Вариант "С" наиболее проблемный (Case C is the Most Troublesome)

В Токио стоял жаркий день, солнце палило прямо на асфальтированные дороги, создавая тепловую дымку, от которой все на расстоянии мерцало. Акааши Кейджи, с сумкой за спиной, вышел вслед за своим парнем из квартиры, которую они делили, и посмотрел, как Котаро вертит в руке ключи от машины. Кейджи сузил глаза, прикидывая. Возможные последствия того, что Бокуто можно позволить вести машину, когда он немного чрезмерно перевозбужден: (мягко говоря, Котаро был преувеличенно счастлив, похлопав сварливого Куроо по спине, закинув свою сумку на заднее сиденье Prius и уже требуя поставить его плейлист для поездки). Исход А: Он без проблем проезжает через Токио. Исход В: Он едет через Токио в своей обычной манере и чуть не убивает их своим буйством, потому что, черт возьми, ему нужны свободные дороги, а не пробки. Исход C: Кто-то другой ведет машину, и он дуется. Прошло время: ноль целых пять десятых секунды. Кейджи занял водительское место. Бокуто надулся. И застонал. - Почему мы еще не проехали Токио? - спросил он ровно через восемнадцать минут после того, как они тронулись в путь. - Потому что здесь пробки. - Ты мог бы влезть в этот разрыв. - Нам нужно оставаться на этой полосе. - Мы могли бы вернуться на эту полосу после того, как оказались бы перед этим грузовиком. - Не обязательно. - Боже, водить машину в Японии так скучно, - пожаловался он, барабаня пальцами по стеклу. - Почему это не может быть как в Америке? Там всегда так круто. Автомобильные погони, сигналы, ... - Бо, заткнись. Некоторые из нас пытаются уснуть. - Куроо хлопнул его по голове, зевнул и затем откинулся на спинку сиденья. - Уже десять. Почему ты спишь? - Потому что я вернулся только под утро и не видел смысла ложиться спать, - протянул Куроо. - У некоторых из нас есть общественная жизнь. Он снова зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот рукой, затем закрыл глаза. - Куда ты ходил? - Спросил Бокуто. - В клуб. - Ответил Куроо, не открывая глаз. - Действительно круто. Тебя должны были пригласить, но Кай предпочел меня. Его брат - главный бармен. Была отличная музыка и мы получили бесплатные напитки. И еще кучу всего. - Почему ты не пригласил меня? - Потому что ты должен бы был выглядеть соответственно, - резко сказал Куроо. - А теперь заткнись и дай мне поспать. - ВЫГЛЯДЕТЬ СООТВЕТСТВЕННО?! - Рев должен был заставить Кейдзи затормозить, но за пять лет он уже хорошо привык к воплям Бокуто. - Да, я имею в виду, ты славный парень и все такое, но ты совсем не стильный, - пробормотал Куроо. Он сильнее вытянулся, меняя положение, пока не оказался почти ничком, но держал колени согнутыми, чтобы не сбить четвертого человека в машине. Посмотрев в зеркало заднего вида, Кейджи изучал Козуме Кенму. Он был единственным из них, кто не носил шорты, предпочитая мешковатые брюки цвета хаки и слишком большую, неряшливую толстовку с капюшоном. Поглощенный игрой, прижав колени к груди, он, казалось, не обращал на них никакого внимания, но один наушник выпал, так что Кейджи предположил, что тот, должно быть, слышал часть разговора. Он заметил, как взгляд Кенмы переместился с экрана на Куроо. Это было небольшое, едва заметное движение, и затем он продолжил свою игру, как будто ничего не произошло. - Я могу выглядеть стильно! - Бокуто спорил. - В этой рубашке! - Что не так с этой рубашкой? - Бокуто закричал, оттягивая ворот своей фиолетовой футболки. - Во-первых, она вывернута наизнанку, - ответил Куроо, смеясь. - А? - Бокуто нахмурился, рассматривая свою одежду, затем фыркнул. - Не-а, это не так. Это одна из тех двусторонних рубашек, которые можно носить и так, и так. Ты ничего не понимаешь в одежде. - Твои танцы - дерьмо, - противоречил Куроо. - Скажи это еще раз. - Ты дерьмово танцуешь, - повторил Куроо. - Самый дерьмовый танцор, которого я когда-либо видел. Ты был бы тем, кого они выгнали бы из своего бойбэнда, когда он начал бы добиваться успеха. В твои семнадцать ты так хреново отбивал ритм на тамбурине, тебя прозвали Королевой просто так, ведь ты даже не смог ударять в такт. - Что? - Бокуто уставился на Куроо, затем толкнул локтем Кейджи. - О чем он говорит? - Без понятия, - ответил Кейджи. Он сбавил скорость и остановился на светофоре. Прошло двадцать пять минут, и он чувствовал надвигающуюся головную боль. - Зачем мне тамбурин? - Понятия не имею, - вздохнул он. - Ты придурок, Куроо. - Значит, из-за того, что ты чего-то не знаешь, и твой парень тоже не может дать ответ, я придурок. - Куроо рассмеялся сам себе. - В этом много смысла, совенок! - Тогда почему тамбурин? - Я оставляю тебя с этим разбираться. - Это песня. - А? Кенма оторвал голову от игры и уставился в зеркало, ловя взгляд Кейджи. - Dancing Queen. Это песня ABBA. Нашим мамам она нравится. Для кого-то настолько молчаливого, настолько лишенного какого-либо реального присутствия, особенно когда подавляющие личности Бокуто и Куроо так и искрили друг от друга, невнятные слова Кенмы эффективно положили конец разговору. - О. - Блин, почему ты должен портить мне веселье? - Спросил Куроо. Кенма пожал плечами: - Думал, ты хочешь спать. - Да, но ... - Эй, я хочу узнать об этом клубе! - Не, я собираюсь поспать! - Но там было классно? И мы можем прийти туда в следующий раз? - Там было круто, и нет, ты не можешь, - отрезал Куроо. - Теперь дай мне поспать. - Нет, ты, сволочь, говори! - Заставь меня! - На самом деле, он не был в клубе, - пробормотал Кенма и откинулся назад на сиденье. - Кай переезжал в другую квартиру, и Куро ему помогал. - Возвращайся к своей игре, - кисло сказал Куроо. - Ты шумишь, а у меня наушники не работают, - ответил Кенма. - Трудно сосредоточиться. Сменив позу, отрывая одно плечо от двери, Куроо наклонился назад и вытащил сумку. Свою сумку. Он открыл ее, порылся в чем-то и затем бросил Кенме пару наушников: - Возьми мои, котенок, - сказал он. Если Кенма и возражал против такого прозвища, он этого не показал, взял наушники, слегка приподняв брови, и подключил их к своей консоли. - Разбуди меня, когда мы остановимся поесть, ладно? - Куроо снова растянулся, но, хотя Кенма и опустил ноги с сиденья, он не пытался лечь на него сверху, вместо этого предпочитая, чтобы его ноги свисали на пол. И Кейджи не в первый раз за эти годы задался вопросом, что происходит между этими двумя. И почему Кенма вообще оказался здесь? Но опять же, он также не был уверен, зачем и он сам здесь. Вероятно, было бы лучше остаться, позволить Бокуто и Куроо совершить их праздничную поездку в одиночку – потому что таков был план изначально. - Эй, эй! Кейджи оторвал взгляд от текста, который он изучал, и увидел очень знакомую пару янтарных глаз и серых бровей, выглядывающих из-за двери. И поскольку он специально попросил оставить его в покое, потому что эссе, над которым он работал, оказалось отвратным, Кейджи впился взглядом в Бокуто. - Если это еще одна просьба ко мне пойти на тренировку сегодня днем, мой ответ тот же, - сказал он и нахмурился. - Я должен с этим закончить. Найдите другого связующего. Бокуто сделал свое ‘обиженное лицо’, свое "почему-ты-всегда-так-строг-ко-мне, когда-знаешь,-что-я-люблю-тебя" выражение лица, с надутой нижней губой и опущенными вниз глазами. Обычные трюки, когда он хотел что-то сделать по-своему, за исключением того, что на этот раз в опущенном рте было что-то чересчур преувеличенное, а глаза сияли ярче обычного. Кейджи отложил ручку. Он вздохнул. - Что случилось? - Не-а-а, тебе лучше не знать, - сказал Бокуто, махнув рукой. - Я оставлю тебя работать. Но сам остался стоять на месте и ухмыльнулся. Так что это было либо что-то еще более глупое, чем обычно (в этом случае он бы уже проболтался), либо... - Тебя выбрали. - В голосе Кейджи нет вопроса, только утверждение. - Кто? - ГРОМОВЕРЖЦЫ! - взревел он, затем, подняв лицо к потолку, начал кричать. - Я собираюсь стать их ААААААСОМ! - Ты шутишь? - Но Кейджи знал, что это не так, он поднялся на ноги, в спешке опрокинув стул. Да, ему нужно было закончить эссе, но некоторые вещи были поважнее. - Юниорская команда Громовержцев? - Я СОБИРАЮСЬ СТАТЬ А-А-ААСОМ! - В Хиросиме? Да? - Да, да, да! - Бокуто вверх-вниз закачал головой, его глаза сверкнули, когда он высунул язык. - Ну, это пробный период, но ... э-э... - Его рот снова опустился, и часть света покинула его глаза. - Я имею в виду, очевидно, я не исключаю, что и Токио заинтересуется, но ...это Громовержцы, Кейджи. Ты гордишься мной? - Я? - Он почувствовал, что моргает от удивления и абсурдности этого вопроса. - КОНЕЧНО, ты, придурок. Это ... это ... это невероятно, но ... - Он встал из-за стола, делая два быстрых шага к Бокуто, и, схватив его за плечи, притянул лицо к себе, чтобы заглянуть в его любопытные, невинные золотистые глаза. - Ты заслуживаешь этого, Котаро. Ты потрясающий, и да, ты будешь их А-А-ААСОМ! - скандировал он. - Итак... - Руки Бокуто скользнули к талии Кейджи и одним внезапным движением он поднял его в воздух, лучезарно улыбаясь. - Мы должны отпраздновать, верно? - Конечно! - Сейчас? Кейджи поморщился: - Я должен закончить этот проект, - сказал он извиняющимся тоном. И ему правда было жаль, но он знал, что если они начнут праздновать прямо сейчас, утром он проснется с раскалывающейся головой. - Выходные, да, я обещаю. Бокуто пожал плечами, отчего Акааши соскользнул обратно на пол: - Конечно. Куроо где-то поблизости. Я позвоню ему. - Ты ведь понимаешь, правда? Только... - Твоя работа в колледже важна, я не идиот, Кейдж, - пробормотал он, уставившись в землю. Но когда он отвернулся, Кейджи схватил его за руку. - Я знаю, что ты не такой, - яростно сказал он и, обхватив лицо Бокуто ладонями, притянул его для поцелуя. - Ты заслуживаешь этого... Аса. Бокуто ухмыльнулся ему: - Да, я заслуживаю. Он не видел его еще двенадцать часов, Бокуто вернулся в квартиру в три часа ночи пьяный в стельку и, стараясь вести себя тихо, был гораздо более шумный, чем обычно. С их кровати Кейджи услышал, как он сбросил ботинки (один из них упал на полку, что привело к проклятию и грохоту), затем несколько ударов о стену и шум, когда он, спотыкаясь, вошел в ванную. - Спокойной ночи? - пробормотал Акааши, когда Бокуто плюхнулся на кровать. - Прости, я тебя разбудил? - Я не спал, - ответил он, не солгав, потому что с тех пор, как они начали делить постель, Кейджи сразу же стало трудно засыпать без Бокуто под боком. В освещенной звездами темноте он мог разглядеть фигуру Бокуто, когда тот раздевался. Он сбросил джинсы, втоптав их в ковер, затем пальцами ног стянул носки. Потянулся, чтобы снять футболку, выставляя на обозрение Кейджи мускулистую спину и руки. - Вот, - пробормотал тот, бросая ему рубашку, в которой он любил спать. - Ах, ты прелесть, ты знаешь это? - Он натянул рубашку, пытаясь просунуть голову в рукав, прежде чем фыркнуть от своей неумелости и сдаться. - В любом случае, слишком жарко, - сказал он и забрался на кровать. - Куда ты ходил? - спросил Кейджи, уставившись на Бокуто, который уткнулся головой в подушку, готовясь спать, за исключением того, что его глаза были широко раскрыты. - Куча баров и закусочная с лапшой. Куроо хотел пойти в караоке, но я вернулся домой. - Значит, повеселился? Он кивнул в подушку, его серые шипы упали вперед на лицо. - Ммммм, Куроо пришла в голову отличная идея. Что-то звякнуло в голове Кейджи. - И что же он придумал? - подозрительно спросил он. - Отправиться в поездку и посмотреть Громовержцев. Может быть, сходить на игру или две. Показаться...- Он прервался, чтобы зевнуть. - Я очень хочу. - Когда? - Август, - ответил он, шмыгая носом. - Две недели, месяц, пока не знаю. Куроо выяснит это. - Бо... Котаро, это твой последний год, - мягко сказал Кейджи. - Тебе нужно провести август за учебой, а не слоняться без дела... - Пфф! - звук получился скорее хриплым, но он не был раздражен, просто хихикал и был доволен собой. - Мне не понадобится ученая степень, когда я стану Асом! - Котар... - И у Куроо впереди еще один год, так что... его не беспокоят экзамены этого года. Эй... - Он всмотрелся сквозь темноту в глаза Кейджи. - Ты тоже можешь пойти, Кейджиииии. - Ко... - Три водителя. Это будет весело! Его голос звучал решительно, даже в пьяном виде, и хотя Кейджи хотел поспорить, убедить его отказаться от какой-либо поездки в этот важный последний год, он знал, что если будет упорствовать, Бокуто станет упрямым, упрется пятками и не сдвинется с места. - Я все испорчу, - наконец пробормотал Кейджи. Он протянул руку, коснувшись кончиками пальцев лица Бокуто. - Я действительно горжусь тобой, ты знаешь? - Ничего ты не испортишь, - шмыгнул носом Бокуто, затем придвинулся ближе. - Мы можем прижаться? Поскольку ‘прижаться’ иногда было эвфемизмом Бокуто для обозначения секса, Кейджи колебался. Возможные последствия ‘прижимания’ Бокуто, когда он выпьет слишком много: Исход А: У нас слишком бурный секс по пьяни, и мы просыпаемся в объятиях друг друга. Исход В: Мы начинаем заниматься сексом по пьяни, но у нас ничего не получается, он беспокоится, что недостаточно хорош, и я провожу полночи, успокаивая его. Исход С: Я говорю ‘подожди до утра’, и он дуется. Прошло время: ноль целых пять десятых секунды. - Иди сюда, - пробормотал Кейджи и провел руками по боку Бокуто, останавливаясь на его талии. Затем он усмехнулся. Исход D: Он засыпает. Проблема решена. Он продолжал вести машину после обеда, даже несмотря на то, что они выехали на скоростные автомагистрали. Бокуто, как и Куроо, предложил сесть за руль, но Кейджи отказался, сказав, что в начале он предпочел бы вести подольше. На самом деле, под предлогом вождения он просто хотел не разговаривать. Он нуждался в относительном спокойствии (относительное, потому что Бокуто и Куроо спорили из-за музыки), чтобы он мог выработать стратегию. Его взгляд метнулся к Кенме, якобы склонившемуся над своей игрой, но в движениях его пальцев было что-то слишком медленное, и напряженная сосредоточенность, которую Кейджи помнил по тренировочному лагерю, казалось, исчезла. Но тогда, подумал Кейджи, если его работа теперь связана с играми, то, возможно, они утратили для него свой блеск как средство убивать время. Хотя этого нельзя было сказать о Бокуто, вся жизнь которого по-прежнему была связана с волейболом, и он собирался построить на нем свою карьеру. Хиросима. Громовержцы. Удивительный шанс. Он должен ухватиться за него, пока может. Так же, как... - Эй! - Хмм? - Он покачал головой, бросив взгляд в сторону. - Извини, я был далеко отсюда. - Твой телефон, - ответил Бокуто, подбирая его. - Он звонит. Мне ответить? Узнавая рингтон, Кейджи покачал головой. - Просто мама, - сказал он нейтрально. - Я перезвоню ей позже. Он хотел быть в их первом отеле чуть позже пяти. Конечно, таков был план: неспешная поездка по открытым дорогам, затем переключение на проселочные дороги, чтобы избежать платы за проезд. И он даже учел беспорядочные навыки чтения карт Бокуто, настояв на том, чтобы в машине, которую они взяли напрокат, была спутниковая навигация. Так что на самом деле все должно было быть в порядке. За исключением того, что спутниковая навигация закоротилась, когда Бокуто пролил на нее содовую, и Куроо решил, что он сможет сориентироваться, и забрался вперед, вытеснив Бокуто, чтобы помочь. Его хитрый маршрут. Его бесконечные ‘короткие пути’. Его настойчивое заявление о том, что он знает, что делает, привели их к небольшому отелю, который они забронировали, после половины девятого с известием, что их номера уже заняты другими. Отель был функциональным, и это было едва ли не лучшее, что мог придумать Кейджи. Бюджетный отель, чистый, но не гостеприимный, не то чтобы кто-то из них был против. - Вам следовало позвонить для подтверждения! - рявкнула секретарша с застывшим лицом и завитыми, как из гофрированного железа, кудрями. - У вас есть хоть что-нибудь? - Спросил Кейджи, подтаскивая Кенму за собой к столу, потому что Куроо выглядел так, будто готов был кого-нибудь треснуть, а Бокуто, полусонный и сварливый, выглядел страшнее обычного. - Мы можем поделить номер на четверых, - пробормотал Кенма. Она посмотрела на него с чем-то похожим на одобрение, без сомнения предпочитая его одежду и спокойные манеры остальным – особенно Бокуто, чьи волосы после сна торчали во все стороны, соперничая с волосами Куроо. - Есть семейный люкс, - признала она и швырнула одну связку ключей на стойку. - Никаких посетителей, никакого курения и никакой еды или питья в вашем номере. Ресторан закрыт. Завтрак в семь. - Что ж, это не отель для любви, - пробормотал Куроо, когда они поднимались по лестничной площадке. - Вам двоим придется сдвинуть ваши кровати вместе. Хотя она, вероятно, прибила их гвоздями к полу. Почему мы остановились здесь? - Это было дешево, - объяснил Кейджи, стараясь не звучать оправдывающимся, потому как знал, что Куроо будет насмехаться. - Я подумал, что это лучше, чем спать вчетвером в машине. - Это... э-э... круто... - сказал Бокуто, отпирая дверь. - Эй, в любом случае, там есть...телевизор. И этот... э-э... стол в некотором роде полезен. Это было совсем не ‘круто’, мятежно подумал Кейджи. Четыре постельных свертка, разложенных на матовом ковре. Облупившаяся белая краска, которая выглядела серой, и тонкая старая паутина, болтающаяся на сквозняке от треснувшего оконного стекла. Это было похоже на пребывание в общежитии тренировочного лагеря, но без каких-либо ожиданий. Потому что, несмотря на картины на стенах (пейзаж горы Фудзи в стандартной коробке из-под шоколада и немного каллиграфии, нарисованной на бамбуке), было холодно и неприветливо. Кейджи был уверен, что ни одна уважающая себя семья не захотела бы здесь остановиться, если только это не семейка Адамс. - Это похоже на что-то из "Сияния", - прошептал Куроо. - Когда Джонни собирается пробить дверь своей бейсбольной битой? - Это всего лишь одна ночь. Завтра мы выдвигаемся, - сказал Кейджи, затем прикусил нижнюю губу, потому что невозможно было ошибиться в мрачности комнаты. - Извините, на сайте это выглядело не так плохо. - Хэй! - Бокуто обернулся, потянулся к Кейджи и притянул его к себе. - Все супер. Это же ПУТЕШЕЕЕЕСТВИЕ! - Похоже, мы остаемся, - смирившись, сказал Куроо. - Ты не против, Кенма? - Все в порядке, - пробормотал Кенма и бросил свою сумку на одну из кроватей. - Мне нужно зарядить свой телефон.

***

Бар был переполнен. Куроо шел впереди, на его лице сразу появилась улыбка, когда он толкнул дверь и проложил себе путь через посетителей. - Пива? - он обернулся к остальным. - ДА! - согласился Бокуто. Акааши кивнул: - И меню, пожалуйста. Кенма покачал головой. -Просто воды, спасибо, - пробормотал он. - И немного льда. - Конечно, - ответил Куроо, удивляясь, зачем вообще удосужился спросить, если ответ был всегда одинаковым. Он и Бо будут лидировать, Акааши присоединится к ним, но только до определенного момента и Кенма... Кенме, по его словам, никогда не нравился этот вкус. Еще одна вещь, по которой они различаются. Так он провел дни и недели, предшествовавшие поездке, подсчитывая различия между ними. Он не пьет. Он бросил волейбол. Предпочитает игры книгам. Зарабатывает деньги, а не учится. Тихий, очень тихий. Иногда Куроо верил, что единственное, что у них было общее, - это их детство. И он задавался вопросом, встретились ли бы они сейчас, было бы между ними что-нибудь, вообще что-нибудь. Может быть, даже не антипатия. Безразличие? Возможно ли это? - Вот твоя вода, Котенок, - пробормотал он, ставя бутылку и стакан со льдом на стол. - И меню. - Он пожал плечами. - У них есть яблочный пирог. На губах Кенмы появилась легкая улыбка, и на мгновение Куроо перенесся в одно лето, на пикник, где их мамы накормили их яблочными пирогами - каждый кусок был завернут в фольгу. На двоих их было двенадцать, так что, очевидно, Куроо хотел посоревноваться – посмотреть, кто сможет прикончить их первым. Кенма проиграл. Он проигрывал большинство их соревнований, но, казалось, никогда не возражал, пожимая плечами и принимая поражение. И, оглядываясь назад, Куроо знал, что это было потому, что ему было все равно. Единственное соревнование, о котором беспокоился Кенма, было заперто у него в голове, доступ к которому осуществлялся через маленькую коробочку. Но он проиграл соревнование по поеданию яблочного пирога с гораздо большей целеустремленностью, чем обычно. Дело было не в том, что ему было все равно, а в том, что он хотел насладиться каждым кусочком. После первого укуса он облизал губы языком, похожим на кошачий, розовым и шершавым, ловя крошки, прежде чем они упали изо рта. Ему было четырнадцать, Куроо -пятнадцать, и тогда тот впервые задался вопросом, как этот язык будет ощущаться на его коже. Он не рассказал ему. Да, он признался, что думал, что, возможно, вполне вероятно, что он был... эм... геем, но, если не считать изумленного моргания, а затем легкого пожатия руки, Кенма не высказал подобного откровения. Он был там, молча поддерживал, не отшатываясь, но и не отвечая взаимностью. - Но никакого пирога, пока ты не съешь все основное блюдо, - упрекнул Куроо. Кенма закатил глаза: - Да, мам. Во время поедания еды Куроо подал знак официантке заказать еще пива. - Еще три? - Спросил Куроо. - Э-э, - ответил Акааши и прикусил верхнюю губу. - Кто завтра поведет машину? Потому что, кто бы это ни был, сегодня вечером ему нужно успокоиться. - Я. - Голос Бокуто звучал определенно. - Мне все равно рано вставать на пробежку, так что я не хочу наедаться. Куроо, все еще не сводившему глаз с Акааши, показалось, что в глазах того что-то промелькнуло, как будто он оценивал ситуацию. Но это было мимолетно, всего на полсекунды, а затем он откинулся на спинку стула. - Еще один для меня, пожалуйста, Куроо-сан, а потом я, наверно, пойду. Было приятно видеть, как Акааши расслабляется, улыбается, а не остается невозмутимым каждый раз, когда Бокуто рассказывает ужасную шутку. В такие моменты, как этот, Куроо мог точно понять, почему его друг был так cражен. И он был рад за него, потому что Бо заслуживал мира во всей его сияющей победоносной славе. Но достаточно было бы всего лишь намека на пренебрежение, и такой мир запятнал бы себя. Он знал это больше, чем кто-либо другой. Кенма нервничал, его взгляд перебегал с тарелки с едой (наполовину съеденной) на пустой стакан, затем на дверь. На его лбу выступила маленькая испарина пота, красноречивый признак, который Куроо помнил с давних времен. Времена, когда тот чувствовал себя замкнутым. Это было не то, что он часто видел за последние несколько лет, Кенма – хотя по–прежнему тихий - казалось, расслабился, больше углубился в себя, нашел друзей, даже, нашел... - Ты в порядке? - Пробормотал Куроо, когда был уверен, что Бокуто не смотрит. - Э-э... - Кенма моргнул, глядя на него, но не медленным оценивающим взглядом, как во время их игр в былые дни, а быстрым инстинктивным "черт, я в ужасе", мелькнувшим на лице. - Ты хочешь пойти? Он покачал головой. - Со мной все будет в порядке, - сказал он, но это выглядело так, будто он пытался убедить в этом самого себя. - Это из-за этого места? - Немного тесновато, вот и все, - задыхаясь, произнес он. - Но... эм... ты знаешь, я могу с этим справиться. Я работаю в офисе с гораздо большим количеством людей. И ты говоришь об этом, подумал Куроо. Он вдохнул и попытался улыбнуться. И, к его облегчению, Кенма улыбнулся в ответ. - Я действительно в порядке, - прошептал он, - но... эм... спасибо тебе, Куроо. - За что? - За проверку. Он пожал плечами. - Это обычное дело, Котенок. - Да, я помню. В конце концов, именно Акааши сделал первый шаг. Взъерошив волосы Бокуто и незаметно сжав его ногу, он поднялся на ноги, сославшись на усталость. И, да, Куроо решил, что он, вероятно, действительно устал, проведя за рулем целый день, но тот также был настороже, теребя телефон в кармане. - Хочешь, я пойду с тобой? - Спросил Бокуто. - Мы с Кенмой могли бы остаться здесь, дать вам двоим немного уединения, - пробормотал Куроо, хотя, глядя на Кенму, который замер на стуле, он захотел пнуть себя за это предложение. Акааши обвел их всех взглядом. - Решать вам, - сказал он в своей обычной ровной манере. - Мне нужно позвонить маме, и я, вероятно, немного почитаю, так что... - Я останусь, - ответил Бокуто и ухмыльнулся Куроо. - Думаешь, у них есть караоке? - Почему бы тебе не пойти тоже? - Пробормотал Куроо, подталкивая Кенму локтем. - Мы с Бо можем рассчитаться. Может быть, выпьем чего-нибудь на дорогу. - Нет, если ты за рулем, - предупредил Акааши. - Кофе. Без кофеина, если предпочитаешь, сэмпай, - передразнил Куроо, но на самом деле его сердце лежало не к этому. - Да, мне нужно подышать свежим воздухом, - согласился Кенма. Взяв куртку, он сунул телефон в задний карман и последовал за Акааши к двери, не оглядываясь. И Бокуто пристально уставился на них двоих, пытаясь понять, что между ними происходит, или, может быть, чего не было досказано. - Итак, ты и Кенма, да? - Что насчет этого? - Он... э-э... ты... э-э? Куроо пожал плечами. - 'Э-э’ - это примерно то, что нужно, - протянул он, затем, повернувшись боком, изобразил свою самую похотливую ухмылку. Улыбка ‘Я спокойно отношусь к этому, так что не доставай меня’ выражала надежду, что Бо поймет. И он мог это понять, а мог и не понять, но, будучи Бо, это не помешало ему сказать то, что было у него на уме. - Что происходит с вами двумя? - В каком смысле? - Почему он здесь? Куроо взял свою бутылку пива. Там оставались только остатки, но он демонстративно отпил из нее, медленно поставив обратно на подставку. - Я не хотел быть третьим лишним. - Такого бы не было. - Да ладно, Бо, вы, ребята, вместе. Довольно сложно оставаться в стороне от этого. Кроме того... - Он отхлебнул из своей бутылки, на этот раз не скрывая того факта, что она была пуста, и махнул официантке. - Кенма хотел поехать с нами. Не то чтобы я заставлял его. - Он хотел, да? - Бокуто нахмурил брови, но это было не от замешательства, его глаза блестели, сосредоточенные, как будто он только что увидел просвет за блоком из трех человек. - Все совсем не так, - отрезал Куроо, прерывая его щелчком пальцев по лбу Бокуто. - Но ты же хочешь, чтобы было все так, верно? Так ли это? Конечно, в шестнадцать лет он ухватился бы за этот шанс. И в семнадцать, даже восемнадцать он все еще надеялся, но сейчас, в двадцать один год, Куроо был без понятия. Все, что он знал, так это то, что потеря дружбы Кенмы будет катастрофой, медленное истощение последних двух лет причиняло боль - полный разрыв был бы невыносимо болезненным. Разрыв начался не из-за его ухода в университет. Нет, раскол начался годом ранее, а затем усилился, когда Куроо захотел большего – гораздо большего – и Кенму... - Не-а. - Он взмахнул рукой. - Древняя история. Мы и так крутые. Что ты пьешь? - Мм... - Бокуто взял меню, наконец остановившись на каком-то коктейле. - И пива для меня, пожалуйста, - сказал Куроо. Если он надеялся, что допрос Бокуто закончен, он жестоко ошибался. Как только официантка ушла, Бокуто вернулся к наступлению. - Однако есть история, так что ... э-э... что произошло? Я имею в виду, что вы, ребята, были так близки в школе, и это было вроде как у нас с Кейджем, за исключением того, что вы двое знаете друг друга много-много лет и... - Годы, да, я понимаю! - Он расправил плечи, чувствуя, как напрягаются мышцы, а затем повернулся лицом к своему другу. - Может быть, мы были слишком близки, слишком хорошо знали друг друга. Я не знаю. Но если у вас нет этой химии, то вся близость в мире не сведет вас вместе. - Но что-то случилось, верно? Вы точно не были закадычными друзьями последние несколько лет. - Мы были заняты, - запротестовал Куроо. - Кенма работает. Он зарабатывает деньги. Я учусь. Теперь мы вращаемся в разных кругах. - Да, да, я понимаю это! Но... что-то действительно произошло, не так ли? - настаивал Бокуто. Он не собирался сдаваться. Не было никакого уклонения от темы, никаких других способов отвлечься. Куроо подождал возвращения официантки, поблагодарил ее, затем сделал долгий, медленный глоток из своей бутылки. - Да, что-то случилось, - пробормотал он. - Что именно? - Шое, черт его, Хината случился.

***

Ночь была приятной, поэтому Кейджи не совсем понимал, почему Кенма почувствовал надобность надеть куртку во время короткой прогулки обратно в отель. Они почти не разговаривали. Кенма, как он помнил, никогда не любил общаться, только если в этом была необходимость, или если это происходило на площадке, а Кейджи не разделял нелюбовь Бокуто к тишине. Но на полпути к отелю Кенма остановился, переводя дыхание и вглядываясь в ночь. - У нас есть балкон? - спросил он. - Я не могу вспомнить. - Э-э, да, я так думаю, - ответил Кейджи и моргнул. - Зачем он тебе? - Я мог бы немного посидеть в стороне. Ты можешь позвонить своей матери наедине. - Да это не так важно. Я могу и написать ей, - нейтрально ответил Кейджи. Но это было явно недостаточно нейтрально, потому что Кенма, не моргая, уставился на него. - Я не хочу ей звонить, - признал Кейджи. - Не сейчас. - А. - Он больше ничего не сказал, но поднял лицо к небу, закрыв глаза, как загорающий на пляже, за исключением того, что Кенма грелся в свете звезд. Его волосы были длиннее, размышлял Кейджи, изучая его. Неудачная прошлогодняя покраска была подправлена, немного подровнена, и он скорее намеренно, чем случайно смахнул ее с лица и за уши. К тому же, он стал выше ростом, с более широкими плечами. Скорее взрослый, нежели мальчик из тренировочного лагеря. Не то чтобы Кейджи был удивлен, они все изменились. Но Кенма, единственный из них, кто по-настоящему жил взрослой жизнью, все еще носил защиту вокруг своего тела, давая зрителям время от времени заглядывать в его разум, но не более того. - Так что тебе не обязательно сидеть на балконе, - продолжил Кейджи. - Я мог бы почитать, но не стесняйся смотреть телевизор или играть в игру. Это меня не потревожит. - Серьезно? Кейджи ухмыльнулся ему: - Я живу с самым громким человеком в Токио. Я научился отключаться. - А, - снова сказал он. А затем пристально посмотрел прямо на Кейджи своими большими янтарными глазами, прежде чем медленно моргнуть. - Мы не можем курить в комнате, так ведь? Оу! - Э-э, нет, не можем. - И я не хотел делать этого в баре или здесь, на улице, это слишком... эм... публично, - пробормотал Кенма. - И Куро. Он... - Не одобрит? - спросил Кейджи. - Я знаю, что он студент-медик, но ввиду того количества алкоголя, которое он употребляет, он вряд ли может возражать против пары сигарет... Кенма снова моргнул и плотнее закутался в куртку. Он был молчалив, насторожен, а затем с почти неслышным вздохом вытащил из кармана тонкую пачку. - Это не те сигареты, - пробормотал он. - О... точно. И Кейджи не был уверен, почему он не удивился. Правда, он не так уж хорошо знал Кенму, не видел его больше года и все еще часто ассоциировал его с пятнадцатилетним подростком, которого встретил во время их первого лагеря, но Кейджи лучше, чем кто-либо другой, знал, что не стоит судить по внешности. - Ты не шокирован. - Не особо, - ответил Кейджи, все еще глядя на косяк. - Для тебя это норма? - Это ... э... снимает напряжение, - сказал Кенма. - Мне помогает. - Тогда не стесняйся. И... - Кейджи сделал паузу, раздумывая, как бы это сформулировать, потому что искушение забыть о них было непреодолимым. - Если тебе нужна компания... Снова посмотрев на звезды, Кенма глубоко вдохнул, медленно выдохнул, прежде чем снова перевести взгляд на Кейджи. На его губах играла легкая улыбка, та самая улыбка, которую Кейджи помнил, когда Кенма был счастлив, когда Некома побеждали, или Куроо хвалил его. Маленькая, сокровенная, едва заметная. - Да, я бы не отказался, - сказал он. Балкон был маленьким, на нем едва могли поместиться два стула, несмотря на то, что номер был обозначен как "семейный люкс", но у него было преимущество: он выходил на заднюю часть отеля, подальше от дороги и любых посторонних любопытных глаз. Косяк Кенмы не был толстым; он скручивал его так, что Кейджи показалось, что тот похож на обычную сигарету, не слишком крупную, не слишком тонкую – выглядевшую аккуратно и выверенно, также, как и играл Кенма. Кое-что еще, чему Кейджи не следовало удивляться. Он затянулся, сначала неглубоко, потому что прошло немало времени с его последнего раза, подержал сигарету в горле, прежде чем вдохнуть, затем медленно выдохнул. По телу разлилось тепло, в голове всплыли ленивые мечты. Рядом с ним, подтянув колени к груди, сидел Кенма, его глаза были закрыты, лицо снова поднято к небу, рот слегка приоткрыт, из-за чего с губ поднималась струйка дыма. - Куро убил бы меня, - предупредил он Кейджи. - Бокуто-сан рассердился бы на тебя? - Он не сердится, но он бы не понял этого, - ответил Кейджи. - Наш секрет, ладно? - Добавлено в список, - пробормотал Кенма. - Того, чего они не знают... - Это им не повредит, - согласился Кейджи. Он потянулся, взял косяк и прижал его к губам. - Так зачем мы это делаем, если знаем, что их это разозлит? - Восстание? - Кенма пожал плечами. - Не уверен, что знаю. - Но если это помогает тебе, то разве Куроо не поймет? - Да, он бы понял, и тогда... - Кенма замолчал. Он немного поерзал на своем стуле, но это не было прежним беспокойством. - Он бы пожалел меня. Это... э... не то, чего я хочу. Вопрос, который он хотел задать с самого утра, или, на самом деле, раньше. Вопрос, который он задавал Бокуто с тех пор, как узнал, что Кенма тоже собирается в поездку, вертелся у него на губах. Он сделал затяжку, удивляясь собственной сдержанности, потому что, конечно, желание знать это было вполне естественным. - Почему ты здесь? Кейджи поперхнулся: - Это должен был быть мой вопрос тебе. - Я спросил первым, - мягко сказал Кенма. - Я не думал, что поездка с Бокуто-саном и Куроо будет для тебя увлекательна. - Так... и есть, - ответил Кейджи. - Но... ну... кто-то должен за ним присматривать. - И ты думаешь, что Куро этого не сделает, - заявил Кенма без осуждения в голосе, но в его глазах была искра. - Они подначивают друг друга. И это большой шанс для Бокуто. - Ммм, Куро знает это, - ответил Кенма. Он устроился на стуле, откинув голову назад. - Он не сделал бы чего-то, что могло все испортить. - Не намеренно. - Нет. - Слово было определенным. - Вовсе нет. - А затем он бросил еще один взгляд в сторону Кейджи. - Но ты и так это знаешь, не так ли?” Сглотнув, Кейджи попытался отвернуться, подумать о чем-нибудь другом, о вопросе или разговоре, чтобы отвлечь Кенму от хода его мыслей, но на самом деле сказать можно было только одно... - Так почему ты здесь, Кенма-кун? - спросил он намеренно легким тоном, но медленно добавил: - Что происходит между тобой и Куроо-саном? - Ничего не получается, - пробормотал Кенма. - Он распрямил ноги, поставив их плашмя на пол, и встал. - Думаю, я пойду спать. Поиграй немного в мою игру. Не стесняйтесь закончить косяк. Он ушел, аккуратно закрыв за собой балконную дверь. Кейджи уставился на косяк, сделал еще одну затяжку, затем осторожно потушил его. - Мы оба лжем, - пробормотал он в пустоту, - но, по крайней мере, я признаюсь в этом самому себе. <<Пока нет>> напечатал он в своем телефоне. <<Дай мне еще два дня.>> А затем нажал отправить.

***

- Хината? - Бокуто рассмеялся. - Что он тебе когда-либо делал, помимо того, что проскакивал мимо? - Объявился. Появился на сцене. Получил Кенму... - А? Ты имеешь в виду, что они... - Увлечены волейболом, - закончил Куроо. Он взмахнул рукой. - Насчет остального я не знаю. Но... что-то в нем изменилось, и ко мне это не имело никакого отношения. - Ты ревнуешь. - Возможно. - Он рассматривал свое пиво, наполовину пустую бутылку, или наполовину полную, в зависимости от того, насколько сильно он хотел разозлиться. - Да, хорошо, я злюсь. Или злился. Не сейчас.   Выпускной. И небо в этом году было холодным. Цветы чахли после того, как резкий весенний воздух касался бутонов. Куроо сомневался, что его это волнует. Конечно, школьные фотографии не будут выглядеть так хорошо, а девушка Кая плакала, потому что хотела вплести в волосы лепестки, но для Куроо в этом мрачном дне была правильность. Не то чтобы он не хотел выпускаться. Он закончил Нэкому и не горел желанием оставаться. Колледж ждал с его широкими горизонтами и солнечным приветствием жизни. Но были некоторые вещи, которые он уже никогда не сможет вернуть, вещи, на которые у него не хватило времени, и, в особенности, одно дело, которое, он думал, оставил слишком поздно. Хотя, возможно, он сделал это в подходящий момент. Возможно, ему нужен был толчок нового начала, чтобы ухватиться за свой шанс, пока на это еще было время, что бы ни говорил песок в песочных часах. Он разыскал его. Не то чтобы Кенму было трудно найти - он сидел на ступеньках возле спортзала и, ожидая, играл в телефон. И тогда Куроо поразило то, как часто Кенма ждал – не только его, но и того, что жизнь произойдет с ним, а не вокруг него. - Не думал, что ты будешь здесь, - сказал Куроо. Затем он прищурился. - Надеюсь, ты не прощаешься как все остальные. - А? - Кенма оторвал взгляд от экрана. - Ты ведь собираешься играть в следующем году? - Э... в волейбол? - Да, да, а как ты думаешь, что я имел в виду? Кенма пожал плечами: - Я остаюсь. Я говорил тебе это. - Правда? - Потягиваясь, он сел на ступеньки, разгибая колени и практически распластываясь. - Я не помню. - Куро, мы хотим отомстить. - Ото...оу... Карасуно. - Они приезжают на Золотую неделю, - ответил он и поднял телефон. - Шое мне только что сказал. - Круто. - Пробормотал Куроо. Но ‘круто’ он себя не чувствовал. Что-то поднималось в его животе, волнующее, но не возбуждающее, скорее страх и горечь. - Это будет весело, - объявил Кенма. И затем он улыбнулся. Не своей обычной полуулыбкой, которой он одаривал Куроо, когда чувствовал себя счастливым. Не та страдальческая улыбка, которую он использовал для шуток Ямамото, или фальшивая улыбка, которую он приберегал для своей мамы, когда она спрашивала, ‘счастлив’ ли он. Нет, она была широкой и яркой, как солнце. - Я с нетерпением жду следующего года. Потрясающе, да? Я думал, что почувствую... что с меня достаточно. - Рад за тебя, котенок, - пробормотал Куроо и, приподнявшись, взъерошил волосы Кенмы. Его пальцы слегка дернулись. Волосы Кенмы, гораздо более тонкие, чем у Куроо, все еще имели тенденцию сбиваться в узел, когда у него была беспокойная ночь. Если это была беспокойная ночь. - С тобой ведь все в порядке? - Я ... э-э... да. Я в порядке. - А затем он убрал телефон и положил голову на плечо Куроо. - Ты же не уйдешь далеко. Я все еще увижу тебя, верно? В горле у него пересохло, образовался комок, мешающий произносить все слова, все звуки, кроме невнятного всхлипа, застрявшего где-то между зубами и языком Куроо. - Ты можешь навещать меня в любое время, ты ведь это знаешь? В первые выходные, если хочешь. Кампус будет гудеть. Но тут он почувствовал вздрагивание, невнятное ‘люди’, и Куроо прекратил попытки убеждения. Кенме нужно было время, ему нужно было пространство для своих мыслей, иначе бы он опять включился в игру и вышел из нее только тогда, когда опасность бы миновала. - Кофе? - Предложил Куроо. - Я даже угощу тебя яблочным пирогом. - Только мы? - Да, только мы. - Но он действительно приходил, - сказал Бокуто. - Я помню, потому что мы организовали поединок три на три. Кейдж тоже был там. - Он немного глупо улыбнулся. - Хорошие выходные были. - Да, он приходил. И да, мы играли, и я думаю, Кенме это нравилось, но...   - К черту все это, я скучал по тебе! - Да уж, в школе было необычно, - пробормотал Кенма, высвобождаясь из объятий Куроо. - Я думал, в клубе будет тише без тебя, кричащего на Ямамото, но... - Он закатил глаза, - нет, стало только громче. - Команда хорошая, да? Ты говорил, первогодки были многообещающими. - Ммм, есть один очень низкий. Лев не может сосредоточиться из-за хихиканья и не перестает трепать его по голове. - Он улыбнулся Куроо, немного застенчиво, затем что-то еще промелькнуло в его голове, и его глаза загорелись. - Айки-кун наблюдал за нами на Национальных. Он даже сказал, что хотел бы быть маленьким гигантом Нэкомы, но... эм... он не умеет прыгать. Его прием в порядке, и он может подавать, но он не Шое. - Ну и кто он такой? - Куроо ответил небрежно. - За исключением Коротышки.   - Он проводил большую часть времени либо за играми, либо, когда я отвлекал его от этого, рассказывал о волейболе. - Неудивительно? Я имею в виду, что волейбол - это своего рода ваша связь. - Да, но это был не наш волейбол. Это был его и... - Он выплюнул это слово. - Хинаты. То, что у нас было, исчезло. - Да? Как так вышло? Куроо отхлебнул еще пива. Позволяя ему стекать струйкой по горлу, пока он размышлял. Некоторые аналогии были банальными, но они являлись банальными, потому что были правильными. - Что мешает нам видеть звезды днем, Бокуто-чан? - спросил он мягким, но полным подтекста голосом. - Э-э... день. - Да, и солнце наверху. Из-за него ни одно другое небесное тело не попадает в поле нашего зрения. - Так ты сдался? Даже не попытавшись? - Я пытался три года, - сказал Куроо. - И иногда нужно понимать, что не все доступно. - Он зевнул, вытянув руки над головой, а затем одарил Бокуто дьявольской ухмылкой. - Это не значит, что мне было совсем невесело, верно? - Но он тебе нравился. Он действительно тебе нравился! Я помню со школы, он был... он был тем, с кем ты хотел быть. Куроо причмокнул губами: - Кенме нравился Хината. Он был счастлив. Как будто все тучи в его голове чудесным образом рассеялись, потому что Коротышка прорвался сквозь них. И я не знаю, что между ними происходило, но впервые Кенма во мне не нуждался. И это, блядь, убивало меня.

***