Две стихии

      К величайшему сожалению Торпа, пришедший в себя моряк ничего внятного рассказать не смог. Кент помнит все обрывками, говорит тяжело, сознание удерживает еще хуже. Крэкстоун предполагает амнезию, а Ксавье не исключает блеф. Возможно, чуя, что его раскололи, парень намеренно лжет. Проверить это они смогут, когда прибудут в Фримантл.       Мужчина старается смотреть на вещи объективно. Есть такое понятие: презумпция невиновности – они не могут обвинить Кента в чем-либо, его вина не доказана. Да, есть его телефон с записями, он был не там, где должен был, задавал неоднозначные вопросы, но все это может быть умело подстроенной провокацией. Возможно, Мэрмейд действительно обнаружил шпиона и стал впоследствии его жертвой.       В любом случае, Ксавье решает провести собственное расследование – как-то слишком неудачно парень упал, что едва не снес себе половину черепа. Но что можно найти, когда все следы преступления смыли? Да, лестница к трюму выглядит довольно опасно, на ней легко можно свернуть шею, особенно, если ничего не подозревающего человека хорошенько толкнуть. — Гарретт, позови мне Петрополуса, — дергает своего помощника коммандер, спускаясь на жилую палубу. Он решает лично перешерстить все вещи Кента и его соседа по каюте. Вся эта возня с расследованием отнимает время, которого у Ксавье и так немного.        Аякс находит коммандера у двери в каюту к Кенту. — Мне нужен понятой. Я хочу сам все перепроверить, — коротко объясняет задачу мужчина. — Ничего внятного Мэрмейд так и не сказал.       Торп стучит в двери и входит, не дожидаясь ответа. Моряк Питерсон вскакивает с кровати, одергивая робу. Он явно не ждал к себе в гости руководство. — Сэр! Моряк… — Отставить, — обрывает на полуслове. — В связи с произошедшим, мы проводим обыск личных вещей состава. Приготовь свое барахло и без фокусов, — Торп говорит суровым, приказным тоном, не терпящим возражения.       Питерсон быстро смекает, что ждать коммандер не намерен. Он открывает шкаф, достает сумку, ставит ее на кровать и отходит, позволяя Ксавье и Аяксу приступить к досмотру. Но ничего подозрительного им обнаружить не удается. Так, белье, одежда, какие-то средства гигиены, аптечка. Все стандартно. — Ты говорил, что Кент себя странно вел – как именно? — приступает к допросу Торп, параллельно обыскивая кровать Мермэйда. — Он задавал странные вопросы, сэр! — внятно и без лишних слов. — Интересовался делами товарищей, сэр! Спрашивал о каких-то монетах, сэр! — Хватит называть меня сэр! — Есть, сэр! — Когда это началось? — подкатывает глаза мужчина. Некоторые ребята – обыкновенные солдаты, моряки. Они никак не будут задействованы в секретной миссии, большинство даже не подозревают, что они не просто работяги, а участники задания государственной важности. — Пару недель назад, сэр! — кивает моряк. — Говорят, он подслушивал под дверью пленной, сэр!       А вот это уже интересно и подозрительно. Жаль, задать эти вопросы Кенту пока нельзя. Есть шанс, что мозги все же встанут на место, но точно не в ближайшие сроки. Травма слишком серьезная, не обошлось без сотрясения. — Коммандер, посмотрите сюда, — отвлекает Торпа Аякс, указывая рукой на матрас. Кажется, кто-то распорол его по шву, а затем наспех сшил. Ксавье снимает нож с пояса и одним отточенным движением вспарывает ткань. Петрополус лезет рукой в пружинно-ватные внутренности матраса и через мгновение извлекает небольшой сложенный пополам конверт.       Неприятное чувство досады вперемешку с недоверием собственным глазам скребут сердце. Черт, ну, не может Кент быть крысой! Когда так успели обесцениться значения дружбы, долга перед родиной, товарищества?       Аякс заглядывает внутрь конверта и морщится, словно увидел там мерзкого слизняка. Парень разворачивает бумагу, и пять монет, подобных тем, которые были обнаружены у него в каюте, блестят и переливаются в электрическом свете. Интуиция – это прекрасно, но она бессильна перед фактами. Подстава это или же нет, но Кент отныне становится официально подозреваемым в шпионаже. Во рту противно горчит, и нужных слов Торп не находит. Он резко вырывает конверт у Аякса и молча уходит, желая как можно скорее отчитаться перед Фоксом.       Беседа с капитаном проходит на повышенных тонах, им обоим сложно поверить в предательство не просто члена экипажа, а участника миссии, но слишком много совпадений, а в них Ксавье вообще не верит. Кента придется оставить в больнице и вызвать к нему представителей их конторы, благо они прибудут с проверкой. Как несказанно вовремя все, словно действительно подстроено.       Весь остаток дня мужчина проводит в попытках придумать, как быть дальше. А еще его не покидают мысли, что кто-то их умело продолжает дурачить, заставляя играть под чужую дудку.       Аддамс видит, что супруг явно не в духе и, скорее всего, его лучше не трогать, но и тянуть с важным разговором она больше не может, и так дождалась глубокого вечера. Они прибывают в порт завтра, и у нее есть четкий план, что она должна успеть сделать.        Девушка несколько минут наблюдает, как Торп пытается вчитаться в какие-то документы, а потом заводит разговор издалека. — Ксавье, мне нужно с тобой поговорить, — фраза избитая и сразу же напрягает мужчину. Он отвлекается от чтения и переводит на нее серьезный взгляд, заведомо готовясь к худшему. После десятков прочитанных листов с информацией мозг вспух, словно его искусали пчелы. — Что случилось? — ему кажется, что причина ее попытки начать разговор, несомненно, кроется в какой-то катастрофе. Пару дней они спокойно общались, не ссорились, даже спали в одной кровати. И все время Ксавье чувствовал, что это затишье перед бурей. — Мне нужно к врачу, — решает, что тянуть с объяснением нет смысла. — Зачем? — сглатывает вязкую слюну. Мысли одна хуже другой вспарывают сознание. Что она уже надумала? — Это проблема? — ее внутренне чуть потряхивает. Уэнсдей страшно идти туда одной, но просить его сопроводить ее, она боится еще больше. Сто процентов новоиспеченный супруг начнет нудеть, что она взрослая и ей пора самой решать свои проблемы. Или, что глупо бояться, или что ей вообще не нужно к врачу… — Тебе плохо? — Ксавье внимательно смотрит на нее, ощупывая взглядом. Все, что он только что прочел относительно миссии, выветривается из головы. — Что-то с ребенком? — Нет, все нормально, — такое поведение коммандера чуть обескураживает Уэнс. — Просто хочу пойти и все проверить. Фокс обещал, что мне позволят показаться доктору. А вдруг с ребенком что-то не так? — Почему ты так решила? — с новой силой беспокоится будущий отец. Он откладывает документы и разворачивается к супруге. — Да ничего я не решила! — Уэнсдей чувствует, что злится. — Просто хочу быть уверена, что он здоров.       Ксавье  еще раз осматривает девушку внимательным подозрительным взглядом. Мысль о походе к доктору весьма здравая на самом-то деле. — Ладно, я подумаю, что можно сделать, — трет лоб ладонью. — Ты не собираешься еще спать? — Собираюсь, а что? — в ее голосе скользит надежда, как бы она ее не прятала. Уэнс тоскует по тому их пускай и короткому, но яркому роману.       Ксавье смотрит на нее и на долю секунды снова ловит то чувство сладкого предвкушения близости, что совсем недавно кружило ему голову. Вот она сидит в его постели – хрупкая, растерянная и привлекательная, даже несмотря на свою бледность и легкую раздражительность. Но Торп сам себя тормозит. Что он, подросток какой-то приставать к беременной жене со своими базовыми потребностями? Ей нельзя наверняка, а он потерпит. Ребенок сейчас важнее всего.  — Не хочу тебе мешать, — чуть улыбается. — Пойду почитаю в кают-компании. Спокойной ночи!       Он собирает документы так быстро, что Уэнсдей не успевает даже ничего возразить, только чуть вздрагивает от хлопка двери. Ей становится одиноко, и холодно, и грустно… Если уж она сейчас перестала интересовать мужчину, то что будет, когда у нее вырастет живот?       Аддамс уже сейчас может отметить перемены в своем теле – грудь стала больше, и кажется, девушка набрала пару лишних килограммов. Она все время хочет спать, по утрам ее все так же тошнит. Отвратительное состояние! Только душевнобольные женщины могут получать от беременности удовольствие!       Девушка крутится в кровати какое-то время, пытаясь уснуть, но в голову лезут миллионы мыслей – о родителях, о ребенке, об их будущем. Оно кажется как никогда туманным и размытым. Через какое-то время Уэнс сквозь полусон чувствует, как прогибается матрас под весом Ксавье, и тут же прикосновение знакомых рук к своей талии. Горячая ладонь едва касаясь, скользит к ее животу, словно проверяя, на месте ли он, и лишь потом Торп уверенно притягивает девушку спиной к себе.       В ее душе разливается тепло, она проворачивается в кольце рук и умащивает свою голову на крепкое плечо. В такие моменты ей кажется, что они действительно со всем справятся. Пусть, не как настоящие любящие супруги, а как близкие люди. Ей, одной на целом белом свете, уже и этого будет достаточно.

***

      Корабль прибывает в порт раньше назначенного времени. Матросы трудятся на палубе, а Торп битый час штудирует интернет-ресурсы государства, к земле которого они причалили. Оказывается, найти нужного доктора не так-то просто. То требуется запись за пару недель, то ехать на другой конец города, то без страховки не принимают. — Почему ты еще не одет? — в каюту к Ксавье заглядывает Фокс. Он, в отличии от своего помощника, полностью собран. — И где жена? — Уэнс нужно к врачу, — не отрывая взгляда от экрана, поясняет мужчина. — В портовой больнице нет женского доктора. Дайте мне две минуты, я как раз нашел нужный номер телефона. — Ей плохо? — настораживается капитан. — Где она? — Она в другой каюте. Не все собрала в прошлый раз, пошла за какими-то кроссовками, — устало прикрывает глаза, трогая пальцами переносицу. — Ей хочется просто  перестраховаться. Я в этом ничего не смыслю, но нужно же, наверное, хотя бы срок точный знать… — Это похвально! Ну, звони, раз нашел номер. Я тебя тут подожду! Или мне выйти? — старый товарищ садится в кресло и последнюю фразу говорит проформы ради, выходить он никуда не торопится. — Я быстро, — кивает и набирает нужные цифры. Отвечают сразу. Беседа длится недолго, он все пытается объяснить, что не может к ним привезти жену в то время, которое они предлагают, и требует перенести визит ближе к вечеру. Однако сотрудник больницы оказывается непреклонен – либо одиннадцать утра, либо же через два дня. — Я прошу вас, давайте вы еще раз внимательно пересмотрите свой график! Может, кто-то передумал идти, — упрашивает собеседника, стараясь не повышать голос. — Нам очень нужно! — Ксавье, записывай ее, — в разговор влезает молчавший Фокс. — Я все улажу!       Пара фраз, и миссис Торп получает свой номер в электронной очереди городского госпиталя Святой Марии . — Сэр, я не смогу вас отпустить одного в музей. Это опасно и... — А я туда и не пойду. Туда отправишься ты с Аяксом и Юджином, а я с твоей женой пойду в больницу. Так уж и быть, побуду на день ее сопровождающим, — улыбается старый капитан. — Тем более, опыт у меня имеется! — Сэр, это не совсем удобно, да и Уэнсдей… — Не спорь! С меня толку мало будет в музее, — настаивает на своем. — Вы встретитесь с Левским, обговорите детали, заберете нужные реликвии и вернетесь на корабль. А завтра дашь всем отгул, да и сам отдохнешь! Вон, сходите с женой куда-то, развеетесь. — Не до этого сейчас! Я вчера еще раз пересмотрел материалы, которые у нас есть, но нужный маршрут все равно не строится. Современные приборы нам не помогут…  — Профессор ответит на все твои вопросы! Он жизнь положил на изучение Антарктиды и ее тайн. Плюс пора бы позвонить нашим научным сотрудникам из Грютвикена, может и они что-то новое узнали, — поднимается с кресла командир «Меркурия». — В общем, готовься – тебе в одиннадцать нужно быть на месте. И Уэнсдей предупреди! Пускай свыкнется, что не муж ее поведет к врачу. — Она этому будет только рада, — грустно ухмыляется мужчина. — Может, вам с собой взять кого-то из парней? Все же мы не на отдыхе, подвох можно ждать откуда угодно. — Брось, я не столь важная персона. Вот ты – да. А я – одной ногой на пенсии. — Неправда! — с улыбкой возражает Ксавье. — Вы капитан корабля и руководитель операции. Так что Гарретт пойдет с вами. — Ксавье… — Мне так будет спокойней! — перебивает старшего по званию. — Ты – прирождённая курица-наседка, — хмыкает мужчина. — Ладно, удачи тебе! И будь осторожен! Помни! Ты теперь принадлежишь не только своей стране, но и семье!       Новости о скором визите в больницу Уэнсдей сообщает Оттингер. Что ж, парень привык быть промежуточным звеном между ними двумя. Отчасти, Уэнс огорчается, что с ней не идет супруг. Как-то он слишком быстро перевалил свою ответственность на посторонних людей, хотя ребенок еще даже не родился. Но с другой – возможно, так даже спокойнее. Она сможет обсудить все с врачом наедине, вряд ли старый капитан увяжется за ней в кабинет.       Фокс ждет ее на палубе. Как всегда, в безупречно выглаженной рубашке, кителе и белоснежной фуражке. Он тот, кем мечтают стать юнги – капитан с обложки журнала. Уэнсдей до своего путешествия примерно так и представляла капитанов судна: с кружкой кофе в одной руке, с биноклем в другой, придерживающими тяжелый штурвал своей могучей капитанской грудью в парадной форме, с капитанской фуражкой на голове. Правда, в реальности все немного иначе! Особенно, если посмотреть на работу Торпа, который и есть по факту капитан «Меркурия». Это тяжелый труд, часто опасный и точно не романтичный. — Ну что, готова? — Фокс улыбается по-отечески тепло. — И пока не забыл – на вот, не потеряй!       Мужчина протягивает ей синюю флешку на длинной цепочке. Уэнсдей непонимающе смотрит на капитана. — Что это? — осторожно принимает презент, тут же пряча девайс в карман. — Свадебный подарок, — поясняет, поправляя китель. — Там вся информация по делу твоих родителей. У тебя будет очень много свободного времени, чтобы все изучить и разобраться. — Это… Я … — Уэнсдей не может подобрать слов. — Но мне отказано в доступе, я… — Ты имеешь полное право знать, что с ними случилось и кто в этом виноват, — накрывает своей горячей ладонью ее худое плечо, легко сжимая. — Идем, не то опоздаем.       Кажется, флешка оттягивает карман и весит целую тонну. У нее даже руки потеют, так хочется поскорее все узнать. Гарретт догоняет их на трапе. — Простите, я вас потерял из виду, — виновато извиняется перед начальством. — Кента определили в портовый госпиталь, с ним отправили Крэкстоуна и… — Я в курсе. Гейтс, просто иди молча, — перебивает его капитан. — Не трещи на ухо, и так голова болит.       Погода на улице радует теплом и ярким солнцем. Странно осознавать, насколько климат и времена года отличаются от тех, к которым привыкла девушка. Здесь, на южном полюсе, все наоборот. Пока ее город готовится кутаться в шарфы и прятаться под зонтики, тут царит свежая, цветущая весна.       Портовый городок живет своей жизнью. Уэнс наслаждается возможностью ходить по земле, оказывается, в условиях постоянной качки, это огромное счастье. Теплый ветер треплет ее волосы, пробирается сквозь футболку, шумит в ушах. Она привыкла совсем к другому октябрю. Становится вдруг тоскливо.       Как там Энид? Выздоровела ли ее мама? Починил ли ее отец свою старую яхту? Уэнсдей так долго жила верой в ложь, которую ей навязали, что за пару месяцев возненавидеть некогда близких друзей просто не получается. — Сэр, если я не ошибаюсь, за нами хвост, — вкрадчивый голос Гарретта перебивает размышления Уэнс. — Двое мужчин. Идут за нами почти от самого «Меркурия». — Да я и сам уже заметил, — так же тихо кивает капитан. — Мы почти пришли. Нам нужно выйти в людное место, в толпе легче скрыться и меньше шансов, что они начнут стрельбу.       Девушка лишь молча кивает. Она чувствует, как страх противным комком собирается в горле, отнимая дыхание. За время скучной размеренной жизни она даже успела позабыть суть своей профессии. Уэнсдей по старой привычке дергает руку к пояснице, но там нет оружия. Что ж, а это печальное упущение. — Сейчас переходим дорогу и идем к тому кафе – там какая-то толпа, попытаемся скрыться, — дает приказ Фокс, и все трое спешат на пешеходный переход. Преследователи ускоряются за ними. Уэнс не оглядывается, знает, что так делать нельзя. Просто слушает старшего по званию и всеми силами старается унять нарастающую панику.       Внезапно девушка чувствует сильный толчок в спину и едва успевает подставить руки, чтоб не грохнуться лицом в асфальт. Выстрел раздается неожиданно громко. Люди возле кафе приходят в ужас, суетятся, кто-то пронзительно и высоко кричит. Тяжелое тело Фокса придавливает ее сверху. Все случается как всегда слишком быстро.       Кто-то вопит, кто-то вызывает полицию, слышится гомон растревоженной толпы. Уэнс лежит, не шевелясь, и лишь с ужасом осознает, что ее одежда медленно, но уверенно пропитывается чем-то теплым и липким.       Она двигается, пытаясь выбраться, и тут же чувствует свободу движения. Гарретт стаскивает с нее капитана и переворачивает его на спину. Огромное багровое пятно расползается по белому кителю мужчины. У девушки перехватывает дыхание. — Помоги мне! — командует Гейтс, и Аддамс, подхватив капитана под левую руку, вместе с товарищем тащат его к ближайшему кафе. Раздается еще один выстрел. — Звони Торпу! — рявкает Гарретт, расстёгивая мундир Фокса. — Вызовите службу спасения! Срочно нужна помощь! Человек ранен!       Уэнсдей пребывает в шоке. Она смотрит на бледное лицо капитана, на лужу крови под ним, на бездыханную грудную клетку, и просто не может понять, что делать дальше. — Звони Торпу! — в самое ухо орет ей Гейтс. — Уэнсдей! — Я… Я не могу, — она глядит на товарища полными страха и отчаянья глазами. — У меня нет телефона… Да я и номер его не знаю… — Черт, — ругается помощник коммандера и, вытерев окровавленные руки о штаны, лезет в карман за телефоном. Однако Торп находится вне зоны действия сети. — Нужно зажать рану… — словно приходит в себя Уэнсдей. — Нужно зажать…       Трясущимися руками она хватается за края рубахи капитана и дергает ткань со всей силы в разные стороны. — Пуля попала в правый бок. Судя по количеству крови, задеты какие-то органы, — шепчет девушка пересохшими губами. —  Его нужно перевернуть на бок. — Сэр, — Гейтс зовет мужчину. — Капитан Фокс!       Из уст старика вырывается хриплый стон. — Молчите, ничего не говорите! — рявкает девушка. — Гарретт, помоги мне его перевернуть! Ему срочно нужно в больницу!       Уэнсдей все делает быстро и словно на автомате. Кажется, это не она сейчас ощупывает ранение, проверяет пульс и крепко-накрепко зажимает рукой дыру в теле человека. Нет, это кто угодно, но не она. — Помощь уже едет, — присаживается перед Фоксом на корточки парень. — Откуда ты все это знаешь? — Неважно, — выдыхает, чувствуя, как сознание балансирует на грани яви и обморока. Прежде она никогда не видела столько крови.  — Сэр, как вы? — Гарретт с тревогой смотрит на капитана.       Фокс выглядит не очень. Кожа стала белой, губы приобрели синеватый оттенок. Он едва дышит, чувствуя жуткую боль и невероятную слабость. — Жить буду, — вырывается хрип из приоткрытых губ. — Где Торп? — Скорее всего, они в подземном музейном хранилище, к нему не дозвониться, — рапортует парень. — Уэнс, чем я могу помочь? — Найди какую-то чистую ткань. Может, у владельца этой забегаловки есть аптечка? — Нужно как-то наложить сдавливающую повязку. Ее руки скользят от крови, которой становится все больше и больше. Такими темпами мужчина просто не дотянет до больницы, и она отчетливо это понимает.       Гарретт поднимается в полный рост, чтобы подойти к единственному оставшемуся здесь человеку – по-видимому, хозяину заведения. Наверняка у них имеется аптечка и чистые полотенца. Новый выстрел смешивается со звуком бьющегося стекла. Огромное окно с яркой баннерной наклейкой сперва покрывается крупной сеткой трещин, словно морщинами, а затем осыпается на пол осколками. Гейтс приникает к полу, наспех оглядывая помещение. Это небольшая кофейня, совсем крохотная, с витриной и двумя маленькими столиками без стульев. Хозяин кафе тут же прячется под прилавком. — Черт! Сукины дети! — шипит под нос ругательства Гейтс. — Уэнсдей, ты стрелять умеешь? — Ну да… — уверенно отзывается спустя паузу. — А что? — Стрелять и убить – не одно и то же, — хрипит Фокс. Он то отключается, то приходит в себя. — Ты людей убивала?       Девушка ошарашено глядит на капитана, словно у того отрос пятак вместо носа. — Понятно… — хмурится. — За поясом… Достань…       Он глухо кашляет. Ему становится трудно дышать с каждым новым вдохом. Это далеко не первая его пуля, но вполне вероятно, может стать последней.       Уэнс послушно заводит руку ему за спину и сразу натыкается на прохладную сталь оружия. Именная девятимиллиметровая Beretta удобно ложится в ее руку. Девушка смотрит на чужой наградной пистолет, который сжимают ее задеревенелые пальцы, на то, как выгравированные на рукоятке инициалы Фокса окрашиваются в ее ладонях его же кровью. Становится жутко. А еще страшно. В подобных передрягах Уэнсдей прежде не бывала. Одно дело следить за объектом, добыть данные, установить прослушку и совсем иное быть в самой гуще шпионских страстей. — Смотри, сама не застрелись, — по привычке поддевает ее снова пришедший в себя капитан. — Еще Торпу отчитываться потом, я…       Из груди капитана рвется надсадный кашель, он рвано вдыхает ртом воздух и затихает. Аддамс, затаив дыхание, касается пальцами его шеи, пытаясь нащупать пульс и выдыхает, когда ей это удается. Его нужно срочно доставить в больницу. — Кто это и что им надо? — проверяя обойму, спрашивает у Гарретта девушка. — И где, черт возьми, полиция? — Я понятия не имею. Это может быть кто угодно, — тарахтит Гейтс. От волнения его речь становится чуть быстрей. — Может, твои подельники, может, кто еще. Нам нужна подмога… — Ее неоткуда ждать, — констатирует очевидный факт. — Нужно дотащить Фокса до прилавка. Там спрячемся и мы. Может, хоть выиграем время…       Возня занимает пару минут. Капитана вместе с перепуганным хозяином кафе запихивают в коморку, которая оказывается позади прилавка. Бедному незнакомому мужчине Уэнс поручает сильно давить на рану светлым полотенцем, которое почти сразу же окрашивается в багровый. Девушка едва успевает прикрыть дверь, как звучит еще один выстрел, превращающий в осколки и второе окно.       Уэнсдей припадает к полу и прислушивается. Хрустит стекло под чьими-то ногами, а затем раздается незнакомый голос: — Уэнсдей Аддамс, положите оружие и выйдите из укрытия. Нам нужны только вы, — незнакомец говорит ровно и спокойно, абсолютно не скрашивая речь эмоциями. Что ж, видимо, это действительно по ее душу. — Тут такой нет, — подает голос Гейтс, жестами договариваясь с девушкой о плане действия. — Вы что-то напутали. — У меня приказ – стрелять на поражение. Советую спокойно сдаться и сохранить всем жизнь, — эти слова принадлежат второму незнакомцу. — Аддамс, выходи! — Вы не вправе отдавать нам приказы! — перехватывая пистолет поудобней, отзывается Гарретт. — Тогда и вы бросайте пушки!       Слышится противный, скребущий барабанные перепонки, смех. Словно кто-то тронул старые скрипучие двери. — Аддамс, подними руки и выйди. Иначе я пришью этого умника, а там и ты можешь схлопотать пулю, — отсмеявшись, говорит нападавший. — Поверь, твоя жалкая жизнь не стоит жизни этого парня.       Уэнс смотрит на моряка. Гейтс храбрится, он зол и готов в любой момент отразить атаку. Молодой, симпатичный, с копной прямых темных волос. В его серых глазах плещется отвага и жизнь, отнять которую этим ублюдкам ничего не стоит. Девушка ни под каким предлогом не хочет стать причиной смерти этого человека. Однако так просто сдаваться она тоже не привыкла.       Уэнс прикрывает глаза, втягивает носом пыльный воздух, а затем порывисто прячет оружие за спину и резко встает, выпрямляясь в полный рост и поднимает руки над головой. Возможно, нападавшие не думали, что она так послушно выполнит просьбу, или оказались не готовы к ее действиям, а может, просто повезло. Все происходит еще быстрее, нежели в тот раз, на улице, когда ранили Фокса.       Первый стреляет Гарретт. Он вскакивает на секунду позже нее, пораженный девичьей смелостью и дуростью. Парень попадает аккурат в голову одному из нападавших. Мужчина роняет пистолет и падает на землю. Его подельник мешкает мгновение, однако этого времени хватает Уэнсдей. Девушка выхватывает оружие из-за спины и тоже стреляет.         Время словно ставят на паузу, а затем пускают с замедлением: вот пуля попадает в висок противника, брызгает кровь, его голова запрокидывается назад, а затем бездыханное тело падает на усыпанный осколками пол. В ушах Аддамс звенит то ли от выстрела, то ли от волнения. Сердце бьется в груди рвано и испуганно. Она все не может оторвать взгляд от убитого ею человека.  — Ты чокнутая? — Гейтс больно сжимает ее плечи и встряхивает изо всех сил. — Кто так вообще делает!? А если бы тебя застрелили? — Ну… — она улыбается криво, храбрясь из последних сил. — Ну не застрелили же! — Идиотка! Я все расскажу Торпу, — бубнит Гарретт, перелезая через прилавок. — Хотя… Стреляешь ты правда неплохо.       Слышится вой сирен, и жизнь, поставленная на слоумо, заворачивается новым витком. Дальнейшее Уэнсдей помнит плохо. Увидев медика, она словно расслабляется, отпустив себя, и лишь сейчас понимает, насколько снова оказалась близка к смерти.       Всю нужную работу делает Гарретт. Парень отвечает на вопросы, помогает переложить Фокса на каталку, беседует с полицейскими и даже наконец-то додумывается позвонить Петрополусу. Уэнсдей тоже осматривает парамедик, клеит пластырь на лоб и под ее громкие возмущения усаживает в машину скорой помощи. Она смотрит на мертвецки бледного капитана, к которому подключили какие-то приборы и капельницы, потом на то, как упаковывают трупы в черные полиэтиленовые чехлы и все. Сознание мутнеет, в ушах появляется противный звон, а затем наступает темнота.