительно бросила девушка, чуть отклоняясь. Он словно был повсюду. Её обволакивал запах леса, тумана и дорогого вина, путая мысли. Рассудок кричал, что она должна бежать, но сердце робко отвечало: «Останься». И она оставалась. — А я должен был увидеть что-то ещё? — медленно облизнул губы Малфой, наоборот, наклоняясь к ней ещё ближе. Его улыбка стала шире, обнажая ровные зубы. Гермиона прикусила губу и отвернулась. А её-то кто тянул за язык? В комнате вновь зазвенела тишина. Но теперь воздух раскалился почти до предела. Её грудная клетка и его плечи приподнимались и опускались одновременно. Они дышали в унисон, словно вдруг стали единым организмом. Пылающий взгляд серых глаз скользил по её лицу, то и дело замирая на алых губах, а она решительно не смотрела на него, не желая пасть заложницей его обаяния. — Я… действительно опасаюсь вас, сэр, — тихо подтвердила Гермиона через минуту, ощутив, как рушится та близость, которая между ними сложилась. Мистер Малфой проглотил свою улыбку и откинулся на стуле обратно, убирая руку. Его указательный палец мимолётно мазнул по мизинцу девушки, вызывая всепоглощающее цунами чувств в её душе. Но она так и не подала виду, что почувствовала что-либо. Только перевела дыхание, запрещая себе краснеть, и продолжила, не заметив разочарования в потемневших серых глазах: — Я впервые встречаю чистокровного волшебника, который обладает такой властью, о которой мне говорили, — мистер Малфой позволил себе чуть дёрнуть щекой, принимая комплимент, хотя казалось, что его мысли где-то совсем далеко. Или в этой же комнате, но точно не в диалоге. — И ещё меня беспокоит то, что я втянута во что-то, угрожающее моей жизни и жизни моего ученика. — Я всё это решу. Не беспокойтесь, — решительно заявил мистер Малфой. Гермиона заметила, как блеснули уверенностью его глаза. Несмотря ни на что, она ему верила. Она впервые хотела доверять чистокровному волшебнику, ломая собственные принципы. — Хорошо. В её голосе прозвучала робкая благодарность, скрывающая внутреннюю борьбу принципов и чувств. — Отлично, — кивнул Малфой, отводя, наконец, взгляд. Очевидно, это был знак, что разговор, оставивший в душе девушки такое неизгладимое впечатление, окончен. Она вежливо улыбнулась и встала со стула, направляясь к выходу. Разум нерешительно спросил: — «Остановит? Или даст уйти?», и сердце смущённо потянулось к первому варианту. Гермиона уже взялась за ручку двери, когда он заговорил вновь, пуская в пляс мурашки. — Не думайте, что я ужасное чудовище, мисс Грейнджер. Пожалуйста. Девушка задохнулась от охватившего её волнения. Он просил. Его голос словно опускался перед ней на колени. Гермиона обернулась, встречая мягкий, непривычный взгляд. Она видела его лишь однажды, когда желала ему спокойной ночи. От того, как он смотрел, расцветала душа и подкашивались ноги. Его глаза вдруг заполнили собой весь мир вокруг неё, не оставив ничего. Значение имел только он. Властный и холодный мистер Малфой с пылающими серыми глазами. Мужчина и представить не мог, сколько сил ей потребовалось, чтобы продолжить говорить. Язык не слушался, а ноги отказывались держать её. Если бы не ручка двери, которая стала для девушки настоящей опорой, то она, блаженно жмурясь, сползла бы вниз. Малфой смотрел ей прямо в трепещущее сердце, согревая его своим взглядом, словно оно вдруг выскочило из её груди и оказалось прямо в его ладонях. — Я хорошо представляю, что такое чудовище, — Гермиона содрогнулась, передавая привет Яксли. — Вам пока до него далеко. Она запнулась, смутившись. Но гордость мягко напомнила, что она не собиралась перед ним растекаться, поэтому следующую фразу она говорила уже совсем твёрдо и уверенно. — И вас вообще не должно волновать, что там думают о вас другие, сэр. Мистер Малфой на секунду отвернулся, давая ей возможность прийти в себя. — Согласен. Но меня волнует, что думаете обо мне именно вы, — сказал он тихо, улыбнувшись ей одними только серыми глазами, и быстро погрузился в чтение письма, оставляя Гермиону в недоумении краснеть у двери. Она простояла там с чуть раскрытым ртом, борясь с желанием пуститься в пляс, несколько долгих мгновений, прежде чем ответила робким шёпотом, пуская мурашки по спине мистера Малфоя: — Я не считаю вас чудовищем, сэр. И, борясь с перехватившими дыхание чувствами, гордо вышла в холл, провожаемая тёплым взглядом серых глаз.