Белым пеплом на клавишах

Уже второй день Чонгук Юнги взаперти в спальне держит. Кормит, поит, а выпускать – не выпускает. Он о реабилитационном центре думал, но это, по его мнению, слишком для молодого омеги. Чон в итоге решил попробовать избавить любимого от зависимости своими методами, забрав даже телефон, оборвав тем самым любую связь с внешним миром. С Юнхо разговаривает сам, регулярно отчитываясь о здоровье омеги и заверяя, что тот идёт на поправку и, что заточение лишь пойдёт ему на пользу. Родитель возмутился на это, но Чонгук убедил его, описывая вкратце поведение Юнги. Даже о походе в бар упомянул, сказав только, что младший намеревался купить там алкоголь, а не наркотики. Юнхо тяжело вздыхал, всхлипывая, корил себя и в который раз просил Чонгука позаботиться о его сыне. Он в сердцах доверял альфе. Как и всегда. – Не нравится? – спрашивает Чон, спустя минуту тишины. Он зашёл в спальню, чтобы забрать поднос у Юнги. Но тот, как оказалось, к еде даже не притронулся. Чонгук злится слегка, но отступать не собирается. Терпение у него, как ему кажется, железное. Альфа покачал головой, направляясь медленно к окну, за которым уже расцвело. – Ты не имеешь права удерживать меня. Я не твоя собственность, – выпаливает омега, восседая по-турецки на кровати. Перед его носом поднос с едой, но от неё воротит лишь. – На тебе моя метка, – серьёзно говорит альфа, развернувшись к Юнги. – Ты мой омега, мой будущий муж. – Чонгук не блефует, ставит перед фактом, уверенно произнося каждое предложение. На Чоне белая рубашка с черным галстуком и черные брюки. Волосы его уложены. Мужчина на все сто выглядит и, наверное, при иных обстоятельствах омега пускал бы слюни на него, но последнее время у него совсем другие желания. – Чёрта с два. И отдай мне телефон. Я хочу Чимину позвонить. – Юнги, видимо, вертел его серьёзность. – Поешь. Довольно скандала на сегодня. Мне пора на работу, – альфа приближается, немного теряя терпение. От некогда робкого и смущённого мальчишки ничего не осталось. Безразличие ко всему. Пустота. Чонгук эту пустоту заполнит со временем. Просьбу о телефоне он игнорирует. Не заслужил. – Работа? – ухмыляются ему в ответ, – Не смеши. И я не хочу есть. Я ничего не хочу! – кричит парень и скидывает резко поднос с постели. Тот с грохотом валится на пол, а еда, старательно приготовленная альфой, разлетелась буквально под его ноги, чудом не пачкая лакированные туфли. В своих мыслях Чон ему шею свернул за такой жест. Юнги даже испугался, глядя в почерневшие от злости глаза. Однако он уверен – Чонгук не обидит его. Не посмеет. Омега успокаивает сбившееся из-за истерики дыхание и ложится набок, спиной к альфе, тут же прикрывая глаза. Ему больше не до криков. Ему не до чего. – Как хочешь. Хочет голодать? Пусть. Альфа ничего не убирает. Просто переступает сей беспорядок и покидает спальню, закрывая ту на ключ. Окно он тоже заблокировал на всякий случай, пусть и этаж далеко не первый. У Юнги один путь – в ванную. За пределы спальни и квартиры ему не выйти. Весь день Чонгук, как на иголках. Поведение омеги всё хуже, и он из головы альфы совсем не выходит. Мужчина понимает, что Юнги не виноват. Виноват лишь сам Чон, но от этого не легче. Это он дал ему попробовать наркотик. Это он решил лёгким способом заглушить чужую истерику, а сейчас жалеет очень но, что сделано – то сделано. Пожинай теперь плоды.

***

Вечером Чонгук готовился к очередной омежьей истерике, но крайне удивился, когда, открыв дверь спальни, увидел чистоту и порядок. Юнги сидел на кровати по-турецки и жалобным взглядом смотрел на вошедшего Чона. – Я хочу есть... Я целый день ничего ни ел, – бурчит явно обиженный парень, и альфа желает с разбегу удариться головой о стену. Оставил ребенка голодным, без возможности даже приготовить что-то самому или разогреть. Однако он отчётливо помнит утренний разговор, отчего не спешит извиняться и стелиться перед омегой. – Неужели? Ты же не хочешь есть, тебя же воротит, – вылетает из уст вместо извинений. Пусть это будет суровым уроком. – Это было утром... – Юнги в лице меняется, когда слышит его слова, что больно бьют по сердцу. Ни капли жалости. Юнги обидно. Сейчас – ещё больше. Но желудок снова урчит, напоминая о потребности в пище. Омега голову опускает, поглаживая свой впалый животик. Теперь меняется в лице альфа. – Пойдём, я погрею рис с мясом. – Чонгук кивает на выход из спальни и омега тут же встаёт с места, запихнув гордость куда подальше. – После можем заказать что-нибудь. – Обойдусь, – бурчит омега, медленно двигаясь за альфой в сторону кухни. Он не ел со вчерашнего вечера, отчего появилось головокружение и слабость. Сутки не ел... В раздумьях омега не замечает, как оказывается в руках альфы, что успел его поймать на пути на пол. – Тише, маленький. Потерпи пожалуйста. – Чонгук бережно опустил Юнги на стул и проследил, чтобы тот уселся поудобнее и почувствовал опору, и начал суетиться по кухне. За ужином омега молчал, а Чон не мог смотреть на него. Парень с голоду жадно уплетал рис, запивая апельсиновым соком, а альфа мысленно корил себя, естественно не подавая виду. Юнги – молодой омега, чей организм растёт и требует регулярного питания. Сбои из-за стрессовых ситуаций очень вредят ему, но парень, видимо, совсем не понимает этого. От самотерзаний альфу отвлекает звук уведомления на собственном телефоне. Высунув тот из кармана брюк, Чонгук видит смс от папы и сразу открывает его, разблокировав экран. Папа пишет, что они с отцом приедут завтра, и Чонгук на это лишь вздыхает. Он уже говорил Юнги о приезде родителей, но тот и ухом не повёл, так как был не в себе. – Завтра приезжают мои родители, – оповещает альфа омегу, переводя на него взгляд. – Хорошо, – отвечают ему, прожевав последнее. Юнги съел всё, до последней крошки, и альфа внутри Чона наконец-то доволен. – Мне ждать проблем от тебя? – бровь мужчины вверх вздымается вопросительно. Да, сейчас омега не истерит и выглядит спокойным. Покорным. Юнги на альфу смотрит, хлопая глазками. Да, перспектива напакостить Чону в делах семейных весьма заманчива, но омега лишь отрицательно машет головой в ответ. – Хорошо, – довольным тоном говорит Чонгук. Он рад изменениям в поведении омеги. Безусловно. День заканчивается просмотром фильма и крепким сном в обнимку после.

***

Юнги встал рано утром, чтобы прибраться в квартире к приезду родителей альфы. Подготовка шла прекрасно. Уже к обеду Чонгук вместе с омегой готовили угощения. Юнги заранее узнал, что любят старшие Чоны и с помощью альфы приготовил самые любимые ими блюда. Юнхо пришёл чуть позже, прикупив бутылку дорогого вина для себя и Сынхи – папы Чонгука. А самому зятю и его отцу Диену – бутылку шикарного виски. Сынхи и Диен приехали к ужину. Молодые люди вместе с Юнхо тепло приветствовали их, Чонгук сразу представил родителям своего омегу и его папу. Юнги пожал руку будущим родственникам, уловив в глазах папы Чонгука мимолётное удивление. – Чонгук, ты не говорил нам, что твой омега так молод, – произнёс с нелепой улыбкой Чон Сынхи, обращаясь к сыну и попутно снимая с себя пиджак. Юнги посмотрел на Чонгука, заметно напрягаясь и переминаясь с ноги на ногу. Но Чон Диен удивил, сказав, как отрезав: – Любовь не видит рамок, дорогой. – он улыбаясь чмокает своего омегу в щёку. После гости моют руки и хозяева приглашают их за стол. Чонгук выделил отцу место во главе стола. Старшие омеги по левую и правую сторону от него ну а после – Чонгук и Юнги, друг напротив друга. Альфа видит, как погрустнел омега из-за недавних слов папы, поэтому всячески подбадривает его редкими смешными фразами, попутно общаясь с отцом. Диен – прекрасный, как показалось Юнги, человек. Он часто смеялся, чем заражал и остальных. С ним было легко вести беседу. Поданные к столу блюда впечатлили гостей. Сынхи похвалил Юнхо, думая, что готовкой занимался он, но крайне удивился, когда Мин заявил, что все без исключения блюда готовил сам Юнги. Чонгук разлил алкоголь по бокалам – себе и старшим, а Юнги всучил стакан апельсинового сока, тепло улыбаясь. Однако, алкоголь не помешал бы юноше, ведь со стороны Сынхи он замечал презрительные взгляды в свою сторону, отчего его настроение мгновенно портилось. После того, как все наелись, Мины убрали со стола лишнее, после чего начались стандартные разговоры о младших. – Юнхо, могу я узнать, где учится ваш сын? – Сынхи обращается к родителю, а не к самому омеге, что крайне удивило его и даже расстроило. – Конечно. Юнги только закончил старшую школу и Сельскую Школу Искусств, – отвечает старший Мин, тепло улыбаясь сыну. Он тоже чувствует и видит чужое недовольство. Омега теперь на задавшего вопрос смотрит и ловит ещё большее возмущение. – А университет? Вы подали документы? – Напряжение за столом растёт, отчего Юнги хочется спрятаться под стол. – Папа. В связи с некоторыми обстоятельствами Юнги немного повременит с университетом. Это решение принимал не он, а мы с Юнхо, – отвечает вместо омеги Чонгук, понимая всю тяжесть ситуации. Он буравит папу взглядом, отчего тот в удивлении поднимает брови, при этом заметно возмущаясь. Он, конечно, видел, что Юнги юн совсем, но чтоб настолько... – Милый, я уверен, на то есть причины. Пусть молодые сами решают. Чонгук уже взрослый мужчина и на нём лежит ответственность за Юнги. – в разговор вмешивается уже Диен, которого, кажется, всё очень даже устраивает, ведь он видит отношение Чонгука к Юнги, видит его светящиеся чистой любовью глаза. Альфа никогда не видел своего сына таким счастливым – это греет душу. Об омеге вообще и речи идти не может. Тот постоянно за своего альфу глазками влюблёнными цепляется. Их крепкая связь осязаема. – Ну хорошо. Ты прав, дорогой. – Сынхи снисходительно улыбается мужу, но улыбка его не выглядит искренней. Скорее фальшивая. – Ну а ты, Чонгук? Как твои дела? Судя по дорогущему костюму и нормальному, в коем-то веке, автомобилю, ты зарабатываешь прилично. Занялся бизнесом? – вопрос Диена почти заставил Чонгука врасплох, но альфа постарался выкрутится как можно скорее. – Нет, отец. Я всего лишь музыкант, подрабатывающий на разных мероприятиях. Ничего не изменилось. Разве что, аудитория подросла. Автомобиль я взял в кредит. А костюм на мне – всего лишь качественная подделка. – Чонгук говорит это улыбаясь, чтобы не вызвать подозрения. Диен понятливо кивает, вздыхая, но вопросы к сыну у него определённо остались. Но прозвучат они гораздо позже и наедине. Однако Сынхи не стал скрывать очередной взрыв собственного возмущения. – Это абсурд! – омега встаёт из-за стола, резко отодвигая стул и отходя к окну. Он судорожно вздыхает и поворачивается к сидящим за столом, смотря непосредственно на Чонгука. Он злится.Что творят эти дети... – Скажите мне, как вы собираетесь жить? На что? Сидеть на шее Юнхо? – Папа, прошу тебя... Чонгук встаёт следом, прося прощение у Юнги. Он подходит к папе и кладёт руку ему на плечо. – Пройдём на кухню, поговорим. – просит, и Сынхи без слов следует за ним в сторону кухни. – Прошу вас, не расстраивайтесь. – обращается к оставшимся за столом омегам глава семьи Чон. – Сынхи просто волнуется за вас, Юнги, – он переводит взгляд на младшего омегу, что заметно помрачнел. Юнги обидно. Обидно так, что хочется сбежать отсюда и взвыть волком где-нибудь в чистом поле. Но он улыбается старшему в ответ и заверяет, что всё в порядке.

***

– Папа, уверяю тебя, всё не так, как кажется. Нам вполне хватает денег. И на днях мне позвонили с одного местного агентства. Предлагают писать музыку. Это очень прибыльное дело. И, ты сам знаешь, что в этом я не промах. – Композитор, значит, – хмыкает Сынхи. Чонгук с папой на кухне за столом сидит. Он еле успокоил омегу, попросил выслушать и не принимать поспешных выводов. – Я понимаю, что ты переживаешь, но поверь, я смогу прокормить свою семью. – мужчина кладёт ладонь на руку омеги, что покоилась на столе. – Я мужчина, это моя обязанность. Омега в который раз вздыхает. Хочется поверить сыну. Очень хочется, но сомнения гложут. Чонгук не знает, как ещё убедить родителя в его способностях, но рассказать ему правду о том, чем он занимается на самом деле, альфа не может. Не посмеет. Это разрушит его родителей. – И папа, пожалуйста, – Чонгук с мольбой смотрит в глаза напротив, крепче сжимая чужую хрупкую ладонь, но не такую хрупкую, как у его омеги, – Не цепляйся к Юнги. Он пережил нечто очень страшное. Это подкосило его. Но не смотря ни на что, я его очень сильно люблю. Без него я не смогу, пап. Омега понимает, о чём говорит Чонгук. Понимает и прикрывает рот свободной ладошкой. У Чонгука на лице всё написано. В его глазах боль прошлого отчетливо видна. Омега в ужасе, ведь Юнги совсем ещё юн... Уже в гостиной его взгляд меняется. Меняется и его поведение. Он чувствует себя виноватым, но и его понять можно. Он волнуется за будущее своего ребенка. Да, Чонгук для него ребёнок. К тому же, у него нет стабильной и нормальной работы, а ещё и омегу на себе молодого тянуть... – Вы поговорили? Всё в порядке? – спрашивает вернувшегося за стол супруга Диен. Он видит, что разговор расстроил омегу. Но тот кивает, улыбаясь, и альфа облегчённо выдыхает. Разговоры становятся проще. Темы легче. Юнги даже смеётся местами, кажется, совсем позабыв о прошлых недомолвках, однако... Юнги был в ванной, уже вытирал руки, как услышал разговор старших Чонов, доносящийся из коридора. – Ты не представляешь, Диен. Юнги изнасиловали не так давно, поэтому он сейчас не в состоянии что-либо решать сам. Дорогой, я боюсь, что он нашего сына на дно потянет... Альфа ему что-то отвечает, но Юнги уже не слышит. Убитый чужими словами омега спускается тихонько на пол и сидит, не смея пошевелиться. Лишь спиною о стену опёрся, чтобы не упасть. Он балласт. Никчёмный использованный мальчик без будущего. Он плохая кандидатура для их сына. Юнги осознает это и плакать беззвучно начинает, прикрыв ладонями лицо и боясь всхлипнуть. Лишь, когда хлопает входная дверь, он возвращается в реальность, но не встаёт. Тяжела ноша. Парень смотрит в точку перед собой не зная, как быть с этой правдой. – Эй, ты чего тут? Я потерял тебя. – Чонгук стоит в дверном проёме, смотря внимательно на Юнги. Он понял, что что-то случилось, по заплаканным глазкам и красным щёчкам омеги. Альфа закрывает дверь за собой и присаживается перед любимым на корточки, беря его руки в свои. Омега смотрит сквозь. Глаза стеклянные, безжизненные. Этот взгляд не на шутку альфу пугает. – Юнги, пожалуйста, скажи, что случилось? – громче, грубее спрашивает, но ответа всё не слышит. – Это из-за папы? Омега, кажется, вздрагивает от его слов. И Чонгук понимает это по-своему. – Прости его, прошу тебя. Он переживает за нас. Правда. – Он за тебя переживает... Глупый... А за меня никто не переживает... Как я буду без тебя? Как я буду без нас? – вертится на языке. Но вслух не звучит. – Я понимаю, – хрипло отвечает омега, переводя взгляд на Чона и вздыхая. – Понимаю. Всё в порядке. Не в порядке. И Чонгук видит это. Чувствует. Родители отправились ночевать в отель. Юнхо вернулся к себе домой, а Чонгук с Юнги убрали стол, приняли по очереди душ и легли в постель. Юнги хочется рассказать всё Чонгуку. Хочется поделиться услышанным, своими переживаниями, но он посчитал это неприемлемым. Как он может жаловаться альфе своему на его родителей? А вдруг Сынхи прав? Вдруг Юнги и вправду тянет Чонгука на дно своими проблемами? С утра не легче. Омега заснул с этими мыслями – с ними же и проснулся. Чонгук собирается на работу. Юнги хочется спросить, на какую из. И он спрашивает. Саркастично. Ему тяжело в себе эту боль держать. Он ею с альфой делится. – Юнги, ты не с той ноги встал? – Чонгуку всё утро так казалось. То, с каким лицом омега встал, с каким готовил завтрак, причём, так и не притронулся к нему. Чонгук молчал, принимая его поведение за последствие вчерашних разногласий. Но это уже выводит из себя. – И как? Много платят? Ты курьер? Опасно, наверное? А вдруг тебя посадят? – слова - пули рвутся изо рта, стреляют в альфу очередью, не жалея. – Это не твое дело. Я забочусь о нашем будущем. О будущем, которого для тебя захотел Юнхо. – Чонгук сам не понял, как слова полились из него потоком. Хотелось ответить колкостью на колкость. Что ж... Получилось. Юнги в его словах другое слышит. Его сейчас завуалированно обвинили в том, что Чонгук не по доброй воле пошёл на преступление. Из-за Юнги. Из-за Юнхо. Юнги балласт... Никчёмный... Никому не нужный использованный мальчик... Юнги не хочет быть таковым... Не хочет тянуть альфу на дно. Чонгук не запер дверь. Сегодня снова должны прийти его родители.