Последний контракт

- Я никогда не видел его слез, - Ники тяжело поднялся и пошел, было, к сгорбленной фигуре на парковой скамейке, но Ваймак крепко ухватил его за локоть: - Прижми свой зад, - отчетливо проговорил он и вздохнул. - Не лезь и все. "Как-то все неправильно". Эта затертая фраза крутилась в воспаленном мозгу, не давая даже секунды роздыха. "Неправильно". Кевин тихонько застонал, закрыв лицо ладонями, и Ники снова вскочил, а Ваймак снова одернул его. Они провели в парке перед клинической больницей уже больше четырех часов. Неизвестность сводила с ума. Выкарабкается ли Аарон? Остается ли у Кевина хоть капля надежды? Он не ел вторые сутки. Зеленые глаза смотрели, не видя, а обручальное кольцо начало спадать с пальца. Как символ его рушащегося брака. Тогда чего бы ему не слететь три месяца назад, когда он оставил Аарона одного, а сам, ни о чем не подозревая, улетел со сборной на чемпионат мира. Великолепный Кевин Дэй. Слепошарый еблан! И ведь Аарон был так нежен и так добросовестно отвечал на звонки. Каждую ночь желал сладких снов, и он, Кевин, и вправду засыпал, представляя эти сладкие губы, сложенные в загадочную улыбку... Его белокурый мальчик. Он так и звал его... Он звал его так, даже упав в ужасе на колени в ванной, увидев красную воду, а на ней, подобно белой лилии - светловолосую голову своего обожаемого супруга. Он звал его, уже рыдая и вчитываясь в кривые строчки прощальной записки. Он звал его, уворачиваясь от рук полицейских, пытаясь, как наивный школьник. спрятать эту записку, потому что это было единственное, что у него осталось от любимого. Пусть даже слова жгли его каленым железом, мешая соображать... Капли падали в воду, разбегаясь кровавыми кругами. На дне блестело лезвие аккуратного ножа. Тонкая белая рука с точным разрезом безвольно плавала, исторгая последние силы и смешивая жизнь со смертью. Он заорал, как безумный, но его, конечно же, никто не услышал. Звонок докричался до Ваймака... Кому было еще звонить, как не родному отцу. - Вызывай скорую! - Я не могу! Я не верю! - он кричал в эту равнодушную тишину дома, уже видя себя в черном костюме, несущим цветы. Он... - Я сам вызову. Попробуй перетянуть руку выше разреза. Не паникуй, мать твою! - проорал Ваймак и отключился, зная наверняка, что Кевину Дэю не покорится это поле. Оно ему неподвластно. - Аарон! - он с ужасом дотронулся до неживых белокурых прядей, - любимый мой! Он начал искать хоть что-нибудь, способное выполнить роль жгута. Нашел в аптечке эластичный бинт: последнее время донимали боли в травмированной руке, и стал неуклюже перематывать мокрый бицепс, не понимая, то ли вообще делает. Скорая, хвала небесам, прибыла быстро. - Он жив, но еле-еле, - констатировал фельдшер и начал отдавать приказы бригаде. На Кевина, убитого и сломленного, он просто перестал обращать внимание. Через минуту примчались Ваймак с Эбби, а за ними, не решаясь войти, маячил Ники, бледный от неверия и ужаса. Теперь счет шел на минуты. Заняв скамейку в больничном парке, Кевин сложил руки на коленях и застыл, то ли молясь, то ли проклиная самого себя, хотя ни в чем не был виноват. Это Аарон, вообще-то... Сам... Признавая свое несовершенство и сознаваясь в предательстве. В безумном, нездоровом чувстве к этому "божеству" Веснински... "Натаниэль Веснински. Так вышло, что я полюбил его. Прости. Это выше моих сил"... Слова горели перед глазами подписью из пламени и горя. Кевин все шептал это ненавистное имя, уже соглашаясь, что сходит с ума и рвет с прошлым. Откуда он взялся в его человеческом мире, сотканном из любви и азарта, света и теплых, ровных дней, страстных ночей и объятий? Откуда? С чего вдруг Аарон впустил это существо в свое сердце... Да нет же... Он не мог. Этот Веснински - загадочная личность, ушедшая в тень после своего расставания с "Воронами" и обосновавшаяся, в буквальном смысле, во дворце, окруженном парками и садами. А его "Эйфория"! Кевин скорбно вздохнул, невольно признавая шик закрытого клуба, куда иногда перепадали приглашения от благосклонно настроенного Ичиро Мориямы - любителя поразвлечься со спортсменами и курнуть качественной травы, а то и нанюхаться кокса... После смерти брата, Ичиро, как будто отпустило. Он стал расслабленным и лояльным. Кевин знал, что это - маска, и в случае необходимости, от штата останется лишь штриховка на карте. Но пока все было ровно. Факт связи Мориямы и Веснински был очевиден. Какие-то финансовые схемы отлаженно работали и на клан, и на само "божество", приумножая его состояние и спесь. Зачем он возник на этом клочке бумаги, найденном на полу их ванной и отобранном полицией? Натаниэль... Неужели Аарон за какие-то три месяца так втрескался в него, что забыл их счастье, упразднил их трудный путь и борьбу за отношения. Неужели тот вечер, проведенный в горах, просто исчез, растворяясь в порочном взгляде синих глаз и флере знатности и богатства? Многие люди не знакомы с понятием полной свободы. С самого рождения они - в рамках условностей и ограничений, что накладывает на них общество. Кевин считал себя одним из немногих счастливчиков, познавших истинную свободу. Ее свежий вкус и яркий свет. После смерти Рико, он впервые вздохнул полной грудью, даже не задумываясь о моральной основе своей всепоглощающей радости. Через некоторое время он планировал пройти в национальную сборную и занять прочное место, предназначенное ему судьбой, уже наделившей его талантом и настойчивостью. В двадцать он задышал полной грудью, не желая связывать себя никакими отношениями, кроме, пожалуй, профессиональных. Так из его жизни постепенно ушли все те редкие подружки, и даже Тея, с которой он почему-то больше не находил общих тем, хотя девушка тоже стремилась к заслуженным высотам. Любопытный и вечно встревоженный Ники Хэммик долго пытался понять, за что Кевин так не по-джентльменски обошелся с этой вполне подходящей ему красавицей, но ответа не получил. Просто Кевин и сам не знал. Он был неплохим администратором, великолепным игроком, сильным лидером, раскрывающим свой талант с каждым днем, но вот друг из него не получался. Погружаясь в свое дело, Дэй мог часами просиживать за ноутбуком, анализируя технику противника или выискивая талантливую молодежь; вытащить его в нормальный человеческий мир становилось все труднее. Только Аарон, проводивший с ним рядом много времени, совершенно спокойно взаимодействовал с этим роботом. Он заказывал пиццу, варил кофе, поддерживал редкие разговоры... - Поедешь на выходные куда-нибудь? - обычно интересовался Дэй, не отрываясь от монитора. - Да. Кейти согласилась провести пару дней за городом, - спокойно сообщал Аарон. - Она тоже будет поступать в медицинский? - Хочет стать репродуктологом. Трудно это все... Я советовал бы пойти со мной. Есть отличная практика у Карла Сонга в Колумбии. У него огромное отделение кардиологии, и он охотно берет студентов, - Аарон всегда демонстрировал отличные знания предмета разговора, и Кевину нравилось слушать его прохладный голос, способный даже в жару не раздражать... Интересно, может ли человек сойти с ума в одно мгновение, не имея для этого предпосылок и веских причин? Всегда ли жизнь готовит к безумию, или ей напевать на незрелость и слепоту? - Аарон, я немного занят, ты не мог бы купить мороженого, раз уж все равно едешь в центр? - Кевин замучился от своей одержимости, да еще июньская жара вымотала ему все нервы. - Я куплю, - тихий отклик откуда-то из дверей, и в проеме мелькает белокурая челка над белоснежной майкой. - Может быть, чего-нибудь посущественней? Сидишь уже пятый час? - Спасибо, не нужно. Кевин изучил "Лисов" вдоль и поперек. Он знает, как будет ворчать Ники, если не посмотреть с ним кино. И какую истерику способна закатить Элисон на ровном месте, но, на самом деле - всегда по веской причине. Как расстроится Рене, если напомнить ей о не сложившихся отношениях с Эндрю, и как печально глянет она в окно, сощурившись, совсем как Миньярд, бросивший команду так внезапно. Он знает и гордится, что Мэтт уже на обложках таблоидов, и Дэн с неменьшей гордостью носит его фамилию. Он знает, какое мороженое любит Аарон - шоколадное...А Эндрю всегда сжирал по ведру фисташкового... Только себя не знает. Солнце печет ему правую щеку, нагревает стол, раскаляет черные волосы. Кевин опускает жалюзи, сдаваясь этому лету. Ладно. Пять минут. А потом вернется Аарон, и можно будет вместе посмотреть вчерашнюю игру с "Дикими Котами". Там есть ряд интересных моментов... Хлопает дверь. - Ты еще не сварился? - Аарон появляется на пороге с двумя ведерками, при взгляде на которые сразу становится прохладнее. - Тащи сюда! - потирает руки Кевин. Они садятся рядом. Аарон смотрит с ним матч, делает остроумные замечания, смеется. - Это не честно! Рой уже второе нарушение прощелкал! - возмущается он и толкает Кевина локтем, - ты видел?! - Видел. Значит, не мне одному это показалось, - кивает Дэй и ставит пустое ведерко на край стола. Задевает его совсем чуть-чуть, и легкая пластиковая коробочка летит на пол. Но вдруг Аарон подрывается, горячие пальцы, опираясь на его бедро, удерживают взлетевшее в порыве легкое тело, а белокурая челка, скользнув по щеке Кевина, ныряет вниз. Ведерко ловко подхвачено у самого пола, и торжествующий Миньярд, грациозно выпрямляясь, ставит его обратно. Весь этот летний день делает кувырок в его мозгу. Отключает внимание и звуки с улицы. Блокирует память. Он поднимет глаза и встречается взглядом с сияющим золотом, прячущимся в бахроме темных ресниц. Сука... Он всегда был так красив? Этот загар...и сильные пальцы на его бедре, сжимающие мышцы под краем хлопковых шорт. - Аарон, - шепчет Кевин, - это что сейчас было? Пальцы на его коже разжимаются, непроизвольно скользят чуть выше под ткань, замерев там на секунду. В золотых глазах растерянность и намек на страх. Колкие мурашки стремительно разбегаются от нежных пальцев, несутся выше, сводя легким спазмом пах и низ живота. Сердце стукается о грудную клетку, а в мозгу на миллиарды осколков распадается вопрос: "Он это специально или?" - Прости. Я избавил тебя от уборки, - губы так близко, и улыбка открывает ряд белоснежных зубов. У Кевина кружится голова. Его близость какая-то уж очень рискованная, дерзкая. Он сам-то понимает, что натворил? Сбитым с толку Кевин теперь чувствовал себя постоянно. Помогали отвлечься тренировки и учеба. Да и Аарон не все время проводил рядом. В конце июня он на полмесяца улетел с Кейтлин в Канаду по программе обмена. Только с учебой проект был связан постольку-поскольку. Профессор-кардиолог, практикующий хирург, которому буквально поклонялся Аарон, организовал развлекательную экскурсию для всех желающих студентов, и Кейтлин даже не пришлось его уговаривать приобщиться к настоящему искусству под руководством мэтра. Аарон прекрасно влился в группу, несмотря на присущую ему некоторую отчужденность, и часто присылал Кевину фотки великолепных видов. На этих фото Аарон выглядел совершенно другим: расслабленным, почти всегда - улыбающимся, а в глазах его читался искренний интерес к происходящему вокруг и восторг. "Эта девчонка делает его счастливым", - констатировал Кевин, разглядывая тоненькую ладную фигурку Кейтлин и ее милое личико в обрамлении выгоревших русых волос. Небрежные прядки у глаз, растрепанные волны на шее придавали ей безбашенный вид, заставляя забыть, какой серьезной и вдумчивой иногда представала она перед Кевином в минуты их редких встреч. Она была немногословна, но голос ее Кевину не нравился. Он даже радовался, что девушка не спешит поболтать с ним. Щебетала она, как и все нормальные девчонки, только в кругу своих подружек по группе поддержки. Была незамысловата, скромна и обаятельна. "В меру", - отзывался о ней Ники, и даже незлобивая по природе Рене деликатно пожимала плечиком, когда речь заходила о девушке Аарона. Ваймак обычно резко, в своей манере, одергивал сплетников: - Какое ваше собачье дело, почему он сделал такой выбор?! Сами вообще непонятно с кем спите! И прекращал эти разговоры, ставя точку гневным сверкающим взглядом. Эндрю, когда еще был в команде, не церемонился. Стоило закрыться двери, отсекающей их комнату от внешней суеты, он нарочито медленно осматривал брата с головы до ног и цедил: - Со вкусом у вас, сэр - труба. Спорить не рекомендовалось, потому что Эндрю совершенно нормальным делом считал убийство неподходящей Аарону персоны. Оставалось только переключить внимание разъяренного Миньярда на что-нибудь менее раздражающее. Это была первая совместная поездка Аарона и Кейтлин куда бы то ни было. Обычно все ограничивалось прогулками и недолгими вылазками на природу вместе с "Лисами" - командой непоседливой и уважающей алкоголь. Побыть наедине удавалось нечасто. Этот неполный месяц пролетел для Кевина в состоянии непонятной тревоги. Он никак не мог привыкнуть к своим странным мыслям-образам. Аарон всегда умел считывать его настроение и объяснить, что происходит, но его-то как раз и не было рядом, чтобы обсудить возможные причины бессонницы и депрессии. - Ты по нему скучаешь, - безо всяких раздумий объявил Ники, когда явился на очередной "киносеанс" со своей флешкой и выгнал Кевина из-за ноутбука. - Не думаю, - удивился Дэй, освобождая от вещей кресло для Ники. Белая футболка Аарона, небрежно сброшенная им перед поездкой, так и валялась в кресле, хотя Кевин клялся спешащему Миньярду, что непременно отнесет ее вместе со своими вещами в химчистку. Легкий аромат подаренных Эндрю духов шел от плотного хлопка. Аарон всегда следил за собой, и оба Миньярда, успевая перегрызться, тем не менее, таскались по магазинам, выбирая качественные тряпки и парфюм. Что один, что второй, не зная друг друга полжизни, они к двадцати годам превратились в фанатов моды и законченных эстетов. Кевин осторожно вдохнул аромат свежих цветов и моря, и что-то внутри отозвалось странной нефизической болью - сладкой и томящей душу. - Нет, - помотал он головой, отворачиваясь от Ники. Желание свернуться в клубочек с зажатой футболкой в руках, стало невыносимым. Нет. Я не скучаю. Он...Он просто привычная декорация. С ним легко. Всегда есть о чем поговорить...Всегда выслушает... Твою мать. У него красивые глаза и волосы такие мягкие... Тогда, в начале лета, он прикоснулся ко мне случайно. Это ничего не значит... - Кевин, ты идешь-нет? - Ники плюхнулся в кресло и включил кино. - Да. Сейчас, - он вышел из комнаты на кухню. Налил ледяной воды в высокий стакан, подышал, закрыв глаза, и, как наяву, увидел белоснежную улыбку и прощальный взмах руки - аккуратной, изящной в запястье, с массивным браслетом спортивных часов. " Он ненавидит это все. Не принимает и не поймет. Не поймет мою потребность видеть его, любоваться им. Были друзьями...а кем станем, если я признаюсь, что не могу без него?" - Кевин тяжело вздохнул. Медленно волочась, вернулся обратно, погладил ткань футболки и, все так же держа ее в руках, сел рядом с Ники, уставясь в экран. Идея съездить всей командной в горы, как всегда, принадлежала Элисон. Уже наступил август; студенты понемногу возвращались в кампус, но "Лисы" справедливо рассудив, что зря не использовали каникулы как шанс на еще одну интересную вылазку, тут же согласились и принялись строить планы. Кевину пришлось несладко. Весь остаток июля он пытался делать вид, что вернувшийся из Канады Аарон - его хороший друг и только. Он сознательно провоцировал конфликты, чтобы иметь законный повод свалить из общаги куда-нибудь в город или завалиться в гости к Ваймаку под предлогом обсуждения кандидатуры какого-нибудь новичка. Ваймак всегда отличался завидной проницательностью и для приличия дал сыну этот месяц...вдруг сам расколется и прекратит свое бесконечное мотание по спальне до середины ночи. Кевин не сказал ему ничего. Он просто сообщил, что "Лисы" решили махнуть на отдых и вернутся через неделю готовыми к спортивным подвигам. - Ага, - кивнул тренер с непроницаемым лицом, - горы это полезно. После очередной ссоры, в комнате Аарона, Кевина и Ники стыло гнетущее молчание. Ники, конечно, пытался расшевелить этих двоих придурков, утративших весь здравый смысл и дувшихся друг на друга по разным углам, но напоролся на невнятное шипение Дэя, и ледяной взгляд Миньярда. - Ну я тогда схожу к девочкам. Они собирались обсудить, кто что повезет из продуктов и спиртного... Ответом было холодное молчание. В оконном стекле отражалась их потухшая дружба. Кевин сидел, сгорбившись, перед темным экраном и переливал свою тоску из пустого в порожнее. Руки не чувствовали деревянной глади стола, тело больше не реагировало на жару. Он просто пытался убедить себя, что эти семь дней пролетят, как и любой другой промежуток времени, растаяв, и превратятся в "прошлый август". Все когда-нибудь кончается. Час назад Аарон безучастно поставил всех в известность, что Кейтлин поедет с ними, и точка. Ни у кого не возникло возражений. Вся команда уже привыкла к этой пискле с красивыми волосами и ладной фигуркой. Их так и звали парой: Аарон и Кейтлин. Девушки не волновались на ее счет абсолютно. Роскошная Элисон снисходительно объясняла ей некоторые общеизвестные штучки-мелочи. Рене просто мило общалась, как это было ей свойственно. А Дэн почти не замечала ее, потому что не замечала вообще никого: после замужества поменялись приоритеты. На темном покрывале сверкали белизной майки и спортивные брюки Аарона из какой-то новой линейки модного дома "Андер Армор", милостиво оставленные ему Эндрю. - Не очень люблю белый, - складывая вещи, сообщил он тогда, - возьмешь? Я не носил ни дня. - А я люблю, - забирая пакеты, ответил Аарон, - только не пойму, нах ты это все купил? - Захотелось... Теперь Кевин исподтишка любовался этой снежной белизной, представляя, как будет смотреться его хорошенький сосед, выделяясь на фоне синих гор и зеленой травы. - Не понимаю я вашего шмоточничества, Миньярды, - буркнул он, - вот, разве что, духи... - Тебя никто не заставляет это носить, - спокойно принялся за сборы Аарон, - удивительно, что основатель этого бренда носит твое имя. Тезка, а как небо и земля. - Это не имеет значения, - тихо ответил Кевин, - мало ли кого еще так зовут. - И то верно, - кивнул Аарон и отвернулся к своей сумке. В день отъезда стояла настоящая южная жара. Рассаживаясь по машинам, ребята доставали бутылки с водой и обменивались беспокойными репликами: - Надеюсь, не сдохнем там, - строил гримаски Ники. - Надо было солнцезащитный крем взять. - У меня есть, - обронила Элисон, - так и быть, поделюсь, если пообещаешь не ныть. - У меня тоже есть, - пискнула Кейтлин и зачем-то уцепилась за локоть Аарона. Кевин с удивлением отметил, как Миньярд высвободился, даже не взглянув на нее. - Поехали, - кивнул он и сел рядом с Аароном, которому Ники передал ключи от своего "Лексуса" Светлые глаза на миг задержались на его лице. - Не побрезгуешь со мной ехать? - Аарон завел двигатель и убрал челку со лба. - Пересесть не хочешь? Он соскучился. Признавая этот факт, Кевин упрямо дернул головой, тоже смахивая влажные волосы набок, и с вызовом поднял подбородок: - А ты меня заставь. Легкая дрожь пронзила все тело, когда губы Аарона тронула улыбка. - Ладно. Сам напросился. Ремень-то пристегнул, трусло? - Ничего, выдержу. - Ну-ну. - Аарон, не гони только, обещаешь? - раздался сзади нежный голосок, и Кевин невольно посмотрел в лицо Миньярду, пытаясь считать реакцию. Глаза их встретились. Шли секунды, а они все смотрели друг на друга, боясь пошевелиться. И чем дольше длился этот взгляд, тем труднее и нелепее становилась ситуация, разрушая возможные лазейки для отступления. - Кевин, - шепнули четко прорисованные губы, - прекрати. - Сам прекрати, - с вызовом ответил он. - Не могу, - шепот сделался отчаянным. - И я не могу. Что прикажешь теперь делать?! - Ты охренел?! Мы не одни! - Знаю. Ситуацию спас зазевавшийся Николас: - Вы опять ссоритесь! Не можете даже на отдыхе не посраться. Кевин, пересядь на мое место... - Иди нахер! - вдруг хором, совершенно не сговариваясь, рявкнули они оба, даже не оборачиваясь назад. - Идиоты чертовы, - испуганно застыл Ники. Скорость и август, мчащийся навстречу, облизывающий лобовое стекло медовым туманом разгоняющегося утра. Они рядом. Он рядом. Улыбается. Щурится от яркого света, но очки не надевает. То и дело, Кевин ловит на себе его золотистый взгляд, зажигающий в сердце какую-то смутную надежду. Он смотрит на его руки - белые, сильные, с тоненькими косточками на запястьях. Их хочется сжать крепко-крепко, чтобы почувствовать эту скрытую силу, но и покорность. Что же с ним? Кевин не хочет сейчас думать, выискивать объяснения, томиться от стыда за свои неправильные мысли. Он хочет жить вот здесь и сейчас, в этом салоне автомобиля, рядом с ним. Вдыхать этот притягательный аромат, который еще месяц назад вызывал желание умереть. Горная гряда вырастает, будто из самого неба. Снежные вершины путаются в облаках, и солнце не топит их, а заигрывает с кристалликами льда, заставляя сиять. Дом весь в их распоряжении. Шесть комнат, два этажа, балкон по всему периметру. Можно любоваться на горы, а можно зависнуть над извилистой речкой, успокаивающей свои бурные воды, как раз рядом с площадкой для барбекю. Кевин выбирает горы. Поднимается на второй этаж, бросает сумку на пол и сразу выходит на балкон. Между соседними - перегородка, чтобы не нарушать приватность. Что ж, продумано. Вдыхая нектар из смеси тумана, солнца и травы, он закрывает глаза и вдруг слышит голоса. - Аарон. я не понимаю, ты что, не рад? Мы ведь не сможем потом побыть вместе. - Кейтлин. Пищит и пищит. Говорит очевидные вещи. - Я рад. Но могу я сейчас побыть один...немного? Я же за рулем провел три часа, - его прохладный тембр. Кевин осторожно, по-шпионски, выглядывает из-за перегородки, когда слышит, как возмущенно хлопает дверь, и девушка отстает от Аарона. Он видит краем глаза белую руку с браслетом, нервно вытанцовывающие по перилам пальцы. Меньше метра. Он улыбается с досадой и еще целой гаммой неопознанных чувств. Когда его угораздило? Как? А вдруг ему показалось... - Кевин, это ты? - Аарон вдруг садится на перила и, опасно свешиваясь спиной вперед, ловит его ошарашенный взгляд. - Смысла отрицать нет, - он улыбается, - не свалишься? - Не должен, - ловкие руки перебирают по верхней балке, и вот он уже на его балконе. Лохматый, уставший с дороги, но явно довольный. Рубашка завязана небрежным узлом над ремнем джинсовых шорт; белые кеды все в травинках и щепочках, торчащих из шнуровки. - Ты где так извозюкался? - Кевин убирает траву из его густых волос. - Лазил на декоративных зверей, - невозмутимо сообщает Аарон, - там целая аллея из всяких верблюдов, жирафов, зайцев... - Их видимо поставили, чтобы Аарон Миньярд на них залез, - ворчит Кевин. - Не душнить! Никто же не видел, - Аарон прикасается плечом к его плечу, - к тому же, они крепкие... - Покажешь, где? - Пошли, - теплые пальцы скользят в его ладонь, и Кевин забывает, как дышать. - Аарон, что с нами такое? Что с тобой такое? - шепчет он, пока еще есть силы и решимость. - Не знаю, - глаза его оказываются так близко. - Придумай сам. - Но мне не...я не выдумываю? - он все еще страшится услышать: "Ты идиот. Я просто прикалываюсь!" Пальцы покидают его руку и быстрым движением приподнимают подбородок: - Мне надоело, что ты молчишь. - Но ты не один...И раньше ты ненавидел...и как бы я... Губы его такие сладкие. Кевин проваливается в этот вязкий мед. Вцепляется в его талию, обнимает, вжимая в тонкое дерево перегородки. Вкус карамели, ожог и плен. Когда это произошло с ними. Идиот. Ему, что, нужна точная дата? Господи! Какие мягкие волосы! Белые и шелковые... Он запутывается в них пальцами, прижимая к себе все ближе. - Я тебя люблю, - шепчет он и слышит тихий смех: - Вчера еще ненавидел. - Ты все правильно понимаешь, - он снова целует его, нежно прикусывая кожу нижней челюсти, спускается к шее и слышит резкий вздох. Мурашки покрывают белоснежную кожу над косточкой кадыка, и Кевин целует ее, губами подбираясь к ямочке под подбородком. Шум снизу отвлекает их, но они еще обнимают друг друга, не в силах оторваться. - Аарон! - зовет Кейтлин, торопливо обходя и уютный двор, утопающий в цветах, и дорожки, ведущие к местам развлечений, - Ари! Ты где?! - Еще раз она так меня назовет, я сброшу на нее вон тот горшок, - сообщает Аарон, указывая на раскидистую юкку в углу комнаты Кевина. - Не поднимешь, - шепчет Кевин, обнимая его сзади и целуя в затылок. - Ради такого случая, напрягусь, - он откидывает голову назад и гладит пальцы Кевина, забираясь между ними быстрыми движениями своих ловких рук. - А я хотел однажды тебя так назвать, - шепчет Дэй ему на ухо. - Тебе можно... Надо спускаться, пока не спалились. Он вдруг высвобождается и снова, в одно касание, перемахивает на свой балкон. Изящный и сильный, как невиданный представитель семейства кошачьих. - Проверю, закрыла ли Кейти дверь. Ключ-то у меня. - Я жду тебя на улице, - ослабев, отвечает Кевин. Твою мать! Он странно создан! Он не любил никого, не стремился ни к кому. Он зачем-то жил: просто жрал и дышал. Еще умудрялся называть это жизнью. Боже! Наверное, это и есть издержки травмирующего прошлого, насилия и утрат. Ориентация... Страх, что не сложится. Расставания с подругами - одно за одним. И удивительно перекрученные приоритеты. Хорошо, что спортивная карьера - все еще его мечта. Аарон поймет. Он сам стремится к более высокому статусу; постоянно учится и совершенствуется. Как много хочется сказать ему теперь! Поделиться сомнениями: вдруг не о том мечтает. Спросить о Кейтлин: вдруг Аарон предпочтет привычные отношения, оставив ему лишь редкие радости коротких встреч. Голова скоро лопнет от накативших мыслей. А ведь он, и в самом деле, влюбился в него. Это надо принять за основу, как можно скорее. "Лисы" собираются во дворике, чтобы снова разбрестись до самого вечера. Персонал горного отеля готовит площадку для барбекю, накрывает стол. В фонариках меняются лампочки; дымок, аппетитно кружась над кусочками мяса, щекочет ноздри, дразня. Разговоры и смех летят к небу. Ники выносит толстовки для себя и девушек: климат в горах с резкими сменами дневной жары на прохладу ночей. На еще синем бархате вспыхивают первые звезды; высоко-высоко мигает какой-то огонек, не то спутник, не то планета. Аарон садится рядом, выпускает руку Кейтлин, которая, как страж, следует за ним по пятам. Она была рядом весь день, теперь его очередь... Кевин заслужил свою нежность. Досада, ожидание, воспоминание о поцелуе штопором закручивают коктейль в сердце, и он уже едва сдерживает нетерпение. Под веселые замечания и тосты, Кевин касается тонких пальцев, замерших между ними на скамейке. Тут же горячее пожатие пронзает его от макушки до пят, а сердце делает сальто. Алкоголь уже не нужен. И так кружится голова, и пульс долбит, выстукивая его имя. Смыться бы! Боже ты мой! Скорей бы стемнело! Аарон в одной тоненькой рубашке поводит плечами. - Принести тебе что-нибудь? - склоняется к нему Кевин, - у меня есть ветровка, свитер... - Пошли вместе, - он вдруг поднимается, отгоняет мотылька от лица, - Кейти, куртку надо? - Да! Розовую с капюшоном... - она улыбается, довольная его заботой. В деревянном зале скрипят полы; темнота еще не сгустилась, и Аарон, ловко сцепив их пальцы, тащит его вверх по лестнице. Наощупь открывает замок, роняет ключи, смеется, теряя терпение, и наклоняется, чтоб найти. Кевин хохочет тоже, пытаясь ему помочь. Кое-как нашаривает металлическое колечко, поднимается, и вместе с Аароном вваливается в комнату. Вид из окна, как рекламный ход. Горы и огромные звезды... В жар его объятий он больше не впустит никого и ничего. Пусть сияние ночи потерпит. Поцелуй какой-то рваный, лихорадочный, как и поиски пуговиц на рубашке и терзание ремня. Кевин покрывает его белоснежную кожу поцелуями, сбегая с шеи к груди и животу. Нежно гладит плечи и опять, и опять возвращается к волосам, не в силах насытиться их шелковой текстурой. Аарон извивается от нетерпения и стаскивает с него футболку. - Люби меня! - неожиданно выдыхает он и впивается в губы злым поцелуем. Темперамент, которого Кевин и не подозревал в нем, готов сжечь его дотла. Он берет его губами, забывая, что имеет дело с огнем, и Аарон тут же напоминает ему об этой своей стихии, вцепляясь в волосы. - Глубже! - требует он. Сильные бедра подаются навстречу. Его не интересуют страхи Кевина, отсутствие опыта или желание нежности. Ему нужен этот секс, без примеси лжи или девичьих ужимок. - Давай же! - азартно приказывает Аарон, и Кевин подчиняется, подчиняя сам. От его силы и страсти теряется рассудок. Аарон кончает со стоном, выгибаясь, как в самых непристойных кадрах взрослого кино, и Кевин добивается от него просьбы повторить. Теперь он медлит. Позволяет расстегнуть джинсы и умирает от прикосновений рук и жалящего языка. Член уже истекает от желания. Тогда он берет их обоих в ладонь и начинает дразняще поглаживать, чем вызывает возмущенные стоны и довольно болезненный укус в шею, а потом и за нижнюю губу: - Хочу, Кевин, мать твою! Ты меня сейчас убьешь! - Ладно. Иди ко мне, - он прижимает их друг другу и ускоряет ритм. Искры из глаз от их одновременного оргазма вызывают временную амнезию. Он падает сверху, приникает к пересохшим от страсти губам и целует Аарона, уже потерявшего все силы. Сердца колотятся, не спеша успокаиваться. - Ты дверь закрыл? - шепчет Аарон, и Кевин с наслаждением слушает его мурчащий в улыбке, сытый голос. - Да, - отвечает он лениво, - а, может, и нет. - Ну, тогда готовься к концерту. - Мне так похуй на всех, Аарон, так похуй! Ты даже не представляешь. - Прогресс, - Миньярд лениво переворачивается набок и смотрит ему в глаза, - я тебя испортил... - Может быть, это к лучшему. Мне никогда в жизни не было так хорошо. Аарон задумывается, дергает его за волосы надо лбом, целует, а потом кивает: - Мне тоже. - Нахал: еще и думал! - возмущается Кевин, сжимая его в объятиях. - Я всегда думаю, прежде чем делать, - сообщает Аарон. - Ой, что-то я сомневаюсь. Зачем, например, взял Кейти с собой? Что у тебя было в голове? - Ты. Я сделал это тебе назло. - Молодец! - Кевин встревоженно смотрит ему в глаза, - а о ней ты подумал? Горячие губы прикусывают мочку его уха: - Ты сказал, тебе на всех похуй... - Да, но... - Заткнись. Я не хотел ее обижать. Думал, если ты и в этой поездке не начнешь соображать, брошу все мечты к хренам и выберу ее. - Я тебе не верю! - шепот Кевина звучит, как вопль. - Ты не можешь быть таким черствым, Аарон! Она тебя любит! - Разлюбит. - Боже! Зачем я тебя встретил? - Классика жанра. - Сука, - руки сжимают его нежную шею, - никогда бы не допустил, что ты такой! А что ждёт меня, если найдется кто-нибудь интереснее? - Без паники, Дэй. Держи меня крепче, - поцелуй сводит на нет все страхи и дурацкие упреки. Это был рубеж. Или перейдешь, выстоишь и заживешь счастливой жизнью, или провалишься в рутину без права на радость. Аарон еще некоторое время колебался по поводу Кейтлин. Его отношения с ней сразу зашли в тупик. Он умел быть гибким, но только когда видел в этом выгоду. В чем он находил смысл, изображая подобие чувств к девушке, которую на самом деле не любил, и даже не уважал, Кевин понять не мог. Но и заставить Миньярда порвать с Кейти окончательно - не мог, тем более. - Ты врешь ей! - в пылу ссоры заявил он однажды и оглянувшись на дверь, сбавил тон, - а еще получается, что ты врешь мне. Кто я для тебя? Прекрасные глаза удивленно расширились: - Я тебя люблю, - Аарон признался в этом сравнительно недавно, и Кевина все еще пронзала игла страсти и восторга. Этот белокурый манипулятор прекрасно знал все его болевые точки. Сдаваясь без боя, Кевин подошел к нему и обнял, шепча в густую челку: - Ари, ты сволочь. Никогда не поверю, что ты не понимаешь, что творишь. - Мне трудно ей сказать. Она устроит сцену; начнет всем жаловаться... - Не думаю, - тихо произнес Кевин. - Почему? - карие глаза удивленно сверкнули. - Представляешь...ее оставили ради парня?! Не ради другой девчонки, которая подходит больше, или сосет лучше - по их странной логике, а... - Кевин усмехнулся, - а еще мысль таких особ может сработать примерно так: "Я настолько плоха, что он бросил меня и ушел к мужику! Это как я должна быть плоха..." и так далее. Не согласен? - В этом что-то есть, - улыбнулся Аарон. - Я скажу ей, когда поедем в Калифорнию на практику. Это уже скоро... - Ты скажешь ей, когда мы зарегистрируем брак - а это еще скорее! Хватит пудрить мозги и себе, и ей! Но, похоже, Аарону нужен был этот год тайных свиданий. И Кевин, вспоминая тот период, невольно признавал, что столько адреналина и азарта не давала ему даже игра. В темной комнате вспыхивал фонарик на телефоне. Аарон склонялся к нему и шепотом, щекоча горячим дыханием ухо, будил: - Поехали. Я знаю одно место... Они встречались в мотелях, где из удобств была только кровать и горячая вода. А иногда, целуясь прямо в машине и сгорая от страсти, заваливались в шикарные апартаменты с шампанским в постель и клубникой, размером с апельсин. Гремела музыка, ночь мчалась за окнами, машина виляла по разделительной полосе, отказываясь подчиняться дрожащим в нетерпении рукам Аарона... Кевин сдирал с него одежду, забывая каким был сдержанным и неуверенным еще совсем недавно. Аарон открыл ему мир секса, смеха, вкусной еды, отвратительных поступков и порока. Аарон явил ему совсем другое лицо, заставляя вспоминать его безумного брата, в прищуре глаз которого всегда читался приговор. Составляя половину того отсутствующего сейчас в их жизни аморального типа, каким являлся Эндрю, Аарон не давал забыть, что он тоже Миньярд, и уже этим опасен. Его любовь напоминала шквал. Он требовал полной отдачи. Требовал, но и отдавал. Кевин уже забыл кто он сам, но, к счастью остро чувствовал, что Аарон так раскрывается только с ним. Никогда бы, даже в пьяных фантазиях, Кевин не поверил, что этот холодный с виду, равнодушный юноша способен на такие авантюры. Секс с ним превратился в наркотик. "Хочу" - он весь стал этим желанием. Стоило прикоснуться к горячей коже, заглянуть в глаза или услышать шепот, Кевин терял себя в его дурманящем омуте. Стоя где-нибудь в кафетерии, с ноющими после тренировки мышцами, он напарывался на золотой от страсти взгляд и оживал, чувствуя, как огонь разгоняется по венам. Аарон насмешливо улыбался и кивком звал его за собой, и Кевин полностью растворялся в этой улыбке, оставляя где-то в другой реальности ненужную боль, запах растворимого кофе, чьи-то взгляды... "В болезни и здравии, богатстве и бедности"... - звучал торжественный голос. А затем Кевин увидел близко-близко его родное лицо с таинственной улыбкой. Надевая кольцо, он уже знал, что открыл какую-то незнакомую дверь, и что ждет его за ней - загадка, как и чувства самого Аарона Миньярда. Они прожили вместе шесть лет и прошли путь, наполненный разнообразными событиями и эмоциями. Их любовь справлялась со всеми трудностями, а если даже Кевин и обзавелся одним секретом, не делающим ему чести, то пошел он на это ради блага семьи, чтобы иметь возможность исполнять немногочисленные капризы своего белокурого супруга. Но ни разу за все шесть лет, Кевин и в страшном сне не мог бы себе представить, как рухнет мир, и замолкнут птицы под угасшим солнцем. Медленным движением тяжелой руки он убрал спутанные волосы со лба и поднял глаза на дверь клиники. И будто подчинившись его провидческому взгляду, на пороге появился доктор с утомленным лицом: - Есть близкие Аарона Миньярда? - проговорил он негромко, и Кевин замер, ожидая самого худшего.