Дочь короля

      — Давным-давно на свете жили боги. Были они велики, от их шагов дрожала земля, щетинясь лесами и скалами, кровь их поила небо, а слёзы — реки. Когда они поднимали руки, то в их ладони слетались тысячи звёзд и золотым дождём падали в тёмную ночь. В те времена пелись песни колыбели духов, а люди в страхе молились, не решаясь выйти из своих убежищ, ожидая, когда взойдёт первое солнце.       — Крёстная, крёстная, а что с ними стало?       Я сжала одеяло в своих руках и немного приподнялась на кровати, с любопытством смотря на женщину, пристроившуюся на краешке моей кровати. Фея-крёстная всегда приходила по ночам, не больше двух-трёх раз в год, и на своих крыльях, переливающихся перламутром в лунном свете, приносила сказки, а в руках подарки. Она посмотрела на меня своими чёрными глазами и, улыбнувшись, смахнула непослушный золотой локон с моей щеки, кожи коснулись её длинные ногти.       — Об этом я расскажу в другой раз, — попыталась увильнуть крёстная.       Но нет! Я уже была большой и знала, что это лишь уловка, она всегда так говорила, но рассказывала только первую часть истории.       — Ты обещала это в прошлый раз! Расскажи, расскажи, расскажи! А если нет, то… я не буду спать!       Фея рассмеялась, и по комнате тут же разлился аромат лаванды, это значило, что у крёстной хорошее настроение, шаловливый ветерок поднял моё одеяло и укутал меня, натянув его мне на нос.       — Спи, радость моя, — прошептала фея и коснулась своими прохладными губами моего лба.       И после этого я мгновенно провалилась в темноту.

***

      — Госпожа Эселла!       Я не подаю вида, что проснулась, изо всех сил держу глаза закрытыми, оттягивая наступление нового дня. Особенно после сна о моём детстве, нужно будет рассказать о нём крёстной, когда мы встретимся в следующий раз. Может, в этот раз, я узнаю конец истории?       — Госпожа Эселла, кого вы пытаетесь обмануть? Я же вижу, что вы уже проснулись. Вы же не хотите, чтобы я позвала сюда герцогиню?       — Нет! — я резко поднялась с кровати. — Не надо звать матушку.       — Хорошо, — улыбнулась мне камеристка, сверкнув своими карими глазами, — тогда я помогу вам умыться и одеться.       Если бы такое себе позволила какая-нибудь другая горничная, то её тут же выгнали бы, но с Сорхой я бы никогда так не поступила, чем она нагло пользовалась. Поэтому, со вздохом покинув кровать, я поплелась к столику, на котором меня дожидался кувшин с водой и таз. Если бы матушка увидела меня, растрёпанную, ссутуленную, вяло плескающую воду в лицо, то пришла в ужас. К счастью, Сорха не была моей матерью, поэтому принимала мои капризы весьма спокойно.       — Вам приснился плохой сон, принцесса? — спросила она, когда мы устроились напротив зеркала.       Её ловкие руки, вооружённые расчёской, ловко разбирали пряди, превращая кошмар на голове в «светлый ореол» или «струящееся золото», как говорили другие. В ответ на её вопрос я помотала головой.       — Тогда, не хотите идти на сегодняшнее мероприятие? — камеристка склонила голову на бок, толи вопросительно, толи просто пытаясь определить, с какой стороны лучше подступиться к причёске.       — Дело не в мероприятии. Просто там будет король, принц и… она.       Последнее слово ненадолго застряло в моём горле, но Сорха, не придав этому значения, беззаботно переспросила:       — Принцесса Аделира? А что с ней не так?       Я сердито взглянула на своё отражение в зеркале. Многое мне досталось от матушки и волосы, которыми все так восхищались, и тонкие пальцы, кажется, даже форма лица и губ, но не глаза. У герцогини они были голубыми и бездонными, словно море или небо, а вот мои, такие же, как у принцессы и моего настоящего отца — цвета летней листвы.       — Дело не в принцессе, она — последняя, кто меня волнует, — соврала я, — там будет королева.       Матушка даже не пыталась скрывать того, кто мой отец, а её свадьба с герцогом, видимо, была не более чем попыткой короля избавиться от наскучившей любовницы. Впрочем, недовольных таким исходом было крайне мало. Король отлично провёл время, а затем избавился от проблемы, герцог, в придачу к очаровательной невесте, получил несколько щедрых подарков от короны, кроме того, поскольку я девушка, то никаких прав на трон у меня не было и принцу не стоило переживать по этому поводу. Злилась только снедаемая ревностью королева, которая не упускала шанса доставить хлопот мне или матушке.       — Действительно, — задумчиво протянула камеристка, укладывая косы в замысловатую причёску, — я не сильна в аристократических интригах, но, думаю, прилюдно она вам ничего не сделает? К тому же, там будут герцог и король. Да и было это давно, лет пятнадцать назад.       — Семнадцать, — поправила её я.       — Ну, значит семнадцать. Тем более пора ей уже перестать донимать вас.       — Сорха, — шершавое имя горничной неприятно перекатилось на языке, — давай не будем об этом. Лучше расскажи мне что-нибудь весёлое.       — Ладно-ладно. Однажды некий принц настолько разозлил свою фею-крёстную, что…       Истории камеристка рассказывала презабавно, переходя с тоненького голоса на бас, с ужимками и закатыванием глаз, только сюжеты у неё были незамысловатыми. Но так даже лучше, можно подумать о своём. И снова я представила матушку, как она заходит в комнату и всплескивает своими белыми тонкими руками, глядя на гримасу Сорхи. Губы сами собой растянулись в улыбке, отчего камеристка принялась рассказывать историю ещё энергичнее. Но мои мысли то и дело возвращались к пиру, королю и его семье. Любой необразованный простолюдин знает, что королевские семьи — особенные. Не только потому, что они правят той или иной землёй, а хотя бы потому, что им покровительствуют феи. Если у монарха детей немного, то у каждого из них обязательно будет своя фея-крёстная, которая позаботится, чтобы её подопечный рос красивым и умным. А если какой принц или принцесса не смогут похвастаться очаровательной внешностью, то дело будет, либо в каком-то другом особом таланте, либо в проклятии. Все знают, что феи народ капризный, они могут делать подарки хорошеньким детям, не заботясь о том, станет ли это даром или проклятием, но что касается королевских семей, то следить за принцами и принцессами — их обязанность. Но относится это только к добрым феям, по природе проказливым и дружелюбным. Другое дело злые, чёрные или тёмные, они насылают проклятия и очень злопамятны. Впрочем, гнев любой феи страшен.       — Я закончила, госпожа. Как вам?       Я скривилась и бросила на неё раздражённый взгляд в зеркало.       — Ну не злись так, Эсси-Бесси, — махнула она рукой, — нужно было раньше делать мне замечание.       — Я ведь уже не раз просила тебя не называть меня госпожой, когда мы одни. А раньше я ещё не проснулась! И ты первая начала, так что не считается!       — Ладно-ладно! — рассмеялась Сорха. — Так как вам?       — Твой рассказ был просто великолепен, — нарочито серьёзно ответила ей я, прекрасно зная, что та ждёт комментариев по поводу причёски. — Волосы, кажется, тоже уложены.       — Ну и кто кого ещё пытается дразнить? Надеюсь, после завтрака твоё настроение улучшится, и ты перестанешь быть такой вредной.       — Я от рождения такая.       Наша шуточная перепалка не зашла дальше лишь по той причине, что уже пора было спускаться вниз, герцог не любил, когда опаздывали к столу. Перед тем как выйти из комнаты, я выпрямила спину и придала своему лицу серьёзное выражение, Сорха услужливо распахнула передо мной двери, позволяя выйти в коридор.