Две стихии

      Едва утихают стояночные страсти и волнения, уходит суета ‒ начинается нормальная, спокойная работа. Для Аддамс же дни текут убийственно медленно! Ее никто не трогает, скорее, чаще игнорируют, не замечают. Она привыкла, ее это почти не задевает. Однотипный труд, неудобная койка, вечно недовольный заместитель капитана. Самого капитана не видно вовсе. Фокс почти все время проводит в своем кабинете. Не удивительно, что моряки подчиняются Торпу.       За две недели их плаванья, Уэнс ни разу не видела его спокойным. Он либо ходит с таким лицом, словно вычисляет интегралы в уме, либо же кого-то отчитывает. Собранные в кучу брови, поджатые губы… Этот человек, по всей видимости, не умеет улыбаться.       Как Аддамс и предполагала, роль мальчика для битья достается ей. Она выхватывает по каждому пустяку! И с каждым таким залетом Уэнсдей хочется, как можно быстрей заткнуть рот Торпу, но она молчит, стоически выдерживая придирки и нравоучения мужчины.       За это время она успевает подружиться со своими соседями по каюте и еще с парочкой веселых ребят. Парни простые, к ней не пристают, симпатии не выказывают. Это весьма облегчает ее пребывание на судне. По ночам Уэнс штудирует личные дела состава и, достав из клетки бедного Нерона, играет с ним в самом дальнем укромном уголке палубы.       Этим же она собирается заняться и сегодня. Когда на всю каюту храпят пацаны, Уэнс открывает планшет, приложив палец к сенсору. Экран оживает и оповещает о новом сообщении. Девушка улыбается – все же современные технологии позволяют выходить на связь даже в такой глуши.        «Соберись! Пора бы уже заняться делом. Мы ждем результатов».       Аддамс кривится. Хоть бы поздоровались для начала. И пишет в ответ, что все помнит и запрашивает полное досье на Торпа, где родился, вырос, учился, женился и прочая личная информация. То, что у нее есть – недостаточно. Ей нужно знать о своем противнике все! И кто бы мог подумать, что с этим ей прекрасно помогут его сослуживцы.       Утром в столовой всегда особенно тихо. Сонные матросы пытаются разлепить глаза, никому не хочется говорить. Капитанский стол пустует. — Где это Торп сегодня? — отпивает чай Уэнс. — Как-то непривычно в тишине сидеть. — Да он не в духе, — размыто поясняет Аякс, пряча в чашке взгляд. — Что-то личное… — Может, жена заболела? — намеренно выдает ложное предположение девушка, зная, что в его личном деле четко значится «разведен». — Какая из? — прыскает со смеху Кент, и тут же получает тычок в бок от Аякса. — А у него гарем? — стараясь не проявлять особого интереса, спрашивает Уэнсдей. — Если бы! В наличии всего две и обе бывшие! — не унимается голубоглазый парень, за что снова выхватывает от Петрополуса. — Да что ты толкаешься! — Это личная информация и никого из нас она не касается, — шипит Аякс. — Тоже мне, развели сплетни!       Аддамс смекает, что эта тема тут не приветствуется. Значит, нужно в данном русле и рыть. Что ж там за жены такие были? Хотя… Зная, каким вечно недовольным может быть этот мужчина, там только слепоглухонемая с ним уживется! От таких мыслей Уэнс громко хмыкает. — Я полагаю, у кого-то слишком хорошее настроение?! — Прямо за ее спиной раздается уже порядком поднадоевший голос. — Скажи, пусть все посмеются! — Это личное, — Аддамс неприветливо смотрит на мужчину, чуть склонив голову вбок. Что он к ней вечно цепляется? Вот даже сейчас? — Ну-ну, — окидывает строгим взглядом девушку и идет к коку.       Сегодня для него не самый радостный день. Именно в эту дату два года назад с его погон, как осенние листья, слетели звезды. Боже, и из-за такого идиотизма! Он так долго шел к своей мечте, просто идеальный моряк, прекрасный стратег, руководитель, капитан, агент! А потом бац – и как черт попутал! Сколько он тогда совершил ненужных телодвижений, чуть человека не убил... И все из-за этой потаскухи…       Ему не хочется есть, хочется выпить, но до прибытия в порт себе такого он позволить не может. — Чего сидим? — снова рявкает, не поворачиваясь. — Вы свои обязанности не знаете?       Аддамс хочет ему напомнить, что как бы да – именно его работа оглашать им обязанности на день. Но ее крепко за плечо хватает Аякс, предостерегая от каких-либо реплик. Народ торопливо покидает столовую. — Через пять минут на палубе. Я раздам указания, — мирно сообщает Гарретт и все, соглашаясь, кивают. Работы как всегда много. — Аддамсон, ты проверила спасательные круги? — Так точно, проверила, — кивает девушка. У нее от этого задания до сих пор неприятно саднят ладони. Она хоть и выучила парочку узлов, но этого оказалось недостаточно. Веревка ее не слушалась, все развязывалось, и снова приходилось начинать сначала. Но она справилась! Честно перепроверила средства спасения утопающих, все распутала и завязала наново. Как умела. — Тогда дуй к коку, сегодня будешь работать там, — дает ей новое указание Гейтс. Все же к тяжелым работам ее не привлекают. — Выполнять!       Аддамс недовольно морщится. Вот же счастье – мыть тарелки и возиться с грязными, гнилыми овощами. Ей уже приходилось дежурить на камбузе, тогда она перечистила полмешка лука и вылила три литра слез, пока его резала. Лучше уж драить каюты!       Но до кухни дойти ей не суждено. Едва Уэнс спускается с палубы, как грозный крик катится судном. — Аддамсон! — вопит естественно Торп. — Да что ж тебе вечно от меня что-то надо! — тихонько стонет девушка и идет на зов. Ксавье она обнаруживает на корме у леера — Ну наконец-то! — поджимает губы. — Это что такое?       Мужчина держит в руках внушительный моток ярко-оранжевой тонкой веревки, результат ее вчерашних трудов. — Это веревка, — отвечает Уэнсдей осторожно. — Ты же понимаешь, зачем на судне нужен спасательный круг? — в его голосе сквозит издевка, хоть тон обманчиво спокойный. — Знаю, — кивает. Она ощущает себя сапером на минном поле – одно неверное движение, и все взлетит к чертовой матери, а вернее начнется опять крик, а может, прилетит и еще один наряд. — Для спасения утопающих. — А зачем к нему привязывается линь, ты в курсе? — Ну как… Чтоб достать потом человека из воды, — ей кажется, это очевидно. — Ясно, — поджимает губы, отчего на щеках проявляются ямочки. Мужчина рывком отсоединяет спасательный круг от крепежей и вручает его в руки Аддамс. — Бросай! — Куда? — она таращится на коммандера. — Зачем? — За шкафом! — рявкает. — Бросай! Я хочу посмотреть, как ты будешь спасать человека, окажись он за бортом.       Уэнсдей еще раз зло зыркает на мужчину, дергает плечом и бросает круг в воду. Однако до океана он не долетает – так и остается болтаться у нее в руке на веревке, утягивая ее за собой. — Что-то пошло не так, да, Аддамсон? А вода в Антарктиде минус тридцать шесть градусов. Все, спасать уже некого! — с каждым словом голос мужчины наливается злостью и раздражением. — Ты бы еще на бантик завязала! — Виновата, сэр, — опускает голову и покрепче смыкает губы. — От этого зависят жизни людей, Аддамсон! — горячится Ксавье. — Завязывание узлов – важнейший навык любого моряка! С сегодняшнего дня будем восполнять пробелы в твоих умениях! Готовься! Не хватало еще, чтоб из-за тебя криворукой кто-то погиб! — Так точно, — кивает. Смысла возражать нет. — А теперь иди и мой каюты, раз ни на что другое непригодна, — дает новое указание. — Швабру от веника отличишь? — Отличу, — зло выплевывает Уэнс. — Все каюты? — Все! Не надорвешься! — заводит руки за спину. — И мою в том числе! Сейчас открою!       Он уходит вперед, а Уэнсдей сверлит его широкую спину ненавистным взглядом. Ей так хочется скорее свалить с этой посудины, чтобы хоть пять минут не слышать и не видеть вечно недовольную рожу коммандера.       Аддамс снова берется за ненавистную швабру и плетется набирать воду. Руки трясутся от натуги, хотя она никогда не считала себя неженкой. Девушка вымывает все каюты, кроме Торповской. Даже успевает протереть стены. Ксавье выходит в коридор как раз тогда, когда Уэнс собирается постучать к нему в каюту. — И чтоб без разводов! — открывая шире двери, снова награждает девушку суровым взглядом. — Это ясно? — Так точно, — кивает, берясь за работу.       Едва шаги стихают, Уэнсдей закрывает двери и отбрасывает ненавистную швабру. Быстрым опытным взглядом пробегается по комнате. Кабинет старшего помощника капитана отличается от их каюты: это помещение больше, имеется шкаф, комод, компактный зеленый диван, ну, и кровать оказывается шире.       Она торопливо шерстит всю мебель, осматривает тумбочку, шкаф и даже под кровать заглядывает. Как раз за этим занятием ее и застает хозяин помещения. Торп так резко открывает двери, что цепляет полное ведро, и грязная жижа мигом заливает весь пол каюты. — Твою ж...! — вскидывает в эмоциях руки. — Да что ж ты неуклюжая такая!       Аддамс глубоко вздыхает и медленно выбирается из-под кровати. Пожалуй, ее терпению пришел конец. — Прошу прощения, — сквозь зубы выдавливает порядком надоевшую фразу. — Но ведро перевернула не я… — Что-о-о?! — в зеленых глазах вспыхивает злость. Кажется, черту сейчас перейдет и он. — Это у кого тут голос прорезался? Я тебе рот открывать не разрешал, Аддамсон!       Уэнс внутренне сжимается, готовясь дать отпор. Но этого не требуется. — Торп! А ну зайди ко мне, — строгий взгляд и холодный тон в секунду остудили запал коммандера. Фокс выглядит невозмутимо и отрешенно. — Пойдем, нам есть, о чем поговорить.       Ксавье бросает злой взгляд на подчиненную. Как же эта девка его бесит и доводит своими выходками. Мелкая пакостница! — Вымоешь все здесь и один наряд вне очереди! — шипит ей в лицо мужчина и быстро удаляется, напоследок пнув ногой ведро. Уэнс лишь закатывает глаза. Ну натуральный псих!       Когда двери снова закрываются, Уэнс, переведя дух, продолжает свое дело. Она собирает воду, вытирает полы, а взгляд все так же мечется по каюте. На стене, как раз над кроватью, висит небольшая картина с изображением какого-то корабля, попавшего в шторм.       Подойдя к ней, Уэнс легко снимает холст со стены. — Боже, Торп! Какая банальщина, — ухмыляется. Прямо перед ней в стену вмонтирован небольшой сейф. — Что ж, дело за малым!       Она еще раз все осматривает, поправляет картину, кровать. Больше ничего интересного ею не обнаружено. Теперь нужно выбрать время, чтоб Торп куда-то свалил, и как раз прибытие в порт их судна через неделю самое оно!       Ксавье сидит на стуле в кабинете капитана, устало опустив голову вниз. Если сам он выбирает крик в качестве главного рычага давления на подчиненных, то Фокс, будучи отменным психологом, пользуется воспитательными беседами. Битый час Ксавье выслушивает лекцию о том, что он не должен быть таким строгим, излишне подозрительным и вспыльчивым. О том, что прошлое пора оставить в прошлом, о бывшей жене, о том пережитом, но так и не забытом позоре. — Ксавье, — в который раз обращается к своему помощнику. — Ну ты меня понимаешь? — Да, сэр, я уже давно все понял, — кивает утвердительно головой. — Могу я идти к команде? — Да иди ты! Что с тебя взять, — устало чешет седую бороду. — Торп, я напоминаю – это мой последний рейс! Дальше тебе придется самому всем руководить. И если ты не начнешь себя сдерживать, то вся команда к морским чертям разбежится! Что на тебя нашло? Ты был готов душу вытрясти из девчонки! — Да потому что от этой Аддамсон одни проблемы! — разводит руками. — За две недели она уже шесть раз была в наряде! И поверьте, за дело! — Разберемся, — глубокомысленно изрекает мужчина. — Я постоянно от тебя слышу только о ней, у тебя есть какие-то подозрения? — Только интуиция, — кивает Торп. — Засунь ее себе знаешь куда? — складывает руки на груди капитан. — В нашем деле нужны факты и доказательства. — Да знаю я! — отмахивается. — Но вот вам самому фамилия Аддамсон ничего не говорит? — Нет, не говорит! — Да вы посмотрите на нее! — не унимается мужчина. — Ну кем ей на судне быть? Она ничего не умеет! — Ну а что? Все с чего-то начинают, — уклончиво отвечает кэп. — Ладно, я проверю! Запрошу данные на нее. А ты иди уже, доморощенный Шерлок Холмс! Не то там твои бойцы могут и дел наворотить! И не цепляйся к девчонке запросто так!

***

      Аддамс валится с ног. Она не спала прошлую ночь, так как несла вахту, а теперь снова заступает в наряд. Ей приходится разгрести кладовку, перебрать и рассортировать инвентарь, все пересчитать и заполнить соответствующие бумажки. Но и на этом ее мучения не заканчиваются. Следующее задание ‒ мойка палубы, а это значит снова таскать ведра и отжимать ненавистную тряпку. Неужели тут не слышали про швабры с автоматическим отжимом? Еще и голова как назло начинает болеть! Она заскакивает в каюту на минутку, чтоб достать из рюкзака таблетку обезболивающего.       Нерон недовольно урчит, пытаясь выбраться из крохотной клетки. — Потерпи, дружок, скоро я тебя освобожу, — улыбается одними уголками губ питомцу и быстро возвращается на палубу, пока ее не кинулись.       Но у животного точно имеется свой план. Хитрый зверек продолжает прыгать, извиваться, вертеться в тесном пространстве переноски. Незакрытый хозяйкой рюкзак кренится в бок и падает на кровать, клетка валится на пол и от удара открывается. Хорек испуганно возится, забивается в угол вместе со своим маленьким домом. Не увидав опасности, Нерон высовывает любопытный нос, принюхивается, вострит ушки, скалится и принимается осматриваться в новом для себя помещении.       Аддамс уже два часа к ряду драит палубу. Как ей настойчиво объяснил Торп, делать это нужно с душой и от души, чтобы было видно собственное отражение. От усердия на ладошках, никогда прежде не знавших тяжелого труда, появляются мозоли. Вернее, они появились еще на третий день путешествия и теперь просто не успевают заживать. Хочется есть, пить и помыться. — Фрайдей, там тебя возле мачты Торп ждет! — к ней подходит Аякс. — Иди, он и так не в духе!       Кто бы знал, сколько нецензурщины вертится у нее на языке. Такое чувство, что на корабле больше никого, кроме нее и нет! — А у него бывает еще какое-то настроение, кроме как «не в духе»? — бурчит девушка, вызывая у Петрополуса дурацкий смешок.       Заместитель капитана судна стоит возле мачты, сложив сурово руки на груди. — Продолжаем наш урок, — начинает без тени улыбки, едва Уэнс к нему подходит. — Лезь давай! — Куда? — Аддамс следит за его взглядом и ужасается. На палубе дует сильный ветер, и болтаться былинкой на высоте двадцати метров ей совсем не хочется. Это же чистой воды самоубийство! — На смотровую площадку, куда! — поясняет. — Бегом!       Уэнсдей глубоко вздыхает, бросает в мужчину тяжелый взгляд и отрицательно машет головой. — Не понял?! — повышает голос. — Аддамсон, выполнять приказ! Или ты высоты боишься? — Ничего я не боюсь! — опровергает предположение мужчины. — Просто… — Просто закрыла свой рот и просто полезла на площадку! Бегом! — четко и громко выдает Ксавье, не сводя с подчиненной строгого взгляда.       Уэнс закатывает глаза куда-то вглубь черепной коробки и, натужно сопя, лезет по узкой скользкой лестнице вверх. — Ты тут мне еще покривляйся давай! — кричит и лезет следом за девушкой. — Резче ногами шевели, Аддамсон!       Металл, казалось, вмерзает в ладони, волосы треплет ветер. Уэнс доползает до небольшой площадки, огражденной металлической решеткой. Перебросив ногу, она оказывается внутри. То же самое повторяет и мужчина. Что сказать, для двоих тут явно маловато места. — А мы не свалимся? — осторожно спрашивает девушка. — Как-то тесновато тут! — Не бойся, не выпадешь! — хмурится мужчина. — Вот тебе компас, определи истинный курс судна.       Уэнсдей внимательно смотрит на протянутый ей предмет и искренне не понимает, чего от нее требуют. — Ты что, не умеешь? — удивляется Торп. — Где ты, говоришь, училась? — Массачусетская морская академия. А что? — Ничего, — Торп смотрит пристально, пытаясь заметить любую перемену настроения собеседника. — И что вас там такому не учили? — Нет, такому не учили, — стоически выдерживает его внимание. — Так, может, вы меня и научите, сэр?!       Уэнс говорит это с явным вызовом, и Торп зло улыбается. Если раньше его подозрения были основаны только на чутье, то сейчас он четко видит в этой девчонке ложь. Ксавье просит сделать ее элементарное, без этих знаний Аддамсон даже бы и не приняли в академию. И ладно не знать узлы – сейчас этому мало уже где учат, разве что только в море, но умение определять курс!? Сегодня же вечером он пошлет запрос на эту обманщицу! — Ладно, давай научу! — ухмыляется, подвигаясь ближе к девушке. — С принципом работы компаса ты хоть знакома? — Знакома, — кивает, сдерживаясь. С одной стороны, не терпится сострить, подколоть, но с другой ‒ провоцировать его совсем не хочется. Стоя с Торпом в опасной близости, она чувствует запах его духов, улавливая терпкую ноту бергамота и соленого морского бриза. Видит, как в светлых волосах, собранных на затылке, путается золото солнечного света, замечает, как бьется пульс на крепкой загорелой шее, отмечает идеально выбритую линию скул, слегка обветрившиеся губы… Аддамс словно видит его впервые, и не может оторвать взгляд от привлекательных черт мужчины, при этом абсолютно не слыша, что этот мужчина ей объясняет. — Эй! Прием! — щелкает пальцами перед девушкой капитан. — Есть кто на вахте? — Так точно, — невпопад мямлит Аддамс, смущаясь. Какого хрена она его разглядывает? — Простите, сэр! Я с детства не сильна в точных науках! — Оно и понятно! — поджимает губы. — Бери компас, приступим сразу к практике.       Девушка рассматривает компас. Довольно древний, с отметинами и потертостями на корпусе. Уэнсдей впервые держит в руках подобную вещь, ведь в своей профессии пользуется современными навигаторами, оптикой с встроенным нахождением локации, приборами автоматического определения всего на свете! Она вообще не может понять, зачем нужна эта рухлядь, если есть GPS? — Боже, что за раритет, — бормочет себе под нос, — нано-технологии сюда еще не дошли? — Есть вещи, которые не заменят никакие инновации, — раздраженно объясняет очевидное. — Во время шторма любая техника может выйти из строя. — Да она водонепроницаемая! — отстаивает свою точку зрения. — Настоящий моряк должен знать все азы! Выкинет штормом, что будешь делать? — Хватается за поручень, ветер действительно неслабый, особенно на верхушке. — Плыть! — парирует девушка. — А компас мне чем поможет? — Ну-ну, а куда плыть, этого не надо знать да? Может, ты в самую гущу океана… — отворачивается, глядя на воду. — Если меня штормом выбросит за борт, то компас – это последнее, о чем я вспомню! — резонно отвечает Уэнс. — Более того, чтоб сориентироваться на местности, мне нужно будет, даже не знаю, взлететь? — Умная, да?! — ехидничает мужчина. — Посмотрю я не тебя во время шторма. Значит в руках у тебя магнитный компас, в нем есть погрешность, ведь магнитные и географические оси не совпадают. Стороны света хоть определить можешь?       Аддамс дергает бровью, выполняя требование старшего по званию. Торп внимательно наблюдает за девушкой. Нет, не место ей на судне, хоть ты тресни! Ее белая кожа так и не взялась загаром, маленькие ладошки с тонкими пальцами покрывают ссадины и мозоли. Она такая мелкая, что, кажется, ее может унести порывом ветра. Еще и пахнет чем-то сладковато-горьким, совсем не тем, чем должен пахнуть нормальный матрос. Этой кукле только дома сидеть, в красивой обертке и в антураже розового кукольного домика с рюшками и медведями за игрушечным чаепитием.       Ксавье отворачивается, прогоняя мысли прочь. Он нутром чует подвох, но не имеет никаких доказательств. Фокс не позволит снять с рейса девчонку только потому, что от нее приятно пахнет и, что, по мнению Торпа, она не годится к морской службе. — Ладно, давай дальше! — мужчина принимается показывать, как нужно работать с компасом, чтоб вычислить нужные координаты, сам увлекаясь рассказом. — Держи ровнее, вот так…       Аддамс необоснованно нервничает. Нет, сейчас он не бесит ее, наоборот, будоражит что ли… Из-за ветра он склоняется к ней слишком близко, говорит прямо в ухо, выравнивая компас, он касается горячими пальцами ее озябших ладошек. Все вкупе вызывает в ней дрожь по телу и какие-то совершенно новые ощущения.       Очередной порыв ветра практически сбивает с ног Уэнс. Она оступается назад, едва удерживая в руках компас. Торп подхватывает ее за талию, помогая вернуть равновесие. Дрожь рождается в ее теле, жаром опаляя щеки. Ксавье быстро убирает свои ладони, сам не понимая, почему испытывает неловкость. — Держись! — Невпопад выдает мужчина, пряча руки за спину. — На сегодня хватит, и так опасная погода. Спускайся! Скоро обед!       Аддамс не приходится повторять дважды. Она безумно рада, что наконец-то ретируется от опасной высоты, несносного коммандера и непонятных самой себе ощущений. Торп слезает за ней следом.       Уже стоя на палубе, Ксавье снова обращается к девушке: — Слушай, Аддамсон, — подбирает слова. — А где твои родители живут? — Нигде, они погибли в автокатастрофе, — на автомате выдает Уэнс. — А что? — Да так, извини, дурацкое любопытство, — кивает мужчина. — Ступай, готовься к обеду.       Уэнсдей быстро идет в свою каюту, распахивает двери и тут же замирает на месте, оглядываясь по сторонам. Прямо у койки Аякса валяется пустая клетка. Либо кто-то нашел ее любимца, либо же этот паршивец сам выбрался на свободу.       Уэнс ловко убирает переноску обратно в рюкзак, проверяя надежно ли закрыт потайной карман с планшетом, и тихо свистит. — Не свисти, денег не будет! — на пороге появляется Оттингер. — А ты чего еще здесь, Фрайдей? Погнали в столовку! Ждать тебя никто не будет, ты же знаешь.       Это правда. Законы на судне действуют армейские – кто не успел, тот опоздал. Душ, столовая, сон – все по расписанию. И если с водными процедурами она научилась обманывать систему, то с едой было все просто: опоздала – не поела.       Девушка кивает и еще раз испуганно оглядывает каюту, но следов Нерона так и не находит. В столовой все ее мысли поглощены таинственным исчезновением питомца. Этот маленький проныра может пробраться в любую щель! А это значит, что сейчас Нерон находится где угодно! — Фрайдей, ты чего не ешь? — толкает ее легко локтем в бок Аякс. — Хотя неудивительно. Что-то сегодня кок вообще сплоховал. Что это такое – паста с рисом? Блюдо «лечим запор за один день»? — Да нормально, — чуть заметно улыбается шутке. — Просто устала за день. А мне еще палубу драить. — Ну, ты что хотела? Не на круизном лайнере! — со знанием дела говорит Аякс. — Скоро порт, там и отдохнешь!       Аддамс только отстраненно кивает и снова утыкается взглядом в тарелку с бесформенным куском еды.