Освобождение

1. — Давай, давай, чтоб тебя! Ну, ещё два шага осталось! Ну!.. — Джейн. Я подхватываю её как раз вовремя: атрофировавшиеся за почти пять лет мышцы выдерживают с трудом. Пока предел передвижений Джейн — десять шагов. Сегодня смогла сделать одиннадцатый и почти дошла до кресла в углу. — Не торопись. — Отстань, — устало и с лёгкой злостью отвечает Джейн. — Я хочу дойти до этого кресла и я дойду. — Дойдёшь, — киваю я и взъерошиваю когтем её мягкие волосы. — Ты каждый день прибавляешь по шагу, а то и два. — Жду не дождусь, когда Радж разрешит мне жим ногами и становую, — раздражённо шипит Джейн. В такие моменты её настроение всегда портится, и я могу понять, почему. Она устала от неподвижности даже больше, чем от слепоты. Потому что со слепотой справиться оказалось значительно проще. Уже через пару месяцев после выписки Джейн спокойно могла выезжать на улицу, не сталкиваясь со стенами и предметами мебели. — Давай я помассирую, и ты попробуешь снова? — ласково говорю я. Неугомонная женщина вздыхает и обнимает меня за шею. Это значит, что у меня есть разрешение донести её на руках до кровати и пройтись по её ногам, снимая напряжение с мышц. Медбрат сделал бы это, конечно, лучше… Но Джейн терпеть не может медиков. И я могу понять, почему. Я провожу основанием ладони от щиколотки к колену, и моя любимая шипит от раздражения. Но потом поглаживает меня по плечу, давая понять, что злится не на меня. Я повторяю монотонные движения, снимая мышечный спазм, разгоняя кровь. То же самое я делаю и с мышцами бёдер, Джейн кривится… а потом её лицо изумлённо расслабляется. Моя рука движется по внутренней поверхности её бедра. — Гаррус… — Что? — с интересом спрашиваю я. — Сделай так ещё раз. Я послушно провожу сжатыми в кулак пальцами, пряча когти, по тонкому бедру. Дыхание Джейн учащается. Я веду лапу выше… Стон. — Гаррус… — шепчет она. Я тоже не верю. Раскрываю кулак и провожу уже только костяшкой пальца ещё выше, там, где бедро переходит в пах. Джейн всхлипывает. Я медленно наклоняюсь, прижимаюсь губами к вагине, прикрытой бельём и одеждой. Ещё один стон, громче, протяжнее. Стоит мне нажать пальцем на её клитор, так и не снимая одежды, Джейн выгибается и кричит. Я ласкаю её, пока по гибкому телу не пробегает крупная дрожь, а потом перебираюсь выше и прижимаюсь своим лбом к её. Обхватываю руками и крепко прижимаю к себе. Джейн улыбается, задыхаясь. — Гаррус… — Теперь всё, как прежде, любимая. Всё, как прежде. 2. Я вздыхаю. Кажется, Джейн очень хорошо разбирается в том, как различаются мои вздохи. Этот — очень тяжёлый. — Проблемы? — Не то чтобы… Милая, Солана опять пишет. Кажется, я взбесил её окончательно. — А чего хочет? — Джейн отрывается от сендвича и склоняет голову набок. Я не рассказывал о наших переписках с сестрой, и, наверное, зря. Ладно… значит, теперь время настало. — Хочет наконец меня увидеть. И узнать, на ком же я женился, не поделившись с ней этой новостью. Джейн мягко улыбается. — Так позвони. — Поздно. — Я снова вздыхаю. — Сол добралась до Земли, нашла Мельбурн и требует, чтобы я встретился с ней в торговом центре на окраине. — Ты вздыхаешь так, как будто это новость тебя ужасно огорчает. Джейн медленно подходит ко мне, безошибочно выбрав направление по голосу, и садится на корточки рядом со мной. Она очень гордится, что может себе это позволить, и даже спина от приседаний не болит, как поначалу. — Понимаешь… Я… Мне не особенно хочется с ней встречаться. Я пять лет выходил на связь только текстом, не сообщил, что у меня жена… — Я вздыхаю снова. — Мне стыдно. Как брат, я веду себя просто ужасно. Я даже не нашёл времени толком поддержать Сол после того, как умерла мама. Был занят… нами с тобой. Джейн встаёт и берёт меня обеими руками за мандибулы. Значит, сейчас будет мотивационная речь. Но я ошибаюсь. — Я очень хочу познакомиться с твоей сестрой. Думаю, мы поладим. А если она тебя не простит… Чёрт с ней. — Не так легко будет послать её к чёрту, Джейн, — мягко говорю я. — Это моя сестра. И ещё… она привезла с собой отца. Сказала, что старик, пока не умер, должен увидеть меня и мою жену. — Имеет право, — пожимает плечами Джейн и целует меня в нос. — Я надену твой любимый тёмно-синий комбинезон. И если твоя сестра так же любит пострелять, как и ты, я прикрою тебе спину. — Солана — строитель, — хмыкаю я, но начинаю улыбаться. — Так что вместо пули стоит скорее ожидать летящей в нашу сторону балки. 3. Моя семья. Вся в сборе. Отец, лицевая раскраска которого уже едва различима от старости. Сестра, сидящая со скрещенными на груди лапами, и с недоверием смотрящая на меня. И Джейн — напротив них и рядом со мной. — Бренди, сын? — интересуется Кастис Вакариан, держа в трёхпалой лапе стакан. — Лучшее, что здесь для нас вообще могут подать, — слегка пожимаю я плечами. Солана фыркает. — Как ты вообще решился остаться на Земле, Гаррус? — Я его удержала, — спокойно говорит Джейн. — У меня хребет порван надвое, знаете ли. И глаз нет. Нуждаюсь в присмотре медиков. Отец кашляет. — Сын… Познакомь нас как следует. Я хочу побольше узнать… о вас. — Папа, Сол. Это — моя жена, Джейн. Джейн, это мой отец, Кастис, и сестра, Солана. — Наслышана, — кивает моя любимая, всё ещё выдерживая спокойный тон. — И рада познакомиться. — Я, скорее, удивлён такому знакомству, — честно признаётся отец и делает небольшой глоток бренди. — Не думал, что моя семья пополнится инопланетянкой. Сол снова фыркает. А Джейн внезапно улыбается. — Думаю, моя бабуля сказала бы про Гарруса то же самое. Я, не сдержавшись, хихикаю. А отец внезапно улыбается. — Она неплоха, Гаррус. Джейн, расскажете о себе? Тем временем Сол изучает лицо Джейн, и её собственное становится всё более изумлённым. — Гаррус! Это же знаки рода Джевиан! — Я не знала, какие будут уместны для меня, — отвечает Джейн, — поэтому попросила подобрать те, что подходят больше. — Служила в армии? — цепко спрашивает Сол. — Бывало, — с улыбкой парирует Джейн. — Дослужилась до капитана, а потом… синтетики бьют очень сильно, знаешь ли. С тех пор я в отставке. — Космофлот? — не унимается Сол. Джейн кивает. — Со снайперкой Джейн обращалась почти так же хорошо, как я, — вкрадчиво отмечаю я, за что получаю локтем в бок. — Я выиграла у тебя соревнование в Цитадели! — Только потому, что я поддался! Глядя на нашу шутливую перепалку, отец начинает улыбаться. Характер его с годами, содя по всему, смягчился. А может, это старость… Тем временем Сол, явно загоревшаяся интересом, продолжает допытываться у Джейн: — А как вы познакомились с Гаррусом? — На службе. Он приметил меня в Цитадели, а я приметила его. А потом… — Ты точно хочешь этим поделиться? — с улыбкой спрашиваю я. Но Джейн наверняка видит мою настороженность. И волнение. — Почему бы нет, дорогой? Я добилась Гарруса. Поняла, что он ближе мне, чем просто такой же, как я, парень с винтовкой. Солана хмыкает, но я вижу, что она постепенно смягчается. — По крайней мере, в этой истории я узнаю своего брата. Который вечно следовал за кем-нибудь, кто ему нравился. За отцом в СБЦ, за Шепард на «Нормандию»… Джейн сжимает мою руку под столом. — Хм… Да, в этом весь Гаррус. Я полюбила его за верность. Она слегка улыбается, мечтательно, словно что-то вспоминая. Сол изучает мою жену цепко, внимательно, словно проверяя на прочность. — Как ты потеряла глаза? Очень необычная травма. Как будто глаза взорвались. Я с осуждением смотрю на сестру, но вижу, что и отцу интересен ответ на этот вопрос. Я замечаю, что в нём проснулся интерес следователя. И… — Умеешь хранить тайны, Солана? — жёстко спрашивает Джейн, и я вижу, как возвращается к жизни Шепард. Ох. Ладно. Чёрт с ним, как говорит Джейн. Будь что будет. — А вы, Кастис? Оба они кивают. Джейн знаком просит их наклониться поближе. — Я расскажу вам… но только у нас с Гаррусом в гостях. Там нет камер. Мы поднимаемся из-за стола и вскоре уже заходим в нашу небольшую квартиру. Лёгкий беспорядок, я думаю, никого не смутит. Пока я разливаю по стаканам очередную порцию бренди — для нас с отцом и сестрой турианского, для Джейн — земного, — моя жена присаживается рядом с гостями и спокойно говорит: — На Земле об этом знает едва ли десяток человек, но моя фамилия Шепард. Мандибулы Соланы дёргаются в изумлении. А вот отец спокойно улыбается, поглаживая подбородок. — Ты — Шепард?! — приглушённо вскрикивает Сол и зажимает рот рукой. — Да. Пластика лица, замена документов… Я не хочу, чтобы о моём существовании знали. Я не люблю лишней славы. Дерьмовый из меня теперь Спектр… В её голосе слышна горечь. Я по привычке подхожу и обнимаю Джейн за плечи, а потом целую в макушку, чтобы успокоить. Глаза Сол становятся вдвое больше, чем были. — Спектры не бывают бывшими, Шепард, — негромко говорит отец, улыбаясь. — Я всё не мог понять, что же знакомого я вижу в вас, кроме раскраски. Теперь понял. И жалею, что не могу на Палавене хвастаться таким родством. Я хотел отругать тебя, Гаррус, за то, что ты пошёл не по обычаю и взял жену без рекомендации родственников, но теперь я понимаю, почему ты сделал именно так. Джейн качает головой, а Сол поворачивается ко мне: — И как ты мог молчать об этом?! А я-то всё думаю, почему ты никак не мог отлипнуть от «Нормандии»! — Вообще-то Гаррус… — начинает Джейн, внезапно вскипая, но я перебиваю, садясь рядом и кладя свою руку на её: — Военная тайна, Сол. Я мало о чём тебе рассказывал из наших… операций, потому что они должны были быть в секрете. Как и личность Джейн Шепард, когда она попала в госпиталь тут, в Мельбурне. Ты знаешь, как это устроено. — Вояка, — фыркает Сол. — Не надо этим прикрываться. Ты мог бы сказать нам, единственным близким, что у тебя остались! — Это была не моя тайна, — спокойно пожимаю я плечами. — Джейн раскрыла её, потому что может и, я думаю, доверяет вам обоим, но это её тайна. — Могу сказать, что я горжусь сыном, заслужившим любовь Шепард, — задумчиво говорит отец, и Джейн улыбается ему. — Я хотел бы увидеть ваших детей. Посмотреть, на кого больше будут похожи. — Биология не та, папа, биология не та, — отзываюсь я фразой, которую много раз слышал от Джейн. А потом мне приходится уцепиться за край стола, чтобы не упасть, когда моя жена возражает: — Гены мы объединить не можем, но в остальном, генная инженерия к нашим услугам. Один ребёнок будет мой, а второй — Гарруса. Так что, Кастис, сможете увидеть оба варианта похожих на нас детей. До того, как станете слишком стары. Сол начинает смеяться, глядя на мои дёргающиеся от изумления мандибулы, когда Джейн поворачивается ко мне, целует в нос и мягко шепчет мне на ухо: — Я решила, что в этот раз дальше первой пойду я. А Сол тем временем негромко говорит отцу, но я вё равно слышу: — Я думала, она будет бешеная. Это же Шепард, пап! 4. — Не хочешь рассказать своей матери, любимая? Что ты жива и замужем за турианцем? — Нет. Она давно меня оплакала, и пусть так и остаётся. Я люблю её. А Хакетт отлично о ней позаботился. Мы лежим в ночной темноте, глядя друг на друга. Вернее, я гляжу, а Джейн просто повернула ко мне лицо. — У тебя отличная родня, Гаррус. Зря мы не познакомились раньше. Я действительно хочу показать им мальчиков… — Мальчиков? Это кто так решил, что мальчиков? — Я так решила. Я… Она вдруг прижимается лбом к моей груди. — Они всё равно пойдут во флот, я знаю, я уверена, с такими-то родителями. И… Я не хочу, чтобы воевала моя дочь. Дочери… — она судорожно вздыхает, — для другого. — Милая… — я глажу Джейн по голове, ерошу волосы когтями, мирно вдыхаю её запах. — Честно сказать, я очень хотел, чтобы была девочка. Похожая на тебя. Я бы баловал её… Мне нравится, как это делают люди. У нас девочек и мальчиков не различают в воспитании. А люди… вы… умеете баловать девочек. Джейн вздыхает. — Гаррус, правда… Я не подумала о том, чего хочешь ты. Прости. Давай два мальчика и девочка? Вдруг получится как раз такая, которую можно баловать, а не такая, как я? — А кто сказал, — шепчу я, прижимаясь мордой к её шее и лаская нежную тонкую кожу языком, — что тебя нельзя баловать? 5. Джейн встречает меня с побелевшим лицом. — Новости? — обеспокоенно спрашиваю я. Она кивает. — Мне… Гаррус, я… Лиара нашла базу «Лазаря». — И? — осторожно спрашиваю я. — Миранда передала все технологии правительству Земли. Они… Гаррус… Она захлёбывается воздухом, но я терпеливо жду продолжения. — Доктор Радж звонил. Глаза будут готовы на следующей неделе. И протокол операции уже составлен. Я подхватываю Джейн на руки, но она сбивчиво продолжает: — Ещё не всё. Все три эмбриона прижились и развиваются… Гаррус… Она закрывает лицо руками, а плечи Джейн начинают подрагивать. Она плачет. — Почему тогда слёзы, любимая? — Я… — Она отчаянно хватает меня за шею, словно тонет и пытается спастись. — Гаррус, я… Я… не могла… представить… никак… что смогу… нормальную… Я понимаю, что она хочет сказать. Потому что в этот момент понимаю, что чувствую то же самое. Мы сцеплены в объятьях и оба переживаем, словно потоп, ощущение нормальной жизни. Жизни без постоянной стрельбы, перелётов, заданий и вылазок в ядовитые и опасные уголки Вселенной. Жизни без сборщиков и Жнецов, без постоянной спешки, адреналина и коротких случек перед боем. Без торопливо вырванных из забитого расписания моментов нежности и страсти. В этот раз мы занимаемся любовью не с рычанием и треском простыней, а под сбивчивую речь: признания, признания, признания… — Я… ох… Гаррус, так хотела… ах!.. чтобы мы просто растили детей… — Я мечтал увезти тебя в райский… уголок, помнишь? Чтобы… как в видео… Любимая, ещё! — Я думала… никогда не вернусь… к жизни, где дети и нормальное тело… — Я думал… не смогу… быть спокойным мужем, чтобы… быть рядом… долго… Мы продолжаем говорить и после того, как закончили заниматься любовью. Мы говорим до рассвета, перебивая друг друга, заливая друг друга счастьем. Кажется, с нас наконец-то слезли, словно старая шкура, армейские доспехи. И мы наконец можем одеться во что-нибудь другое. Чтобы не бороться, а просто жить. 6. — Прикройте правый глаз. Читайте. — Земля. Космос. Дерево. Травянистый. Напечатано в типографии… — Это читать не нужно. Теперь прикройте левый… Я наблюдаю за Джейн, такой деловитой и такой взволнованной. Наконец-то защитный визор снят и она может рассматривать всё, что захочет. И тут она поворачивается ко мне. Знакомые зелёные глаза… Лишь зрачок чуть светится, выдавая их искусственное происхождение. Голова обрита — пришлось делать трепанацию, чтобы установить сенсоры в мозг, иначе конструкция не работает. Но это пустое. Волосы у землян отрастают быстро. — Очень красивая раскраска, Гаррус. За размышлениями я не замечаю, что Джейн уже подошла ко мне и медленно рассматривает моё лицо. — У тебя ещё красивее, милая, — улыбаюсь я. — Можно зеркало? Медработник тут же подаёт его, и Джейн наконец, впервые за пять лет, может рассмотреть своё собственное лицо. Лицо незнакомки. Моя жена осторожно проводит пальцем по изящной синей татуировке — ей украшены и лоб над бровями и по центру, и виски, и переносица. — Гаррус, прекрасная работа. Мне очень идёт, я считаю. — Совершенно согласен. — Сама галантность, — смеётся Джейн. — А теперь… давай навестим другой корпус? Посмотрим на них? Через две недели забирать. Я хочу познакомиться. Конечно, Джейн. Я тоже очень хочу увидеть наших детей, пусть пока и в защитных колбах. Нас ждут Терриус, Фиделлион и Джоан. Я уверен: эти трое точно не будут драться из-за игрушек… Но, возможно, кто-то из них заинтересуется нашей обширной коллекцией оружия, когда подрастёт. В конце концов, их родители — искусные убийцы, как когда-то пошутила Джейн.