Белым пеплом на клавишах

Яркая луна освещает тёмный переулок. Фонари здесь давно не горят. Здесь балом правит тьма, в которой скрываются ему подобные. — Принёс? — спрашивает парень, часто дыша после изнурительного бега. Ему необходимо сейчас получить то, зачем он здесь. У него ломка. Снова. — Принёс. Сядем в машину. — мужчина разворачивается и идёт к авто. Омега вздыхает и нехотя идёт за альфой. Однако, стоит ему сесть на переднее пассажирское и закрыть дверцу, как раздаётся щелчок блокировки. — Тэхён? — в недоумении таращится на альфу омега, и в этот момент в их лобовое стекло ярко светят фары появившегося из-за угла авто, что заставляет обоих парней зажмуриться и отвернуться в сторону. — Что за чёрт? — шёпотом срывается с искусанных губ. — Не чёрт, а твой альфа, Юнги, — загораживая лицо от ослепляющего света рукой, с ухмылкой смотрит на парня Ким. Он задолжал Чонгуку. Он и так дров наломал. Больше Тэхён не допустит такой оплошности.

***

Казалось бы, всё наладилось. До уехал в тот же вечер, Юнхо каждый день навещал Юнги и долго плакал у его больничной койки, вымаливая прощение. Юнги простил. Не мог «не». После выписки Чонгук повёз младшего по магазинам, решив побаловать того обновками. Велел выбрать то, что действительно нравится. О да… Юнги тогда знатно оторвался. В его гардеробе отныне есть пара черных свитеров оверсайз, один из которых рваный, пара рваных джинс синего и чёрного цвета, чёрные найковские кроссовки и белые кеды. Да простит их обоих Юнхо… Старшему, кстати говоря, всё же удалось избежать скандала. Однако, блистать на сцене он больше не горит желанием, решая посветить себя сыну. Омега устроился преподавателем в школу искусств, где учился Юнги. Мужчине непривычно, но он старается. Ради младшего. Чонгук продолжает вести свои тёмные дела, держа омег в неведении. К альфе на днях должны приехать его родители, чтобы познакомиться с его избранником, что на данный момент проживает вместе с ним, с разрешения Юнхо. Юнги изменился. Стал раздраженным, вспыльчивым, капризным. Чонгук видит это, следит за ним украдкой, делая неутешительные выводы. Явным подтверждением его опасений стало смс-сообщение от Тэхёна. И вот сейчас альфа идёт к машине друга, в которой сидит его растерянный и испуганный омега. Он в сидение авто вжался в страхе. И пусть. Чонгук сейчас очень зол на него. – Выходи. Дверь со стороны Юнги открылась после щелчка. Омега судорожно выдохнул, мимолётно глянул на Тэхёна, что лишь плечами пожал и слегка улыбнулся, и вылез. Чонгук тут же схватил его за руку и молча повел к своей машине, лишь махнув другой рукой Киму в знак приветствия. Всю дорогу до дома Чона они едут в тишине. Аура альфы давит, омега от волнения заусенцы ковыряет до крови на собственных пальцах, что не остаётся без внимания Чонгука. Альфа ладонью ударяет резко по непослушным рукам, обращая на себя чужой испуганный взгляд. Его рука снова ложится на руль. До дома не так уж и долго. Чонгук устал. Чонгук злой, ему хочется поскорее добраться до квартиры и конкретно заняться воспитанием омеги. Юнги Чонгука таким в первый раз видит. Это пугает, это не даёт расслабиться, толкает на страшные мысли. Изобьёт? Выгонит? Омега понимает, что виноват, но ничего с собой не может поделать. Ему хочется... – Перестань, – бросает альфа, глядя в глаза напротив, затем переводит взгляд на пальцы омеги, которые уже в крови испачканы. – У тебя кровь. Ты в своём уме? – Прости. – не понятно, за что извиняется. То ли за пальцы, то ли за то, что позвонил тайком его другу и попросил дурь. – Это твои руки. Зачем ты извиняешься? – уже спокойнее спрашивает Чон, открывая бардачок напротив Юнги и доставая оттуда антибактериальные салфетки. – Держи, обработай раны. – омеге их на колени кладёт. Юнги достаёт салфетки и вытирает ими кровь с больших пальцев, складывает в несколько раз и к ранкам прикладывает, убрав окровавленные в карман чёрных джинс. Чонгук на это лишь вздыхает. – Дома выкину... – тихо бубнит омега, шипя от причиняемой во время манипуляций с карманом боли. Порог квартиры парни переступили уже около полуночи. Чонгук злится на себя, что приходится оставлять омегу надолго одного. Сегодня он убедился в том, что парня пока нельзя оставлять без присмотра. И хорошо, что он пошёл к Тэхёну, а не нашёл кого-то другого. Не известно, чем бы это закончилось. Чонгук позаботится о том, чтобы омега ни от кого не получил желаемого. Иначе они его потеряют. Чонгук проходит на кухню и ставит чайник, а Юнги сразу отправляется в спальню. У него не получилось задуманного, ему помешали, его обманули, от этого настроение ни к чёрту. Он берёт сменную одежду и идёт в душ, чтобы смыть с себя напряжение, однако руки дрожат, а негативные мысли отказываются покидать голову. Чонгук сам попросил у Юнхо разрешение забрать к себе младшего. Омега не препятствовал, лишь попросил предохраняться, но Чонгук к Юнги не прикасается после До. Он видит, как то происшествие подкосило омегу. Парень дёргается даже от обычных прикосновений, поэтому альфа дал ему время. Чонгуку спешить некуда. Однако тяжело сдерживаться, когда Юнги, как, например, сейчас, выходит из душа в растянутой футболке, что еле скрывает бёдра. Его, Чонгука, футболке. Такой уютный, такой домашний, с мокрыми взъерошенными волосами, вкусно пахнущий душистым гелем для душа. Его запах из Чонгука наркомана сделал. Альфа пол дня не видит его и от ломки страдает, домой спешит, чтобы вдохнуть жизненно необходимый запах, хоть и не припадая к манящей шее. А так хочется... Хочется уже вонзить клыки в эту шею, оставить клеймо принадлежности, сделать его своим. Чонгук решил после визита родителей парню предложение официальное сделать, уже колечко купил, уже поглядывает на пальцы омеги и представляет на них украшение, что станет символом его любви к Юнги и началом их полноценной семейной жизни. – Хочешь чаю? – спрашивает низким голосом, шумно сглатывая. На такого омегу смотреть тяжко. Чон ещё в машине на его коленки острые, что выглядывали из-под прорезей, косился. А сейчас его ножки открыты полностью. Его кожа наверняка горячая после душа, бархатная. У альфы рык из груди вот-вот вырвется. Юнги, как нарочно, потянулся за бокалом вверх, открывая ещё больше обзор на прелести. На нём чёрное бельё. Чонгуку его зубами с этих ног стащить хочется. – Нет. Я воды попью и спать. – кружку на столешницу ставит, наливает в нее воду из кувшина, который после на место ставит. Пьёт воду, заставляя альфу выдохнуть судорожно. Чонгук там, помнится, воспитательные мероприятия провести собирался. Альфа выключает чайник и к омеге срывается, хватает его за бедра и к столешнице прижимает, вжимаясь в него. Смотрит в бегающие глаза напротив. Испуг. Снова. Чонгуку бы в его голове поковыряться, всё лишнее убрать оттуда. – Чонгук... – шепчет сбито омега, цепляясь пальцами за чужие предплечья. – Не бойся. – в альфе уже его зверь говорит. – Ты хоть понимаешь, как я зол на тебя? Ты обещал мне, – в самые губы шепчет горячо, руками исследуя хрупкое стройное тело, что дрожит сейчас от близости. – Обещал, что больше никогда не примешь эту дрянь. – глаза открывает, омега свои опускает вниз, на торс альфы смотрит, на руки его, на мышцы, что так красиво играют из-за напряжения. Только не в глаза его. – Я не могу... Я хочу... Я не могу не думать о них. После выписки он уже один раз вытащил таблетку из кармана брюк альфы. Приход уже не такой, как прежде. Уже проще, приятнее, глубже. Его сознание не отключается полностью, лишь появляется спокойствие и безмятежность. То, что так необходимо ему после такого стресса. Доши́ка не забыть. Эта тварь его во снах преследует, покоя не даёт. В них он снова своим голосом ужас вселяет, а после терзает тело. Юнги хочет забыть ту ночь, но она на первой странице в его сознании. И вырвать её не удаётся никак. – А у меня другая зависимость, малыш. Я тебя хочу, и ничего не могу с этим поделать, – резко хватает под ягодицы и на столешницу сажает, тут же вставая меж разведённых ног. Пахом в него вжимается, не видя из-за собственного сильного желания чужую реакцию. Нет, Юнги не боится больше. С ним сейчас его альфа, который страстно желает его, который сейчас горяч, как никогда. Видимо, из-за ситуации с Тэхёном. Юнги чужой злостью упивается, чужими прикосновениями настойчивыми наслаждается. Ничего не изменить. У него уже был секс. Пусть и по принуждению, пусть и не с любимым альфой. Поэтому, омеге сейчас, по сути, нечего терять. Парень открывается альфе, даёт больше доступа к шее, к ключицам. Мгновение – и они оба без верха, ещё одно, и с обоих оставшаяся одежда на пол летит. Поцелуи мокрые, жадные. Чонгук, наконец, дорвался до желаемого. Ему нужна разрядка, ему его омега нужен целиком и полностью. Он тяжело дышащего парня под ягодицы снова хватает и на руки берёт, Юнги тут же его торс ножками обхватывает и за шею цепляется, льнет к альфе, пока тот его несёт в спальню. Горячие обнажённые тела на простыни шёлковые валятся, Чонгук чужую промежность пальчиками трогает, проверяет готовность омеги для него. Юнги течёт под ним, готов для альфы своего. Его смазку душистую Чон с пальцев слизывает, заставляя младшего глаза прикрыть от стыда. От одной мысли, что он сейчас отдаётся любимому своему – всё тело дрожит. Омега в предвкушении, это дико волнующе, непривычно, но так сладко, что пальчики на ногах поджимаются. Чонгук начинает его растягивать, долго, тщательно, награждая мокрыми страстными поцелуями. Он покажет омеге, каково это, когда нет боли, когда есть только желание и любовь с обеих сторон, а не жажда и похоть, грубость и сила с одной и неимоверный страх и горькие слёзы с другой. Закончив манипуляции пальцами, Чонгук ложится на омегу, промеж ног его, целует нежно и расслабиться полностью просит, беря в руки свой налитый кровью член. Другой рукой о подушку опирается, у головы Юнги. Парень шепчет сбито, что готов и альфа входит неторопливо, тягуче медленно в плоть чужую проникает, наслаждаясь ощущением узости и стоном чужим. Опускается ниже на омегу, на локти опирается и начинает движения бёдрами, не отрываясь губами от чужих губ. Толчки всё быстрее, всё глубже, стоны всё громче и слаще. Чонгуку башню срывает. Он на грани уже, хотя только начал. Этот омега не такой, как все его прошлые. Этот малыш лишь его. Матушкой природой им подарен. Самой судьбою. Клыки чешутся от нетерпения. Чонгук с рыком в ключицу чужую зубами впивается, оставляя метку. Омега лишь стон тягучий издал, полностью расслабляясь в лапах зверя. То, что он чувствует, словами не описать. Жар от укуса по всему телу лавой разливается, заставляя то мурашками покрыться. Чонгук отстраняется, слизывает капельки крови со светлой кожи и целует осторожно место укуса. – Мой малыш, – шепчет с рыком, продолжая вбиваться в чужое нутро. Между ними мокро, горячо. Запахи их смешались с запахом секса, запахом любви. Юнги ноготками в плечи альфы впивается и кончает, выгибаясь в спине и откинув голову на подушку. Чонгук вытаскивает резко член и следом изливается на влажный от пота и семени живот омеги. После душа оба в чистую постель ложатся, обнимаются, льнут друг к другу. – Спокойной ночи, – шепчет Чонгук, целуя нежно омегу в лоб. – Спокойной, – шепчет тот, закрывая глаза.

***

Утром Чонгук не находит омегу рядом. Его вообще нет дома, и альфа первым делом звонит Юнхо, думая, что Юнги испугался прошлой ночи и убежал к папе, но тот заявляет, что Юнги у него нет и не было. Старший приехать хочет, но Чон отговорил его, заверяя, что знает, где находится омега, лишь бы старший не волновался. Чонгук сразу Тэхёну звонит, чтобы подключить друга к поискам.

***

Человек идёт вперёд, когда имеет определенную цель, определённые желания. У Юнги нет ничего. Он потерял всё. Потерял себя. Да, прошлая ночь понравилась ему, но утром снова вернулось опустошение. Омега никуда не поступил, решая поискать немного себя, своё место. Юнхо заверил, что давить не будет больше, что Юнги сам теперь вправе выбирать свой путь... Но есть ли он теперь? Что теперь хочет сам омега? Ничего. И за этим "ничем" Юнги сейчас и идёт в неизвестность. Затхлый бар на окраине города, вокруг которого, кажется, ни единой живой души. Внутри мрачно, пахнет алкоголем, за редкими столами сидят альфы с омегами разных возрастов, взглянув на парня вошедшего, кто-то сразу взгляд отводит, а кто-то, чуть-ли не облизываясь, с ног до головы разглядывает. Бррр.... Юнги несмело идёт прямо к барной стойке. Ему посоветовали обратиться к бармену. Тем оказывается невысокий светловолосый альфа с неприятным шрамом на щеке. – Добрый день, – обращается к мужчине омега. – Он был не добрым, пока наше скромное заведение не посетило такое чудо. Что ищешь, малыш? – видимо, этого альфу не смущает, что перед ним, фактически, ребёнок. Юнги боялся, что его выставят отсюда. Однако альфа видит парня насквозь и понимает, зачем тот пришёл. Он и не таких видел. Ему плевать на их возраст. Главное – деньги. Юнги взял все свои сбережения, чтобы купить то, что ему уже необходимо, как воздух. Он не знает цен, поэтому выкладывает на поверхность стойки всё, что накопил. – Я ищу рай на земле. Не знаете, где это? – улыбается. Однако улыбка кривая из-за волнения и напряжения выходит. – Инхи. Кто тут у нас? Бармен вздрагивает и оборачивается к альфе в годах. Юнги предупреждали, что если он попадёт на старшего, лучше сразу ноги уносить. – Никто, Дик. Он уже уходит. – разочарованно выдыхая, отвечает бармен – Инхи, как оказалось, и двигает к омеге рукой его наличку. Юнги хлопает глазками, смотрит на альфу в недоумении, но деньги забирает. Однако, лишь стоит ему развернуться, он снова слышит тот голос старшего. – Постой. Как тебя зовут? – Дик встаёт около Инхи и окидывает омегу с ног до головы изучающим взглядом. Он достаёт телефон из кармана и что-то начинает печатать. – Простите, господин. Я уже ухожу. Ошибся адресом. – Стоять, – звучит за спиной, и на омегу будто ведро ледяной воды вылили. Он замер на мгновение, но затем со всех ног понёсся к выходу, но был остановлен двумя громилами у самой двери.

***

Юнги, порой, самому себе поражается. Чего только не происходило с ним за последнее время. В его то года. Омега сидит за той самой стойкой, по бокам от него те громилы сидят, глаз с него не сводят. – Ты же Юнги, верно? – спрашивает тот самый Дик, остановившись прямо напротив и оперевшись локтями о поверхность. Юнги ушам собственным не верит. Вздрагивает, услышав своё имя и в испуге на альфу взгляд поднимает. – Я знаю, что мой младший гадёныш толкает дурь и молодняку. Я же – совершенно против. У вас, у идиотов, вся жизнь впереди, а вы её губите. Твой альфа распорядился сегодня, чтобы во всех точках запретили продажу несовершеннолетним. Под страхом смерти. Его в наших кругах боятся и уважают. Видимо, наш Инхи приказа ещё не слышал. Омеге кажется, ему сейчас несут откровенный бред. Судя по тому, что произнесли его имя, его знают. Но его альфа, Чонгук, не мог быть тем, кого боятся и уважают в таких "кругах". Да чушь... Однако, всё походит на правду, когда дверь сзади Юнги с грохотом открывается. – Господин Чон! Быстро Вы! – на лице мужчины вырисовывается искренняя улыбка, он смотрит в ту сторону, в которую Юнги не в силах повернуться. Его будто парализовало – невозможно пошевелиться, страх сковал тело. – Добрый день, Дик. Спасибо за сообщение. Сочтёмся. – слышит омега голос его, шаги приближающиеся. Мгновение, и его разворачивают прямо со стулом, хватают обеими руками за талию и закидывают на плечо. Юнги кричит, но его игнорируют. Чонгука везде знают, как хорошего и честного человека. Неуместно в их бизнесе, но, что есть – то есть. Всю дорогу омега молчит, лишь вздрагивая на кочках, что встречаются им на пути. Ему сказать нечего в своё оправдание. Чонгук сейчас на убийцу похож, поэтому Юнги даже вздохнуть лишний раз боится. В квартире не легче. Чонгук его, словно котёнка, за шкирку в спальню тащит и запирает там, кинув в ярости, чтобы тот не смел даже пытаться выбраться. Если омега по-хорошему не понимает, альфа ему плохую сторону себя покажет. Месяцами взаперти держать будет, если потребуется.