Помните своё место

Мистер Малфой вежливо выждал более двадцати минут, скучающе перечитывая своё письмо несколько раз, предоставляя Гермионе возможность прийти в себя и успокоить её трепещущее сердце. Ему не хотелось ставить девушку в неловкое положение, застав наедине с её эмоциями и чувствами, хотя каждая секунда была у него на счету. Поэтому, как только в холле робко хлопнула дверь гостиной, мужчина резко встал и исчез в своём кабинете, хмурясь и сжимая палочку длинными пальцами. Гермиона неподвижно просидела в гостиной какое-то время, немигающе наблюдая за танцующими языками пламени в камине, в попытке переосмыслить произошедший между ней и её хозяином диалог. Вариантов объяснения такого поведения было множество, но самым вероятным было желание мужчины развлечься и поиздеваться над ней. В его распоряжении, впервые за очень долгое время, оказалась маглорождённая девушка, которая, пусть и всячески старалась оказывать ему сопротивление, не была достаточно глупа, чтобы верить в свою безнаказанность. Это была отличная возможность для Малфоя доказать самому себе, что в его руках есть власть над другими. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что он вряд ли проникся к ней симпатией после того, как она чуть не лишила его руки своим проклятием и нарушила все возможные правила его дома, Гермиона не торопилась признаваться и себе в причине, по которой он занимал почти все её мысли. Наученная горьким опытом проникновения в её сознание со стороны Яксли, девушка хорошо владела собой. Поэтому на время занятий со Скорпиусом мистер Малфой был отставлен на второй план, вместе с угрозами их жизням и утренней сценой. Ей не хотелось лишний раз тревожить мальчика. Да и его отец не старался как-то о себе напомнить. Бенджамин сказал ей, встретив у оранжереи, где она готовилась к занятию по Травологии, что хозяин заперся в своём кабинете и сказал, что не будет ужинать. Гермиона чуть нахмурилась и ощутила лёгкое беспокойство, но не подала виду и не продолжила расспрашивать дворецкого, и так слишком подозрительно посматривающего на неё. Наклоняясь под стол, чтобы поднять ещё одно ярко-красное растение, она подавила желание подняться наверх, постучаться в массивную тёмную дверь и помочь Малфою, всем, чем сможет. Да хотя бы просто побудет рядом. Она, как никто иной, знала, как важна поддержка в тяжёлые моменты. И понимала, что хозяину её никто не оказывал, потому что он, скорее всего, откажется или разозлится. На ужине Малфой действительно не появился, давая возможность всем, начиная от Скорпиуса и заканчивая домовыми эльфами, стесняющимися показывать свои улыбки, выдохнуть с облегчением. И только у девушки в голове мелькнула робкая мысль, что мужчина слишком плохо и мало ест для того, чтобы вообще существовать. Это, в совокупности со стрессом, могло плохо сказаться на его здоровье. Обсуждая со своим учеником магловские изобретения и полёты в космос, Гермиона мысленно закидывала его отца вопросами. Ей было интересно, что сейчас происходит в его голове, есть ли у него план и что он собирается делать для их защиты? Девушка впервые столкнулась с таким ощущением безвыходности перед лицом неведомой угрозы. В Уистардхолле опасность была всего одна, и ей являлся директор школы. Ученицы рисковали быть наказанными за каждый свой поступок, но они не подвергались угрозе извне. Они с самого начала знали, что чистокровные волшебники могут быть ужасными, и, тем не менее, Гермионе даже в голову не могло прийти, что сами чистокровные могут быть в опасности. Что могло угрожать мистеру Малфою? И если это что-то так сильно беспокоило мужчину, обладающего подобной мощью, что уж говорить о том, как сильно это беспокоило саму девушку. Сквозь окна, плотно завешанные тёмными и тяжёлыми шторами, она не могла видеть прозрачное свечение сильных защитных заклинаний, которых точно не было до этого. Они словно куполом накрывали всю территорию поместья, отрезая жителей Мэнора от окружающего мира. Зато девушка приметила, что домовые эльфы начали патрулировать коридоры, а на всех окнах первого этажа появились запирающие заклинания. Не появился мистер Малфой и во время вечернего чтения. Гермиона чуть растерянно бросила взгляд на стул, где он сидел предыдущим вечером, отрываясь от книги. Его отсутствие в течение такого долгого времени уже начинало серьёзно тревожить её. И она не могла понять, что беспокоит её больше: угроза их жизням, которая, вероятно, занимает все мысли хозяина или всё же сам мужчина. — Он часто так запирается, — пожал плечами Бенджамин, проследив за движением глаз девушки. Но он тоже выглядел бледнее обычного в тот вечер. Знал ли он больше неё или просто с чуткостью относился к переживаниям других? Гермиона вздрогнула и кивнула чуть отрешённо. В голове кружился целый ворох вопросов. А вдруг, Малфою нужна помощь? Может, уже поздно что-то делать? Насколько всё плохо? Скорпиус почувствовал, что она не может собраться с мыслями и продолжить читать, поэтому, ласково сжав тонкими пальчиками её ладонь, аккуратно забрал книгу из её напряжённых рук. И продолжил с того же слова, на котором запнулась девушка. Она медленно вздохнула и сжала ткань юбки, прикрывая глаза и вслушиваясь в треск дров и мальчишечий робкий, тихий голос. Когда молодой господин погружался в атмосферу книги, а его чуткая душа, забывая об окружающих и их одобрении, начинала отзываться на каждое действие героев, все слушатели оказывались внутри истории. Это чарующее ощущение, которое только Скорпиус умел дарить, успокаивало и уносило все переживания вдаль, словно они переставали иметь значение. Гермиона чуть улыбнулась и, наплевав на запреты хозяина, подтянула к себе коленки, забираясь с ногами на диван. Нагретая огнём камина бархатная ткань приятно щекотала стопы. — Гермиона, правила… — начал было Бенджамин, встрепенувшись. — О, ради Мерлина, вас что, мистер Малфой покусал? — отмахнулась она, переглядываясь со Скорпиусом. В голубых глазах заплясали озорные огоньки. — Отец, наверняка, мог. Он же не ужинал, — поддержал шутку мальчик, широко улыбаясь. Гостиная заполнилась их громким, заразительным смехом. Даже Бенджамин не смог скрыть искренней улыбки, наблюдая за тем, как молодой господин засветился, получая искреннюю поддержку от девушки, нежно прижавшей шутника к себе и мягко трепавшей его по волосам, взъерошивая их. — Вот, научите его своей дерзости на нашу голову, Гермиона, — наигранно недовольно заметил дворецкий, потягиваясь в кресле и поглаживая Графа, пускающего слюни на его штанину. Девушка смахнула слезу, выступившую от искреннего смеха, и выдохнула, чувствуя, как сводит мышцы живота. С таким веселым учеником ей никакие тренировки были не нужны. — Когда он станет господином, никто не накажет его за это. Бенджамин согласно кивнул, поведя бровями, а Скорпиус вдруг посерьёзнел и повернулся к Гермионе. — Когда я стану господином, я тебя освобожу, — взрослые замолчали и осеклись, удивлённо взглянув на мальчика. Никогда до этого они не поднимали тему зависимости Гермионы и маглорождённых в целом. — Ты будешь жить здесь, вместе со мной, и Мэнор наконец-то станет твоим домом! Мы будем читать по вечерам, и у тебя будет самая красивая комната. А ещё ты будешь много гулять в моём саду! Голубые глаза наполнились такой решимостью и уверенностью, что девушка невольно увидела в нём его отца. Как будто сам хозяин сейчас мягко взглянул на неё через этого прекрасного ребёнка. Она так сильно расчувствовалась, что почти прослезилась. Для неё не было ничего прекрасней, чем быть рядом со Скорпиусом и стать для него настоящим другом и близком человеком. Поистине, душа и доброта этого ребёнка не знали границ. И это восхищало. К чтению они так и не вернулись. Воодушевлённый мальчик мерил гостиную шагами, рассказывая улыбающимся Гермионе и Бенджамину о том, как всё будет устроено, когда он станет хозяином поместья. В своём порыве великодушия он даже пообещал Питсу, пришедшему забирать его спать, что дарует ему свободу, на что эльф отмахнулся, отказываясь. — Это самый прекрасный ребёнок во всём мире, Бенджамин, — тихо сказала Гермиона, когда мальчик, получив от неё целых пять поцелуев, отправился спать. — Поверьте, до вашего приезда он больше напоминал мраморную скульптуру, чем живого мальчика, — мягко заметил дворецкий, поднимаясь с кресла, чтобы переставить на место стул, послуживший трибуной подрастающему оратору и освободителю. Гермиона уже засобиралась спать, когда в холле раздались быстрые и решительные шаги хозяина. Заметив, как она побледнела и замерла, так и не сняв ноги с диван, дворецкий перекрестился и прошептал: «Хоть бы не зашёл…». Девушка чуть напряглась, скрывая улыбку от такого магловского жеста, и они оба обернулись к чуть приоткрытой двери. На лице мистера Малфоя залегли глубокие тени, он был ещё белее обычного и сильно выделялся в потёмках холла. Светлые брови сместились к переносице, а бледные губы поджались, словно он собрался оскорбить кого-то. Мужчина резким движением сорвал с вешалки, которая стояла рядом с входной дверью, чёрный плащ, изящно накинул его на напряжённые плечи и стремительно вышел на улицу. Гермиона и Бенджамин, не сговариваясь, вскочили со своих мест и рванули к окну. Замерли, оставляя прозрачную дымку на стекле своим сбившимся дыханием. Прямой и собранный, мистер Малфой преодолел ровным шагом несколько метров, после чего, не останавливаясь, трансгрессировал с громким хлопком, сотрясшим всё поместье. Гермиона перевела дух. Ей требовалось гораздо больше сил для перемещения, а он сделал это так легко и небрежно, как будто просто открыл дверь. Бенджамин помрачнел и нахмурился. Тут же заметил защитную магию над крышей второго крыла и обратил туда внимание девушки, хотя это было необязательно. Она и сама увидела сияние среди мрачных и тёмных ветвей деревьев. Сад, впервые за всё время пребывания девушки в Мэноре, выглядел устрашающе. Усталое и напуганное воображение, подпитываемое беспокойством и натянутыми почти до предела нервами, рисовало везде огромное, тёмное нечто, несущее угрозу жизням всех, кто безмятежно спал в своих кроватях, работал на кухне или стоял в гостиной. — Что-то опасное грядёт, — мрачно констатировал дворецкий, разминая плечи. Он говорил тихо, словно боялся, что его услышит кто-то кроме девушки. Произнесённый вслух, факт наличия угрозы стал очевидным и ещё более пугающим. Гермиона медленно кивнула, переминаясь и ощущая босыми ногами приятное покалывание ворса ковра. Не надо было идти к прорицательнице, чтобы понимать: всё плохо. В попытке унять трепещущее сердце, она прошла несколько кругов по комнате и вернулась на диван, усаживаясь поближе к камину. Во всём доме вдруг стало ощутимо холоднее. Из каждого угла веяло ужасом, а где-то наверху завыл ветер. Девушка шумно и часто дышала, а в животе свернулся панический ужас, сковавший движения. Бенджамин вцепился в штору костлявыми пальцам и задвинул окна так плотно, словно это могло их как-то спасти. Аккуратным движением, всё же замеченным Гермионой, мужчина проверил палочку. Девушка подала голос, зазвучавший тихо, но достаточно твёрдо, только когда прошла дрожь в её коленях, а треск камина заглушил громкий шелест листвы в саду, словно бормочущий заклинания. — Что может угрожать жизни мистера Малфоя? Бенджамин опустился в кресло, перебирая бороду. Тёмные глаза прищурились, и в них отразилась абсолютная растерянность. — Мне сложно дать вам ответ, Гермиона. Это могут быть его враги. Поверьте, их достаточно, — он сделал многозначительный жест рукой, заставляя кудряшки на затылке девушки встать дыбом, — может быть министерство, а может… Он запнулся и пожал плечами. Обречённо обвёл взглядом комнату, только усиливая тревогу Гермионы. Ей показалось, что плечи мужчины дрогнули, когда он потянулся за стаканом с водой. — Хозяин впервые ушёл, не оставив мне никаких указаний. Это… точно не к добру. Гермиона вяло предположила, понимая как абсурдно это звучит, но мозг пытался как-то справиться с нарастающей паникой: — Может, он подумал, что вы спите. И не хотел вас будить. Бенджамин чуть нервно рассмеялся, откидываясь назад в кресле. — Его это никогда не смущало. В комнате повисла тишина, давящая на барабанные перепонки. Она навевала тревожность и заставляла девушку неосознанно перебирать дрожащими пальцами край юбки. Мужчина тоже молчал, отрешённо разглядывая воду в стакане. — Разве можно трансгрессировать на территории поместья? — Гермиона спросила даже не столько из интереса, сколько для того чтобы отвлечься. Миссис Моррис действительно писала ей в своём письме, что переместиться прямо к зданию нельзя. — Можно, но очень тяжело. Территория вокруг пропитана магией, осложняющей перемещения. Я думаю, что для вас, даже учитывая внушительные магические способности, это было бы очень тяжело. — А мистер Малфой? Бенджамин чуть усмехнулся и повёл бровями, а в его тёмных глазах мелькнул интерес. Гермиона догадалась, что его удивляет её заинтересованность хозяином, но стойко выдержала его взгляд. Не хватало ещё, чтобы дворецкий выводил её из состояния равновесия своими намёками. — Будете издеваться — прокляну, — предупредила она, шевельнув рукой, одновременно напоминая об участи хозяина и демонстрируя палочку. Бенджамин рассмеялся, поднимая ладони в примирительном жесте. Лишиться пальцев ему не хотелось. Девушка в ответ позволила себе лишь очертить улыбку краешком губ. Слишком уж напряжённой была атмосфера в доме, чтобы смеяться. — Мистер Малфой очень сильный волшебник. Он мог бы трансгрессировать даже внутри, если бы это было необходимо. В доме только комнаты самого хозяина и его родителей защищены от этого. Но такое перемещение даже для него трудновато. Гермиона отложила эту информацию в своём сознании, слабо представляя, зачем она ей. Уходила из гостиной она с нарастающим чувством тревоги. Усиливали это ощущение и пустой портрет на лестнице, выглядящий поистине устрашающе, и тёмные коридоры, как будто залитые мраком. Почему-то не было ни одного домового эльфа, проходящего в это время по комнатам и поддерживающего температуру специальной магией. Словно время остановилось, не выпуская напуганную девушку из капкана паники и приближающейся угрозы. Где-то вдали противно скрипнула дверь, ведущая на крышу и чердак. Гермиона никогда ещё не выхватывала палочку так быстро. С тихим треском рукав рубашки разошёлся по шву. Но коридор, освещённый мерцающим шариком на конце палочки, оказался полностью пустым. Все двери, как бы страшно это не выглядело, были закрыты. Девушка провела дрожащей рукой по лицу, а затем, на негнущихся ногах, дошла до двери наверх и подёргала её. Минерва точно назвала бы её сумасшедшей, если бы узнала, что вместо спасения своей жизни, она пошла на страшный звук. Но всё, в любом случае, было заперто… Гермиона закуталась в одеяло с головой, ощущая, как растерянность и страх проникают в её импровизированный домик, лишая её сна. Палочку она так и не выпустила из рук. Как ей удалось заснуть, она не знала. Над кроватью всё время нависали громадные тени, протягивающие к ней свои когтистые лапы, а где-то в коридорах скрипел деревянный пол, словно кто-то медленно ходил вдоль её двери. И впервые за всё это время девушка призналась, что не чувствует себя в безопасности в Мэноре. С утра ей стало значительно легче. Робкое солнышко осветило поместье, а ветер стих, унеся с собой весь ночной мрак. Но, несмотря на то, что коридоры и здание не пугали так, как ночью, Гермиона не рискнула уйти далеко от поместья. Бледный купол защитной магии давил своим присутствием, так и не дав ей расслабиться и насладиться прогулкой. Не избавилась она от ощущения тревоги и в течение следующих трёх дней. Ей даже начало казаться, что она становиться одержимой этой неведомой угрозой и ждёт, что её убьют за каждым углом. Иногда она даже злилась, что ничего не происходит, и она тратит зря свои нервные клетки. Жить, зная, откуда и когда придёт опасность, ей казалось легче, чем гадать каждую минуту — а не последняя ли она? Скорпиус тоже начал что-то ощущать. Он стал плохо спать, что миссис Моррис и Гермиона смогли решить с помощью сонного зелья и добрых сказок на ночь, но фигура мальчика как-то сильнее сжалась и побледнела. Да и всё поместье как будто жило в напряжении эти три дня. Бенджамин дежурил по ночам, а миссис Моррис начала втихую капать успокоительное в чай всем жителям. Даже домовые эльфы стали беспокойнее. Гермиона слышала, как Питс обсуждал с другой эльфийкой, как страшно ему иногда дежурить на лестницах. Но к четвёртому дню все будто бы устали от этой атмосферы мрака и ужаса. Скорпиус радостно доложил, что выспался, миссис Моррис вернулась к своему вязанию, которое у неё не шло, а Бенджамин впервые проспал завтрак, отсыпаясь после ночного патруля. Да и сама Гермиона принесла с прогулки красивый белый букетик, перестав, наконец, обдирать чёрный и синий кусты в аллее у озера. Всё как будто бы пошло на лад. Но только как будто бы. Стрелка на серебряных часах, стоящих на тихо трещащем камине в гостиной, уже подбиралась к полуночи, но Гермиона и не думала идти спать. Она так сильно нервничала, что за три дня смогла продвинуться только на два абзаца, и теперь пыталась наверстать это, глотая главу за главой. Приятный запах сухих дров витал в гостиной, расслабляя напряжённые плечи девушки, полностью располагая к спокойствию. Бенджамин, заботливо подливающий ей чай каждые двадцать минут, дремал в кресле, покачивая ногой в такт бушующему за окном ветру. А Граф тихо посапывал на диване, положив длинную мордочку на стопы девушки. Все уже смирились с этой её новой привычкой забираться туда с ногами. Ночной покой, вдруг, разрезал оглушающий хлопок, сотрясший стены. Несколько картин свалилось со стен, а часы завалились вперед, с глухим треском разбивая защитное стекло. Гермиона тихо вскрикнула, роняя книгу и прижимая руки к ушам, а Бенджамин подскочил с кресла так высоко, что почти достал головой до раскачивающейся люстры. — Что это… — дрожащими губами прошептала девушка, круглыми от ужаса глазами обводя комнату и опуская ноги на пол, неловко всовываясь в туфли. — Не знаю, — тихо ответил Бенджамин, вооружаясь палочкой. Он стал напряжённей, но, на удивление, находился в этой ситуации, как в своей тарелке. Тихим, почти приказным тоном он бросил: — Сидите здесь. Он направился к двери в зал, куда с громким лаем рванул Граф, но Гермиона, уже пережившая стресс первых секунд и ощутившая прилив храбрости, поднялась с дивана и направилась к двери в холл. — Куда вы?... — зашипел дворецкий, размахивая руками и напряжённо хмурясь. — Вы в зал, я в столовую. Потом вместе на второй этаж, — ответила девушка, бесшумно открывая дверь, — я в состоянии защитить свою жизнь. Бенджамин помолчал секунду, а затем кивнул, поджимая губы. Ему не хотелось опускать девушку в темноту одну, но её предложение звучало логично. Тем более, мужчина предполагал, что основная опасность именно в его стороне. Тихие шаги Гермионы гулко отражались мраморным полом и стенами в холле. «Пропади ты пропадом, создатель этой комнаты! — ругалась девушка про себя, — Если уж кто-то и есть здесь, то он обо мне в курсе…». Она уже дошла до конца лестницы и почти дотянулась до входа в столовую, когда за дверью, ведущей на улицу, раздалась какая-то возня. Девушка оцепенела, медленно поднимая палочку в сторону входа. Кто-то пытался войти, а её голос отчаянно отказывался слушаться. Створка двери отворилась медленно, со скрипом. Гермиона уже начала было произносить проклятие, но осеклась, так и замолчав на середине слова. Она узнала его глаза. Стальные и холодные, они оказались вдруг самыми родными в пугающем мраке поместья. Мистер Малфой облокотился на косяк двери, впившись изящными бледными пальцами в своё плечо. Светлые волосы были грязными и мокрыми и прилипли ко лбу, а бледные губы дрожали. Но стоило только мужчине увидеть Гермиону, как он будто воспрял духом. — Я рад вас видеть, мисс Грейнджер, — прохрипел он тихо, улыбаясь одними глазами. Тучи в них разошлись, открывая чистое, мягкое свечение. А затем мужчина медленно сполз на пол, неловко взмахнув рукой в попытке устоять на ногах. Девушка, наконец, очнулась и рванула к нему, падая на колени. Её не волновали ни холодный пол, ни ушибленные ноги. Значение сейчас имел только он. Голова мистера Малфоя так и не коснулась пола, упав на её плечо. Она тоненькими руками обхватила его спину, чувствуя, как он со всей тяжестью давит на её хрупкую фигуру. Что-то тёплое впиталось в её рубашку в районе плеча и потекло по груди. Её окутал запах леса, тумана и… металла. Хозяин был серьёзно ранен. «Так вот, как пахнет чистая кровь…» — истерично усмехнулась девушка и тут же сосредоточилась. Она не знала, есть ли у неё время на шутки. Похолодев от ужаса, и осознав, что каждая секунда теперь может стоить ему жизни, она вцепилась тонкими пальцами в его порванный плащ, чуть поворачивая к свету от тусклой лампы на стене. Чёрная рубашка не давала полностью оценить масштаб катастрофы, но дрожащими губами Гермиона зашептала все заживляющие заклинания, которые смогла вспомнить, в надежде, что это хоть как-то облегчит ему участь. Они не действовали так хорошо, как это было нужно, потому что она не указывала палочкой непосредственно на рану, но хотя бы временно останавливали кровь. Она так и не смогла закричать или позвать Бенджамина. Но, удивив саму себя холоднокровием и рассудительностью в такой стрессовой ситуации, вспомнила про эльфов. Питс появился сразу же, как она закончила произносить его имя. И не задал ни одного вопроса, тут же исчезая вновь. — Мистер Малфой, прошу, держитесь… — зашептала девушка, неосознанно покачивая его из стороны в сторону, как будто баюкала. Взглядом прошлась по его лицу, лежащему на её груди. Он был бледен и серьёзен и, если не учитывать тот факт, что он был без сознания и серьёзно ранен, то выглядел привлекательно. Его губы были чуть приоткрыты, а глаза спокойно прикрыты, будто он и вовсе спал. Где-то в глубине сознания девушка подумала, что ей бы понравилось, если бы он так лежал с ней по вечерам. Но это было абсолютно невозможно. Бенджамин влетел в холл и тоже оказался на полу рядом с Гермионой. Резким движением он закатал рукава своей рубашки и внимательно осмотрел хозяина, приметив и кровавое пятно на блузке самой девушки. — Сейчас мы его перевернём, спокойно, — твёрдо проговорил он, приподнимая Малфоя и позволяя девушке сделать нормальный вздох. Хозяина аккуратно положили на спину, а Гермиона дрожащими руками придержала его голову и опустила её себе на колени. Светлые волосы мужчины пощекотали её ладони, а холодная кожа на скулах обожгла подушечки пальцев, когда она мазнула ими по ней. — Прошу прощения, — извинился Бенджамин, бросая виноватый взгляд на девушку, перебирающую светлые волосы мужчины на затылке, и, с тихим вздохом, рывком разорвал чёрную рубашку Малфоя. Серебристые пуговицы разлетелись в разные стороны и с тихим шуршанием покатились по мраморному полу. Гермиона, несмотря на сбившееся от ужаса дыхание и подступающую к горлу панику, скользнула взглядом по аккуратному прессу мужчины. В конце концов, он её уже видел почти обнажённой. Теперь её очередь. Рельефный торс хозяина был словно выточен из самого дорогого белого мрамора. Даже гениальные скульпторы позавидовали бы сложению Малфоя, потому что искусственно выточить что-то подобное было невозможно, но его тело смотрелось так прекрасно и возвышенно, что было бы эталоном в любом архитектурном направлении. Светлая кожа обтягивала сильные мышцы, и складывалось полное ощущение, что пресс мужчины светиться в окружающей темноте. Девушка с трудом подавила мимолётное желание провести рукой по всем линиями на его теле. Она видела каждый изящный изгиб его торса и смутилась, заметив чуть покрасневшую кожу в районе черного ремня его брюк. Неосознанно прикусив губу, она все же заставила себя перестать любоваться его прессом и сосредоточиться на более насущных вопросах. От плеча до груди мистера Малфоя протянулась глубокая рана, чуть затянувшаяся благодаря заклинаниям Гермионы. Кожа там была красной и остро контрастировала с остальным телом мужчины, а от неё сеточками бежали небольшие струйки уже подсыхающей крови. Ещё несколько разрывов поменьше были ниже, на его левом боку. Бенджамин прикусил губу, вскидывая брови, а его тёмные глаза забегали в панике. — Как у вас с медицинской магией? — спросил он тихо, прикасаясь к одной из маленьких ран волшебной палочкой. Она тут же стала затягиваться и бледнеть, а кровь, ещё продолжавшая сочиться, остановилась окончательно. — Я её не смогу заживить, но затяну, — уверенно ответила девушка, убирая руки с лица мужчины, которое она нежно держала в ладонях. Точным движением закрепив кудри на затылке, она рывком подхватила палочку с пола и наклонилась над зияющей раной, сосредотачиваясь и собираясь с силами. Ситуация была тяжёлой как для пострадавшего, так и для тех, кто пытался ему помочь. Чтобы затянуть огромную рану полностью Гермионе потребовалось больше семи минут беспрерывной и очень серьёзной магии и почти все доступные ей знания и её магические силы. Второй раз в жизни она заживляла столь крупную рану. Первый раз она оказывала помощь самой себе, после очередного Круциатуса, когда Яксли вовремя не остановился и, следуя своим правилам, бросил её в подвале. Крови она не боялась уже давно. По крайней мере, она так думала до этого вечера. Но, увидев алую жидкость на теле Малфоя, она поняла, что боязнь крови зависит от того, кому она принадлежит. Ранений на своём теле она уже не боялась. Но рана на теле мужчины вызвала у неё панический ужас и панический страх того, что не успеет или не будет знать, как ему помочь. Но как только последний миллиметр разрыва на его плече оказался обработан, она ощутила почти полное опустошение и, в противовес, лёгкое счастье. Голова закружилась, а вокруг заплясали звёздочки. Шумно выдохнув, Гермиона расслабленно опустилась на пол, встряхивая головой. Она смогла. «Мерлин… А если бы ты умер, придурок?» — с полуулыбкой она взглянула на уже менее белое лицо мужчины. И признала. Ей не хотелось, чтобы его не стало. По крайней мере, не на её руках. — Отлично, — шепнул дворецкий, устало улыбаясь и распрямляясь. От ран на боку, над которыми он склонялся всё это время, почти не осталось и следа. Лишь мало заметные шрамы, которые можно было устранить с помощью определённых зелий, которые даже Скорпиус уже был в состоянии сварить для своего отца. Призвав откуда-то из глубины поместья небольшую баночку с тёмно-зелёной жидкостью, Бенджамин поднёс её к носу хозяина. «Наверное, какой-то волшебный нашатырь», — подумала Гермиона и поморщилась. Резкий и противный запах привёл в чувство и её, прекращая головокружение. Мистер Малфой издал тихий хрип и чуть повернул голову, поудобнее устраиваясь на её коленях и вырывая из её груди смущённый вздох. Его волосы пощекотали бёдра девушки даже сквозь лёгкую ткань юбки. Румянец выступил на щеках девушки, возвращая ей более-менее живое выражение лица. Она несколько раз быстро моргнула и напряжёнными пальцами вцепилась в палочку, в попытке совладать со своими чувствами. Это движение мужчины выглядело так обыденно, словно он уже привык лежать на её коленях, истекая кровью на холодном мраморном полу в холле своего поместья. А главное — это ощущалось правильно. Как будто, так и должно было быть. Но голос Яксли зашептал в её голове, что это неправильно. И что она таким образом оскорбляет чистую кровь Малфоя. — Я смотрю, вам всё нравиться, сэр, — Бенджамин прислонился к стене и улыбнулся чуть дрогнувшими губами. Он был бледен, а воротник его рубашки смешно топорщился. Гермиона могла только гадать, случалось ли такое до этого или у него это тоже первый подобный опыт. — Более чем, — слабо ухмыльнулся Малфой, не открывая глаза. И слава Мерлину, ведь Гермиона совершенно не хотела смотреть на него, разлёгшегося у неё на коленях, сверху вниз. Слишком уж необычно это было. С трудом девушка удержалась от того, чтобы не провести пальцами по его лицу и не убрать его светлые волосы со лба. Почему-то захотелось, чтобы он ощутил её прикосновение. — Мисс Грейнджер, — его и без того слабый голос, произнёс её фамилию так нежно, что Гермиона вспыхнула и отвернулась, чтобы не выдать своего смущения Бенджамину, и медленно выдохнула, успокаивая сбившееся дыхание. — Да, сэр? — уточнила она тихо, заметив короткий взгляд серых глаз, брошенный на неё. — Вы не должны так долго сидеть на холодном. Нам надо перейти в гостиную. Девушка чуть поджала губы, чувствуя, как приятное тепло разлилось по её телу. Он заботился о ней, хотя сам почти истёк кровью? Это даже звучало смешно, но было реальностью. Удивляющей, но приятной. С помощью Бенджамина хозяин добрался до дивана и развалился на нём, тяжело дыша. Этот путь дался ему с огромным трудом и стоил множества нервов Гермионе, напрягающейся каждый раз, когда мужчина оседал или останавливался перевести дыхание. Кровь вновь отлила от его лица, делая его смертельно бледным. Теперь он точно выглядел как привидение. Плотно поджатые губы почти слились с кожей вокруг, и он зажмурился, неудачно пошевелив плечом. Как только боль немного отступила, Малфой слабой и дрожащей рукой попытался запахнуть рубашку. Он не хотел, чтобы девушка видела его раны. Вдруг, такое зрелище оттолкнуло бы её? Или было ей противно? Гермиона больше почувствовала, чем увидела этот порыв мужчины. И, принимая это к сведению, послала Бенджамину короткий взгляд и выскользнула в холл, отправляясь на кухню. Ничего не приводило в чувство так хорошо, как чашка горячего ароматного чая. Девушка вернулась в гостиную через двадцать минут, левитируя рядом с собой поднос с дымящейся чашкой, горячим чайником и несколькими кусочками черничного пирога, которые остались с ужина. Десерт Гермионе очень понравился, поэтому она надеялась, что и мужчина будет рад ему. Мистер Малфой всё так же лежал на диване, но теперь в новой рубашке, застёгнутой не до конца, из-под которой аккуратно выглядывали бинты. Белая ткань уже успела чуть-чуть пропитаться его кровью. Он услышал, как скрипнула дверь, и скользнул заинтересованным взглядом по вошедшей девушке. — Надеюсь, вы пришли не по мою душу, мисс Грейнджер, — он поморщился от боли и опустился на подушку, рвано дыша. Здоровой рукой он поправил подушку, устраиваясь так, чтобы ему было удобно видеть её. Гермиона усмехнулась, опускаясь в кресло, в котором несколько дней назад сидел сам хозяин, и закинула ногу на ногу. Губы мужчины слегка дёрнулись вверх, заметив, какой изящный полукруг описала лёгкая ткань её юбки. — Нет, не беспокойтесь. Я просто принесла вам чай. Мужчина резко распахнул глаза, уставившись на подплывший к нему поднос, задержал взгляд на уходящем к потолку паре и повернулся к девушке. В серых глазах мелькнуло удивление, плавно перетёкшее в благодарность. Его взгляд потеплел всего на секунду, но этого хватило, чтобы бабочка запорхала в животе девушки, а её губы слегка дёрнулись вверх. Она уже научилась неплохо понимать его по одним только глазам. — Он отравлен? — спросил Малфой, с подозрением и слабой ухмылкой разглядывая плещущуюся тёмную жидкость с чарующим ароматом. Его рука с чашкой чуть подрагивала. Гермиона коротко и по-доброму рассмеялась, склоняя голову на бок. Карие глаза засветились искренне и весело, словно ещё полчаса назад она не сидела на ледяном полу, прижимая к себе раненого хозяина в полуобморочном состоянии. — Ну разумеется. Мужчина ухмыльнулся в ответ и сделал глоток, блаженно зажмурившись. Девушка точно знала, как привести его в чувство. Бенджамин не раз говорил за завтраком, наливая чай ей самой, что хозяин питает определённую слабость к этому напитку. Гермиона тогда отметила, что разделяет эту любовь Малфоя, но и подумать не могла, что ей предстоит приносить ему чай, когда он поздней ночью будет лежать на диване, раненный и бледный. Некоторое время в гостиной было тихо. Мужчина медленно пил чай, изредка морщась из-за неудачного шевеления, а Гермиона вернулась к чтению, не желая оставлять хозяина одного. Ему могло в любой момент стать хуже, о чём говорили его неловкие движения, несколько пролитых капель чая и почти мертвенная бледность. А Бенджамин ушёл за доктором, и было неизвестно, когда он вернётся. Питс предложил девушке отправиться спать и передать мужчину на его попечение, но она вежливо отказалась, сославшись на очень интересную главу, которую хочет дочитать. Губы мистера Малфоя чуть дрогнули, и он улыбнулся одними глазами, но тут же отвернулся, скрывая своё удовольствие. Они оба понимали, книга не имеет никакого отношения к инициативе девушки остаться в гостиной. Понял это и эльф, быстро удалившийся из комнаты. Хозяин подал голос когда прошло около получаса, а чайник почти опустел. Он всячески старался не смотреть на девушку, то ли не желая смущать, что было на него не похоже, то ли ещё по какой-то причине. Однако изредка Гермиона чувствовала, как серые глаза скользят по её лицу или шее. — Почему вы принесли пирог? Вы голодны? Голос Малфоя потихоньку возвращал себе обычный тембр, пускающий мурашки по спине. Девушка не подняла голову от книги, но заметила, что он чуть подвинул десерт в её сторону, едва заметно вдыхая запах тёплого пирога. Гермиона и не думала, что он наброситься на еду сразу, поэтому наложила согревающее заклинание на тарелку. И он тоже понимал, что сослаться на недостаточно тёплый пирог теперь было невозможно. — Нет, сэр, это вам. Вы всё время едите как попало, — она говорила чуть строго, но с улыбкой, чтобы он не почитал это дерзостью или хамством. — Вам следует перестать пренебрегать едой, если не хотите начать испаряться. Мистер Малфой тихо рассмеялся, зарываясь рукой в волосы, и тут же поморщился. Грязь на них никуда не делась. На выдающихся скулах появилась тень румянца. Впервые кто-то так заботился о нём. И не просто кто-то, а девушка, которая и так занимала в его жизни слишком большое место. И как на это правильно реагировать, он не знал. — Да... я прошу прощения за мой вид. Не хотел, чтобы вы видели меня… таким, — почти шёпотом добавил мужчина, отводя взгляд в сторону камина и недовольно замечая разбитые часы. Он всегда представал перед ней в своём великолепии, а теперь сидел в бинтах, в некультурно расстёгнутой рубашке и с грязной головой. Позорнее быть уже не могло, он был уверен. — Смотря на вас, понимаешь, что трансгрессии не всегда украшают мужчину. Малфой спрятал улыбку среди изящных пальцев. В серых глазах замелькали молнии, но Гермиона не испугалась и даже не смутилась. Невозможно было бояться человека с дыркой в плече. И ей даже наоборот польстило, что гордость самовлюблённого чистокровного волшебника дрогнула от её слов. Она слишком хорошо запомнила такую же фразу, брошенную мужчиной во время их встречи в саду. Ну и, конечно, упустить возможность припомнить ему об этом, было не в характере девушки. — Нда, у вас тоже комплименты не самые удачные. Мужчина брезгливо поджал губы, но отломал себе кусочек пирога. Он жевал его с таким выражением лица, словно Гермиона валяла его в грязи, прежде чем подать ему. — Манерам я учусь у вас, мистер Малфой, — ухмыльнулась девушка и, ощутив непреодолимое желание вогнать его в краску, продолжила, прикусив губу и кокетливо поведя плечиком: — Да и это был не комплимент. Если бы я сказала, что от вашего взгляда у меня путаются мысли или что ваши волосы, даже грязные, выглядят привлекательно — тогда да. Пальцы мужчины сжали чашку так сильно, что фарфор скрипнул. Несмотря на то, что на губах у него засияла привычная усмешка, выставляющая любого его собеседника дураком, серые глаза потеплели и затуманились. Гермиона поняла, как сильно он сейчас борется с собой. Она почти слышала, как бешено бьётся сердце его в груди. И чувствовала, как волны мурашек пробегают по его спине от каждого её слова. — Что ж... — Малфой проглотил желание приблизиться к девушке и вновь принял форму строгого хозяина. Вся чувственность в комнате моментально испарилась, заставляя Гермиону разочарованно выдохнуть. — Зная, как вы относитесь к правилам, я должен напомнить — ни одна живая душа не должна знать о том, что сегодня случилось. — Разве я хоть раз не оправдала ваше доверие? Мистер Малфой пожал плечами, отставляя чашку в сторону и игнорируя холодный взгляд карих глаз, только что смотревших на него с прищуром и томностью. — Пока нет. Но если вы кому-то расскажете, то я вас тут же уволю. Гермиона скептически изогнула бровь. «Час назад он беспомощно лежал у меня на коленях, а теперь угрожает?» — усмехнулась она про себя, чувствуя, как негодование волной поднимается в груди. Это было очень похоже на типичное поведение чистокровного волшебника. Но сознание спорило: мистер Малфой то не обычный. И девушка всё не могла решить, нравиться ли ей, что он такой, или нет. — В ваших интересах делать так, чтобы я здесь осталась и работала. Несмотря на то, что в этот момент она рассуждала про себя, нравиться ей хозяин или нет, внешне она превратилась в холодную статую, режущую воздух своим голосом. И мужчина отвечал ей тем же. Сев ровнее, он вызывающе смотрел ей в глаза, расплываясь в язвительной ухмылке. Они несколько минут назад смотрели друг на друга как самые страстные любовники, а теперь — как заклятые враги. И, если девушку такие качели не очень-то устраивали, то мужчине они пока казались единственным способом бороться со сводящими с ума чувствами, вспыхнувшими вновь при встрече с ней. Он врал. И ей, и себе. Сейчас он не смог бы уволить её, даже если бы она опозорила его на всю Магическую Британию. Да даже на весь мир. Но пока девушка верила, что её судьба принадлежит ему, а не наоборот, он мог находиться в позиции хозяина в этом доме. — Я с лёгкостью найду вам замену, если это понадобиться, — его ухмылка стала ещё шире и ехиднее. А девушка, не отставая от него по язвительности, продолжала дерзко разглядывать его. И каждый раз, когда её взгляд касался открытой мужской шеи или больного плеча, она словно напоминала ему о том, в каком положении он сейчас находится перед ней. «Разве вы всё ещё хозяин ситуации? Лежите здесь, беспомощный и раненный, а ведете себя так, словно это я валяюсь перед вами», — скривилась девушка. И, отвечая на её эмоцию, мистер Малфой повёл бровью, будто отвечая: «Если мне захочется, то я уложу вас передо мной». Гермиона одновременно вспыхнула от злости и трепета. Её удивляло, с каких это пор они стали молча понимать друг друга, и раздражало, что он всё ещё командует здесь. А сердце робко улыбалось, нежно разглядывая строгое бледное лицо мужчины перед ней. Девушка резко встала с кресла, смерив его ехидным взглядом. Где-то вдалеке послышались хлопки, а это означало, что пора было наносить решающие удары. — Что-то я не увидела у ваших ворот толпы преподавателей, желающих заниматься с вашим сыном, — она поморщилась, заметив, как мистер Малфой расслабленно откинулся на диване, заводя здоровую руку за голову. — И я уверена, проблема здесь именно в вас. Что-то пугает всех вокруг, заставляя держаться от вас подальше. Но, — она наклонилась к нему, заметив, как часть его самоуверенности испарилась, и как он напрягся, заглядывая в её карие глаза, доставая почти до её души, — меня вам запугать не удастся. — Я этого и не хочу, — тихо ответил Малфой, изгибая бровь. Он приподнялся на локтях, морщась от боли. Его лицо оказалось на уровне с её лицом. Карий, горящий злостью, взгляд встретился со спокойным серым. Сердце девушки сжалось и взвилось ввысь. Этот мужчина заполнил собой все пространство вокруг, сводя её с ума запахом тумана в холодном хвойном лесу и дорогими духами. Бледные губы мужчины чуть приоткрылись, и он тихо выдохнул, делая ещё одно движение вперед. Его дыхание почти обожгло её губы. — Тогда прекратите мне угрожать, — фыркнула девушка, отстраняясь, не желая отдавать ему победу, и вызывая короткую рассеянную улыбку на его губах, — От следующего моего проклятия вы так просто не отделаетесь, сэр. — Поверьте, если бы я хотел умереть, то у меня сегодня была отличная возможность, — Малфой усмехнулся, поведя здоровым плечом, — а в вашей нимфовской силе я не сомневаюсь. Гермиона скривилась и отошла к креслу. А мужчина, стремительно бледнея, лёг обратно на диван, услышав торопливые шаги на крыльце. Он прикрыл глаза и, казалось, совсем плохо себя почувствовал. И, если бы не вернувшиеся Бенджамин и врач, подозрительного вида, то Гермиона ни за что не ушла бы, оставив его одного. Уже подходя к двери из гостиной, девушка услышала его тихие слова. — Мисс Грейнджер, спасибо, что были рядом. Она вежливо кивнула и быстро ушла, запретив себе желать ему спокойной ночи.

***

Гермиона очень долго лежала без сна, думая, как ей вести себя с Малфоем. Он раздражал и притягивал её, балансируя на грани её эмоций и чувств. И, когда девушка открыла глаза, небольшие часы на прикроватной тумбе оповестили, что она проспала завтрак. В панике вскочив с кровати, она заметила рядом аккуратную записку. «Хозяин сказал дать вам выспаться. Завтрак на вас и Скорпиуса будет накрыт к одиннадцати. Бенджамин» Гермиона рухнула обратно, шумно выдыхая. С каких это пор хозяин позволяет ей и своему сыну нарушать правила и пропускать приём пищи? Но времени ей дали достаточно, чтобы сходить в душ, устранить кровь Малфоя со своей блузки и оценить поразительную погоду за окном. Солнце и тёплый воздух располагали если уж не к прогулке, которую она успешно проспала, то хотя бы к завтраку снаружи. И, заручившись поддержкой Питса, Гермиона перенесла тарелки на заднюю веранду, куда как раз заглядывали робкие солнечные лучи. Запах там стоял восхитительный! Свежая выпечка смешалась с цветением кустов волшебных роз, которые находились прямо под окнами, а тёплые порывы ветра приносили ещё и ароматы сухой травы с полей. Эльф должен был вернуться с тарелками каши с ягодами, а девушка раскладывала столовые приборы, когда через дверь из зала на улицу вышел хозяин. Несмотря на раны, он всё же старался держать осанку и был одет изысканно небрежно. Высокий и прямой, он был бледен, но выглядел уже значительно лучше. «Наверное, голову помыл», — усмехнулась Гермиона, скованно улыбаясь ему. Она не помнила, чтобы было правило не завтракать снаружи в хорошую погоду, но мало ли… — Доброе утро, сэр. Он не повел и бровью в ответ на вежливость, окидывая строгим взглядом накрытый стол и вилки в руках девушки. — Что вы делаете, мисс Грейнджер? Девушка на секунду растерялась. Разве это было не очевидно? — Накрываю, сэр. Сегодня поразительно хорошая погода для Британии, — она любезно кивнула и повернулась к столу, раскладывая приборы и поправляя стаканы. — А почему только на двоих? — уточнил Малфой, подходя ближе к столу и брезгливо поправляя неаккуратно положенный нож. Гермиона замялась, не понимая, чего хочет от неё мужчина. С высоты своего роста он смотрел на неё как-то строго, заставив чуть стушеваться. Но она и представить не могла, что это он так любуется, как красиво солнце золотит её волосы и чуть дрожащие ресницы, окрашивая карие глаза в карамельные оттенок. — Эм… Бенджамин и миссис Моррис уже ели. Поэтому… — Несите третью тарелку, мисс Грейнджер, — небрежно взмахнув рукой, перебил мужчина, очевидно, не нуждающийся в ответе. — Вы решили завтракать? — удивилась Гермиона, разводя руками. — Да, — задорно ухмыльнулся мистер Малфой, — одна умная волшебница сказала, что я испарюсь, если не буду нормально есть. Он, вдруг, подмигнул окончательно растерявшейся девушке, покрасневшей до кончиков волос, и повернулся к появившемуся на веранде Питсу с новыми указаниями. Мужчина пребывал в поразительно хорошем настроении, видимо, соответствуя хорошей погоде вокруг. Он не поругал Скорпиуса, пролившего неаккуратным движением сок, говорил с Гермионой о книгах, внимательно слушая про её любимые, и расспрашивал о том, как они провели эти дни без него. И он так внимательно слушал, что нового узнал его сын за это время, что удивил даже выглянувшего из гостиной дворецкого, бросившего на не менее шокированную девушку короткий взгляд. Заканчивая есть, Гермиона подумала, что именно так начинался бы их день, если бы они были настоящей семьёй. «И если бы я была миссис Малфой», — она сдержала нервный смешок, с теплом наблюдая за тем, как раскрепощающийся Скорпиус делится с отцом своими новыми знаниями в Травологии. После еды Бенджамин забрал Скорпиуса к врачу, на плановый осмотр, который стал таковым совершенно внезапно. Очевидно, после своего ранения, мистер Малфой решил заняться здоровьем и своего сына. А Гермиона хотела было подняться в свою комнату, но замерла на лестнице, не в силах сделать ни шагу. Хозяин, изображённый на портрете, в тот день отошёл подальше, в доступной ему плоскости, и теперь стоял почти во весь рост, щеголяя в изысканном костюме. Но, имея возможность видеть реального мистера Малфоя, даже более симпатичного ей теперь, нежели его изображение, девушка не обратила бы на это никакого внимания. Но нарисованный мистер Малфой был не один. Рядом с ним стояла худая и бледная темноволосая девушка в черном платье. Тонкой ручкой она впилась в руку хозяина и что-то тихо говорила ему, с паническим ужасом на лице. Но мужчина, приметив стоящую на ступеньке Гермиону, теперь почти не слушал свою собеседницу. — Рассматриваете мой портрет, мисс Грейнджер? Голос реального мистера Малфоя заставил её вздрогнуть и отступить чуть назад. Он вальяжно поднялся к ней и встал так близко, что она ощутила древесные нотки его парфюма. Бледные губы очертили улыбку, заметив, как девушка качнулась в его сторону. — Не совсем, сэр. Просто к нему пришла девушка, и мне стало интересно, какой типаж у вашего нарисованного варианта. Малфой бросил короткий взгляд на картину, встречаясь глазами с нарисованной незнакомкой. И что-то в его взгляде надломилось, но сталь тут же взяла верх, возвращая ему привычную холодность. — На счёт него я не знаю, но если вас интересует именно мой типаж, то вам придётся пройтись до ближайшего зеркала. Гермиона прикусила губу и оперлась на холодные массивные перила, чтобы не осеть на пол, так как дрогнувшие колени отказались держать её ровно. Он намекал на то, что она его типаж?... девушка не сомневалась, после такого она могла поверить во что угодно. — Завтраки не идут вам на пользу, сэр. Вы забываете о чистоте крови, — проговорила она, смущённо отводя взгляд от его довольного лица. Мистер Малфой ухмыльнулся. — Наверное, это магия нимф так действует на меня, не иначе. Гермиона позволила себе улыбнуться. Нимфа была не худшим прозвищем, однозначно. Ей оно даже нравилось. Тем более, из его уст. Нарисованная девушка сделала несколько шагов вперед. Её тонкие тёмные губы чуть дрогнули, когда она заметила теплый и нежный взгляд Малфоя, брошенный на отвернувшуюся к картине Гермиону. — Ты представишься, Астория, или мне вас познакомить? — уточнил хозяин, тоже придвигаясь к портрету. Его локоть как будто случайно коснулся локтя Гермионы. На её щеках расцвёл яркий румянец, а по руке, от локтя, запомнившего его прикосновение, до дрогнувших пальцев, побежали мурашки. — Ты же хозяин. Решай сам, — тихо ответила девушка, с тяжёлым вздохом отворачиваясь. Рукавом платья она изящно коснулась глаз. Гермиона успела заметить, как по её впалым щекам побежали слёзы, и прониклась к незнакомке поразительной симпатией. Что-то в ней показалось ей родным. Словно они уже встречались где-то. Малфой заметил эту мысль в глазах Гермионы и печально улыбнулся. — Да, можно сказать, что вы с Асторией встречались. Она — мама Скорпиуса. Гермиона поперхнулась и широко распахнутыми глазами впилась в настоящую миссис Малфой. На губах Астории мелькнула вежливая улыбка. — Я рада, что Драко всё же нашёл кого-то, — она протянула руку вперед, упираясь в полотно с той стороны, словно хотела потрогать или обнять девушку, но между ней и Гермионой, впервые услышавшей имя своего хозяина и не до конца осознавшей, что Астория назвала её новой женой мистера Малфоя, возник сам мужчина, хмурясь. — Довольно, — его ледяной голос прокатился по холлу, заставив обеих девушек вздрогнуть. — Я запретил тебе появляться в жилых комнатах, забыла? Астория побледнела и, дружелюбно кивнув на прощание Гермионе, исчезла за рамкой портрета. Хозяин бросил суровый взгляд на свою нарисованную копию, и та тоже исчезла с другой стороны. Гермиона не была уверена, что сейчас нужно задавать те миллионы вопросов, некоторые закрутились в её голове, но Малфой сам посчитал нужным объяснить всё. — Думаю, вам было одиннадцать или двенадцать, когда я женился на Астории Гринграсс — девушке из одной из самых чистокровных семей Британии. Мои родители посчитали её идеальной партией для меня, а мы были молоды, полны каких-то надежд и верили, что чистая кровь — основа нашей жизни. Гермиона слушала внимательно, затаив дыхание. Хозяин был впервые так откровенен с ней. Вот что завтраки целебные делают. Серые глаза мужчины смотрели вниз по лестнице, куда-то за окна, блуждая по саду, но он точно знал, что стоящая рядом девушка прожигает его внимательным взглядом. — Скорпиус родился у нас с огромным трудом. Астория… — он запнулся и перебрал волосы, — отнюдь не славилась крепким здоровьем. Она не смогла стать по-настоящему родным человеком и любимой женой для меня, но постаралась стать хорошей мамой для нашего сына. И мы растили его душа в душу целых восемь лет. Да, кажется, что долго, но это совершенно не так... Гермиона зажала рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает ком. А мужчина сглотнул, вздрагивая, и нервно одёрнул рукав рубашки. Когда он заговорил вновь, его голос зазвучал тише и глуше. — В семье Гринграсс по женской линии передаётся смертельное проклятие. Когда Астории удалось родить, я подумал, что опасность миновала. Но… я ошибся. Она ушла быстро, резко, и прямо на глазах у нас обоих. Гермиона не удержалась и мягко коснулась его здорового плеча, предполагая, что он отстраниться от неё. Но на её ладонь, вдруг, легли изящные мужские пальцы. Рассказ дался тяжело как и ему, впервые за несколько лет решившемуся доверить кому-то эту историю, так и ей, прекрасно знающей, какого это — потерять родителей, но не представляющей, что значит потерять жену. Даже если они не были так близки, она всё равно стала для мистера Малфоя кем-то важным. Заглянув в её искренние печальные глаза, он коротко сжал её руку. — Я понаблюдал за тем, как вы общаетесь со Скорпиусом, мисс Грейнджер. И я благодарен, что вы стали для него тем, кем не смогли стать ни я, ни Астория. И, оставив девушку растерянно смотреть ему вслед, он ушёл в свой кабинет, упрятав всколыхнувшуюся печаль ещё дальше на задворки сознания. Но этот разговор на лестнице окончательно укрепил связь между ними.