Вариант "С" наиболее проблемный (Case C is the Most Troublesome)

- Hello, hello, hello,- пел Бокуто. - How low?- подпевал Куроо. - Hello, hello, hello, how low? Hello, hello, hello, how low? Hello, hello, hello! - завизжали они вместе. - With the lights off, - Куроо взвыл. - It’s less DANGEROUS! - Here we are now! Entertain US! - Как долго они будут продолжать в том же духе, как думаешь? - Спросил Кейджи, подталкивая Кенму носком ботинка. - Понятия не имею. Хочешь наушники? Кейджи покачал головой: - Я размышляю. - О чем? - Как их остановить, - сказал Кейджи и ухмыльнулся. - Вот то, чем я занимаюсь - прорабатываю все возможные последствия. - А. - Кенма не отвел взгляда, поэтому, набравшись храбрости, Кейджи придвинулся ближе. - Возможные последствия того, что я скажу им заткнуться, - начал он. - Продолжай. - Исход А: они затыкаются. - I feel stupid and contagious. - Исход B: они продолжают и начинают петь намного громче. - Here we are now, entertain us. - Исход С: они оба затыкаются, но начинается что-то похуже. - Он сделал паузу примерно на полсекунды. - Хотя я пытаюсь понять, что может быть хуже. ЗАТКНИТЕСЬ! - Тебе не нравится наше пение? - Сказал Куроо, прижимая руку к груди. - Мне больно, Акааши-кун. - Мне не нравится, когда одна и та же песня звучит пять раз подряд. - Но это классика, Кейдж! - Да, и у меня классическая головная боль, - простонал он, - Так что... пожалуйста? Он мог видеть ухмылку Бокуто в зеркале, то, как он смотрел на Куроо, они оба были в едином порыве. - Нello, hello, hello, how low? Hello, hello, hello, how low? Ну, по крайней мере, это был не исход C. Хотя из-за того, как сильно его голова раскалывалась от недостатка сна, травки прошлой ночью и от по-настоящему ужасного завтрака, которого он едва коснулся, он чувствовал себя вяло и бестолково , поэтому ничего хуже Бокуто и Куроо уже не могли с ним сделать. За исключением... Кейджи вцепился в сиденье, Бокуто, все еще ухмыляясь, начал отъезжать от машины позади них, его нога была на педали газа. - WITH THE LIGHTS OFF, IT’S LESS DANGEROUS! - Нет, ну же, - простонал он. - Пожалуйста, Бо... Кота, помедленнее. - Пристегнись, Акааши, я доставлю нас в Хиросиму с рекордной скоростью! - ШИНКАНСЕНСОООННННН! - заорал Куроо, разражаясь смехом. - Держись крепче, котенок. - HERE WE ARE NOW, ENTERTAIN US! - СБАВЬ БЛЯТЬ СКОРОСТЬ! - заорал Кейджи, сжимая кулаки. - Не, это круто. - Э... - Это был Кенма, он дергал головой по сторонам, глаза быстро моргали. - Куро. - I feel stupid, and contagious! - Куроо распевал, ухмыляясь Кейджи и одновременно декламируя песню Кенме. - КУРО! - позвал Кенма, его голос был громче, чем когда-либо, что слышал Кейджи. - А? - Это остановило его. Он уставился на Кенму. - Что? - П-полицейская машина, - пробормотал он, его глаза расширились, а голос срывался. - Я- я вижу ее. Мы должны притормозить! Полиция... Кейджи сел прямо. Он взглянул на спидометр. Это было быстро, но не так безрассудно. Развернувшись, он выглянул в заднее окно. За ними следовала машина, белая с черным, с... да... сверху горел красный свет. Он не мигал, и сирена не была включена, но было ясно, что они засекли скорость Бокуто и сосредоточились на нем. На них. И когда он повернулся назад, намереваясь убедить Бокуто в необходимости СБАВИТЬ БЛЯТЬ СКОРОСТЬ, что-то потерлось о его грудь. Что-то лежало в кармане рубашки, о чем он забыл. Что-то с прошлой ночи. - Черт. Блять. - Не парься, - сказал Куроо, зевая. - Сбрось скорость, мило улыбнись Офицеру, Бо-чан, и мы довольно скоро отсюда выберемся. Штраф, возможно, дадут, но мы можем разделить его. Это не... Он продолжал говорить. Бокуто начал сбавлять скорость, полицейская машина догоняла их. И теперь они приближались, как стервятники, подумал Кейджи, и проклял себя за то, что был таким гребаным идиотом. - Кенма, - пробормотал он. - Хмм? Порывшись в кармане, он вытащил вчерашний косяк, который теперь, когда он посмотрел на него при дневном свете, был гораздо меньше похож на обычную сигарету, чем он думал. Но, если бы он мог вернуть это в рюкзак Кенмы. - Твой рюкзак! - настойчиво прошептал он. - Я должен избавиться от этого! Глаза Кенмы расширились, до него дошел весь смысл того, что говорил ему Кейджи. - Э-э... э-э... э-э... - Его руки порхали, похлопывая по куртке, затем потянулись за сумкой сзади. И все это время, пока Бокуто сбавлял скорость, полицейская машина догоняла их. Теперь она была так близко, что Кейджи мог разглядеть номерной знак. Возможные последствия того, что нас остановит полиция, когда у меня в руке косяк: Исход А: Офицер не понимает, что это такое, и отпускает нас. Исход В: Офицер предъявляет мне обвинение. Я получаю пять... о, мой гребаный бог, я получаю пять лет тюрьмы. Исход С: Мы все идем ко дну. Прошло время: СОВСЕМ НЕТ ГРЕБАНОГО ВРЕМЕНИ! В одно мгновение Кейджи запихнул косяк в рот, схватил бутылку с водой и залпом осушил ее. - Что за... Куроо обернулся, его глаза впились в Кейджи, сузившись до щелочек. - Хэй, хэй, офицер, - голос Бокуто прорезал их всех. - Я ехал слишком быстро? - Вы ехали довольно быстро, - нараспев произнес полицейский. Его глаза с отвращением скользнули по ним всем, без сомнения, обратив внимание на пустые пакеты из-под чипсов и печенья, разбросанные по полу, а также журналы на приборной панели. - Не могли бы вы выключить музыку, пожалуйста, сэр? Курт Кобейн мгновенно замолчал. Единственным звуком, который Кейджи мог слышать, был быстрый стук его сердца, которое подпрыгивало в груди. Это не травка, сказал он себе. На меня это повлияет не так скоро. Все, что нам нужно сделать, это заплатить штраф, а затем продолжить наш путь. Я могу заехать в кафе обслуживания, выблевать все это и ... - Куда направляетесь? - Хиросима, - ответил Бокуто, сдвигая солнцезащитные очки на макушку. - У меня пробы в "Громовержцы", так что ... э... - Громовержцы? - Волейбольная команда, - подсказал Куроо. - Значит, не автогонки? - Э-э ... нет. Ради всего святого, отпустите нас! - Не могли бы вы выйти из машины, сэр? Мне нужно убедиться, что вы не были пьяны. - Конечно. - Бокуто снова ухмыльнулся офицеру. - Вам нравится волейбол, офицер? Пробормотав ‘нет’ (к огорчению Бокуто), полицейский затем потребовал показать документы на прокат автомобилей и лицензии. Передавая их Бокуто, Куроо практически вынудил его выйти из машины, игнорируя мольбу Бокуто о том, чтобы кто-нибудь пошел с ним. - Кейдж? - А... нет, эм, просто подыши в алкотестер. С тобой все будет в порядке. - Кенма! - Куроо постучал. - Иди с ним! Явно довольный тем, что получил средство побега, Кенма бочком вышел за дверь и направился к полицейской машине. У него в руках была игра, его глаза были прикованы к ней, но несколько раз он оглянулся назад, одарив Кейджи неуверенной улыбкой. - Славно, - кипел Куроо. - Ты собираешься сказать мне, что, черт возьми, происходит? - Что ты имеешь в виду? - Сказал Кейджи, отказываясь поддаваться запугиванию. Он привык к угрожающе выглядящим противникам. И он также привык к Куроо, хотя никогда не видел его таким закутанным в капюшон. - Не валяй дурака. У нас нет на это времени. Я видел, как ты проглотил сигарету, и предполагаю, что в ней был не только табак. - Ух! - ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ МНЕ ВРАТЬ! - Да, я это сделал, - прошептал Кейджи. - Послушай, я не мог придумать, что еще можно сделать. Если бы тот офицер нашел это у меня, тогда... - Да, ты бы попал. НО проглотить это? Какой же ты гребаный дурак, Акааши! - Со мной все будет в порядке. Меня может стошнить, когда мы уедем. - Да, да, это должно заставить тебя страдать, эгоистичный засранец. Ты действительно не понимаешь, что это может сделать – не только с тобой, но и с...” - КОНЕЧНО, Я ПОНИМАЮ! - Уязвленный, Кейджи утроил громкость голоса, заставив троих, стоящих у полицейской машины, переключить свое внимание. Куроо поднял руку, махнув в их сторону, и Кенма, быстро махнув в ответ, тронул Бокуто за руку. - Послушай, я не мог выбросить это в окно. Это положило бы вину на всех нас, и ни за что, блять, на свете я не поставлю под угрозу будущее Котаро. Так что, я мог бы либо... - Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, намереваясь упомянуть пачку сигарет Кенмы, но бледное лицо Кенмы проплыло перед ним: "Куро убил бы меня", - сказал он. - Я мог бы засунуть это обратно в карман и надеяться на лучшее, или же проглотить. Оставалась только половина, и я полагаю, что не начну чувствовать что-либо в течение часа, так что... - Зарекись на полчаса, тупица, - выплюнул Куроо, но теперь он выглядел намного менее сердитым. - Почему это вообще лежало у тебя в кармане? Для тебя это обычное дело? Бо знает? - Просто лежало, нет и не уверен, - быстро ответил на все Кейджи. Он проглотил еще немного воды. - Послушай, Куроо-сан, не говори ему, хорошо? Я не знаю, что бы он сказал, и я не хочу, чтобы что-то нарушило его душевное равновесие перед пробами. - Ты думаешь, я тупой? Ни за что на свете я не сделаю или не скажу что-то, что могло бы расстроить этого парня, - прошипел Куроо. - Просто... - Он сжал пальцы в кулак, ударив кулаком по спинке своего сиденья. - Приведи себя в порядок, Акааши, и ради него тоже. О, и еще кое-что. - Что? - Пробормотал Кейджи, откидываясь на спинку сиденья, потому что, черт возьми, знал, что Куроо был прав. Кейджи был чертовски глуп. - У тебя есть еще что-нибудь? Потому что, если есть, ты сбросишь их при следующем удобном случае. - Больше нет, - ответил он, сохраняя зрительный контакт. Куроо выглядел удовлетворенным, откинулся на спинку стула, пробормотав несколько ‘ублюдков" и "тупиц" себе под нос. Но я понятия не имею о Кенме. Офицер не стал долго удерживать Бокуто. Был проведен алкотестер, проверка транспортного средства и изучение всех соответствующих документов (включая лицензии каждого), прежде чем он заявил, что удовлетворен. Он даже не выписал штраф, отпустив Бокуто с предупреждением, прежде чем пожелать ему удачи на пробах. Но прошло пятнадцать минут, а поскольку полицейская машина следовала за ними, пока те удалялись, у Кейджи не было возможности попросить Бокуто остановиться. Он мог видеть, как Куроо грыз ногти, смотря на часы, а Кенма, кутаясь в куртку, даже не играл в свою игру, вместо этого уставившись на Кейджи. - МУЗЫКА! - воскликнул Бокуто. И никто не возразил. - Ты в порядке? - спросил Кенма, когда Nirvana снова заиграла. - Load up on guns, bring your friends, - завопил Бокуто. - Эй, Куроо, следующая реплика. - It's fun to lose and to pretend, - пропел Куроо, но с гораздо меньшим напором, чем раньше. - Я в порядке, - шепотом ответил Кейджи. - У тебя есть еще косяки? - She's over-bored and self-assured. - Э... - Oh no, I know a dirty word. - Мы должны от них избавиться. - Здесь нет, - пробормотал Кенма. - Я принес только этот. - Эй, Гений, мальчик! - Позвал Бокуто, прерывая пение. - Ты анализируешь эссе и прочее для колледжа. О чем эта песня? Что за dirty word? - Что? - Грязное слово, о котором он поет, - повторил Бокуто. - Эм ... я не знаю, - замялся Кейджи. Что-то слева от его поля зрения, казалось, двигалось. Что-то зеленое или, может быть, розовое. - Это может быть что угодно. Блядь, сука, эм... - Он начал хихикать, глупо пытаясь прокрутить в голове грубые слова. - Задница, пердеж... - Героин. - прервал Кенма. Он слегка улыбнулся, когда Куроо практически ударил себя плетью, чтобы посмотреть на них. - Откуда, черт возьми, ты это знаешь? - Я работаю с мужчинами за тридцать, которые считают себя крутыми, - ответил Кенма, пожимая плечами. - Полагаю, это их гимн. Довольно скучно, на самом деле. - Кобейн, вероятно, был вне себя, когда писал это, - согласился Кейджи, пытаясь казаться разумным. Он моргнул, крепко зажмурив глаза, но быстро открыл их, когда понял, что это не помогает. - Можем мы сделать перерыв? Мне нужно в туалет? - Э-э, пока ничего не намечается, - ответил Бокуто. - Извини, тебе придется подождать. Акааши прикусил нижнюю губу, сдерживая "блядь", которое хотел выкрикнуть, потому что теперь он чувствовал, как его разум затуманивается, наркотик захватывает его организм. - Я мог бы ускориться, - продолжил Бокуто, - но не думаю, что они отпустят меня во второй раз. Куроо встретился взглядом с Кейджи в зеркале. Он не улыбался. Когда они нашли станцию техобслуживания, прошло бог знает сколько времени с момента, как он проглотил марихуану. Кейджи не думал, что сейчас у него есть понятие о времени, все, что он чувствовал, было вялым и плывущим, его мозг разделился на две части, так что верхняя половина плыла по течению, в то время как нижняя половина привязывала его к заднему сиденью. - Туалеты, - приказал Куроо. - Давай, Акааши. Я тоже пойду. - Устал, - пробормотал он, но выбрался из машины, чуть не споткнувшись о шнурки. - Эй, с тобой все в порядке? - Все хорошо, просто ... хорошо, - заверил он Бокуто, затем, с огромным усилием, он выпрямился и пошел по умеренно прямой линии к Куроо. - Иди туда и вырви все, что сможешь, - приказал Куроо. - Я буду ждать тебя. Но кое-что из этого уже есть в твоем организме, так что тебе просто придется с этим смириться . - Мне никогда не было так плохо. - Да, потому что, я предполагаю, ты и на вечеринке затянулся. А есть это сырым - как один большой удар. - Я вспотел, - пробормотал он. - Сегодня жаркий день. - Но я еще и дрожу. - Он мог чувствовать это сейчас, все его тело, даже кожу головы, заливал жар и холод из-за действия наркотика. И это не было приятной ленью, как раньше. Это было не сдавленное хихиканье и легкость, расслабляющая все его мышцы. Это был не протяжный стон, а пронзительный вопль. - О, черт! - Он согнулся, схватившись за живот, и, прежде чем смог доковылять до туалета, его вырвало на траву. - Мило. - Заткнись! - Его снова вырвало. Желудок, пустой из-за того. что он не позавтракал, мгновенно опустошился. Там была вода и то, что могло быть бумагой от свертка, смешанное с мелкими коричневыми пятнышками. Его желудок сжался сильнее, все тело взбунтовалось, и теперь изо рта у него выступила желчь. Куроо положил руку ему на спину: - Возможно, это к лучшему. Оставайся здесь. Я куплю тебе воды. - Спасибо. - Не думай об этом. - Собираясь уходить, он повернулся к Акааши, который теперь присел на корточки, и взъерошил его волосы. - Никогда не думал, что увижу тебя таким. - Ты имеешь в виду "проблевавшимся"? - Человечным, - ответил он, - Бо думает, что ты в значительной степени совершенен. Через некоторое время это начинает раздражать. - Тогда рад, что лишил тебя этой иллюзии, - простонал он. - Все еще понятия не имею, почему ты поехал с нами, - сказал ему Куроо. - Но, черт возьми, это точно было не потому, что тебе хотелось провести время со мной. - Уберегаю вас от неприятностей, - ответил Кейджи и скривил рот в усмешке. - Я проделал хорошую работу, а? Фыркнув, Куроо отошел, оставив Кейджи на четвереньках. Спазмы в животе отступили, но его тело было липким, а волосы влажными от пота. Ему нужна была вода. Ему нужна была еда. Ему нужно было неделю пролежать в постели и ни с кем не встречаться, пока он не поправится. Но это было невозможно. Он сделал несколько глубоких вдохов, надеясь, что это приведет его в чувство, но вместо этого ощутил еще большее головокружение. - Вода, - сказал Куроо, вернувшись. Он передал пластиковый пакет. - И закуски. Я предполагаю, что они тебе нужны. Твое кровяное давление и уровень сахара упали. Ты дерьмово выглядишь, кстати, так что тебе придется сказать что-то своему парню. Он не идиот, знаешь ли. - Да, я действительно знаю, - раздраженно отрезал он. Затем, открыв пакет и замечая все, что купил для него Куроо (шоколад, сэндвич, чипсы и фруктовый сок), он почувствовал волну благодарности. - Эм, должен ли я сказать, что это из-за того, что я что-то съел ? Я не совсем совру, верно? Куроо начал смеяться. Не ехидное фырканье или горькая гримаса, а хриплый утробный смех, такой звук Кейджи слышал, когда Куроо и Бокуто обменивались шутками. - Неплохо, Кейджи-кун. Неплохо.  

***

Куроо не был уверен, было ли это лучше или хуже то, что они взяли два номера в этом отеле. Очевидно, что предоставление Бо и Акааши некоторого уединения имело свои преимущества, - потому что нет ничего хуже, чем наблюдать за парой, пытающейся не набрасываться друг на друга, - но опять же, теперь он лежал на своей кровати, притворяясь, что смотрит телевизор, а Кенма находился всего в нескольких шагах от него. - Хорошая игра? - спросил он. - Проверяю это, - пробормотал Кенма. Он сидел, согнув колени и сведя ступни вместе, его пальцы на ногах шевелились так же, как и всегда, когда он концентрировался. - Ты крепко встал на ноги на этой работе, верно? Он наморщил лоб, затем, нажав пальцем на одну кнопку, Кенма застонал и отодвинул консоль в сторону. - Не совсем. Я не могу выбирать, что тестировать. Эта игра находится в разработке, слишком скучная и полная сбоев. - Но ты счастлив, не так ли? - Предположим, - пробормотал он. Он уставился через комнату в окно. - Давненько не виделись, да? И Куроо не нужно было спрашивать, что он имел в виду, потому что его разум пронесся сквозь годы, вспоминая ночевки, запланированные и импровизированные. Временами Куроо влезал через окно, потому что Кенма плохо себя чувствовал. Вечера, которые он проводил, уставившись в экран своего телефона, потому что иногда, иногда Кенме требовалось нечто большее, чем игра и смс-сообщение "Спокойной ночи", чтобы уснуть, ему нужен был голос или рука на плече. Все изменилось, когда он покинул Некому, уехал из района на другую сторону Токио. Расстояние измерялось не только километрами, но и расширяющимися горизонтами Куроо. Новые люди, с которыми можно познакомиться, поиграть в волейбол, подумать о свиданиях. И он чувствовал себя виноватым из-за этого, виноватым до глубины души, потому что на какое-то время он смог раствориться в самой новизне всего этого. Кенма чувствовал это, продолжая навещать, но не оставаясь на ночь, предпочитая возвращаться на автобусе. И в прошлом году его поездки практически прекратились. - Ты мог бы почаще оставаться на ночь, - беспечно ответил Куроо. - Ты все еще можешь, ты знаешь. - Ты занят, - ответил Кенма. - А я лучше всего работаю по ночам, так что... - Я учусь на врача, Кенма, мы точно не придерживаемся графика с девяти до пяти. Кто-то постучал в дверь, кто-то, кто секундой позже, прежде чем они открыли дверь, представился Бокуто. - Хей, хей, готовы идти? - Не совсем. Где Акааши? - Все еще чувствует себя неважно. Значит, нас только двое... э... трое, верно? - Кенма? - Куроо оглянулся, слегка удивленный, что Кенма не возобновил свою игру. - Ты идешь или хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь на вынос? - Я пойду, - сказал он, наклоняясь, чтобы поднять с пола свою куртку. Выпрямившись, он встретился глазами с Куроо, затем перевел взгляд на Бокуто. И наполовину появившаяся улыбка исчезла. - Как дела у Акааши-куна? Бокуто поморщился: - Больше не блевал. Куроо поджал губы. - Хочешь, я проверю, как он? Он не представлял себе беспокойства Бокуто. То, как тот согласился серией быстрых кивков, не оставляло сомнений, что он, мягко говоря, обеспокоен. И как бы сильно Куроо ни хотелось влепить Акааши пощечину за то, что он такой идиот, он принял вид ‘заботливого почти-доктора’ и вошел в комнату Бокуто и Акааши. - Ты в порядке? - прямо спросил он. Акааши повернулся в кровати, показывая бледно-зеленое лицо. - Да, сейчас я в порядке, просто устал. - Выглядишь так, будто тебя снова вырвет. - Дело не в марихуане, - пробормотал Акааши. - Это все то дерьмо, которое я съел после. Удивлен, что я не под кайфом от сахара. - Значит, ты не хочешь чего-нибудь на вынос? - спросил он, держа руку на дверной ручке, готовый уходить. - Нет. Я хочу спать. - Он высвободил одно плечо из простыни и приподнялся на локте. - Куроо-сан... - Ммм. - Я извиняюсь за то, что произошло ранее. И... э...спасибо тебе. - За что? - За заботу. Не говори Котаро. Куроо изучал Акааши, его обычное невозмутимое выражение лица – то, которое так много скрывало от мира – на этот раз было читаемым. Он искренне извинялся и был искренен в своей благодарности. - Не волнуйся, - мягко сказал он. - Он важен для меня, ты знаешь. Сильно важен. - Как Кенма, да? - Да... вроде того. - Он усмехнулся, прислонившись спиной к двери, не так уж торопясь уходить сейчас. - Они очень разные, но ты прав. - Не хочу рассуждать философски, но люди, с которыми мы близки, те, с кем мы себя связываем, должны быть репрезентациями нас самих, - ответил Акааши, все еще не вставая с кровати. - Хa! Верно, значит, я своего рода интроверт-экстраверт, одержимый волейболом, играми. Невероятно громкий, в своих лучших проявлениях на вечеринках, но в то же время ненавижу их и хочу спрятаться по углам. - Он обмахивал лицо. - Фух, я так облажался. - Не, ты нормальный. - Сказал Акааши и ухмыльнулся ему. - Человечный. - Так ... тогда что ты имеешь в виду? Но прежде чем Акааши смог ответить, Бокуто ворвался в дверь, чуть не отправив Куроо в полет. - Эй, с ним все в порядке, верно, Куроо? - потребовал он ответа, затем, прежде чем тот смог ответить, Бокуто переключил свое внимание на Акааши. - С тобой ведь все в порядке? - Я в порядке, - сказал Акааши, сменив ухмылку на более мягкую улыбку. - Иди и развлекайся, глупая сова. Но не переусердствуй. Завтра у тебя важный день. - Я не собираюсь пить ни капли, - решительно заявил Бокуто. Он стоял прямо, уперев руки в бедра и выпятив грудь. А затем подмигнул: - Но если здесь есть караоке... _"‘hello, hello, hello, how low?_’” Швырнув подушку и заехав Бокуто прямо по лицу, Акааши откинулся на кровать. - Уходи, или у меня будет рецидив, и меня стошнит в твою сумку. - Ты видишь, с чем мне приходится мириться, Куроо. Ты видишь это, ты видишь это? Куроо пристально смотрел на них двоих, наблюдая, как лицо Акааши снова становится невозмутимым, но выглядит ярче, чем раньше, а глаза Бокуто, теперь золотистые и оживленные, шепчут о своей взволнованности. - Вы, ребята, слишком милые, - беспечно сказал он. - Пошли. Давай поедим.

***

*** Кейджи дремал, когда они вернулись. Верный своему слову, Бокуто не пил никакого алкоголя, доказательством чему послужило то, как он бесшумно вернулся в комнату. Улыбаясь про себя, Кейджи размышлял о противоречивом характере Бокуто. Не только о раздвоении личности на площадке, но и о том, как он мог в определенные моменты быть таким спокойным, безмолвным, таким сосредоточенным. Он прервал себя, не сказав ни слова, и вместо этого украдкой взглянул из-под ресниц, как Бокуто разделся перед сном, медленно стягивая джинсы, стаскивая футболку и потянувшись за пижамой. Но вместо того, чтобы надеть ее, Бокуто неподвижно сел на край кровати. В лунном свете Кейджи мог видеть очертания его спины, плоскость лопаток, очертания мышц – все это не во сне. Сев, Кейджи выскользнул из своей кровати и придвинулся ближе. Если Бокуто и слышал, он не подал виду, но слегка вздрогнул, когда Кейджи коснулся кончиками пальцев его спины. - Привет, - пробормотал он. - Все нормально? - Я в порядке, - сказал Бокуто и глубоко вздохнул. - Как ты сейчас? - Все хорошо. - Своей рукой Кейджи переместился на плечи Бокуто, позволив большому пальцу скользнуть по его шее, и нахмурился. - Ты очень напряжен. - Ерунда. - Ты разговариваешь со мной, - предупредил Кейджи. - Я знаю тебя... Ас. Послышался сдавленный вздох, а затем свистящий вздох. - Наверное, я нервничаю. - Это естественно. Это большой шанс для тебя. - Что, если я все испорчу? Что, если я облажаюсь, Кейдж? - Ты этого не сделаешь, - сказал он, как надеялся, успокаивающим тоном. - Но даже тогда есть другие клубы. - Ммм, Токио, я знаю. Может быть, так было бы лучше. Тогда я мог бы остаться с тобой. Кейджи сжал его плечо. - Не думай обо мне на площадке, - пробормотал он и сглотнул. - Это твое будущее, твой шанс. И этот клуб может тебе его дать. - Я бы скучал по тебе. - Он оглянулся через плечо, его профиль был мягче в темноте. - Ты ведь навещал бы меня? Он был рад темноте, рад, что мог спрятаться, как бы ни легко было оставаться бесстрастным, когда все остальные теряли самообладание. Временами у него было это странное состояние, когда все думали, что он сосредоточен только на себе, а он выкидывал что-то такое, что показывало, насколько он наблюдателен на самом деле. - При любой возможности, - ответил Кейджи и закрыл глаза, потому что, по крайней мере, это не было ложью. - Не знаю, что бы я делал без тебя, Кейдж, - сказал он, перемещаясь на кровать. - Я здесь из-за тебя, понимаешь? - Чушь, - возразил Кейджи. Подняв руки, он мягко толкнул Бокуто на кровать, позволив своим пальцам скользнуть вниз по его груди. - Ты сам создаешь свою удачу, Котаро. И этот шанс полностью зависит от тебя. Но он лгал, и они оба это знали. Хотя у Бокуто и было море таланта и жажда успеха, сравнимая с Сахарой, у него все еще случались спады, и может Кейджи больше не был его стартовым сеттером, присутствие его на боковой линии и в его постели помогали тому сосредоточиться. Блокируя дилемму, Кейджи начал целовать шею Бокуто. - Я здесь ради тебя, хорошо, - прошептал он. - И тебе нужно расслабиться. Он немного сместился вниз, касаясь кончиками пальцев кожи Бокуто, дразня несколько пучков вьющихся волос на груди и позволяя своему языку скользить по его левому соску. Вознагражденный гудением в задней части горла Бокуто, Кейджи продолжил свои манипуляции, надув губы, касаясь зубами, пока не проложил дорожку вниз. - Кейджиииии, - простонал Бокуто. Просунув большие пальцы рук за боксеры Бокуто, он спустил их до середины бедра, обнажив ровно настолько, чтобы он мог приступить к работе, позволив Бокуто насладиться смутным ощущением стеснения вокруг его ног. И затем, в то же самое время, когда он просунул пальцы под член Бокуто, Кейджи взял его в рот, начав с дразнящего облизывания, прежде чем протолкнуться вниз по стволу. Он мог слышать стоны Бокуто, чувствовать, как его ноги болят от желания раздвинуться, видеть, как руки Бокуто сжимают простыню, прежде чем вцепиться кулаками в волосы Кейджи. Он удержал Кейджи на месте, бормоча невнятные извинения – так, как он делал всегда, хотя знал, что Кейджи не возражает, – а затем оторвал его ягодицы от кровати. Это было небольшое движение, и все же это был достаточно сильный намек. Он еще не вскрикивал, и звуки, вырывающиеся из его рта, были не теми острыми, которые он издавал во время оргазма, а хныканьем еще не насытившегося. - Чего ты хочешь, Кота-тян? - Прошептал Кейджи, прерывая связь. - Тебя, - приглушенно произнес он. - Внутри. - О ... - Он провел пальцем по завитку заднего прохода Бокуто. - Вот так? - Мммффмм. В ящике у кровати Кейджи нащупал смазку. Он смазал пальцы, все это время не сводя глаз с Бокуто и улыбаясь ему сверху вниз. Ему нравилось почти застенчивое выражение лица Бокуто, предвкушение и слабое чувство стыда, которые в сочетании усиливали все ощущения. На площадке он доминировал. На площадке он был само присутствие – громкий и командный. На суде это был Бокуто-сан, за которым все наблюдали. Но здесь, в спальне, в пронизанной лунным светом темноте, Бокуто принадлежал Кейджи, и никому другому. Он ткнул пальцем внутрь, почувствовав начальное напряжение, услышав заминку в своем дыхании, а затем, когда Бокуто расслабился, он замедлил темп, скользнув внутрь, сначала до первого сустава, затем до второго, наслаждаясь тем, как Бокуто начал дрожать. - Еще один, - пробормотал он. Кейджи промолчал, но подчинился. Двумя пальцами, пропитанными смазкой, он просунул их внутрь, чтобы растянуть – на всякий случай. Но Бокуто, казалось, был доволен этим, его бедра напряглись, чтобы раздвинуться, но еще не вцепились в боксеры, чтобы освободиться от их эластичного соединения. Итак, воспользовавшись потребностью Бокуто, Кейджи снова задвигался, на этот раз сильнее, уходя наполовину, делая быстрые движения. - Вот так? - Сильнее, - простонал он, и снова стыд вернулся в его голос, смешанный с очень реальной потребностью. - Кейджи. - Да. - Это так хорошо. Он ускорил темп, затем другой рукой Кейджи схватил член Бокуто. Иногда ему нравилось грубо, иногда он ненавидел, когда к нему прикасались. На этот раз, похоже, он хотел, чтобы рука Кейджи была на месте, судя по тому, как его собственная рука коснулась запястья Акааши, она не перемещалась. Пока нет. Он продолжал работать с ним внутри, скользя вверх и вниз, чувствуя, как сжимаются мышцы, когда Бокуто задыхался и стонал, пока, наконец, наконец, он не отпустил запястье Кейджи. - Пожалуйста, - прохрипел он. Он крепко сжал его, дергая за член, все еще тыча в него пальцами. И Кейджи улыбнулся, потому что Бокуто был в восторге, его волосы еще больше растрепались, когда он извивался на подушке, был намного красивее, чем он когда-либо мог себе представить, и независимо от того, сколько раз он видел это, он никогда не мог устать или избавиться от ощущения, что он делает это со своим Асом. Бокуто кончил с криком, его глаза были крепко зажмурены, прежде чем распахнуться. Его рот был широко открыт, готовая ухмылка, совсем не готовая, когда он плыл обратно на кровать. - Орьяа, - сказал он, но это был тихий, не свойственный боевому кличу на площадке. - Думаешь, теперь ты уснешь? Улыбка Бокуто вернулась, его энергия была безграничной, когда он протянул руку, хватая Кейджи за талию. - Я еще не закончил. Иди сюда. *** - С Акааши-куном же все было в порядке? Направив пульт дистанционного управления на телевизор, Куроо приостановил просмотр доступных каналов и нахмурился. - Я не собираюсь проверять его, если ты об этом спрашиваешь, - пробормотал он. Кенма спрашивал об этом во второй раз за вечер, в этом не было ничего необычного, но тот факт, что Кенма запустил пальцы в волосы и не сразу перешел к игре, раздражал. - Бо скоро закричит, если что-то не так, но я почти уверен, что Акааши не умрет у нас на руках. - Откуда ты знаешь? - Кенма грыз свой большой палец. - Он выглядел довольно ужасно. На экране появилась реклама губной помады: надутая девушка наносила бледно-розовый оттенок на свои темно-вишневые губы. Он задавался вопросом, почему, не из-за макияжа и выдумки, а почему она выбрала такой цвет. Забавно, предположил он, иметь шанс выглядеть немного по-другому. Возможно, это было сделано для того, чтобы вписаться в компанию, размышлял он, когда девушка присоединилась к своим друзьям в подобном стиле. - Потому что все, что нужно этому ребенку, - это сон, вода и кто-то, кто вбил бы в него немного здравого смысла! - сказал он, все еще косясь на девочку. - Акааши - тупица. - А? Вздохнув, Куроо положил пульт, спустил ноги с кровати и мягко ударил Кенму по руке. - Я не собирался ничего говорить, но... эм... Акааши словил бледную. Кенма начал быстро моргать. - Ч-что? - Э-э, ладно, ты понимаешь, что это значит? Извини, я объясню. Он курит травку – должно быть, вчера вечером выкурил косяк и забыл его в кармане. Когда за нами гнались копы, он... должен был избавиться от этого. Поэтому он проглотил его. И получил удар, от которого почувствовал себя дерьмово. - Он вздохнул и прищелкнул языком по зубам. - Как я уже сказал, он гребаный тупица. Черт знает, что подумает Бо. - Ты скажешь ему. - Скажу, если Акааши этого не сделает. - Зачем? Куроо закатил глаза, иногда удивляясь, как Кенма мог быть таким невежественным. - Потому что, если поймают Акааши, это повлияет и на него тоже. Он может испортить свое будущее, но не будущее Бо. Я ему не позволю. - М-может быть, это одноразовый случай. Куроо пожал плечами: - Возможно, так и есть. У меня такое чувство, что он не из постоянных, судя по тому, как он себя вел. - Он снова подвинулся поближе, опираясь на спинку кровати. - Надеюсь, это его отпугнуло. Но лучше бы он сказал мне правду и у него больше ничего не было припрятано. - Он хлопнул себя по лбу. - Я должен проверить. Я просмотрю его вещи– - У него больше нет. - ...утром. Он не может жаловаться. Он идиот, который мог втянуть нас всех в – - Куро. - ...тюрьму... Э-э... что? - У Акааши-куна больше нет травки. - Э-э... извини... - Он покачал головой из стороны в сторону, как будто пытаясь прочистить уши. - Откуда ты знаешь? Черт возьми, я не думал, что он из этих, но – - Из этих? - Знаешь, наркоманы без будущего, запирающиеся в своих комнатах, предпочитающие травку ночному гулянью, не утруждающие себя... - Ты имеешь в виду, как я? - Что?.. Нет, нет, конечно, нет! Кенма подался вперед, свесив ноги с края кровати. Его глаза были широко раскрыты и откровенны, но в них сидело беспокойство, а на лбу выступила маленькая бусинка пота. - Куро, - начал он, затем остановился и прочистил горло. - Куро... - Что случилось, котенок? - Он подмигнул. - Я не позволю им посадить тебя в тюрьму. Акааши идиот, не... - Нет. - Слово было громким. Финал. - Послушай меня. - Ээ... Я слушаю, - сказал Куроо. - У нас все будет хорошо. Я не хотел тебя пугать. - Это было мое. - Что? - Травка. Косяк. Cигарета, - нараспев произнес Кенма. - Это. Было. Моим. Я тот тупица, который мог испортить будущее Бокуто-сана, Куро. И твое. - Он облизал губы. Куроо заметил, что они были сухими и слегка шелушились. - Мне жаль.