Paper Rings*

'Cause trying not to love you, only goes so far

Потому что попытка не любить тебя только загоняет меня ещё глубже

Trying not to need you, is tearing me apart

Попытка не нуждаться в тебе разрывает меня на части

Can't see the silver lining, from down here on the floor

Не вижу ни проблеска надежды с самого дна

And I just keep on trying, but I don't know what for

Но продолжаю пытаться, хоть и не знаю, зачем

      Леонард честно старался не влюбляться в Джессику. С детства герцог уяснил — чувства делают человека слабым, а он слабым быть не хотел. Общество не располагало, так сказать. К тому же, все, кого он любил — оставляли его один за другим, а таких людей и так было не слишком много в его жизни. Пожалуй, только родители? Сначала погиб на охоте отец, воспоминания о тёплых и надежных объятиях которого окрашивали яркими красками всё детство. Потом его покинула мать — да, она не умерла, она по-прежнему заботилась о нём, как умела, конечно, но обретя новый статус после брака с королем Сагара, Виктория отстранилась от сына. Теперь на первом месте для нее стояли собственные амбиции, и Леонард в один не слишком прекрасный момент с горечью осознал, что стал для матери всего лишь очередным средством для достижения цели. А она всегда стремилась к власти и величию, и даже брак с его отцом рассматривала только как ступеньку на пути к вершине. Ребёнком Лео этого всего не понимал. И время от времени думал, насколько был бы счастливее, оставаясь в неведении.       Со временем он научился играть во все эти взрослые игры, и, можно сказать, в своем мастерстве вести партию превзошел даже наиболее искушенных представителей высшего общества. Лицемерие, умение полностью контролировать свои эмоции, улыбаться, когда хотелось на стену лезть от невозможности быть самим собой — поначалу молодого герцога мучила такая жизнь, но потом он просто привык. Только переступая порог своей личной маленькой галереи Леонард позволял себе сбросить маску и заняться тем, к чему у него лежала душа — рисовать как безумный, пробовать новые стили, сюжеты, смешивать краски в поисках самых невообразимых оттенков, в общем, бумагомарательством, как снисходительно называла страсть сына к такому досугу Виктория, считавшая, что ему более необходимо было изучать политику и риторику и другие столь необходимые принцу предметы, однако дозволявшая ему подобную слабость — пока он делал то, что ей было нужно. А ей было нужно, чтобы он занял место Ричарда и стал королем, и Лео, хоть и нехотя, но сдался, втайне надеясь, что ничего у них не выйдет. Он вяло, в рамках разумного, строил козни сводному брату, оставаясь незамеченным. Ему даже доставляло это удовольствие — Ричард особой ловкостью ума не отличался, и было забавно наблюдать, как он пытается выкрутиться из хитроумных ловушек, устроенных герцогом. Так и текла его жизнь год за годом, до приторности однообразно, пока Адам Хьюз не привел во дворец американку, взбаламутившую весь двор. Когда Джессика появилась в замке, Леонарда в Хезуре не было — на Сотбис как раз появились несколько ранних работ Мане, которые ему очень хотелось заполучить. Аукцион был в самом разгаре, когда позвонила Виктория и потребовала его немедленного возвращения, потому что весь их (её, уточнял каждый раз про себя Лео) план в любой момент угрожал пойти под откос. Ни одна отговорка не сработала, и в итоге пришлось торговаться — мать дала ему возможность остаться до конца аукциона при условии, что по возвращении он сразу же займется опасной особой. А пока она-де самостоятельно попытается прощупать невесть откуда свалившуюся им на головы американку.       Настроение было испорчено, несмотря на то, что ему удалось выкупить все три лота, ради которых он летал в Лондон. Молодой герцог позволил себе задержаться еще на сутки, отговорившись необходимостью правильно оформить приобретения, а на самом деле просто не желая возвращаться и снова влезать в дворцовые интриги. Прогуливаясь по берегу Темзы, неузнанный, незамеченный, он дышал последними на долгое время мгновениями свободы. Ночью ему предстоит сесть на обратный рейс в Сагар. Может, плюнуть на все и затеряться где-нибудь по пути на посадку? Мысль была соблазнительной, но Леонард отбросил ее и стойко прошел весь путь от входа в аэропорт до своего места в бизнес-классе.       Замок в Хезуре пустовал, вся знать отправилась на конную прогулку, в завершении которой ожидался грандиозный пикник. После несчастного случая на охоте, произошедшего с его отцом, Леонард лошадей справедливо опасался, поэтому решил проскочить первую часть развлечения и явиться аккурат к банкету. Поляна в часе езды от столицы, в окружении моря и гор, выглядела так живописно, что молодой герцог пожалел об оставленном дома этюднике. Пробираясь сквозь галдящую толпу, он зорко высматривал причину его столь неожиданного и нежеланного возвращения в Сагар. Вон Ричард с леди Джулией дефилируют куда-то в сторону лесочка, там Эмма, как всегда мила и приветлива и собрала вокруг себя небольшую компанию, но где же пресловутая американка? Бросив быстрый взгляд чуть в сторону от любезничающих придворных, Леонард наконец заметил её. Ни у кого больше не могло быть такого до рези в глазах выжженного блонда. Девушка стояла в одиночестве, спиной ко всем, и ветер раздувал светлые пряди. Воровато оглядевшись и поняв, что про его здесь появление уже все благополучно позабыли, шатен направился к своей цели. Он не скрывался, шел уверенно и твердо, но американка даже не дернулась — настолько была занята своими мыслями. Лео пришлось деликатно кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание, и девушка встрепенулась. — Прошу прощения, миледи, не имею чести быть вам представленным… — начал было герцог, и тут она обернулась, и шатен просто подавился заранее заготовленной речью. То ли она не успела собраться с силами, то ли просто не хотела ничего прятать, но тоска в ее глазах, так знакомая ему самому не понаслышке, тоска по возможности вести себя свободно, ошибаться и не испытывать при этом неловкости, не быть скованной дурацким протоколом, вышибла всё желание лицемерить. Улыбка его младшего высочества смягчилась сама собой, перестав быть дежурной, зелёные глаза потеплели, и он протянул руку. — Еще раз прошу прощения, миледи, если напугал вас. Просто вы — единственная из присутствующих, с кем я пока не имею чести быть знакомым, а так как я не наблюдаю никого, кто мог бы нам помочь разрешить возникшую проблему, я решил, что могу позволить себе вольность и представиться самостоятельно. — О, — блондинка наконец пришла в себя - и тут же тоска в глазах развеялась, уступая место яркой, открытой улыбке, и в ответ герцогу до глупого захотелось улыбнуться так же широко. — Я тоже вас впервые вижу. Я иностранка, поэтому мы можем познакомиться и сами, без вмешательства третьих лиц. У меня на родине это не считается невежливым. — Что ж, Леонард, к вашим услугам, миледи! — Джессика, — девушка крепко пожала протянутую ладонь и добавила, — и, пожалуйста, никакая я не леди! Имени будет вполне достаточно, и даже если вы вдруг назовёте меня Джесс — я не обижусь, поверьте! — Ну что ж, тогда и вы, Джессика, можете звать меня просто Лео, титулы порой страшно угнетают! В честь знакомства разрешите угостить вас кофе или чаем или чем-нибудь покрепче? — Чай будет в самый раз, — она заправила за ухо непослушную прядку, и этот жест, почти застенчивый, запустил в нем непонятный процесс. Сердце вдруг вспомнило, что оно живое, и понеслось со скоростью лучшей скаковой лошади. Леонард усилием воли заставил себя успокоиться, но процесс обратить уже было невозможно.       Он пропустил ту самую точку невозврата, когда Джессика из досадной помехи стала для него отдушиной. Просто проснулся утром после парада в честь дня рождения короля и понял, что хочет увидеть ее, просто посидеть рядом и поговорить, зная, что его услышат. Сама эта мысль возникла так естественно, что испугала его. И Леонард не придумал ничего лучше, как начать усиленно избегать любой, даже самой случайной, встречи с американкой, старательно давил в себе потребность видеть ее, но всё это вкупе дало совершенно неожиданный эффект. Окончательно герцог понял, что сопротивление больше не имеет смысла, когда Джессика появилась в его частной галерее. Якобы случайно, конечно же, всего лишь заблудилась по дороге в зимний сад, находящийся в совершенно противоположной противоположной стороне. Их беседа напоминала хождение по краю — каждый пытался выяснить, что на уме у другого, и при этом не выдать себя. — У вас чудесная галерея, ваше высочество! — О, мы же договорились — просто Лео. — Просто Лео? Но я же тогда не знала, что вы брат Ричарда и тоже принц! Я бы никогда… — В первую очередь, я обычный человек, как вы, Джессика. Я же говорил — соблюдение протокола очень утомляет. Здесь нет никого, кроме нас, поэтому пожалуйста, прошу, оставим формальности! — Хорошо, Лео, — его имя музыкой слетело с её губ, и он улыбнулся, подставил локоть, чтобы она могла опереться. — Вот, так гораздо лучше! А теперь позвольте, Джессика, я покажу вам свою мастерскую. Мне интересно услышать ваше мнение о моих работах.       Он внимательно наблюдал, как она бродит вдоль рядов его творческих изысканий, присматривается к каждой картине, как будто что-то выискивая. Как ее губы что-то беззвучно комментируют, как она одобрительно время от времени кивает и улыбается. Девушка повернулась к нему не раньше, чем закончила осматривать каждую из работ герцога, и лукаво склонила голову на бок: — Очень интересно! Мне показалось, или вы и в самом деле любитель экспериментов? Я насчитала как минимум пять разных техник исполнения, не считая разнообразия использованных красок и материалов, и некоторые холсты тоже интересно обработаны. — Всё верно, Джесс, так и есть, — её сокращённое имя так легко слетело с его губ! — Мне интересно открывать для себя что-то новое. И, если честно, есть кое-что, что мне хотелось бы давно попробовать, но как-то не складывалось… — И что же это? — заинтересованно подалась вперед блондинка. В голове промелькнуло хмельное — а не предложить ли ей эту затею? Все равно, кажется, уже поздно, и он вляпался по уши, и какой смысл продолжать убегать? И Лео решился. — Боди арт. Я тут подумал, Джессика, не хотите побыть моим холстом? Она совершенно очаровательно вспыхнула и отвела глаза, нервно покусывая губу и раздумывая. Герцог уж было подумал, что она откажет, и даже мысленно вздохнул от облегчения, как американка, энергично тряхнув головой, посмотрела ему прямо в глаза и выпалила: — Только, чур, потом вы поможете мне снова зашнуровать это жуткое платье! Леонард честно старался не влюбляться в Джессику. Но, кажется, у судьбы на него были другие планы.

'Cause trying not to love you

Потому что попытки не любить тебя

Only makes me love you more

Заставляют любить тебя только сильнее