Две стихии

      Аддамс едва успевает доесть свой обед, как за ней приходит Торп. — Пойдем, тебя Фокс ждет! — без приветствия начинает Ксавье. — Ты что опять такая бледная? — Да как-то поперек горла это рагу встало. — сглатывает вязкую слюну. — Опять мутит… — Не знаю, рагу как рагу… — придерживает ее за локоть мужчина, — может, к вечеру тебе станет лучше? — А что? — улыбается, отлично понимая, на что он намекает. — Я соскучился, — шепчет на ухо, обдавая жаром нежную кожу. — У меня есть средство от всех недугов! — Ну тогда обязательно опробуем перед сном, — стреляет глазками и смущается. — Ксавье, что Фоксу от меня надо? — Да так, по работе, — вскользь отвечает Торп. — Поверь мне, тебя Фокс не обидит! — Потому что я девушка? — удивляется. — Потому что ты Аддамс, — уточняет.       Возле кабинета капитана Торп останавливается. — Говори по делу, не юли и не ври, — коротко инструктирует девушку. — Он это за версту чует.       Аддамс кивает, а старший помощник капитана решительно стучит в дверь и, не дожидаясь ответа, толкает ее. — Сэр…       Фокс перебивает его кивком головы и указывает рукой на стул. Он говорит с кем-то по телефону, сосредоточенно глядя на девушку. — Вас понял, полковник, — отвечает в трубку. — До связи. Здравствуй, Уэнсдей , присаживайся.       Девушка стоит как вкопанная, внимательно глядя на капитана. Те пару раз, когда ей с ним довелось беседовать, хватило с лихвой, чтобы понять – перед ней умный, сложный и опасный человек.  Крепкое, как тиски, рукопожатие, задумчивый прищур серых ледяных глаз, уверенная походка, седая борода. Строгий, собранный, прямой. И Аддамс его боится.  — Я говорю – садись! — повторяет приказ, и девушка чисто на автомате смотрит на Торпа, словно спрашивая разрешения. — Тут приказы отдаю я! — голос становится чуть грубее. — Торп, свободен!       Мужчина без вопросов выходит из кабинета, а Уэнсдей медленно опускается на предложенный стул. Она печенкой ощущает опасность, сидит ровно, до боли выпрямив спину, сложив руки на коленях, как провинившаяся первоклассница перед директором. — Ты чего напряглась? — как-то по-доброму спрашивает пожилой мужчина. — Ты что думаешь, я тебя тут пытать буду? — А разве нет? — искренне интересуется девушка.       Фокс густо и раскатисто хохочет. — Это хорошо, что могу еще одним видом запугать! — продолжает говорить, приглаживая бороду. — Чай будешь?       Уэнс дергает бровью в удивлении. Им на занятиях рассказывали о тактике ведения допроса. Сейчас капитан будет сама вежливость и доброта, а потом станет угрожать. Хотя, она и так прекрасно знает все, что ее ждет: трибунал, суд, может, даже тюрьма. С врагами родины никто не церемонится.  — Буду, — кивает, принимая правила игры. — С сахаром. — Как пожелает леди, — все понимает капитан. — У меня к тебе деловое предложение.       Аддамс напрягается. Ну вот, начинается! — Ты прекрасно знаешь, мы тут не в шахматы играем, а участвуем в очень важной миссии, — издалека заходит Стюарт Фокс, — много лет к ней готовились разные агенты, в том числе и твои родители. Я знал их очень хорошо! Ты невероятно похожа на свою мать!       Уэнс чувствует, как каменеет сердце. Капитан бьет по больному. — Но так уж сложилось, что мы с тобой оказались по разные стороны баррикад, — продолжает мужчина, копошась с чашками и чайными пакетиками. — Но у тебя есть шанс это изменить. — О чем вы? — искренне удивляется девушка, не понимая, к чему он клонит. — Предлагаю тебе сотрудничество! Ты расскажешь все, что знаешь, — спокойно отвечает капитан.— А взамен мы обещаем тебе свою защиту. — Перевербовка, — кивает, теперь становится все понятно. — Зачем это вам? — Когда не стало твоих родителей, мы совершили очень большую оплошность,— ставит кипятиться электрический чайник.— Мы забыли, что у них есть дочь. А кинулись – тебя уже и след простыл. Это сейчас я понимаю, как быстро сработали твои бывшие подельники. К сожалению, у тебя не осталось совсем никаких родственников, и им это было на руку. Они очень долго тебе лгали. — Зачем мы говорим об этом? — чувствует, что не сможет долго сохранять спокойствие. Это ее больная точка, и Фокс умело на нее давит. — Расскажи, что ты знаешь о гибели своих родителей, — заливает кипяток в чашки капитан. — Уэнсдей, и хватит уже сидеть, как на гвоздях. Если бы я хотел тебя сдать властям, оставил бы в порту вместе с тем озабоченным ублюдком.       Что ж, этот аргумент ее немного убеждает. — Мне было пятнадцать лет, я многого просто не помню – слишком был большой шок, — начинает спустя паузу Уэнс. — О смерти я узнала от родителей подруги, у которой я в тот вечер ночевала. Хоронили их в закрытых гробах, все было засекречено, документ об их смерти получила только год спустя. Сейчас я понимаю, что это все была просто инсценировка для меня. Такой себе спектакль для одного зрителя. На кладбище были только я, Энид с родителями и Лариса Уимс. Она представилась мне очень хорошей подругой матери. Убитая горем, я мало что понимала. А потом меня отправили в специальный интернат. Так и началась моя новая жизнь. — Ты не пыталась разобраться в случившемся самостоятельно? — Аккуратно спрашивает мужчина, видя, что девчонка на грани. Он ставит между ними на столе небольшой поднос с двумя чашками дымящегося чая, крохотной пиалой с кубиками белоснежного рафинада и блюдцем с лакричными конфетами. — Мне было отказано в доступе из-за низкого служебного положения, — вскидывает голову, серьезно глядя в серые глаза собеседника. — Я знала только, что они попали в аварию. Когда попыталась обойти систему, крепко получила по шапке. Они обещали, если я справлюсь с Антарктидой, то мне откроют доступ к файлам. — Понятно, — выдыхает, ставя перед собой чашку с обжигающим кипятком. — И что, ты вот так сразу поверила Торпу и его рассказу о твоих родителях? — Не сразу, но я видела, что он не лжет, — хмурится. — Да и его рассказ был больше похож на правду, нежели мои собственные воспоминания. — Что ж, он правда не лгал, — складывает пальцы в замок, подпирая ими подбородок. — Наш мир потряс факт их гибели. Чтоб Аддамсы и ничего не перепроверили… Но ты была их самым ценным сокровищем. Мама так тобой гордилась…       Слезы сами собой подкатывают к горлу, и она рвано всхлипывает. Уэнс больше не может терпеть. Все переживания, напряг, страх и боль, копившиеся в ней так долго, того и гляди выплеснутся наружу соленым потоком. Что это такое? Где вообще ее выдержка? — Ну, ты не плачь только! — по-отечески суетится мужчина, протягивая ей носовой платок.— Уэнс, ну что же ты!         Аддамс смаргивает, две хрустальные капли ползут по щекам, щекоча кожу. Ей становится неловко и стыдно за проявление излишних чувств. — Так, давай без слез! — выдыхает, внимательно глядя на девушку. — Все уже прошло. Теперь нужно собраться и наказать виноватых. У нас не вышло, система – тварь редкая, ее не обскачешь. Но есть и иные способы, — он лезет в тумбу стола и извлекает оттуда планшет Аддамс.       Девушка вытирает платком нос и внимательно смотрит на капитана. — Включай, — кивает. — Мне нужно все, чем ты можешь поделиться. Любая информация! Где они, как планировали операцию, кого направили к нам и так далее. Все, что знаешь и сможешь вспомнить. — Меня не особо посвящали, — берет в руки некогда принадлежавшую себе вещь. Прикладывает палец к сенсору, и экран приветственно зажигается, запрашивая пароль. — Я думала, он разряжен. — Когда ты прыгнула за борт, мы обыскали твои вещи. Само собой нашли шпионские штуки. Планшет на зарядку поставили, думали, они будут связываться с тобой, но никто не кинулся. — Да уж, — кивает, быстро порхая пальцами по экрану. Теперь-то ей ясно, что ее отправили на верную смерть. — Они заблокировали меня в доступе. В самом планшете информации мало, в основном, все о вас и вашем экипаже. Из того, что мне известно – я должна была добыть данные. После того, как я им все переслала, они отправили корабль по указанному мной маршруту. А затем со мной связались и приказали найти ту флешку. За мной отправили судно и шлюпку. Кто конкретно – я не знаю. Лариса все держит в тайне. Я могу связаться с подругой – она тоже работает на них. Она единственная, кому я там доверяю. — А теперь подумай еще раз, — капитан смотрит на нее пристально. — Это та подруга, у которой ты ночевала в ту ночь? Ее родители сообщили тебе об аварии? И как их дочь попала в тот же интернат, что и ты? Работает с тобой в той же канторе? — Ну я… Они же… — Уэнс прошибает прохладца. — Я просто подумала, что они… Но это были друзья семьи! Господи, что же я такая дура то? — В этот раз всхлип удержать не выходит, и она натурально начинает плакать. От осознания собственной доверчивости и тупости обидно и неприятно горчит во рту.   — Просто у тебя не было времени все обдумать, — успокаивает ее мужчина. — За твоими родителями давно велась охота. Я думаю, что эти «друзья семьи» таковыми и были, пока их не перевербовали. — Кому вообще можно верить!? — вдруг вскрикивает Аддамс, вскакивая со стула.— Я семь лет была уверена, что родители погибли случайно! Теперь вы говорите мне, что в этом замешаны единственные близкие люди, которые у меня остались? — Не кричи, — успокаивающе начинает капитан. — У тебя будет шанс все узнать. Возможно, твоя подруга тоже до сих пор живет в неведении. Уэнс, понимаешь, профессия, которую ты выбрала – это всегда волки‒одиночки. Ну, или же как твои родители – верили только друг другу и больше никому. Вся жизнь тайного агента, специального агента, шпиона – как не назови, суть одна – это ежесекундное выживание. Нет ни родных, ни друзей. Никого. Ты либо все время их подозреваешь, либо же они все время в опасности. — Но… — снова приседает на стул. — Как же… — Да, у меня есть семья. Есть жена, и дети, и уже даже внуки. Но они живут без меня. Вижусь я с ними очень редко, связываюсь через специальную программу, которая скрывает и их, и мой IP адрес. Их местонахождение засекречено, у них очень узкий круг друзей. Это довольно сложная жизнь, но она реальна.  — Я никогда не задумывалась о будущем,— вдруг пораженно выдыхает Уэнсдей. — Нас учили жить одним днем… — Потому что таких как ты, учили быть не супер-агентами, а пушечным мясом. Девочка моя, тебя забросили в самое пекло, одну, без оружия и нормальной связи, без напарника, поддержки, без ничего! — торопливо говорит мужчина. — И если я уже староват для всех этих разборок, то Торп просто не щадит врагов. После всего, что он пережил, подозрение – его второе имя. Он в первый же день отметил, что ты ведешь себя странно. В первый, Уэнс! Это я дурак, расслабился! А он – нет!  — Но я не понимаю… Он до последнего думал, что я ‒ Фрайдей! Даже на острове еще меня так называл, пока я сама не призналась, — тараторит девушка. — Раз он знал… — Он подозревал. А я – его регулярно переубеждал. Мне казалось, что его наблюдения – это результат сильнейшего переживания за работу. После отставки он стал другим, более осторожным, недоверчивым, жестким. Была бы его воля – он бы еще не выходя из порта тебя оставил на суше. Да и честно, Уэнсдей! Ну я не верил, что ты можешь быть шпионом! Ты совершала нелепость за нелепостью! Но я ошибался. Может, с самодисциплиной у тебя и беда, зато по втиранию в доверие – пятерка!  Ты как родная в коллектив влилась! — На самом деле, это было не самое трудное, — улыбается, комкая платок. — Парни хорошие, сразу приняли в команду. — Ладно, это все лирика. Суть в том, что тебя отправляли на смерть. Они и не рассчитывали, что ты выберешься живой. Хотя после твоего прыжка за борт, я тоже думал, что обратно вернется один Торп. — Да я только благодаря ему и выжила, — вдруг совершенно откровенно и серьезно заявляет Аддамс и тут же прикусывает себе язык. «Вот оно что! Да, я – трепло еще то, однако» — проносится в ее мыслях. — Он мало что рассказывал о вашем пребывании на острове, — словно идя по хрупкому льду, выходит на интересующую его тему капитан. — Расскажи, как все было. — Ну… Он вытащил меня на берег, откачал. Потом оказал мне первую медицинскую помощь ну и все, — размыто перечисляет события тех дней Аддамс. — А там за нами и прибыли… — Все те дни он оказывал тебе медицинскую помощь, — дергает седой бровью Фокс. — Интересно… — Да ничего интересного, — наигранно безразлично. — Ладно, давай, связывайся с подругой, — резко меняет тему. — Пиши, что жива, что ты находишься на судне, в карцере. В шторм удалось сбежать и украсть планшет. — Она не поверит! — машет отрицательно головой. — Звучит неправдоподобно! — А во что она поверит? — Сейчас… — кивает и быстро набирает сообщение: «Энид, это Аддамс. Я жива, не спрашивай как – потом расскажу! Мне срочно нужно связаться со штабом. Телефон я потеряла, планшет удалось спрятать. У меня мало зарядки батареи. Пришли координаты Босса, я найду способ ей позвонить» и быстро отправляет. — Угу, — одобрительно кивает мужчина. — А теперь пиши в штаб. — Зачем? — хмурится. — Да они заблокировали меня давно! Я не в сети. — Я понимаю, что ты боишься, но нам нужно знать их координаты. Есть большой шанс, что они перепроверили тобой полученные данные и нашли подвох. Мы идем с отставанием в неделю. Если они нас опередят… Уэнсдей, будут жертвы. Реальные людские жертвы! Может погибнуть кто угодно! Ты, я, Петрополус, другие ребята, Ксавье! — Что писать? — тихо спрашивает, вдруг понимая: это все не игра. Она ввязалась в такую трясину, что, по всей видимости, целой уже не выбраться. А от мысли, что Ксавье не станет по ее милости, сердце валится куда-то к пяткам. — Пиши, то же, что и подруге своей. Только уточни, что ты сидела в карцере, а потом, когда мы прибыли в порт – ты сбежала, прихватив свой планшет. Проси, чтобы тебя забрали и уточни, что боишься нас. Скажи, что тебе угрожали и если опять поймают, то тебе придется рассказать все, что знаешь.       Аддамс быстро набирает сообщение, чувствуя, как паника подступает к горлу. Ее даже снова тошнит. Страх опять возвращается и становится реален как никогда. — Отправила, — кивает. — И что теперь? — Ждать, Уэнсдей, просто ждать, — по-доброму улыбается мужчина, отчего вокруг его глаз лучами расползаются морщины. — Да ты пей чай, он остыл уже давно!        Фокс внимательно на нее смотрит, словно пытаясь прочесть мысли. Аддамс рвано выдыхает. В голове царит неразбериха и сумбур. Она берет в озябшие руки чашку и делает глоток сладкой теплой жидкости. — Как давно ты спишь с Торпом? — довольно резко спрашивает капитан, глядя на нее в упор, и тут же умывается чайным фонтаном, который не может сдержать девушка.        Она давится чаем, чем сама себя и выдает с потрохами. — Спокойнее, Уэнсдей! — Фокс утирается белоснежной салфеткой. — Извините, — голос сходит на хрип. Она рукавом кофты вытирает рот, желая тут же провалиться сквозь все палубы к самому дну океана.   — Я задал вопрос и жду ответа, — его голос напряжен. — Уэнсдей, смотри на меня! — С чего вы взяли?! — не решается на него глянуть. Ей кажется, он тут же все прочтет в ее глазах.    — Я сказал, на меня смотри! — рявкает и звонко хлопает ладонью по столу. — И чай пей!       Девушка не может сдержать дрожь в руках. Она подносит чашку к губам, делает крохотный глоток и лишь потом смотрит на собеседника. — Сколько!? — теряет терпение. — На меня смотри! — Спросите у него! — находится Аддамс. — Я тут причем? — А вот сейчас не понял? — хмурит кустистые брови. — Ты, видимо, не понимаешь серьезности разговора. Уэнсдей, в моей власти сделать так, что тебя завтра же, прямо с корабля арестуют и отправят под трибунал! Ты понимаешь меня?       Аддамс кивает, затравленно глядя на собеседника. Ей бы разозлиться, но она не может. Паника набатом бьет в висках ускоренным пульсом, ей снова становится тошно. — Ну? — прикрикивает. — Мое терпение на исходе. Отвечай! — Я не считала… — тихо выдавливает из себя, глядя куда-то в пол. Во рту пересыхает. Язык прилип к небу. Она снова делает небольшой глоток чая.  Может, там сыворотка правды? Хотя ее раскололи, как сопливую малявку и без всяких там шпионских штук! Правду говорил Торп – она идиотка! — Это случилось на острове? — продолжает допрос Фокс. — Да, — кивает, не видя смысла что-либо уже скрывать. — Вы предохранялись? — Я не хочу больше чай, спасибо! — поднимается на ноги. — Я не стану отвечать на такие вопросы. Это мое личное дело! — А ну села быстро! Личное дело это ее, видите ли! — повышает голос.— Села, я сказал! И отвечай!         Она чувствует, как жар заливает щеки. У нее уже взмокла шея, а сердце бьется где-то в пятках.   — Я повторяю вопрос, —  жестко и с нажимом.­ —  Вы предохранялись? — Разрешите идти, сэр! — так и стоит у стола, гневно испепеляя капитана взглядом. — Нет, не разрешаю! — тоже поднимается.— Ты еще поори мне тут! Я задал вопрос, и ты ответишь на него, нравится тебе это или нет! Перед тем, как ноги раздвигать и в койку ко взрослому мужику прыгать, нужно биологию учить, чтобы потом не разгребать последствия! — О чем вы вообще говорите!? — задыхается от возмущения и наглости капитана. — Никуда я не прыгала! — Это он тебя соблазнил? — допытывается. — Да!.. Нет! Хватит! — стискивает челюсти, беря себя в руки. — Это наше с ним дело.   — Уэнсдей, ты голову-то свою включи! — кричит в ответ. — Не настораживает, что тебя поласкает уже какие сутки подряд? — Это морская болезнь, — абсолютно уверенно заявляет Аддамс. — Да? Если ты забыла, я тебе напомню – незащищенный секс ведет к детям! Я спрашиваю, было или нет? — Ну, было! Откуда на острове… — она замолкает, снова пряча взгляд. — Ну Торп! Вот же похотливая скотина! — рявкает. — Это ж надо! — Сэр… — Свободна! Иди с глаз моих! — выкрикивает в сердцах. — Ну, это уму непостижимо!       Дважды повторять не приходится. Уэнсдей быстро выскакивает за дверь, пытаясь отдышаться. Да уж, разговор, мягко говоря, не из легких! Но, судя по настрою Фокса, Ксавье ждет не менее увлекательная беседа.       Она медленно спускается на палубу. Ее никто не ждет, никто не трогает, не окрикивает и не обзывает даже. Все занимаются своей работой, попросту ее не замечая. Уэнс чувствует себя абсолютно одинокой. Это привычное чувство, оно с ней давно уже, но в этот самый момент хочется какой-то поддержки, внимания. Девушка даже представлять не хочет, как будет орать на нее Торп, когда узнает, что она выболтала все о них Фоксу.       Аддамс рвано выдыхает, вскидывая голову. Океан тихий и убаюкивающий. Стоя возле леера, ей вдруг хочется снова прыгнуть вниз и чтоб в это раз ее никто не спас. — Торп тебя снова достанет, — звучит совсем рядом, и Уэнс оборачивается. Возле нее стоит Оттингер. — Кто бы сомневался, — выдыхает, глядя на горизонт. — Нелегкий разговор? — тоже опирается о леер моряк. — Что-то типа того, — кивает. — Уэнсдей, я лезу не в свое дело, просто хочу предупредить, — он ловит ее взгляд и внимательно смотрит в карие глаза. — Ты если с ним, то о других забудь. Он не потерпит больше такого. Но… — задумывается, подбирая слова. — Таких мужчин уже не осталось. Ксавье если любит, то до последнего вздоха…       Аддамс, мягко говоря, ошеломлена. Она глупо моргает, не понимая даже, что ответить Юджину. — Ты знаешь? — выдыхает, снова глядя на море. — Давно? — Нет, — честно признается. — Но вы поосторожней, у нас народ тут очень любопытный. — Я заметила, — горько ухмыляется. — Кто еще знает? — Никто, — поправляет очки. — Да и я догадался недавно… — Оттингер! Дуй ко мне! — зычный крик Фокса разливается над палубой. — Ты подумай о моих словах, — Юджин улыбается и убегает, а Аддамс так и остается стоять.       О какой любви вообще речь? Что за бред! Зато ей ясно одно – что она, что Торп те еще тайные агенты. На серьезное дело их лучше не брать! В порыве безудержной страсти они забывают где находятся и что они тут не одни. — Ну, как ты? — знакомый голос выводит ее из размышлений. — Пойдем, я тебя отведу…       Она молча идет за мужчиной, пряча руки в карманы спортивных штанов. Ей теперь форму приходится надевать только по вечерам во время дежурств, все остальное время Уэнс вольна ходить в своих личных вещах. Такой себе мини-бонус пленницы.  — О чем вы говорили? – уже в каюте спрашивает Ксавье. — Ты бледная и испуганная. — О родителях, о том, что я знаю о своих бывших подельниках… — о самом главном язык не поворачивается говорить.    — Ты отдохни, на тебе действительно нет лица, — обеспокоенно глядит на нее и аккуратно отводит отросшую челку со лба.— Больше не тошнит? — Нет, — кивает. — Ксавье… — Коммандер Торп! Срочно на палубу! — орут в коридоре, и мужчина хмурится. — Ты спать не ложись, дождись меня, — награждает ее искренней улыбкой и быстро уходит, оставляя по себе легкий запах духов и щемящую тоску в девичьем сердце.       Ксавье недовольно меряет суровым взглядом строй.   — Я вас предупреждал, что после шторма нужно все проверить! Я должен за каждым смотреть, как за младенцем? — в голосе сталь и злость. — Сколько можно! Гарретт! Ты мне зачем? А вместе с ним Оттингер, Петрополус и Мэрмейд! Вон сколько помощников, а помогать некому! — Виноват, сэр, — опускает голову Гейтс. — Хорошо, что мы заметили это сейчас! — горячится. — А если шторм снова? Нас бы тут всех за борт к чертовой матери смыло! Значит, пока не устраним неполадки – спать никто не идет, ясно? — Так точно, сэр! — отзываются дружным гулом матросы.       И работа действительно кипит. Дотемна никто даже не заикается ни об отдыхе, ни об ужине, ни о перекуре. Торп лично контролирует процесс, орет на матросов, подгоняет.   — Так, я не понял! Мэрмейд, у тебя что, руки из одного места растут? — рявкает на парня. — Кент, это что такое? — Сэр, это не я! Это краска какая-то просроченная, — оправдывается. — Мы сейчас еще одним слоем вскроем! — Некогда уже вскрывать! Завтра продолжите, — хмурится. — Так, народ! Все на ужин! Хорошо поработали…       В столовой тоже стоит гробовая тишина. Все вяло жуют пищу, боясь привлекать к себе внимание. — Фокс у себя ест? — спрашивает  у кока Торп. — Так точно, коммандер, — кивает, вытирая ладони о передник. — Пленной ужин подготовь, — командует.        Ксавье быстро ест, берет поднос для Аддамс и выходит из столовой. — Ты гляди, уже и ужин ей носит, — ухмыляется Петрополус. — А меня упрекал, что это я без женщины не могу. Кто еще из нас не может! — Возможно, он Фоксу понес, — недовольно комментирует Юджин. — Хватит уже! Я тебя предупреждал! — Что вы там спорите? — влезает в беседу Гарретт. — Аякс, ты опять тут начинаешь на пленную бочку катить? — Да что я сразу?! — злится парень. — Он не на Аддамс, а на Торпа в этот раз! — огрызается Оттингер. — Ему просто живется скучно! Забыл уже, что случилось два года назад? Хочешь повторить судьбу того урода? У тебя таких родственников нет! Тебя просто в холодильнике домой привезут, понятно?       В столовой все умолкают и смотрят на перепалку друзей. — Ты мне угрожаешь? — вскакивает. — Вообще охренел? — Это ты охренел! Хватит к ней клеиться!  — Слушай, Юджин, не нарывайся! — угрожающе сощуривает карие глаза парень. — Я сам решу, к кому мне клеиться, а к кому нет! — Она не твоя, — старается говорить спокойно, ему не нравится вся эта ситуация и нарастающий конфликт. — Ну и не твоя! Может, тебя это и бесит? — Что ты мелешь! — тоже встает на ноги. — Угомонись уже, идиот! — Это я идиот? — толкает его в плечо товарища. — За свои слова сейчас ответишь! — А ну отставить! — орет Гарретт. — Сейчас обоих отправлю в наряд! Еще подеритесь! Все! Ужин окончен! Все по каютам и отбой! Оттингер, а ты ко мне зайди, разговор есть!       Парни гневно награждают друг друга убийственными взглядами. Это далеко не конец разговора. Аяксу не понравилось, как его опустил при всех тогда коммандер. На него еще пару дней волком смотрели матросы за внеплановую ночную физподготовку. И какая кому разница, нравится ему Аддамс или нет?       Торп заходит в каюту к Уэнс и ставит ужин на стол. Девушка лежит на кровати и мутным взглядом подпирает потолок. Ей совсем не хочется есть. Она сто раз в голове обмусолила разговор с Фоксом и теперь не знает, как же рассказать обо всем Ксавье. В мозгах такая каша! Словно в черепную коробку запихнули пудинг и взболтали. Аддамс чувствует, что упускает что-то важное, но сейчас ее заботит только реакция Торпа на ее неспособность удержать факт их связи в тайне. — Чего тихая такая? — мужчина присаживается рядом с ней на кровать, накрывая ноги теплой ладонью. — Боже, как у лягушонка холодные!       Ксавье подходит к шкафу и с самой верхней антресоли достает теплое одеяло. Ему не очень нравится настрой девушки и ее расположение духа. — Ты почему кричал так на палубе? Что-то случилось? — пытается отвлечься от собственных тяжелых дум Уэнсдей. — Да так, не зря говорят: доверяй, но проверяй! — горячечно отвечает мужчина.  — Весьма исчерпывающе, — ведет бровью, садясь в кровати. — После шторма куча косяков – по левому борту через один погнутые леера, подорванные стойки фальшборта, унесённые за борт спасательные круги, руки-крюки у того, что их такелажем крепил, — хмурится, делясь подробностями, — а на палубы и надстройки слабонервным вообще лучше не смотреть. Мы недавно только все покрасили, но «Меркурий» снова поржавел от морской воды, и понадобится уйма времени, чтобы вернуть ее в приличный вид. — Устал? — касается его плеча своей ладонью. — Я могу чем-то помочь?       Ее слова звучат так буднично и по-домашнему, словно она спрашивает об этом его каждый день! Сердце в мужской груди как-то особенно сжимается. — Конечно, можешь, —  улыбается и тянется за поцелуем.       Им сегодня некуда спешить. Фокс уже спит, Гейтс тоже объявил отбой сразу после ужина, потому что и так допоздна все были на палубе.       Мужчина аккуратно наваливается на девушку, укладывая ее на лопатки. — Я соскучился, — честно признается и припадает жарким поцелуем к ее шее.       Он целует медленно, откровенно, нежно, превращая ее в сплошной пульсирующий комок нервов. Сердце бьется по всему телу, отдавая звоном в ушах. Его руки скользят вниз, подцепляют ткань майки и тянут ее вверх. Знакомая дрожь ползет вдоль ее позвоночника, теплом расплываясь по телу. Торп поцелуями опускается к ее груди, затем по животу, неспешно развязывая веревочки на штанах.       Ксавье не торопится, ему нравится наблюдать за тем, как наливаются румянцем ее щеки, как трепещут ресницы, как она вздрагивает от каждого его касания, кусает губы, чтобы не стонать в голос.       Уэнс давно балансирует на хрупкой грани яви. Удовольствие похоже на штормящий океан: оно накрывает волнами блаженства, затягивает в свою глубину, отбирает воздух. Она расслабляется и млеет от умелых ласк. Когда горячие губы касаются внутренней стороны бедра, девушка распахивает глаза и вздрогнув, пытается свести ноги. — Ты чего? — смотрит на нее мужчина, приподнявшись. — Не надо так, — смущается, понимая, что хочет сделать Ксавье. — Глупая, — хмыкает. — Ляг и расслабься, я не сделаю больно. Если тебе не понравится, я тут же остановлюсь…       Преодолев стеснение, она слушает мужчину и снова откидывается на подушку. Что ж, это что-то новенькое и ее влечет неизвестность. А дальше  происходит провал…  Она теряется в ощущениях после первого откровенного поцелуя. Лишь где-то на задворках сознания слышит, как Торп просит быть ее тише и все крепче сжимает ее бедра. Знакомое напряжение сковывает низ живота, причиняя сладкую боль. Ей недостаточно ласк языком и пальцами, она хочет большего. Не в силах больше терпеть, девушка впивается короткими ногтями в его плечи и тянет на себя. И тут же оказывается прижатой крепким телом к кровати. — Что, больше не можешь? — тихо шепчет ей куда-то в шею, лаская нежные изгибы. — Не могу. Хочу тебя… — стонет чуть слышно девушка, нетерпеливо ерзая.       Уэнс закусывает губу до крови, чтоб сдержать сдавленный крик наслаждения с которым для нее начинается новая сладкая пытка. Она стонет мужчине в плечо, обдавая горячим прерывистым дыханием. А дальше только невероятный жар тел, бессвязный шепот, шорох простыней и две тени на стене в свете ночника, двигающиеся медленно и плавно, разрезая тишину комнаты тяжелым дыханием и низкими стонами.       А потом, когда страсть утихает, они лежат в обнимку и болтают о каких-то нелепостях, спать отчего-то не хочется совсем. — Знаешь, Фокс сказал, что ты сразу заподозрил что-то неладное в отношении меня, — проворачивается в его руках и заглядывает в глаза. — Это правда? — Ну, конечно! Ты сомневаешься в моем профессионализме? — лукаво улыбается, отчего на щеках проявляются ямочки. Мужчина пальцами пробегает по выступающим ребрам девушки. — Да ну тебя! —   уворачивается, смеясь от щекотных касаний, перехватывая своими ладошками его руки. — Самомнения тебе не занимать. Но ты даже сейчас не вспомнил, что мы уже с тобой когда-то виделись! — Это ж когда? — хмурится.   — Ну вот! А еще говоришь – профессионал! — беззлобно хмыкает, улыбаясь. — Эх, Торп! — Погоди! Напомни хоть! Я бы точно тебя запомнил! У меня фотографическая память! — А я, значит, хорошо умею маскироваться, — лукаво подмигивает. — Вспоминай! Аэропорт, начальник очереди…       Торп напрягает мозг и тот услужливо подкидывает ему нужные картинки прошлого – очередь на регистрацию, наглый высокомерный тон и взгляд, спрятанный за стеклом солнцезащитных очков, средний палец в толпе. — Так это ты та маленькая хамка! — он переворачивает ее на спину и снова щекочет. Ловкие пальцы бегают по ребрам, заставляя девушку хохотать и извиваться в его руках. — Ты была очень невежливой девочкой, — шепчет ей в губы, снова подминая юное тело под себя. — Я предупреждал, что это чревато! — Тебе что,  опять хочется? — не без удивления спрашивает Аддамс, чувствуя, как его руки принимаются поглаживать ее тело. — Я же говорил, что ты меня сводишь с ума, — и снова целует.        Девушка тут же отвечает, прикрыв глаза. Она неторопливо гладит крепкие плечи, шею, и, наконец, ее руки оказываются в его волосах. Уэнсдей пропускает пряди сквозь пальцы, ближе притягивая Ксавье к себе, и углубляет поцелуй. Мужчина издает тихий низкий стон, и этот приятный рокочущий звук отзывается в ней новой волной возбуждения.       Палубу освещают прожектор и луна. Волны тихо шелестят, ночное небо, щедро усыпанное звездами, низко нависает над черной водой. — Что, не спится? — Насмешливый голос отвлекает Юджина от мыслей. — Чего тебе, Аякс? — поправляет очки. — Давай не будем усугублять ситуацию. Она и так не очень. — Просто хочу договорить! — парень злой и нервный. — Мне не нравится, что ты взял в привычку меня затыкать. — Слушай, что такое? — отходит от леера и внимательно смотрит на товарища. — Я тебя предупредил по дружбе, чего тебя плющит? То ты ее за борт сначала выбросить собирался, последними словами обзывал, а теперь что, в койку к ней метишь? — Да боюсь место занято, — ехидничает. — Мне просто не нравится, что ты мне указываешь, что делать! — Ну раз ты сам не понимаешь, что к чему, то вот я и указываю! — разводит руки в сторону. — Все, давай спать! Завтра куча работы… — Тебя не спросил! — психует. — Вот об этом я и говорю! Кто сделал тебя главным? — Петрополус, угомонись! Я не главный, я просто головой своей думаю! — пытается обойти друга, но тот его перехватывает за локоть. — Руки убрал! — А то что? — Эй, братва! Что опять?! — к ним с мостика спускаются дежурные – Кент и Гарретт. — Я же предупредил, что мордобоя не потерплю. — Тогда пусть не нарывается! — в голосе Аякса колоссально много неприязни. — Тоже мне, защитничек нашелся! — Остынь! — Кент толкает Петрополуса в бок.— Что-то ты сильно много на себя берешь. Пупок не развяжется? — Очень смешно! — рявкает. В нем бурлит обида, злость и непонимание. Эмоции наваливаются на сознание белесой пеленой, грозясь с минуты на минуту выплеснуться. — Так, эта беседа абсолютно бессмысленна! — резюмирует Юджин. — Все, доброй ночи!       Он проходит и случайно плечом задевает Аякса. Петрополус интерпретирует это иначе, разворачивается и без предупреждения бросается на товарища. Завязывается драка. Парни принимаются мутузить друг друга, дежурные пытаются их разнять. — Кент, дуй за Торпом! Без него никак, — утирает кровь с разбитой губы Гарретт. — Э, пацаны, да ну хватит!       Парень стрелой взлетает по лестнице, добегает до каюты капитана и громко туда барабанит. Но ответа нет.   — Да открывай же ты, Торп! — снова стук. — Черт! Где же ты!? — Что тут такое? — из соседней каюты выходит Фокс. Сонный, растрепанный и злой. Он одет в пижамные штаны и смешную футболку с надписью «Мой дедушка ‒ капитан», сверху наброшен небрежно китель. — Сэр, я… мы… — Пойдем! — без слов все понимает мужчина. — Кто? — Петрополус и Оттингер, — низко опускает голову, понимая, как они влипли. Сейчас им влетит от Фокса, а потом вдогонку и от Торпа.       С перепалкой ситуация не улучшается – Юджин валяется на палубе, сверху на нем сидит Аякс, а Гарретт отчаянно пытается его оттянуть от парня. — Отставить драку! — орет капитан. — Что вы тут устроили, черти вас дери?!       Парни сначала замирают, а затем, как ошпаренные, отскакивают друг от друга. — Виноват, сэр, — опускает голову Аякс. Тут же из его разбитого носа на палубу капает кровь. — Виноват, — запыханно поднимается на ноги Юджин. У него разбита губа и за треснутой диоптрией очков кровью наливается глаз. — Я вас всех отправлю в карцер! — кричит Фокс. — Что вы устроили, имбицилы хреновы! Где Торп?! — Наверное, спит, — осторожно отвечает Гарретт. — Сэр, я сам с ними разберусь! — Да разобрался уже! — машет рукой. — Обоих в карцер. А утром я с вами еще поговорю!       Все понимают, что влипли по крупному, но выхода нет. Кент ведет парней вниз, а Фокс меряет Гарретта недобрым взглядом. — Где Торп!? — зло выдавливает сквозь зубы. — И не врать! — Не могу знать, сэр, — с отчаяньем выдыхает Гейтс, вот так вот нелепо закладывая своего командира и друга. — Его нет в каюте… — Понятно, — поджимает губы. — Вы дежурить, и чтоб тихо тут! Все разборки завтра!  

***

        Уэнс сладко потягивается. Память услужливо преподносит ей воспоминания вчерашнего вечера и ночи. Щеки снова наливаются чуть заметным румянцем. — Почему ты смущаешься? — тихий, хриплый ото сна голос заставляет девушку слегка вздрогнуть. — Не знаю, — прячет свое лицо на груди у мужчины, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Хочешь, подскажу… — руки скользят вдоль обнаженного тела, лаская теплую ото сна девушку. — О Боже, нет, — она стонет, вскакивает с кровати и бежит в угол каюты, второпях на ходу мотаясь в простыню. Меньше всего ей хочется, чтобы Торп наблюдал за процессом очищения ее желудка, но выхода нет. Ксавье сначала не понимает, что происходит, а потом хмурится, поджимая губы.         Мужчина встает с постели, одевает штаны и осторожно подходит к Аддамс. Девушка переживает целую гору эмоций: от стыда до отвращения к самой себе. Ее трясет, в глазах стоят слезы. — Ты как? — в голосе звучит беспокойство. — Может, и правда что-то не то съела? — Может быть… — хмурится. — Можно мне в туалет?       Торп кивает. Он ждет, когда она оденется, открывает двери ключом. До подъема час, так что можно не переживать, что их кто-то увидит.       Аддамс чувствует слабость. Она умывается ледяной водой, но бодрости и свежести ей это не приносит. Девушка возвращается в каюту с опустевшим ведром наперевес и опять ложится, укрываясь одеялом. Тело знобит. — Ксавье… Тут такое дело, — наконец-то решается предупредить мужчину. — Я не все тебе вчера рассказала… — О чем? — глядит на нее мельком,  застегивая массивную бляшку ремня. — Фокс… — голос сходит на хрип. — Ксавье, он все знает… — О чем знает? — не сразу понимает мужчина. — Уэнсдей? — О нас… — опускает взгляд на свои руки.  — Не понял… — Торп в два шага оказывается возле нее и порывисто присаживается на кровать. — Что именно он знает? — Все знает, — обреченно выдыхает. Она замечает, как теплая глубина зеленых глаз покрывается льдом. — Это ты ему рассказала? — смотрит на девушку не моргая. — Нет, он все знал! — Оправдывается Аддамс. — Я ничего не хотела говорить, он все сам! — Ясно… Он просто ждал твоего подтверждения, — нервно отбрасывает волосы назад, поджимая губы. — Что было? Чай пролила? — Нет, выплюнула, — не поднимает на него глаз. — А потом он не давал мне шанса юлить! — Ой дура…— тянет, прикрыв глаза. — Ну дура ты! Аддамс! Вот же угораздило связаться! И ты мне только сейчас об этом говоришь? — Ты вчера и так был уставшим, — пытается придумать оправдание своему страху и нерешительности. — И что бы это изменило? — Да уж поверь! — нервничает. — Чему тебя только в той школе учили? Про технику ведения допроса ты хоть что-то слышала? — Не начинай, — морщится. — Тебя там не было! — Да зато сейчас буду! Могу только представить, что там Фокс успел за ночь себе придумать! — в голосе смесь отчаянья и раздражения. — Вот же влип!       Он быстро выскакивает с каюты, не забыв повернуть в замке ключ, на ходу громко крича «Подъем!»,  а сам спешит в каюту к капитану.       Фокс ждет его у себя в кабинете. Торп влетает к нему без стука и так и замирает на пороге под пристальным взглядом начальника. — Ты погляди, какие люди! — прищуривается мужчина. — Присаживайся!       Торп проходит в помещение, закрывая дверь. — Сэр… — Что, — перебивает, — ночка была жаркой, да? У меня вот была! Докладываю, старпом, что двое из вашей команды вчера на палубе подрались. Вопрос – где же, мать твою, ты был, а? — Кто подрался? — не понимает Ксавье . Он думал, что разговор пойдет об их с Аддамс внештатных отношениях. — Оттингер и Петрополус, — строго. — Вопрос тот же ‒ где ты был ночью?! — Спал, — коротко отвечает. — Ах ты ж, морда наглая, спал он! Задам вопрос по-другому! — рявкает. — С кем ты спал!? —  Капитан Фокс… — Молчи! Молчи, Ксавье! Тебе голова зачем, чтобы туда есть? Ты куда полез? — вскакивает со стула командир. — Совсем рехнулся?  — Мне не нравится этот разговор, — хмурится. — А мне не нравится, что ты спишь с Аддамс! — хлопает по столу ладонью. — Тебя, Торп, жизнь ну ничему не учит! — Сэр, я могу все объяснить! — Тебе сколько лет? В жопу засунь свои объяснения! — горячится мужчина. — Ну ладно уж! Дело молодое, тело молодое! Но чем ты думал? Она что, так уж голову тебе вскружила? — Да ну о чем вы… — То есть для тебя это все не серьезно?! — кричит. — Обесчестил девушку, забабахал ей ребенка и что? Голову в кусты? — Какого ребенка, о чем вы? — ошарашено глядит на капитана. — Это исключено! — То есть каждый раз вы предохранялись, так?! — Ну, нет.. — Кобелина проклятая! — трясет кулаками Фокс. — И что же ты дальше думаешь делать? — Я не думал еще… Ну сами посудите, она молодая, вернется домой, найдет себе кого-то… — А ребенка куда денете? По очереди воспитывать будете? Или ты станешь этим безответственным уродом, который только по праздникам детей видит?! — Да о каком ребенке речь?! — возмущается в ответ, вконец запутавшись. — Я не понимаю! — Не понимает он, — всплескивает руками. — Ну ладно Уэнсдей, она и в отношениях, скорее всего, до тебя не была. Ну ты-то, ты-то уже дважды был женат! Ты что, не понимаешь? Да беременная твоя Уэнсдей Аддамс! Даже мне уже понятно!       Торп недоверчиво косится на Фокса, словно тот спятил. — Ее тошнит и рвет не от морской болезни, а от токсикоза! — продолжает капитан. — Вот увидишь, это вы с острова спиногрыза привезли! Хороший, мать вашу, сувенир на память! — Это исключено! — как отрезает Торп. — Беременности никакой быть не может! — Ну ты посмотри на него! Ты ж сам сказал, что вы не всегда предохранялись! — пытается доказать очевидное. — Чего ты так уверен? — У меня для этого есть свои основания! — гордо вскидывает голову. — Придурок! — рявкает. — Иди, значит, помогай ей дни в календаре считать! Свободен! И подчиненных своих отчитай! Устроили тут из корабля: один – дом свиданий, а другие – ринг!       Торп быстро выходит за двери, едва владея эмоциями. Разговор получился каким-то сумбурным, на повышенных тонах. С Фоксом он не любит так решать вопросы, они всегда могли сесть и спокойно все решить. А тут оба как с цепи сорвались! — Гейтс! — кричит Ксавье, спустившись на палубу. — Сэр, по вашему указанию матрос… — запыханно тараторит  Гарретт. — Ты ничего мне сказать не хочешь? — перебивает, хватая его за грудки. — Вы тут что, щенки, устроили? — Я все объясню, сэр, — испуганно вжимает голову в плечи. — Этих любителей мордобоя ко мне после завтрака по одному. А потом и сам зайдешь!  Я вас быстро в чувство приведу, помощнички, вашу мать!..       Ксавье взглядом окидывает палубу, замечая косые взгляды. — Кто-то хочет тоже получить разъяснительную беседу? — кричит. — Так я сейчас устрою!       Все утыкаются в палубу, желая слиться с воздухом. Попасть под горячую руку коммандера никто не хочет. Он еще раз оглядывает всех, а затем идет в свою каюту, на ходу бросив: — Всем на завтрак!       Ему есть хочется в последнюю очередь.