«Твой вой»

      Стая белых облаков лижет солнечный диск, когда я сижу на крыльце своей избы, пытаясь совладать с вышивкой на венчальном платье. Получается плохо. Мысли не здесь, в них я всё ещё в заветной пещере с Кезаром. Именно это имя он назвал в обмен на моё собственное, прежде чем рассветные блики вынудили меня поспешить домой.       С силой, намерено колю палец костяной иглой и заставляю себя прочувствовать боль, чтобы наказать за всё, чему позволила случиться той ночью. Такое искупляется только кровью.         Взгляд устремляется на другую сторону поселения. Туда, где сейчас С’Анок возводит наш будущий дом с другими мужчинами стаи. Он сильный и красивый белый волк. Это видно даже по его крепкому человеческому телу, прикрытому лишь холщовыми штанами в жарком полуденном солнце.       На инициации, которую проходят все щенки-подростки, он завалил медведя с одного наскока. Великолепный результат, показавший всем, что он главный претендент на то, чтобы стать следующим вожаком. Ему нет равных в нашем племени, а в эти длинные светлые волосы, наверняка, хотела бы зарыться не одна девица. И если раньше, мысли об этом вызывали чувство соперничества и гордости, то сейчас, я готова уступить любой из них свой будущий дом и будущего альфу. Всё, лишь бы освободиться от долга, который теперь душил мне горло кандалами.       Был ли Кезар таким же сильным? Да, возможно, даже сильнее. Его угольный волчий облик так велик и сейчас скорее всего бродит где-то по лесу, словно огромная грозовая туча. Туча, в которой я хочу спрятаться и метаться в ней ярким всполохом молнии.       После сбивчивых рассказов сестер о чужаке в нашем лесу, стая его прочесала, но не нашла следов, ведь я уже их спутала. Это было не сложно, ведь и сам Кезар умело заметает признаки своего присутствия. Он затерялся в глуби словно призрак этого леса. Все решили, что случайно забредший сюда волк ушел, хотя отец не был тверд в этом убеждении и кажется был особенно встревожен вестью о незнакомце близ нашего дома, даже сам пошел искать его след. Было трудно понять причину его беспокойства: берет ли над ним вверх опасливая старость или он знает куда больше, чем говорит. И было бы хорошо, если бы боги действительно увели Кезара отсюда, но я знаю, что этого не будет. Он не уйдёт, пока не получит мои тело и душу.       С’Анок, словно почуяв мои мысли, оборачивается, смотрит на меня, улыбается. Я ему нравлюсь. Возможно, он даже влюблен и доволен всем грядущим. До недавнего времени, я тоже считала, что влюблена в него, пока не узнала силу истинных чувств. Боги, лучше бы я не знала! Ноги стремятся сорваться с места под этим незнающим взглядом и ринуться прочь, в глубину леса, чтобы снова привести меня к Кезару. Хочу ощущать только его взгляд.       Вместо этого я заставляю себя улыбнуться в ответ, а метка на плече горит огнём. Жжение эфемерно. Волчья кровь уже зализала рану, но такие отметины не проходят бесследно. Следы чужих зубов всё еще отливают на коже синевой яда, пущенного мне по венам. Нельзя, чтобы кто-то увидел, но такой секрет не получится сохранить надолго.       Отворачиваюсь, прикрываясь не свойственным мне смущением, но только чтобы поскорее разорвать контакт. Мне стыдно смотреть ему в глаза. Вместо этого окидываю взором поселение, натыкаясь им на Орху. Она, красивая, с ворохом кудрявых светлых волос, стоит под кроной нежной ивы у пристани реки среди ладей, качающихся рядом на легких волнах. Слежу за ней с любопытством и понимаю, что она щиплет взглядом мою пару. Бедная... Я бы с радостью передала тебе свой венчальный венок, а сама навеки ушла в лес. Но мне такого не дозволено. Я рабыня начертанного по крови и своего неотвратимого будущего. Ненавистная себе предательница, с позорным клеймом чужака на плече. Быть может сегодня ночью мне лучше утопиться в этой реке у дома? Это поможет заглушить этот яростный голос совести и внутренних упреков внутри и завершит мои страдания. Но, конечно, я этого не сделаю...       Щурюсь на солнце, моля его поскорее садиться. Кусаю уколотый палец, слизывая с него кровь смешанную с пороком. Не хочу быть тут. Не хочу быть собой. Волчица внутри нетерпелива, рвётся в чащу, чтобы встать на след черного зверя…