Две стихии

      Профессор Левский оказывается моложавым стариком, с живыми лукавыми глазами и смешно подстриженной седой бородкой. Он радушно встречает Торпа и сразу же провожает его в свой кабинет, находящийся в хранилище музея. ― Мне хорошо объяснили суть вашего путешествия, и я готов ответить на любые ваши вопросы! ― старик усаживается в свое рабочее кресло, убирая со стола кипу бумаг. ― Вы не первые, кто за такое берется! ― Все верно, наша миссия – это результат работы очень многих людей, к тому же, готовилась она не один год, ― кивает Торп. ― Но у нас есть новое решение, как добраться к цели. ― Это очень опасный путь! ― соглашается профессор. ― При таких температурах большинство аппаратуры выходит из стоя. Возможно, именно секстант укажет вам дорогу. Да только, насколько мне известно, прибор неисправен. ― Почему же? ― хмурится Ксавье. ― Сотрудники, которые работали с секстантом отмечают, что он неверно определяет высоту светила. Сейчас, одну минутку!       Профессор поправляет очки и двигает к себе ближе кейс, лежащий на столе. Он набирает на замке комбинацию из цифр, и раздается тихий щелчок. Левский поворачивает чемодан к Торпу. Ксавье с интересом разглядывает серебряный старый секстант, не решаясь взять реликвию в руки. ― Вы уверены в том, что он цел? ― переводит взгляд на профессора. ― Возможно, есть какие-то механические повреждения? ― Это исключено. Научные сотрудники нашего музея уверены в его исправности. Секстант цел и невредим, однако если сравнивать его работу с современной техникой, он просто показывает совершенно другие данные. ― достаёт навигационный прибор из кейса. ― Было организовано несколько научных экспериментов, и везде выявлены нестыковки. К сожалению, я не имею опыта пользования подобными приспособлениями. Знаю только принцип действия, не более. ― Основа секстанта – это фигурная рамка из металла с лимбом . Именно по лимбу движется алидада – вот эта штуковина с зеркалом, ― Торп указывает пальцем на нужную деталь. ― Зеркала ловят светило, оно отражается в подзорной трубке. Затем, двигая алидаду, вы «садите» светило на горизонт. После такой «посадки» смотрят, сколько градусов показывает на лимбе алидада. Это число называется высотой светила. Узнав эту высоту, а также точное время наблюдения, можно с помощью специальных таблиц вычислить географическую широту и долготу судна, с которого ведется наблюдение. То есть определить его координаты. Это очень упрощенное пояснение. ― Да, это я понимаю, ― аккуратно передает секстант Ксавье. ― К сожалению, того научного сотрудника, который занимался этим прибором, на данный момент нет на месте, он находится в научной экспедиции. Вам бы не мешало переговорить с ним. ― У нас нет на это времени, ― осматривает секстант Торп. Ничего более редкого и старинного он в своих руках прежде не держал. ― А что, если дело не в секстанте, а в таблицах? Возможно, для данного секстана был изобретен какой-то особенный альманах . Профессор чешет чуть лысеющий затылок. Вероятно, подобная идея лично ему в голову не приходила. ― Возможно вы и правы. В те времена была невероятная гонка за территории, все скрывалось, шифровалось, ― забирает обратно прибор, бережно укладывая его в кейс. ― Но те таблицы, что прилагались к секстанту, кажутся самыми обычными… Не знаю, возможно вашим научным сотрудникам удастся обнаружить то, чего не смогли отыскать мы. ― Посмотрим, ― уклончиво отвечает Торп, чуть улыбаясь. ― Помимо секстанта мы просили еще карты Антарктиды тех годов и звёздный глобус. А еще дневники Моррисона. ― Да, мы все подготовили, ― сцепляет крючковатые пальца в тугой замок. ― Моррисон вел очень подробные дневники. Это был блестящий ученый, родившейся в Австралии и служивший Британской короне, ― снимает очки старик и трет переносицу. ― Занавес секретности над Антарктидой существует до сих пор. И я совсем не про нацистов с их Новой Швабией. Каждая страна, которая претендовала на территории Белого континента, имеет там свои секреты. ― Мы благодарны за вашу помощь, ― тактично пытается свернуть беседу. Ему про секреты своей страны совсем никому рассказывать не хочется. Единственная причина, почему они обратились к Левскому – сам Моррисон. Он похоронен во Фримантле, и все его имущество жена передала музею. ― Это не благотворительность и не жажда первооткрытий, вы же понимаете, ― поправляет мужчина очки. ― Битва за Антарктиду – это то, что придется пережить человечеству в не слишком далеком будущем. И у каждой из нескольких десятков стран непременно найдется для этого свой casus belli . Поэтому союзники – это те, кто решат исход битвы. Мы надеемся, что вы оцените и не забудете в нужный момент нашу помощь.       В кабинет нервно стучат. ― Да, войдите, ― хмурится пожилой профессор. Едва не срывая двери с петель, в чужой кабинет влетает Петрополус: ― Ксавье, у нас чрезвычайное положение! ― торопливо объясняет парень, задыхаясь от переизбытка чувств. ― Гарретт сообщил, что на них напали…       Торп резко поднимается со стула. Его подобная новость бьет стопудовым молотом по голове. ― Прошу прощения, господин Левский, нам нужно поторопиться, ― в голосе звучит сталь. ― Как долго мне ждать запрошенные экспонаты? ― Пять минут. Мы все уже загрузили в транспорт, секстант прошу особенно беречь, ― кивает старик, замечая перемены в настроении собеседника. Он закрывает крышку кейса и протягивает его Торпу. ― Код от чемодана указан в сопутствующих документах. Что-то случилось? ― Семейные обстоятельства, ― сдержанно объясняет Ксавье. ― Мы подождем вас в холле музея. Вы не против? ― Нет, что вы, ― он улыбается, отчего возле глаз мужчины лучами рассыпаются морщины. ― Ожидайте.       Торп несется по лестнице вверх с этого подземного кабинета с кейсом наперевес, перескакивая по несколько ступеней за один шаг. Едва телефон ловит сеть, начинают сыпаться сообщения о пропущенных вызовах. ― Гарретт! Что у вас там творится?! ― орет в трубку, как только собеседник на том конце отвечает. ― Какого черта вообще? ― Ксав, все при встрече. Фокс в госпитале Святой Марии. Прости, я не могу говорить, мне нужно отдать телефон и ответить на вопросы полиции, ― Гейтс говорит сдержанно и спокойно. ― Приезжай. ― Черт! ― нервничает, запрокидывая голову. ― Только этого мне не хватало.       Есть четкий алгоритм действий в подобных ситуациях, поэтому Торп не мешкает и звонит в штаб, чтобы доложить обстановку. Он по правде ждал чего-то подобного, но искренне надеялся, что нападение будет на него. Ведь именно ему поручено забрать важные детали этой головоломки. Хотя, еще ведь не вечер, верно? ― Вы сейчас садитесь в машину и едете к «Меркурию». Все музейное барахло выгружаете в кабинет Фокса и запираете каюту на ключ. У двери – двое дежурных. Еще по двое дежурных на каждую палубу, у трапа, возле моей каюты, ― Торп говорит четко и по делу. ― Не приведи Господь что-то пропадет. Головой отвечаете! ― Так точно, ― кивает Юджин. ― Что там с Фоксом? ― Аякс принимает из рук коммандера серебряный кейс. ― А с Уэнсдей? ― Все потом, я поеду туда. Нужно замять это дело, ― поправляет китель. ― И никому про перестрелку или визит в музей, ясно?       Парни в ответ снова кивают. Выходят Левский с директором музея. Ксавье запомнил этого мужчину, он не раз видел, как Фокс созванивался с ним по видеосвязи. ― Для нас честь помогать вам с путешествием, ― широко улыбается директор. ― Искренне желаем успехов и легкого пути! ― Благодарю, ― натянуто улыбается в ответ Ксавье. ― Я обязан напомнить о секретности и очень прошу в любой ситуации сохранять сегодняшнюю встречу в тайне. ― Само собой, ― кивает Левский. ― Ваш транспорт готов.       Они пожимают друг другу руки и расходятся. С одной стороны, Торп не хочет рисковать и отправлять парней одних. Это опасно, очень опасно. Но с другой – ему срочно нужно в больницу! Он дико переживает за капитана, а еще за жену, о которой Гейтс вообще не сказал ни слова. Посадив ребят в бронированный автомобиль, он сам ловит такси. С каждым портом их миссия из увлекательного путешествия на край света превращается в сложное и угрожающее жизни мероприятие.

***

      Госпиталь Святой Марии – это большой медицинский комплекс, состоящий из двух корпусов. К счастью, ему не приходится ссориться ни с кем из медперсонала. Оказывается, достаточно показать свое удостоверение с особой пометкой, и вот уже вежливая медсестра провожает его в приемный покой.       Двери процедурной открыты. Уэнс сидит на кушетке, свесив ноги и уперев руки в коленки. Темные пряди скрывают лицо. От одного вида на нее сердце в груди коммандера сжимается и холодеет. Девушка вся в крови: руки, волосы, некогда белая футболка, даже кроссовки. Возле нее суетится медсестра, подготавливая какие-то баночки и инструменты. ― Господи, ― выдыхает Ксавье, чувствуя, как на миг подгибаются колени. ― Уэнсдей!       Девушка вздрагивает и поднимает голову. В карих глазах читается страх и волнение. ― Ты цела? ― Торп пытается понять, что могло спровоцировать такую потерю крови и почему ей не оказывают помощь. Паника парализует здравый рассудок. ― Что… ― Это не моя кровь, ― с хрипотцой в голосе поясняет Уэнс. ― Не моя…       Ксавье больше не говоря ни слова, одним рывком привлекает девушку к себе и крепко обнимает. Она жива, хоть и напугана, в крови, но не в своей. Все остальное потом, главное, что ей больше ничего не угрожает. Целый водоворот эмоций бушует в нем, однако коммандер никак не может дать определения этим чувствам.       Уэнсдей крепко цепляется задеревеневшими пальцами в мужские плечи, ощущая себя беспомощной и слабой. Но не плачет. Вернее, не может плакать. Весь ужас от пережитого оказывается настолько велик, что в мозгу что-то клинит. Она словно наблюдает за всем происходящим со стороны. ― Уэнс, я должен знать, что случилось, ― он осторожно отстраняет ее от себя и заглядывает в глаза. ― Где Гарретт и Фокс? ― Гарретта сразу забрала полиция, ― начинает объяснять девушка. Она монотонно теребит край испачканной в крови футболки. ― А Фокс... Его привезли сюда. Он потерял очень много крови. Я сделала, все, что могла, но… ― Ясно, ― перебивает ее мужчина. ― Почему тебя не переодели? ― Я отказалась. Сказала, что сначала дождусь мужа, ― Уэнсдей рассматривает свои руки с багровыми разводами. Кровь свернулась, засохла и теперь скатывается с ладошек, как грязь. ― Я хочу в душ. ― Сейчас все будет, ― он еще раз смотрит на супругу, словно проверяя ее целостность. ― Как ты? ― Все нормально, ― торопливо кивает. Ей хочется помыться и побыть одной, без навязчивого медперсонала.       Торп находит женщину в медицинской форме, которая вышла из кабинета пару минутами ранее, едва туда влетел коммандер. Уэнсдей наблюдает за его действиями, искренне поражаясь холодности рассудка. Ее сознание давно находится где-то далеко. Вся ситуация кажется не реальностью, а кадрами из дешевого боевика про суперагентов.       Буквально через пять минут ее провожают в палату. Вежливая и добрая медсестра помогает ей раздеться и принять душ. Стоя под горячими струями воды и наблюдая, как они окрашиваются в алый цвет человеческой крови, стекая под ноги, она вдруг всхлипывает, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы. Первый шок спадает – она в больнице, рядом Торп. С ним, даже несмотря на все их склоки и недомолвки, обиды и ссоры, она чувствует себя в безопасности.       Мозг словно получает какой-то сигнал, что можно расслабиться и дать волю чувствам. И сразу же наворачиваются слезы. Она рыдает, захлёбываясь истерикой и водой, пытаясь выплеснуть хоть каплю того ужаса, который пережила.       Долго стоять под душем ей не дают. Работница госпиталя, словно чувствует душевное состояние пациентки. Она вытаскивает ее из-под водяного потока, помогает вытереться и переодеться в казенную рубаху. А затем укладывает девушку в постель. ― Если вы сами не успокоитесь, мне придется уколоть вам успокоительное, ― ласково поправляет девушке одеяло. ― Мне нельзя успокоительное, у меня будет ребенок, ― а ведь да! Она же беременная! Мысль запоздалая, и ей становится стыдно, что она вовсе не думала о том, чье сердце бьется рядом с ее. Уэнс по-хорошему вообще противопоказано все то, что она творила за сегодняшний день. ― Я позову врача, ― так же с улыбкой говорит медсестра и выходит из палаты, оставляя Аддамс наедине со своими эмоциями и страхами.

***

      Ксавье понимает все неверно – Фокс не в реанимации, а в операционной. Естественно, Торпа туда не пускают. Приходится собрать волю в кулак и идти решать вопросы в офис полиции относительно Гейтса и их передряги, а еще в идеале понять, кто же все-таки устроил стрельбу.       Офис начальника местной полиции находится в шаговой доступности от госпиталя Святой Марии. Ничего необычного: стандартный полицейский участок со скучающим дежурным и двумя алкоголиками за решеткой. ― Мне нужен ваш начальник, ― тычет свои документы под нос дежурному. ― И быстро!       Молодой парень в форме не сразу понимает, что от него хотят. Он приосанивается, поправляет ремень и свой значок, хочет было уже рассказать странному незнакомцу о его правах, однако из своего кабинета выходит шеф и сразу же направляется к коммандеру. ― Мы вас ждали, мистер Торп, ― протягивает крепкую руку в знак знакомства. ― Старший сержант Пол Уильямс. ― Ксавье Торп, ― кивает, улыбаясь одними уголками губ. У этого парня смешная широкополая шляпа со значком и забавный австралийский диалект английского. ― Где мы можем переговорить?       Полицейский указывает на дверь своего кабинета. Ксавье двигается в нужном направлении, однако его отвлекает телефонный звонок. ― Слушаю, ― отвечает, не глядя на экран. ― Молодцы. Без моего ведома с корабля ни шагу. И держите ухо востро.       Отчитывался Петрополус. Ребята все доставили на корабль, расставили охрану, даже приготовили на всякий случай корабельный арсенал. В общем, полная боевая готовность. Кабинет Уильямса тоже оказывается весьма стандартным офисом: жалюзи на окнах, позади рабочего стола карта местности, полузавявший цветок, компьютер и принтер. Ну, и целый шкаф, заваленный бумагами и папками. ― Присаживайтесь, ― указывает ему на стул работник полиции. ― Чем могу быть полезен? ― Как я понял, вы доложили в вышестоящие органы о сегодняшнем происшествии, ― расстегивает пуговицу на кителе Торп. ― Они пришлют нужного агента? ― Вряд ли так скоро, как вы хотите, ― улыбается широкой скалящейся улыбкой. ― Но я сообщил руководству, как и положено по инструкции. Мне дали указания с вами сотрудничать по мере наших сил. ― Пол, я перейду сразу к сути, ― собирает пальцы в замок. ― Это дело явно выше вашей юрисдикции. Мне нужны личные вещи нападавших, а также полная секретность всего происходящего. А еще отпустите моего подчиненного, Гарретта Гейтса. ― Он убил двоих человек, ― неожиданно противится старший сержант. ― Я не могу его отпустить, он преступник. ― Он агент национальной безопасности. Люди, которых он застрелил – тоже. Это игры, которые вам не по рангу, ― начинает заводиться Ксавье. Еще он перед каким-то легавым не отчитывался. ― Так что, давайте по-хорошему, не заставляйте меня втягивать в это дело вышестоящее руководство. ― Боюсь, тут я не могу вам ничем помочь, ― равнодушно ведет плечами. ― Вы находитесь на территории Австралии, тут действуют свои законы, так что... ― Понятно, ― выдавливает зло Торп. ― Значит, будем решать вопросы иным путем. Всего доброго, сержант Пол Уильямс. ― Старший сержант, ― поднимается со стула и поправляет, не скрывая высокомерного тона. ― Думаю, уже нет, ― добавляет Ксавье и покидает участок.       Можно, конечно, поднять скандал, ведь парень ниже его по званию, плюс у Торпа есть допуск, но ему вдруг хочется проучить этого наглеца. Скорее всего, это первая перестрелка в жизни и карьере Пола, и он просто хочет выслужиться перед начальством. Что ж, попытка засчитана.       Коммандер усаживается на лавку рядом с участком и звонит прямиком в штаб. Играть в героя особо некогда, пусть они решают все на своем уровне. Ему нужно вернуться как можно быстрее в больницу, там осталась Уэнс совсем одна и непонятно вообще выживет ли Фокс.       Уже через полчаса к нему выходит взъерошенный Гарретт, а еще через десять минут насупленный и злой Пол выдает ему вещдоки и провожает к судмедэксперту. Два тела незнакомых молодых мужчин как раз готовят к вскрытию. Хотя можно обойтись и без этого – причина смерти явно налицо, в прямом и переносном смысле слова. Одному пуля прилетела в лоб, второму в висок. Хорошие такие выстрелы, меткие, думает коммандер. Торп делает фото трупов, снимает все документы и отправляет их в штаб. Заниматься расследованием – сейчас не его работа. ― Я все тебе отправил, ― коротко рапортует мужчина, сидя вместе с Гейтсом в кафетерии госпиталя Святой Марии. ― Нолан, сам понимаешь, результат нужен быстро. ― Ты не говорил, что снова женился, ― собеседник на том конце явно не в духе. ― Мог бы и на свадьбу позвать!       Ксавье втягивает носом воздух, прикрывая глаза. ― Нолан, ты дважды был у меня на свадьбе. Не надоело? ― пытается отмахнуться от сослуживца. ― У нас тут миссия, ты не забыл? ― К тебе Гранда послали с проверкой. Фокс вышел из игры надолго, как я понимаю? ― К сожалению, ― смыкает зубы. ― Он тяжело ранен, и я хочу знать, что это были за подонки. ― Я все сделаю, ― вздыхает собеседник. ― Держись там! И жене привет!       Да уж, новость о его очередной женитьбе расползлась по всему штабу. Фокс успел отправить документы, и теперь ко всему прочему к ним таки направили проверку, о которой Торп и думать уже забыл! Ведь только ленивый не захочет узнать о его новой избраннице, а таких в конторе нет. Расчет лишь на то, что личность супруги частично засекречена. По крайней мере, ему, чтобы собрать нужную о ней информацию, пришлось просить Нолана – одного из самых компетентных и толковых сотрудников штаба. А он парень своеобразный, всем помогать точно не станет. ― Ксав, как там Уэнсдей? – набирается смелости и спрашивает Гарретт. ― А капитан? ― Уэнс в палате, ей нужно отдохнуть. А вот Фокс еще на операции, ― отпивает остывший кофе из бумажного стаканчика. ― Опиши вкратце, что было. ― Мы направлялись в больницу, и я заметил двух парней, которые шли за нами, ― начал разговор помощник коммандера. ― Мы попытались скрыться, но эти уроды открыли огонь. Фокс, он… Ксав, целились в Уэнсдей. Да и вообще они по ее душу пришли. ― Я это уже понял, ― поджимает губы мужчина. ― Хорошо, попали в Фокса. Что дальше? ― Капитан просто вытолкнул ее и сам под пулю подставился. Мы дотащили его до кафе, там началась перестрелка. Уэнсдей, она… Если бы не она, Фокс бы не дотянул до больницы, ― сглатывает вязкую слюну. ― А потом они потребовали, чтобы Уэнсдей сдалась, потому что им была нужна только она. Ну и она сдалась… ― Что? ― хмурится Торп. ― В смысле сдалась? ― Встала, подняв руки вверх, ― уточняет Гарретт. ― Я выстрелил, а она убила второго. По степени дурости и идиотской отваги вы друг друга стоите. ― Спасибо, хоть я вовсе не нуждался в оценке моих моральных качеств, ― дергает бровью Торп. ― Дальше! ― А что дальше? Прибыли медики, полиция. Уэнс осколком стекла попало в лоб, так, царапина. Но она была очень бледной и вся в крови Фокса. Ее увезли в госпиталь вместе с ним, а я поехал в полицейский участок. ― Понятно, ― вздыхает мужчина. ― Ладно, я пойду, узнаю, что там Фокс и Уэнс, а ты тут сиди. И позвони Аяксу, пусть пригонит парочку толковых ребят. Возможно, придется поставить охрану у палаты капитана. ***       В просторной комнате, на большой больничной кровати, опутанный проводами, словно паутиной, борется за жизнь капитан «Меркурия». Кровопотеря оказалась критической, а само ранение почти смертельным. Операция длилась несколько часов. Состояние стабильно тяжелое.       Торпа пускают лишь на минутку. Он стоит в дверях, не решаясь подойти ближе. Таким слабым и беспомощным Фокс предстает перед ним впервые. ― Мы не даем никаких прогнозов, ― тихо говорит главный врач госпиталя за его спиной. ― Но надежда есть всегда. ― Я вас понял, ― задумчиво выдыхает Ксавье. ― Я оставлю вам свой номер телефона – прошу позвонить сразу же, как только капитан Фокс придет в себя. В любое время суток! ― Хорошо, ― кивает. ― Я так понимаю, вы хотите к двери поставить охрану? ― Так точно, ― Торп внимательно глядит на врача. ― Дело очень серьезное, и боюсь, ваши сотрудники могут не справиться. ― Я выдам пропуска всем, кому нужно, ― главный врач суетливо принимает визитку из рук Торпа. ― А что с вашей женой? Она останется ночевать здесь или вы ее заберете? ― Ну, ее жизни, как я понял, ничего не угрожает, так что… ― Да, и с ней, и с вашим будущим ребенком все в полном порядке, ― уста доктора трогает легкая понимающая улыбка, а вот Ксавье подобная новость ударяет колючим током. Он словно впервые узнает о беременности Уэнс. Господи, она ведь была на волосок от смерти! ― Я… Я заберу ее с собой, ― выдавливает из себя мужчина, чувствуя, как оглушающее громко колотится его собственное сердце в ушах. ― Мы перевели ее в другое крыло. Я провожу вас, ― доктор вежливо указывает рукой направление. Любезность медицинского работника не является неожиданностью. Скорее всего, ему уже позвонили представители вышестоящих органов. Обычно таких, как Фокс, знают и уважают не только в родной стране.       Спать Уэнс отказывается. Стоит ей прикрыть глаза, как перед внутренним взором тут же вырисовывается бледное лицо незнакомого ей человека с пулевым ранением у виска. Тонкая струйка крови стекает на подбородок, капает на белую рубашку, под силой гравитации стремится к земле. Как уснуть после такого кино?       А потом в палату входит высокая худая женщина, представившаяся доктором Мелиссой. Следует полный неловкости разговор с заполнением какой-то анкеты, где у нее не спрашивают только о болезнях двоюродного деда по папиной линии. А затем медсестра включает аппарат УЗИ, и Уэнс снова нервничает. Это оказывается довольно волнительной процедурой, что перехватывает дух.       На небольшом черно-белом экране сначала ничего не понятно. Доктор с умным видом изучает внутренний мир Аддамс, пока девушка пристально разглядывает потолок. ― Вы не хотите посмотреть? ― с какой-то досадой в голосе спрашивает врач, и Уэнс довольно равнодушно поворачивает голову в сторону экрана.       Пожалуй, этот миг она запомнит навсегда: изображение нечеткое, какое-то мутное и плавающее, однако вот женщина подвигает датчик, и на экране появляется маленькое странное существо. Оно шевелится и оказывается живым. Это крохотный человек и это ее ребенок.       Девушка чувствует, как слезы подкатывают к горлу. А затем, доктор нажимает какую-то кнопку на аппарате УЗИ, и на всю палату раздается быстрый, гулкий звук маленького сердца. ― Чудесный малыш, ― констатирует Мелисса. ― Плод развивается согласно сроку беременности. Нет никаких отклонений. ― А какой срок? – спрашивает невзначай, вытирая размазанный по животу гель. ― И что делать дальше?       Доктор переглядывается с медсестрой. ― Ваш акушерский срок – одиннадцать полных недель, ― принимается заполнять какие-то бумаги врач. ― Подождите, ― Уэнс садится в кровати, опуская сорочку. ― Это какая-то ошибка. Не может быть так много! ― Может, ― доктор понимающе улыбается. ― Акушерский срок считается с первого дня вашей последней менструации. А эмбриональный – от даты зачатия. Вы знаете точную дату зачатия? ― Ну… ― Уэнсдей задумывается. У нее, конечно, есть весьма точные предположения, но чтобы со стопроцентной уверенностью назвать – пожалуй, нет. ― Только примерно. ― Вот именно поэтому в медицинской практике беременность исчисляется акушерскими неделями, ― терпеливо объясняет Мелисса. ― Эмбриональный срок вашей беременности примерно девять недель. Я выпишу вам направление на анализы… ― Нет, не нужно, ― Уэнсдей хмурится. ― Дайте мне просто какие-то рекомендации, литературу какую почитать, не знаю… Мы тут ненадолго, проездом.       Докторша внимательно смотрит на Уэнс, словно пытается определить уровень ее адекватности. Девушка вдруг думает, что они могут и полицию вызвать. Еще бы! Какая-то девка поступает к ним вся в крови, без документов, перепуганная, ничего не знающая о своем положении и точно гражданка какого-то иного государства, судя по другому акценту. ― Ваш первый триместр подходит к концу, ― Мелисса говорит спокойно и нравоучительно. ― Подумайте об этом! Я советую все же не игнорировать анализы. Хотя бы самое необходимое! Это займет немного времени, и вы будете уверены, что с ребенком точно все в порядке.       Уэнс нехотя принимает из рук доктора целую кучу каких-то бланков и снимок своего УЗИ. ― Я буду ждать вас завтра с утра. Приходите, ― еще раз улыбается и уходит, прихватив с собой медсестру.       Уэнсдей ложится, удобней устраиваясь на подушках, и горестно вздыхает, накрывая ладонями живот. Ей абсолютно не хочется сдавать никакие анализы, ходить по каким-то врачам и вообще находиться в стенах больницы. Все, что ей нужно, она и так уже узнала – ребенок здоров, срок одиннадцать недель. Что ж, а ведь Фокс ошибся: сувенир-то не с острова, а уже с «Меркурия».       В палату без стука входит Торп. Он серьезен и собран, словно готовится сообщить ей какие-то страшные новости. ― Фокс жив? – взволнованно спрашивает Уэнс, чувствуя, как потеют ладони от страха. Она приподнимается в кровати, опираясь на локти. ― Жив, ― коротко отвечает мужчина, проходя вглубь палаты. ― Ты сама-то как? ― Не знаю, ― честно признается, вновь опускаясь на подушки. ― Как Фокс? Где Гарретт? ― Капитан в реанимации. Состояние стабильно тяжелое. Гейтс ждет нас внизу, ― коротко обрисовывает ситуацию. ― Что сказал врач? ― Срок одиннадцать недель, все в норме. На вот, полюбуйся, ― девушка протягивает ему черно-белое фото их будущего ребенка. ― Если тебе, конечно, интересно. ― Что это? ― Ксавье, нахмурившись, разглядывает непонятную мазню, все никак не соображая, что это за странное существо. ― Господи, Торп! Это снимок УЗИ, ― снисходительно объясняет его жена. ― Вот голова ребенка, а вот нога…       Она пальцем тычет в изображение, и словно происходит волшебство. Сердце в мужской груди сперва замирает, а затем пускается вскачь. Руки потеют, становятся липкими. Чем дольше он смотрит на фотокарточку, тем больше снимок кажется четким и разборчивым. Вот же он, его малыш, живой крохотный человечек. Вдруг понимание, что он станет отцом, становится удивительно явным. В глазах противно щиплет от подступивших слез, а горло пережимает тугой ком, отнимающий возможность нормально дышать.       Уэнсдей с удивлением наблюдает перемены в своем супруге и категорически оказывается не готова к его слезам. К счастью, Торп вовремя берет себя в руки. Он порывисто встает и подходит к окну, едва уловимым жестом смахивая ненужную солёную влагу. Девушка и предположить не могла, что коммандер окажется таким сентиментальным.       Повисает молчание, каждый думает о своем. В голове Ксавье слишком много мыслей, все перемешивается – ребенок, миссия, раненый Фокс… Это все очень важно, и он искренне не знает, как со всем этим справится. ― Если ты себя хорошо чувствуешь, я заберу тебя на корабль, ― наконец-то приходит в себя мужчина. Он прячет фото во внутренний карман кителя и теперь снова уверенно и прямо смотрит на девушку. ― Но, если хочешь, можешь остаться ночевать здесь. ― Нет, я хочу отсюда уйти, ― Уэнсдей не желает оставаться в больнице ни на минуту дольше. Госпиталь напоминает ей маму, от этого становится вообще погано на душе. ― Только мне не во что переодеться, вся одежда в крови и… ― Точно! ― спохватывается Ксавье. ― Я отправлю Гарретта в магазин. Пускай подберет что-то… ― Это будет очень долго, ― капризничает. ― А мне еще и завтра нужно сюда переться! ― Зачем? ― удивляется Ксавье. ― Что-то все же не так? ― Просто нужно сдать какие-то анализы, ― поясняет девушка. ― Я к врачу следующий раз неизвестно когда попаду. Вряд ли у пингвинов есть УЗИ-аппарат. Поэтому я сдам, что надо, чтоб уж точно знать, что со мной и с ребенком все хорошо. ― Я понял, ― поправляет ладонью волосы. ― Слушай… У меня к тебе есть предложение…       Уэнс напрягается. Что он опять придумал? Пока что ни одна из идей Торпа ей не была по вкусу, вряд ли что-то изменится и в этот раз.       Он хочет ей сказать о мысли оставить ее у родителей. Но после сегодняшнего это решение не кажется ему истинно верным. А что, если «Беладонна» явится за Уэнс прямо в Канаду? Им ничего не стоит найти его дом и родителей. Возможно, пойди он с ней сегодня вместо Фокса, все обернулось бы совсем иначе! ― Ну и? ― нетерпеливо подгоняет мужчину. Его сосредоточенное лицо ее пугает. ― Потом, ― решает обдумать все еще раз. ― Ладно, я к Гарретту, пойду дам денег и ценные указания. Все равно другого выхода нет. ― А может все же как-то своими силами обойдемся? ― Тогда либо голышом, либо в больничной ночнушке. Что один вариант, что второй порадуют матросов и вызовут миллион вопросов, ― резонно подмечает Торп. ― Так что придется подождать.       Гарретт оказывается невероятно медлительным. То ли от пережитого, то ли же он в принципе настолько исполнительный человек, но подошел парень к выполнению поставленной задачи с особым пристрастием. Лишь спустя полтора часа Уэнсдей вместе с Торпом и Гейтсом выходят из здания больницы. ― Ты прекрасно выглядишь, ― поддевает супругу Ксавье. ― Заткнись, ― огрызается. Гарретт из магазина принес ей платье в крупный горох просто невероятного розового цвета с поросячьим оттенком. Все это убожество еще и щедро украшено оборками и рюшами. Наряд каким-то образом выявил и подчеркнул все недостатки ее изменяющейся фигуры. ― А там штанов совсем не было, да, Гарретт? ― Не было, ― парирует помощник старпома. ― Это был магазин для монашек? ― язвит миссис Торп. ― Или для благородных девиц? ― Уэнс, а что не так? ― вклинивается в беседу Ксавье. ― Зато точно нигде не жмет! ― Я похожа на свинью из цирка во всех этих оборках и горошках, ― складывает руки на груди Уэнсдей. ― Спасибо, что не купил мне еще и чепец! ― Не было, а то б наверняка купил. ― Кто бы сомневался! ― Хватит! ― останавливает перепалку. ― Не голая и слава Богу! А ты тоже мне, эстет! Не подумал, как на нее твои сослуживцы среагируют? ― Ксавье, ты же сказал быстро! Ближайший магазин оказался исключительно для беременных. Я взял первое, что мне предложила девушка-консультант, ― оправдывается товарищ. ― Подобные магазины – не место для мужчин! ― Проехали, ― отмахивается Торп. Впереди белеет их корабль. Он тяжело вздыхает. Как там Фокс? Чем ему помочь? Куда же они без него теперь? ― Вы посмотрите, какие люди и без охраны! ― густой баритон заставляет обернуться всех троих.       К ним вальяжной походкой двигается высокий худой мужчина в штатском. Глаза прячут солнцезащитные очки, на губах играет легкая полуулыбка. ― Отчего же без охраны? ― в ответ улыбается Торп. ― Без формы я тебя и не признал, подполковник Гранд! ― Боже, как официально! ― он подходит ближе, и мужчины обмениваются крепким рукопожатием. ― Не думал, что ты прямо сегодня прилетишь, ― честно признается Ксавье. ― Я ненадолго, ― кивает товарищ. ― Всего лишь обычная проверка и расследование происшествия. Но нам будет о чем поговорить, капитан Торп! ― Коммандер, ― поправляет. ― Они разве больше никого не пришлют для командования «Меркурием»? ― Нет, уже капитан, Ксавье. Завтра жди приказ. Фокса сняли с рейса по состоянию здоровья. Ты автоматически занимаешь его пост, ― улыбается. ― Так что, с повышением тебя, Торп!       Ксавье не хочет верить в случившееся. Отныне ему придется тянуть всю лямку операции самому, со всеми отчетами, созвонами с штабом, принятием решений. И все бы ничего, не впервой! Но миссия с каждым днем становится все опасней, а тяжесть ноши, возложенная на него, все непосильней.