Последний контракт

Стук сердца забивает остальные звуки. Не слышно писка приборов, переговаривающихся медсестер в холле; исчез шум, несущийся с улицы. Кевин идет следом за человеком в белом халате и просто молится своими словами неизвестно кому. - Прошу вас, не надолго, - он не сразу различает этот тихий шепот и с удивлением оборачивается, когда встречает встревоженный взгляд: - Что вы сказали? - Попросил вас не слишком задерживаться, чтобы не беспокоить больного... - А он жив?! - Глаза Кевина становятся огромными, и рот расплывается в дурацкой улыбке, больше похожей на гримасу. Непонятно, то ли смеется человек, то ли сейчас заорет в припадке. Белая дверь распахивается перед ним, и яркий свет мешает сразу разглядеть лежащего на постели Аарона. Кевин влетает в залитое солнцем пространство и уже ничего и никого не хочет замечать. Какой там "ненадолго"?! - Как ты? - глупый вопрос срывается с губ, когда он, наконец, рывком подлетает к аккуратно свернувшейся в одеяле фигурке и протягивает руку к безжизненной, слабой руке с перевязанным запястьем. - Кевин, - еле слышный выдох, а потом ручей слез и громкие всхлипывания взрывают эту жаркую тишину, и доктор тут же подходит, опасливо оглядывая и самого пациента, и приборы с загадочными значениями. - Тише, родной, - шепчет Кевин и садится на край его постели, - я все понимаю, не волнуйся только. - Не надо так со мной! - ярость и боль изливаются на Кевина, а карие глаза вновь наполняются слезами, - за каким хером меня спасли?! Я уже все написал...выбор свой сделал. Зачем я опять здесь? - Значит, чего-то не доделал, - взволнованно говорит Кевин. Он вне себя от счастья, и боль Аарона пока для него на втором плане. Он будет решать эту проблему, лечить боль, разговаривать, задаривать, кормить вкусным - так он думает лечится душа, но сейчас ему надо прожить этот день, когда любимый открыл глаза и снова начал дышать. Аарон смотрит на него, не понимая, как можно быть таким добрым. Может это быть притворством? Нет. Это же его Кевин, без которого он не мог засыпать по ночам, с кем любил дурачиться и бесить его своими выходками...Это что, одна из них?... Детство осталось далеко позади; когда пройдет первый шок, придется объясняться с любимым человеком. Снова страшная мысль бередит сердце: как он будет жить? Попытка суицида провалилась, и он восстал вновь...каким? Любящим ли? Лживым ли? Что с ними теперь будет? И можно ли все перечеркнуть и опять вернуться к началу? Он сомневается. Он очень в этом сомневается. Кевин осторожно берет его руку и целует дрожащие пальцы - такие белые, ослабевшие, потерявшие так много крови. Слезы вновь душат невозможным комком стыда и злости. Он хочет забрать руку, но ему так же необходима и эта нежность, и великое всепрощение, которым, оказывается, Кевин наделен в таком количестве. - Ты бы рассказал мне все, Ари, - шепчет Кевин, продолжая целовать его руку, - вдруг я пойму и сумею помочь. - Как? - морщится Аарон. Отвращение к самому себе сильнее потребности в прощении. - Я так подло поступил с тобой! И ты же еще предлагаешь мне помощь... - Может быть, в случившемся есть моя вина, или с тобой самим поступили бесчестно, или ты глупый мальчишка, все понявший не так, как следовало бы... - А если, ни то, ни другое, ни третье, - перебивает его Аарон, - если я просто похотливая сволочь?! - Посмотрим, - неопределенно улыбается Дэй, - в таком случае, я посажу тебя на цепь... - И...что? - растерянно спрашивает Аарон, потерявший нить разговора, - все равно, останешься со мной? - Естественно, - кивает Кевин, - в болезни и здравии, помнишь? А у тебя с башкой проблемы... Как я тебя оставлю, такого психа?! - он вдруг склоняется к нему и целует в мокрую от слез щеку, - дурачок мой... Его просят уйти, но он еще несколько минут не выпускает руку Аарона, перебирая пальцы и глядя в его беспокойные золотистые глаза. - Я приду завтра. И приходит. И снова, и снова, и снова, пока, наконец, Аарон не начинает сам вставать и тянуться в его объятия, и замирать в них, пока в дверях не появляется медсестра и не объявляет конец свидания. Сегодня Кевин намерен разговорить Аарона. Тот уже чувствует себя нормально, только еще приступы слабости и жара накатывают по неизвестной причине, и доктор принимает решение задержать его еще на пару дней. - Ты обещал мне все рассказать. Я договорился, что нам разрешат побыть вместе целый час. Давай уже, колись. Время откровенных бесед, возможно, слез и раскаяния. Ари... Я заслужил этот разговор, - Кевин строго смотрит на него, и Аарон, вздохнув, кивает: - Да. Ты заслужил правду. *** Самолет Кевина пошел на взлет. Аарон молча слушал этот мрачный гул, вскрывающий чистое небо Гринвилла. Три месяца ожидания. Конечно, он знал, с кем связал жизнь. Что ж, жаль, конечно, что его планы сорвались, и доктор Сонг перенес начало его работы в клинике на сентябрь. А он так рассчитывал занять себя в отсутствие супруга. Синева скрыла лайнер из виду. - Ты хорошо будешь вести себя? - зеленые глаза выискивают на его лице признаки сожаления. - Нет, - он улыбается, пряча подступающие слезы, - но скучать буду. - Ты такой вредный! - Кевин обнимает его и прижимает к себе, - я так тебя люблю. - Я тебя тоже, - шепчет Аарон. Он знает, что Кевин - это утес в море. Крепкий, возвышающийся над страстями и заметный издалека. Шипящие волны могут сколько угодно биться о него, истеря и надоедая, но утес - это оплот прочности... - Вернись ко мне... - Обязательно, - он находит дрожащие от волнения губы Аарона и целует, наплевав на возможных свидетелей. Кевин уже давно принял свое чувство. Обычные дни тянутся один за другим. С тех пор, как Кевин вошел в основной состав национальной сборной, Аарон уяснил для себя, что такое одиночество и бесконечное ожидание. Пятый курс медуниверситета, конечно, тоже не пикник, и он сам много времени проводил вне дома. Вот только чемпионат мира не учел... Их новый дом находится в центре модного района. Кевин с загадочной улыбкой вручил ему ключи на пятилетие совместной жизни. Аарон еще до конца не привык к размеренному ритму буржуазных улочек и тихим ночам без сумасшедшего рева спорткаров, музыки или полицейских сирен. Здесь в магазинах вас знают в лицо, а тачку можно бросать перед домом, не боясь, что свинтят какую-нибудь приглянувшуюся деталь. Студенческий городок теперь в прошлом. В золоте плавящегося зноя он выходит из дома. Вежливо здоровается с соседкой напротив. Ее сад горит какими-то малиновыми цветами с душновато-маслянистым ароматом, а по двору бегают три йорка. Аарон однажды сказал Кевину, что они похожи на бороды с ножками, и уложил супруга в истерику. Скучно. Но признаваться в этом ни в коем случае нельзя. Здесь принято быть счастливым. Добившимся своих целей. Позитивным. Здесь принято бегать по утрам, приторно улыбаться, даже если терпеть не можешь собачье гавканье и вонь садовых цветов. Скучно. Твою мать. Хочется в движ. В музыку, в ночь, в сексуально лыбящуюся Луну и тревожно бегущие облака. Хочется в скорость... Он садится за руль своего новенького "Порше". Гладит кожу на панели, стирает бархоткой едва уловимую пыль, настраивает зеркала. Двигатель взрывает тишину убаюканного жарой квартала. Может быть, хоть йорки попадают в обморок от испуга. Блядь... Эндрю бы их уже давно расстрелял из рогатки. Бро... Где же ты лазишь? С кем ты? Вдруг твое ледяное сердце подтаяло, и ты засыпаешь в чьих-то объятиях. Мне не хватает твоей спеси и наглости, силы твоего удивительного ума. Не хватает наших ссор. Оказывается, мне нужны были твои дикие идеи... Разве мы похожи? Ты - синий огонь - ледяной, безжизненный, но способный спалить дотла. Ты - смерть, Эндрю. Антипод этого солнечного дня. Ненавижу тебя и тоскую по тебе до одури. Кровь не вода, мать ее... Несколько вечеров Аарон проводит в центре, бродя по ресторанчикам и кафешкам. Он почему-то избегает ночных клубов, хотя их тревожно-манящее нутро так и тянет заглянуть на огонек. Июнь в самом разгаре. Ночи без сна мотают душу. И тут этот звонок от Ники: - Аарон, привет. Я слышал, ты отменил поездку? - Не совсем так, - он лениво обходит просторную гостиную, распахивает шире окна, ведущие во внутренний двор. Соседские "бороды" натявкались и угомонились. Наверное, подавились сосисками... Растворяясь в ночной прохладе, аромат цветов становится нежным и вызывает какую-то неясную тоску. - Но этим летом ты свободен? - добивается от него чего-то Ники. - В сентябре меня пригласили на работу, - терпеливо поясняет Аарон, - сейчас доктор на конференции в Европе, потом - открытие клиники... Проще перенести на осень, чем дожидаться его из всех этих странствий. - А-а! Хорошо. Я чего звоню... У меня оказалось два пригласительных на какую-то тематическую вечеринку в "Эйфорию! Короче, Ичиро подогнал несколько билетов, но "Вороны" улетели на Гавайи по горящим путевкам. Жан мне передал эти пригласительные; они без имен. Сам вписываешь и веселишься. Пойдем, а? Одному че-то боязно. Ники умоляюще заныл, и Аарон вдруг понял, что они почему-то ни разу не попадали на такие масштабные мероприятия к самому королю вечеринок. - Интересно, "Великий Гэтсби" почтит нас своим вниманием, - останавливаясь у окна, усмехнулся Аарон. - Было бы здорово, - откликнулся Ники, - говорят, там и без него можно нехило зажечь. Так ты идешь? - помедлив, уточнил он. Что ему было говорить? Что готов прямо сейчас запрыгнуть в тачку и рвануть под рев двигателя в пафосный район, где правит бал кокаин и блеск синих глаз? - Иду, - сдался он. Все тело искрилось предвкушением. Чего? Аарон так давно не погружался в этот мир долбящих в уши ритмов, резких запахов - их дурманящей смеси из алкоголя, духов, кожи, шоколада, апельсинов... Ему хотелось увидеть все и сразу, и он, с жадностью ребенка, попавшего в "Диснейленд", крутил головой, хотя и смущался немного в непривычно роскошных декорациях. Ники решил проблему с застенчивостью просто: занял высокий табурет у стойки бара и заказал виски. Немного поколебавшись, Аарон последовал его примеру. На сцене отыграла рок-группа "Триста дней без дождя". Рев ее безудержных гитар еще будоражил нервы, трогая их, как струны, а микрофон уже передали симпатичному юноше в яркой коже, преломляющей свет при каждом движении. - Дамы и господа! Сегодня вам предоставляется редкий шанс познакомиться с нашим загадочным хозяином. А самым везучим может выпасть козырная карта! Мне бы не хотелось интриговать вас понапрасну, я лучше с гордостью передам слово великолепному Натаниэлю Веснински! Встречайте! Гром оваций растворился в шипении фаеров, взмывших к высоченному потолку, и под звуки некогда популярной, а впоследствии, сделавшейся бессмертной композиции Робби Уильямса "Supreme" в круг света вышел невысокий, великолепно сложенный молодой человек. Его вьющиеся рыжие волосы горели огнем, а красивые глаза, сверкающие из-под загнутых ресниц, поражали необычным оттенком синего. Ники поднял брови и скроил восторженное лицо. От взгляда его не укрылась и стройная фигура, и по-настоящему красивые, тонкие черты. Натаниэлю необычайно шли его узкие кожаные брюки темно-синего цвета и расстегнутая на груди белоснежная рубашка из какой-то дорогой плотной ткани. На шее сверкала золотая цепочка с аметистовым крестиком, а запястье охватывал браслет неброских, но явно брендовых часов. Аарон, склонив голову, удивленно рассматривал этого роскошного парня, которого даже знал немного когда-то... - Ух ты, - не жеманясь, воскликнул Ники, - а Веснински-то сладкая штучка! - Не совсем так, - усмехнулся Аарон, - твое определение не достаточно сильно выражает суть. - Хорошо, - Ники поулыбался, подбирая нужное выражение, и чуть пошевелил пальцами в воздухе, словно играя на невидимой арфе, - он охуенный! Так тебя устроит? - Уже ближе, - кивнул Аарон и залпом выпил виски. - Думаю, такой персонаж просто обязан нас всех удивить. - О, это точно! - Ники радостно завозился на своем табурете. "Когда в городе нет любви, Это новое столетие подавляет тебя, Все эти места, которые ты посетил, Пытаясь найти величайшую любовь. Величайшую любовь... О, кого ты на самом деле ищешь?" Музыка оборвалась... Синие глаза медленно обвели притихший зал. Рука поднесла микрофон, усыпанный стразами, к нежным пухлым губам, и томный голос заговорил: - Как вы заметили сегодня на входе, каждый из вас получил свой жетон и значок с номером, который я советую приколоть к одежде. По желанию, вы можете поучаствовать в нашей еженедельной игре "Найди пару". Для тех, кто впервые, поясню: жетон следует сбросить в копилку, - он указал на коробку с прорезью, стоящую у сцены. - Ровно в полночь жетоны перемешаются, и вы снова будете вытягивать их - наугад. Те гости, чьи номера совпадут с номерами на значках, могут провести остаток ночи вдвоем, - он улыбнулся на восторженно-возбужденный шум, - конечно, в меру своей испорченности. - То есть, можно просто накидаться вместе? - Естественно, - голос понизился до интимного шепота, - или нет... - А если вытянешь свой же номер? - вдруг спросил Аарон. Синие глаза остановились на нем, и звуки исчезли. Он, конечно, не раз и не два видел эти глаза, полускрытые прорезями шлема. И голос его он, разумеется, слышал... Но сейчас, в плену атмосферы тайны и порока, музыки и предвкушения, перед ним, будто выткался из огня совсем другой человек - старше на шесть лет, красивее и загадочнее. - Такие совпадения бывают редко, - улыбнулся Натаниэль, - но и для них предусмотрен небольшой бонус. Ничего противозаконного. - Бухло за счет заведения?! - проорал кто-то из зала, и нежная улыбка снова сверкнула на тонком лице. - Владельцы клубных карт и так пользуются этой привилегией; можете подумать о приобретении пропуска в мир бесплатной выпивки... Нет. В подарок - еще одно приглашение на любую вечеринку, по вашему выбору, - он подарил улыбку персонально Аарону, и тот благодарно кивнул. Рядом блаженно выдохнул Ники; Аарон и забыл о нем. Сердце долбилось, как будто он уже употребил не одну порцию виски. - Шикарный мужик. Интересно, у него есть кто-нибудь? Аарон взглянул на кузена с некоторым испугом. Он как-то сразу вознес Веснински к небожителям и почему-то не мог переставить его в обществе простого смертного. Говорили, в свое время, даже Рико Морияма обломал об него зубы, не добившись взаимности. Но Рико все-таки и не был примером для подражания, хоть и считался экзотически красивым. "Для кого как!" - брезгливо отозвался о нем однажды Кевин. "За его психическим отклонением не видно больше ничего: оно затмевает и его талант, и, уж тем более, какую-то там красоту." Музыка снова рвет пространство. Сегодня здесь звучат хиты начала нулевых. Гаснет свет, и возбужденная толпа заполняет танцпол. У стойки бара становится тесно. Фаеры Натаниэль запрещает: - Сэм, никакого огня! - строго говорит он, спускаясь со сцены. - И передай службе безопасности, чтобы приглядывали за вон той компанией в черном... - Да, сэр, сейчас все сделаем. Натаниэль поднимается по лестнице за сценой в свой офис над залом. Полностью стеклянные стены можно закрыть темными жалюзи по всему периметру. Он опускает их, но оставляет один проем для контроля за ситуацией. Медленно подходит с бокалом шампанского и застывает в этой плывущей выси... Тот парень со снежно-белыми волосами... Он кажется ему знакомым. Однажды в его жизни промелькнуло похожее лицо... Волосы, как белое пламя; внимательные карие глаза... Они были пьяны, но Натаниэль запомнил то ощущение силы, дикого сексуального возбуждения, желания раствориться в аромате дорогих духов и алкоголя, смешавшихся с его собственным запахом - как личный яд, изготовленный чьей-то мудрой рукой, для его уничтожения или вознесения в рай. Эндрю... Его звали Эндрю. При звуке этого имени, у него вставал. Однажды ему пришлось уволить одного из администраторов с таким именем... Невозможно было нормально работать. Эндрю. Он ушел из спорта, но диплом умудрился получить... Натаниэль предпринял несколько попыток разыскать его, но глупо было руководствоваться пьяными воспоминаниями, которые, скорее всего, были неточны. Нат облизывает губы; вкус шампанского возбуждает, как и звук его имени. Эндрю Миньярд. Безумие. Его личное, огороженное высокой стеной от любопытных глаз. Смех в туманной ночи; легкие клубочки сигаретного дыма, складывающиеся в фигурки; горячая рука на предплечье... Что у него есть? Это все, что осталось от того блондина с яркими карими глазами, сверкающими золотом, при каждом движении. Странно, какой причудливой и жестокой бывает память. В его жизни было много других симпатичных парней. И событий было много, и шокирующих происшествий. Но та встреча... Она даже приходила к нему во снах, когтя сердце, словно издеваясь. Нат посмотрел вниз. Парень у стойки бара, непринужденно болтающий со своим хорошеньким темноволосым спутником, конечно, был похож на Эндрю. Бесспорно. Нат знал, что у Эндрю был брат-близнец, но почему-то не придавал этому факту такого значения. Может быть, и правильно делал. Этот парень поражал своей красотой и страшно бесил сходством... Но что-то так явно отличало его от Эндрю, что хотелось выть от досады. Нат прикасается к стеклу пальцами, вглядываясь в его лицо. Красив. Строен. По всей видимости, занимается спортом. Образован. И улыбка такая застенчивая... Вот оно - это отличие. Эндрю улыбался и двигался, как тигр - хозяин территории. В развороте его прокаченных плеч, в гордой посадке головы читалась власть. "Ты мой. Я беру тебя и делаю с тобой, что хочу!" Нат вздохнул. Вокруг него сосредоточилось целое море воздыхателей. Они вымаливали его внимание и только в самых смелых фантазиях могли рассчитывать на дружбу с ним или близость. Иногда он мечтал умереть. Как-нибудь быстро и красиво. Избавиться от этих глядящих на него с восхищением подобострастных лиц...Или исчезнуть. Поселиться где-нибудь на необитаемом острове, чтобы вокруг бился океан, а над головой вопили чайки... Клуб давал ему некоторое подобие воли. Свободу. Создавая его в таком формате, Нат прекрасно понимал, что только так и сможет существовать, позволяя себе это одиночество в толпе. Он сделался каким-то сказочным персонажем, сам не ожидая, что эта идея так зайдет публике. Он прослыл этаким "Великим Гэтсби", как метко выразился Аарон - королем вечеринок, всегда новым, редко являющим свету свое лицо. Помимо других предприятий и инвестиций, "Эйфория" приносила огромный доход и, в свою очередь, привлекала инвесторов и рекламных агентов. Телевидение стало его частым гостем. А уж сколько здесь снялось постов в соцсети! Сколько прошло модных показов, и даже презентовалось несколько фильмов. Режиссеры прямо мурлыкали от восторга, попадая в эту атмосферу, то ретро, то - по контрасту - в самые современные декорации, созданные лучшими дизайнерами Японии и Китая. В раздумьях пролетело время. Пора. Обещанная интрига намечена на полночь. Он подошел к зеркалу. Не глядя, поправил ворот рубашки. - Сэмми, убедись, пожалуйста, что все желающие сдали жетоны, - обратился он к своему администратору, - чтобы потом не было этого нытья: "Ах, я не успел!" - Сейчас проверю, - Сэм с готовностью побежал к лестнице, и уже через минуту раздался его мальчишеский голос, - дамы и господа! Игра входит в свою лучшую фазу. Прошу всех сдать жетоны. Мы начинаем выбор! Аарон улыбнулся: - Ники, ты веришь, что из всей этой толпы кто-нибудь совпадет? Ники, уже достигший состояния полной нирваны, благодаря пяти рюмкам виски, философски заметил: - От судьбы не уйдешь. А у тебя номер семь. - И что? - удивился Аарон. - Ничего, - хихикнул Ники, - говорят, счастливое число. Аарон, усмехнувшись, махнул рукой. Натаниэль появился вновь и будто принес с собой волшебный свет, озаривший все пространство. На груди его тоже был приколот значок. Номер Аарон не разглядел и толкнул Ники локтем: - Прикинь, кто-то вытянет его жетон?! - Вообще! - восхитился Хэммик, - я лично умру на месте! И началось светопреставление. Толпа ломанулась к ящику с жетонами, и если бы помощники Веснински не восстановили порядок, о веселье можно было забыть. Совпадений пока не наблюдалось. - Номер одиннадцать! Господин одиннадцатый, какой ваш выбор? Шесть? Жаль. - Это, блядь, тупо невозможно! - встревожился Ники. - Так, я пошел. Вдруг кто-то тоже давно не трахался... Смех Аарона летел ему вслед. Вернулся Ники погрустневший: - Я вытянул двадцатку, а двадцатый - восьмерку. Интересно...Но я... Аарон вздрогнул. Натаниэль, стоя у ящика с жетонами, держал в руке номер семь. Ники ахнул: - Иди. Пробуй. У него ровно сто. Я помолюсь, - и в самом деле, закрыл глаза. Рука Аарона так дрожала, вынимая жетон, что он разозлился на себя. А еще совсем рядом блестели синие глаза, мешая соображать и чувствовать себя достойно. Он зацепил пластиковый квадратик и, уже не обольщаясь, вынул его на свет. Не глядя, поднял над головой и растерялся, услышав восторженный рев толпы. Казалось, прошла вечность, прежде чем рука его опустилась, и перед глазами возникла цифра "100", обжигая сетчатку и запуская в кровь азарт. - Первое совпадение, и сразу я, - негромко произнес бархатный голос. - Сейчас все подумают, что это подстроено. - Нет! Мы тебе верим! - понеслось со всех сторон. - Продолжим, - улыбнулся Натаниэль и сделал шаг к Аарону. - Поздравлять, или?... - Почему "или"? - шепнул Аарон, чувствующий себя, будто сейчас грохнется в обморок. - Ты странно выглядишь. - Извини. Я просто удивлен. - Слава Богу, а то мне показалось, что тебя сейчас стошнит. Натаниэль стоял так близко. Аарон чувствовал аромат его духов, видел в деталях золотые крепления вокруг камней на крестике и звенья цепочки. Не мог отвести взгляда от шелковистой мочки уха, проколотой в трех местах и украшенной тремя гвоздиками с маленькими бриллиантиками. Рыжие кудряшки, заправленные за ухо, высверкивали оттуда, и огни дискотеки бегали по их глади, вспыхивая и пропадая. В глаза - эти синие, прохладно-синие, как закатное небо, глубины - Аарон просто боялся смотреть. Какого хрена он ввязался в эту игру? Чтобы выиграть? Или продуться к хренам? Время разбивалось на осколки. Аарон потерял ему счет. Наконец, через полчаса, сложились еще три пары, и Сэм гостеприимно предложил проводить везунчиков в вип-зону, где для каждого были приготовлены отдельные апартаменты. Официанты уже готовы были принимать заказы, вышколено построившись поодаль. - Что будем пить? - спокойно поинтересовался Нат, аккуратно ведя Аарона за локоть. - Я начал с виски, - на автомате произнес он. - Так...Я - с шампанского. Окей, повысим градус, - нежная улыбка сверкнула, осветив все лицо. Они сели за столик, сделали заказ и впервые по-человечески посмотрели друг на друга. Туман, хоть и рассеялся, но в сердце Аарона вдруг сгустился непонятный комок боли. Он тонул в глазах Натаниэля, уже признавая свое полное поражение. Ясно, что этот великолепный парень достаточно уважает себя, чтобы разделать его тут же на столе, между цветов и бутылок, но он весь соткан из страсти, а его красота, как шоколад поверх мороженого - усиливает вкус и заставляет возвращаться к нему снова и снова. - Аарон, - Нат склонил голову набок, - ты нервничаешь. Длинные ресницы резко опустились; пальцы сжали рюмку. Он вздрогнул, когда теплая ладонь легла на запястье: - Эй, нам необязательно делать что-то такое, - в нежном голосе звучала улыбка, - я создаю условия, но не настаиваю на непременном их выполнении. - Я понимаю, - Аарон посмотрел ему в глаза, - и меня пугает не "что-то такое". - Что же тогда? - Нат не сводил с него глаз, и Аарон сказал правду, провалившись в эту красоту: - Я сам. Я боюсь себя. Своих мыслей и желаний. А мне бы не хотелось свихнуться в один вечер. - Это охуенный комплимент, - шепнул Нат. - Сам виноват, что такой... - Значит, все-таки нравлюсь? - так же шепотом уточнил Натаниэль. - А что, был кто-то, кому не нравишься? - Аарон понимал, что не мог так накидаться с трех рюмок, но почему-то чувствовал себя пьяным. Рука на запястье жгла его, пробирая огнем до костей. Вообще-то, следовало бы сбежать... Опасные синие омуты тянули его на дно. Взгляд упал на полуоткрытые пухлые губы. Проклятье. - Я тоже человек, - усмехнулись эти губы, - может, попробуем вернуться к светской беседе? - А она была, чтобы к ней возвращаться? - вдруг дерзко спросил Аарон. - Ты, красавчик, тот еще колдун! - глаза Ната вспыхнули, - манишь и околдовываешь... Моя очередь интересоваться: есть кто-то, кому ты не нравишься? Аарон негромко рассмеялся, качая головой. - Я знаю, что у тебя есть брат, - неожиданно произнес Натаниэль, - вы ведь близнецы... - Брат есть, - кивнул Аарон, - только я не знаю, где он. Шесть лет назад он ушел из команды и просто исчез. - Ничего себе! Зачем такие интриги? - голос Натаниэля чуть дрогнул, - но он жив, по крайней мере? Аарон вздохнул и оглядел его взволнованное лицо: - Я бы знал... - мрачно сказал он. - Я всегда чувствую, если у него беда. Мы никогда не были близки, но с этим феноменом ничего не могу поделать. В юности жизнь Эндрю была сплошным триллером... - Эндрю, - сорвалось с губ Ната, и он, вздохнув, резко опрокинул в себя виски, - не в тюрьме - нет? - Не думаю, - Аарон тоже выпил и заметил, - он ценит одиночество и комфорт. Тюрьма уже была однажды... Брат сделает все, чтобы туда не возвращаться. - Странно. Я думал, близнецы похожи, - Нат внимательно смотрел ему в лицо. - Только не мы. Эндрю красивее, - усмехнулся Аарон, - сексуальнее, наглее и богаче. Он ничего не боится в этой жизни и ничего не хочет. Внешний лоск ему не чужд - отсюда, шмотки, тачки, ювелирка, но он это все может и не демонстрировать. Это тоже составляющая комфорта. Выебывается, как дышит. - Он в отношениях? Или это не очень этично... - Нат в тревоге сжал руки в замок. - Отношения? - Аарон усмехнулся, - нет. Был у него один парень - до сих пор по нему сохнет - но Эндрю обходился с ним хуже некуда. И еще я как-то слышал... Нат почувствовал себя чуть не больным. Если он сейчас узнает, что Эндрю был влюблен, его сердце окончательно превратится в кусок льда. Аарон пожал плечами и неуверенно продолжил: - Перед отъездом, он вдруг стал каким-то...не знаю, нежным...нет...не то. Блин. Короче, как-то изменился. То ли встретил кого-то, кто ему понравился, но не сложилось, то ли еще что. Опять же, где встречать-то? Мы бухали в Колумбии, а потом пошло закрытие сезона... Нат уронил рюмку, к счастью, пустую, и зажал рот ладонью. Боже...Они, что, оба разом?! Он посмотрел Аарону в глаза, протянул руку через стол и сплел их пальцы. "Соедини меня с ним! Молю тебя! Ты так же красив, в тебе течет та же кровь. Ты хоть немного - он. Соедини меня с моим Эндрю. Я знаю, что это - идиотизм - думать и верить, будто мы встретились тогда не случайно. Но почему же все эти шесть лет я сгораю при одном воспоминании о нем, при упоминании его имени?... Аарон! Свяжи меня с ним!" Нат поднялся, не видя ничего вокруг, пересел к Аарону с его стороны и прижался губами к губам, все так же молясь и чувствуя себя мерзавцем. Горячие руки крепко обняли его за шею, и поцелуй разгорелся костром, несущим искры к небу. Желание затмило разум. Аарон зарылся пальцами в рыжие кудри, отдаваясь жадным рукам, ласкающим его спину и плечи. Натаниэль, тяжело дыша, покрывал его бледное лицо поцелуями, уже по макушку уходя в ложь. Пусть хоть так ощутить эту любовь. Пусть хоть на миг. Но он знал, что все было бы по-другому... Аарон тонул в его страсти и какой-то удивительной одержимости. Нат был с ним так нежен, но в глазах не читалось ничего. Они, как прозрачные горные озера, отражающие небо, сверкали, но не грели. Отогнав эту мысль, Аарон запустил ладони под белоснежную рубашку. Ахнул от восторга, когда пальцы пробежали по сильным мышцам и рельефу пресса. Совершенство ебучее! Толкнув Ната в грудь, он заставил его отклониться на спинку стула и расстегнул ему брюки. И здесь, внизу - тоже совершенен. Красив, как бог. Аарон обвел языком влажную головку, подразнил немного, дождавшись ответного требовательного движения, и взял его целиком. Стоны и нежный бессвязный шепот возбудили его до предела, и несколько проверенных шалостей заставили Ната кончить с воплем и слезами. И как он только удержался и не заорал на весь клуб: "Эндрю!" Взгляд его еще не прояснился; наслаждение пополам с душевной болью грызло и тело, и сердце. Хорош... - Аарон, - нежно шепнул он и притянул его к себе, целуя. Его благодарные ласки взрывали тело искорками. Член подрагивал, увлажняясь все сильнее, пока не погрузился в огонь этих пухлых губ. Аарону казалось, что он будет первым человеком, потерявшим сознание от оргазма. Нат - сволочь, знал, что делает. Одним языком он довел его до состояния лихорадочной дрожи. Еще секунда, и он бы стал молить продолжить... Где это он? Почему... Эйфория зажглась в могу и распалась на огоньки. Член пульсировал, изливаясь в жар этого развратного рта. Зрение село, и перед глазами мелькала вся комната, смешивая цвета и блеск столовых приборов. Он не помнил, как оказался на огромном диване, обитом черной кожей. Закрытые жалюзи темно-синего цвета слегка колыхались под дуновением ветра из распахнутых по верху окон. - Мы под самой крышей, - шепнул Аарон. - Да, - Нат убрал со лба его белокурые пряди, - уже рассвет, прикинь. - Не может быть, - Аарон приподнялся на локте. Вокруг стояла звенящая тишина, только где-то далеко внизу работал пылесос, и текла вода из включенных кранов на кухне. - Может, - Натаниэль слегка улыбнулся, - клининговой службе виднее. - Мне, наверное, пора, - Аарон поправил рубашку и начал возиться с ремнем на джинсах, но уверенная рука Натаниэля остановила его. Рыжие волосы прикоснулись к его щеке. Нежные губы прошлись по самой поверхности кожи: - Можешь остаться, - шепнул он Аарону на ухо, - мы нихрена не спали. - Виски было с секретом? - улыбнулся Аарон и погладил его по щеке, лаская скулу большим пальцем. - Ты не стал менее красивым... - Потому что секрета не было. Были мы... В глазах Натаниэля, как в океанской глади, качнулась боль, но он, не дав Аарону опомниться, повалил его на спину и стал целовать... "Побудь со мной. Подари мне это утро. Еще только один рассвет. Я люблю его - не тебя, но ты не узнаешь. Я не причиню тебе горя, и разлука наша будет просто эпизодом." Влажная дорога еще не насытилась туманом, а солнце уже поднимается и бьет в лобовое стекло. Его "Панамера" ревом будит парковку и срывается с места. Аарон ни черта не видит из-за слез. Они мешают смотреть на себя со стороны, а сердце, вообще, его предало. Долбится и просится назад в спальню, парящую под самыми небесами. - Что я наделал? Ведь можно же было сказать нет! - шепчет он, втапливая газ в пол и склоняясь к рулю. - Или нельзя? Я не хочу уезжать. Но зачем...Что я найду там?... Дом встречает его, сияя терракотовыми стенами, озаренный лучами нового дня. - Лжец. Предатель, - шепчет Аарон и резко бьет по тормозам. - Я не могу быть здесь... Соседские йорки дружно бегут к живой изгороди, на этот раз не издавая ни звука. Маленькие хвостики шевелятся в приветствии... - Уйдите, вы, мочалки ебаные, - слезы снова застилают глаза, и мордочки с бородками начинают сочувственно скулить, - о, Боже! Аарон входит в гостиную и падает на диван. Рубашка насквозь пропахла его духами. Натаниэль... Он со стоном поворачивает голову и смотрит в окно. Слезы катятся по вискам. Когда же снова вечер? Где ночь? В одиннадцать он выехал в "Эйфорию" Сегодня там проходил маскарад - одно из любимых развлечений горожан. Зная это, Натаниэль устраивал эти костюмированные балы в первую субботу каждого месяца. Еще днем, кое-как придя в себя от сексуального шока и любовного дурмана, слившихся в его несчастной голове воедино, Аарон заказал клубную карту. Ждать случайного приглашения, которое могло бы и не состояться, он был не намерен. Гремела музыка - инструментальная композиция - саундтрек к "Призраку оперы". Через расступавшуюся толпу по образовавшемуся проходу к Аарону приближался Натаниэль. В черном плаще с малиновой подкладкой, в искрящейся маске, цилиндре и с тросточкой. Начищенные до блеска, черные ботинки исполнили на паркете какое-то грациозное па, и хозяин вечера предложил Миньярду локоть. - Привет, - охрипнув, произнес Аарон. - Добрый вечер, - по-французски поздоровался Натаниэль. - Могу я угостить вас, прекрасный незнакомец? - он кокетливо поправил рыжую кудряшку и сверкнул улыбкой. - Теодор! - вдруг раздался смеющийся голос. - Ты опять?! Обалдевший Аарон повернулся и застыл. Господи! Да как он вообще умудрился перепутать их. - Я думал, только у меня есть близнец, - выдохнул он, разглядывая расшаркивающегося двойника Ната, в то время, как сам Веснински, уперев руки в бока, отчитывал рыжего наглеца: - О, не сомневайся. Этот близнец - полная подделка. Паленый такой Натаниэль! Он иногда позволяет себе, да, Тэдди? - Да, господин. Ваша несравненная красота заставила меня усилить наше сходство, - Тэд снял цилиндр и маску, явив обществу почти идентичное с Веснински лицо. - Я ничего не понимаю, - шепнул Аарон. - Поклонник, - переходя на серьёзный тон, пояснил со вздохом Натаниэль. - Пузо бы хоть подкачал... Опозоришься где-нибудь. - А-а как... - Пластика, Ари, и все дела, - Натаниэль оглядел его внимательным взглядом. - Ты чем-то расстроен? - Я немного вахуе, - признался Аарон. - И соскучился... Нат приобнял его за шею: - Мы не поторопились - нет? - Поторопились, но назад уже не отмотаешь. - Вот это-то и пугает, - Нат встревоженно глянул ему в глаза. - Честно: ты развлечься или ко мне? - К тебе, - Аарон отвел взгляд. - И лучше сразу расставь все точки. Я не идиот: сам вижу, кто ты и где. Синие глаза сверкнули: - Я не хотел бы торопить события. Секс дело хорошее, но... - Ясно, - Аарон высвободился, - я не стану надоедать тебе. Прости и спасибо за эту ночь. Он пошел к стойке бара, намереваясь нажраться в хлам. В его жизни бывали моменты, когда приходилось отшивать кого-то, но к самому судьба всегда оказывалась благосклонна; должно быть, исчерпал лимит. Душа застыла. Как-то противно ныло сердце... - Виски, - бросил он бармену, с укоризной разглядывающему его обычный прикид. - Первое предупреждение, - деликатно сообщил он, - сегодня все в костюмах. - Да понял я. Наливай. - Мне тоже, Пит, - Натаниэль возник рядом и посмотрел на него в упор, - я разве сказал, что не хочу видеть тебя? - Не говорил, - Аарон махнул виски и ткнул пальцем в рюмку, - повтори, пожалуйста. - Ари, - Нат сжал его запястье, - я просто запутался. - В чем? - В своих снах, - шепотом произнес Нат, - ты очень классный, но мне кажется, не стоило... - Ладно, - вздохнул Аарон, - я и сам понимаю. - Будешь приезжать? - Почему нет? Эти пухлые губы, которые он целовал вчера... Этот взгляд; тело, о котором можно только мечтать... Вот он и будет мечтать, раз уж больше ничего не остается. - Этот Теодор - он кто вообще? - сменил Аарон тему. - Немножко поехавший тип. Раньше признавался в любви, хотя у нас в принципе ничего не было. Впервые он появился здесь чуть не в день открытия, и с тех пор вот так придуривается. Денег у него вагон, точнее, у его семьи. Отец - нефтяной магнат, имя ты наверняка слышал, мать - политик, лидер партии, борющейся за права всех на свете... Знаком с такими? - Примерно. Шуму много - толку ноль, - кивнул Аарон. - В точку. Ну, так вот. Раньше Тэдди был просто Тэдди. Копировал мои наряды, и на этом его причуды заканчивались. Но, как известно, чем дальше в лес... Крышак поехал, ускоряясь с каждым годом. И вот полюбуйся: пластика, эпатаж...Я держу его в узде, да и народ любит весь этот цирк. Представляется мной, вот как сегодня, и жжет весь вечер... Что скажешь - похож? - Черт его знает. Да...Но приглядишься, не сказал бы. Он уехал под утро. К Натаниэлю даже не притронулся, а он и не приглашал. Приехал на следующий день, и на следующий. Ему были необходимы эти встречи. Достаточно взгляда и улыбки. Несколько ночей Нат не появлялся, и Аарон с ужасом принял его отсутствие на свой счет: вдруг он так надоел Веснински, что тот сознательно стал избегать его. Но нет. Натаниэль объявился через четыре дня, приветливо поздоровался, объяснив свое исчезновение деловой поездкой, и снова стал ровным и спокойным. Лето заканчивается. Его светло-зеленое тепло, жар и дуновение пыльных ветров сменяются туманными рассветами и нежностью. Тоска сжирает его. Аарон измучился. Человек, ставший ему необходимым, как воздух, за все неполные три месяца больше не обнял... Не звонит. Не подходит пообщаться. Иногда бросит приветливый взгляд и скроется в толпе. Роскошный и недосягаемый, как мечта. Завтра возвращается Кевин. Любит ли он его? Разумеется. Только вот не может ответить на один вопрос: что было бы, если бы Нат стал его любовником? Последняя ночь. Аарон находит его сам. Зачем? Он знает, как необходим ему этот взгляд. Пусть мучение. Пусть тоска. Еще раз... - Нат, возможно, я больше не приеду, - тихо говорит он, и волнения нет на его красивом лице, тронутым летним загаром. - Мне жаль, - стандартная фраза. - Скажи, это - конец? - Конец чего? - синие глаза вспыхивают в легком раздражении, - Ари, не обманывай себя. Ты же понимаешь...если любовь есть - ее не скрыть. Зачем бы я стал отмалчиваться или избегать тебя. Мне было хорошо с тобой, но... - Мне тоже. Прощай, Нат, - Аарон протягивает ему руку. - Совсем не приедешь? - задержав его пальцы, спрашивает Натаниэль. - Совсем, - Аарон смотрит ему в глаза долгим взглядом, будто принимая какое-то решение и, высвободив руку, выходит в ночь. Натаниэль повернулся и поднялся к себе. Закрыл жалюзи, сел на диван. "Совсем". Он выдержал. Не заморочил голову напрасными надеждами, не воспользовался его увлечением и слабостью. Одна ошибка чуть не стоила ему самоуважения. Как он похож! Одно лицо! Но разве можно было так лгать?!… Горячая вода, как источник среди гор, отдавала пар. Аарон вошел, огляделся, написал записку. Правду. Он - предатель и сволочь. Он виноват перед Кевином, любящим его так искренне и верно. И он не любим человеком, о котором мечтает даже сейчас, готовясь к смерти. Круг замкнулся. Сердце раздирает боль и стыд за свои чувства. Ему не совладать с ними. Как он будет жить? Лгать Кевину? Притворяться и всей душой рваться к...к кому? Хватит нахуй! *** - Кевин... ты же понимаешь... не надо было. Сам же видишь, - он вновь чувствует себя слабым. Рука сама тянется к его спасительной ладони. Кевин сжимает ее, подносит к губам, уже в сотый раз перецеловывает все пальцы. Слезы катятся по его щекам, но он не вытирает их. - Ари...Это ошибка. К ней можно относиться по-разному. Ты окрепнешь... Это ничего, я выдержу. Мы попробуем снова. Только не уходи от меня. - Не уйду! - он горячо вцепляется в его руку; рыдания прорываются сквозь боль и благодарность, - только как бы сделать так, чтобы его не стало! Чтоб он исчез. Моя боль пройдет, если я буду знать, что его нет на свете. Нет и следа его, Кевин! Зеленые глаза застывают в задумчивости, а потом, крепко обняв своего измученного, запутавшегося супруга, Дэй твердо произносит: - Мы что-нибудь придумаем, родной мой. Только живи...