Белым пеплом на клавишах

Чонгук пишет уже третье сообщение, а Юнги лишь на экран поглядывает, без возможности ответить. Папа итак смотрит искоса, кажется, накричит вот-вот. Омега только и успевает читать смс-ки украдкой и переживать за альфу. Тот, явно, места себе не находит из-за чужого молчания. – Юнги, положи пожалуйста телефон. Это не прилично, – недовольно просит Юнхо, стреляя взглядом в сына. Юнги жмёт блокировку экрана, убирает телефон в карман брюк и возвращает своё внимание папе и гостю. – Прошу прощения. – Юнги. Я хотел бы, чтобы ты сыграл для нас. Ты, ведь, не против? – просит непринуждённо Юнхо. Одеты все присутствующие празднично. На Юнги черный костюм и бледно-розовая рубашка, лёгкая укладка и макияж. Юнхо, как всегда, одет сногсшибательно. Синий шелковый костюм, белая блузка того же материала под пиджаком, браслеты и кольца, едкий макияж и парфюм, от которого младшему тошно. Они приехали как раз к ужину, который Юнги приготовил по требованию Юнхо. Дом заранее был убран сотрудниками клининговой компании. Всё идеально к приезду старшего. Но у Юнги снова улыбки на лице нет. Сейчас он не знает, что ожидает его. Хотелось бы вернуть те тихие деньки со своим любимым альфой, от мыслей о котором румянец на щеках. – Юнги? – Да пап, конечно. Они направляются в зал, где стоит фортепиано. До усаживается рядом с Юнхо и переводит свой, кажется, заинтересованный взгляд на младшего. Папа говорил, что тот очень любит музыку, что он сам директор одной Пусанской музыкальной школы. Юнги слушал, но ни капли не был заинтересован в мужчине. Зачем ему это знать вообще? А сейчас он садится за пианино и готовит себя. Собирается с мыслями, вспоминая, как кстати, просьбу Чона в день их первого поцелуя. – Представляй меня. И Юнги представляет, начиная игру. Без страха и стеснения бродит пальчиками по клавишам. Музыка разливается по залу, в самую душу слушателей проникает. Юнхо удивлён. И горд, в коем-то веке. У младшего в голове ворох из приятных воспоминаний, и все они – о Чонгуке. О их любви сладкой, дурманящей, местами безумной. Горячей. Омега закрывает глаза и видит его взгляд, полный любви и нежности. В нём только он, и никто больше. Музыка затихает. Слышатся лишь чужое дыхание и собственное сердцебиение. – Превосходно. Он и вправду прекрасен во всём, – комментирует До. Юнги немного смущается, но не предаёт значения услышанным комплиментам. Он видит одобряющий взгляд родителя и это греет душу. Неужели оттаял, таки? – Вернёмся в гостиную? – старший омега встаёт с кресла и приглашает жестом гостя и сына вернуться к ужину. Лишь они сели за стол, Юнхо попросил До, как единственного альфу в доме, наполнить бокалы вином. Юнги удивился, когда перед его носом поставили бокал со спиртным. Он тут же недоумевающе и с лёгким испугом посмотрел на папу. – Не беспокойся. От одного бокала тебе ничего не будет. Я разрешаю сегодня. К тому же, у нас есть прекрасный повод выпить, – поднимает свой бокал старший омега и стукается им с бокалом До а после тянет и к Юнги. – Ну же. Юнги не нравится происходящее. Ему кажется, что Юнхо явно что-то задумал. Первая нелепая мысль – он выходит замуж. Пока ничего другого в голову не приходит. Иначе отчего старший так светится? Парень всё же стукается со старшим, а после – и с гостем, встречая его, казалось бы, слегка грустную улыбку. – За знакомство! – парирует Юнхо. Юнги от такого старшего не по себе уже. Он делает маленький глоток, слегка морщится и сразу закусывает, по наставлению старшего. Это первый раз, когда омега попробовал спиртное. На вкус не очень, но спустя время по шарам даёт знатно. – Как успехи в учебе, Юнги? Сдал все долги? – интересуется Юнхо. Наверное, чтобы младший не слишком уходил в себя, ведь старшие в основном беседуют лишь между собой. О музыке, о прошлом, о Пусане. Выступления Юнхо, как и всегда, прошли на славу. Дошик был гостем на всех, оказывается. Юнги уже готов пожелать старшим "долго" и "счастливо" и уйти восвояси, но не тут-то было. – Всё хорошо. Долги закрыл. Потихоньку готовлюсь к экзаменам, – принимает условия игры младший. Юнхо хочет поиграть в заботливого папочку? Что ж. Юнги не смеет ему не подыграть. – Уверен, что ты сдашь на отлично. Я уже присмотрел для тебя прекрасный институт в Пусане. Юнги надеется, что ему послышалось. Почему, чёрт возьми, Пусан? Ему, собственно, и в столице неплохо. – О чём ты, пап? Почему Пусан? – его голос дрожит, он надеется, что это шутка какая-то. – Ты переедешь жить в Пусан, Юнги, как только закончишь школу, – отвечает родитель. – Я? Один? – Да, дорогой. Один. Ты выйдешь замуж за господина Дошика и отправишься жить к нему.

***

Приготовь самую вкусную еду... Оденься поприличнее. У нас важный гость. Сыграй для нас. Как успехи в учёбе? Он прекрасен во всём... Только сейчас Юнги понимает, к чему всё это. Родитель устроил чёртовы смотрины, как в дорамах. Омега желает, чтобы всё это кошмарным сном оказалось, чтобы он проснулся и оказался с Чонгуком рядом. Брак с незнакомцем не нужен Юнги. Ему нужен только Чонгук, только его любимый альфа, который вновь дышать научил, который вознёс в рай своей любовью, заботой, нежностью. Юнги на папу в испуге смотрит, затем на До переводит взгляд а тот встаёт резко из-за стола и уходит на веранду. Юнхо срывается за ним, оставляя сына наедине с бурей негативных эмоций.

***

– Я очень надеюсь, что ты передумаешь. – мужчина знает, кто пришёл и сразу оборачивается к омеге. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Зачем ты так с нами? С Юнги и со мной. С собой. – Мы, ведь, уже разговаривали на эту тему. Это для его же блага. Тот альфа не для него. Юнги на дно провалится вместе с ним! – вскрикнул в конце омега. С его глаз потекли слёзы. Видел бы его Юнги, был бы весьма удивлён. Однако он всё же услышал последние слова старшего. Всё становится ясно, как белый день. – Ты поможешь ему забыть его. Ты будешь с ним, ради меня. Ты, ведь, сможешь? А после мы будем счастливы. Вдвоём, – шепчет Юнхо, подходя непозволительно близко к мужчине, что выдыхает судорожно, ощущая на себе дыхание горячо любимого человека. До любит его. Слепо любит, но, кажется, эта любовь односторонняя, не взаимная. Иначе бы он не стал жертвовать своей любовью. Дошик понимает это, но готов пойти даже на такие жертвы ради любви своей. – А Юнги? Он будет счастлив? Зачем ты так с собственным сыном? Он ещё так молод... – Он мне ещё спасибо скажет, – перебивает омега. Он убийственно решителен. Жаль. – Я буквально свёл их. Это моя ошибка. И я исправлю её. – он разворачивается и покидает веранду, на которой, в который раз подряд, разбивает чужое сердце. И, стало быть, не одно.

***

– Папа, пожалуйста, – Юнги подрывается к родителю, смотря со слезами горечи в его холодные глаза, – не делай этого, – молит, хватает старшего за руку обеими руками, кланяется ему, чуть-ли не воя, – папа, я люблю Чонгука, пожалуйста, позволь нам... – договорить не успевает от жгучей пощёчины.