blâmer le désert

-Приедет твоя кто??? — повторила Малика, когда дверь их номера закрылась за ними. Она присела на банкетку, пыталась развязать свои босоножки трясущимися руками. -Да ну там никах, все дела, я тогда сына хотел, думал чтобы все как положено… -А со мной, значит… — она вспомнила тот день, когда она подписывала бумаги о заключении брака в посольстве Франции в Вашингтоне. -А с тобой ещё все впереди! — Карим обнял ее поверх ее рук и приподнял, прижимая к себе, — мадам Бюмон, твоей маман, все равно до ислама, а вот подписать все официальные бумаги, что ты теперь моя… -А что им всем там делать? — перебила она его, все ещё возмущаясь, — они все учатся, а лучшее обучение в мире, сам понимаешь, в Европе… -И именно поэтому ты училась в Америке? -Тут другое, я просто сбежала из-под опеки маман! -Так ты назло ей нашла себе бородатого араба из французской провинции, потому что от таких-то она тебя и оберегала ахахах… — он не удержался и засмеялся, запрокинув голову. -Может быть и так! — Мали уже захотелось сказать ему что-то назло. -Нет, мон бебе, ты просто увидела что-то родное, что-то до боли знакомое, — Карим притянул ее за руку к дивану и лег, положив ее на себя. -Вариант, что я без памяти влюбилась в тебя, невозможен? — она прижалась к его груди. -Нет, — он гладил ее по голове, — это точно не про меня! Я не красавец, молчалив, замкнут… -Угрюм, своенравен… да ещё и женат! -Послушай, они все просто прилетят на презентацию. Я хочу, чтобы мои дети запомнили этот момент. Они ещё маленькие и не могут сами прилететь, ты же понимаешь, — он приподнял ее голову, чтобы взглянуть ей в глаза. -Всё я понимаю! И ты знаешь, что я не против, если бы они жили с тобой, это даже не обсуждается! Ведь дети… -… самое дорогое, что у меня есть, как и ты, — Карим коснулся губами ее лба. -И сколько у тебя жён в итоге? -Да не сколько, ма жуа, ты — первая! Ты же знаешь это, видела мои документы… -А вот это вот… -Они приняли ислам ради меня и с одной был никах. -Так ты теперь ещё три раза сможешь это сделать и ничего тебя не остановит! -Ну я же не похож на идиота, верно? Я не собираюсь больше ни с кем это делать… и может даже с тобой, если будешь так себя вести, — он провёл большим пальцем по ее губам, держа ее лицо в своих ладонях. -Ах, так? Ну, держись! — и она стянула его на пол, щекоча всеми возможными способами, пока он не начал задыхаться от собственного хохота. -Кажется, кое-кого сегодня ждёт недетская порка, — Карим схватил Мали за загривок и оттянул от себя, — посмотрим, как будешь смеяться ты… -Дэ? — она смотрела с вызовом, пытаясь дотянуться до его шеи руками. -Но мы отложим это, ведь мы ещё не муж и жена, верно? -Так пригласи имама! Это Париж, тут все доступно в любое время суток, месье! От проституток до… Он впился губами в ее рот, стягивая с неё одежду, снова повалил на диван… … ‘Моя любимая девочка! Прости, что не могу увидеться с тобой — для меня это прощание обернется мукой, надеюсь, ты поймёшь меня, когда у тебя появятся твои собственные дети. Я не хочу огорчать тебя сообщением о том, сколь мое сердце разбито из-за разлуки с тобой, поэтому лишь скажу, что я безмерно рада, что ты нашла своё счастье в лице месье Бензема. Как я не пыталась воспитать тебя француженкой (в муниципалитете, между прочим, мне сообщили, что ты уже третье поколение в своей семье, рождённое здесь, во Франции), но ты, мое дитя, принадлежишь другому миру. Миру, которому так же принадлежит и твой Карим, арабскому, восточному миру. И пусть это небольшое путешествие, эти несколько лет будут подобны восточной сказке для тебя и человека, которого ты избрала для своего жизненного пути. Иншаллах (или как там правильно), тебе понравится твоя новая жизнь. Помни, что бы не случилось, я тебя люблю. Твоя маман’. Малика вытерла намокшие глаза и отложила телефон. Нужно было выбираться из постели и собираться на трансатлантический рейс в Америку. Может быть последний в ее ещё недолгой жизни. Бензема улетел в Мадрид тремя часами раньше, так и не сомкнув глаз. Малика перекатилась на ту часть кровати, что ещё хранила запах ее любимого тела, уткнулась носом в простыни. -Ну ты и дура, мадам Бензема! — сказала она сама себе, — ходи теперь и надейся, что ни одна из этих голддиггерш, что рожали ему детей, не прикончит тебя, узнав, что месье теперь законно женат… Черт! Находишь же ты проблемы на свою жопэ… Стук в дверь ее номера отвлёк ее от размышлений. Завернувшись в простыню, она крикнула: -Антре! -Мадам, меня просили известить Вас, что ближайшие дни с Вами свяжется стилист и сотрудник службы связей с общественностью, — портье смотрел мимо в стену. -Гран мерси, но по какому поводу? Она услышала лишь хлопок закрывшейся двери. -Ещё не легче! — она кисло улыбнулась сама себе. -Мой день начался с Луи Виииии! — рыжеволосая бестия в гостиничном халате ворвалась в номер и с разбега приземлилась рядом, — хотя может это доставили по ошибке? -Джесс, я то же самое говорила тогда про розы, ты помнишь? А что там именно? -Комплект багажный, — она сотрясла руками в воздухе, изображая очертания дафла. -Коричневые? — Мали вспомнила, что видела как-то подобную канву у маман в гардеробной. -Нет, кстати, чёрное… а почему именно Луи? Чем плох мой Самсонайт? Он прочнее и… -Контракт, наверное, — Мали развела руки в стороны, — только оригинальное французское… помню, вот очки только Готье можно… -Так мы теперь в жестких рамках? -Я, как минимум. -А я ещё боялась того стереотипа, что женщинам в исламе многое нельзя. -Это, кстати, неправда. Им вообще ни хрена нельзя! Так что мне ещё повезло… -Ты планируешь встать сегодня? — Джесс уже была на полпути к выходу, — нам уже через час надо сидеть в самолёте! -Черт, что б тебя, я мигом! — и Мали, выпутавшись из простыней, остервенело забегала по комнате, пытаясь на ходу собрать в пучок свои непослушные волосы.