Белым пеплом на клавишах

Часы тянутся мучительно медленно. Юнги за это время успел морально истязать себя. Он не понимал, что на него нашло утром и почему он повздорил с Чонгуком. Альфа ушёл из дома в плохом настроении, отчего омегу грызёт чувство вины. Но он не мог ничего с собой поделать, ведь события вчерашнего вечера покоя не дают. Родители Чонгука будут явно против их отношений, и рано или поздно он откажется от Юнги, пойдя на поводу у старших. Юнги без него не сможет, не вынесет разлуки. Омега пытался занять себя просмотром фильмов, что с треском провалилось. По телевизору почти одни дорамы о любви. У всех всё прекрасно, все любят друг друга и счастливы. Юнги хочется так же, но почему-то на его пути преград больше, чем во всех этих дорамах вместе взятых. Совсем недавно Юнхо говорил, что Чонгук плохой, что он не пара Юнги. Иронично, ведь теперь наоборот – папа альфы считает омегу недостойным своего сына. Юнги выключил телевизор и отправился в комнату, в которой, кажется, был лишь раз. Она у Чонгука заперта постоянно, потому что у Юнги фортепиано теперь только плохие воспоминания вызывает. Да, в той комнате у альфы стоит пианино. Омега распахнул настежь дверь и вдохнул спёртый запах: это помещение давно не проветривалось. За окном пасмурно и свежо, поэтому Юнги приоткрыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Он провел ладонью по кремовой тюли, что слегка колышется от ветра, затем лёгкой поступью направился к инструменту, что давно не видел рук. Клап медленно поднимается, открывая вид на клавиши... – Юнги, дорогой, познакомься, это Чон Чонгук. С завтрашнего дня он будет заниматься с тобой на фортепиано... Приятные воспоминания обрушились на его светлую голову. Юнги помнит тот день, будто это было вчера... – Очень приятно, господин Чон... Помнит удивлённый взгляд альфы, помнит блеск и интерес в его глазах. – И мне... Очень приятно. С того дня всё изменилось. Юнги обрёл смысл жизни, обрёл себя и бесповоротно влюбился. Что будет с ним, потеряй он Чонгука... Омега не представляет. Он садится за пианино и на пробу жмёт по клавишам – инструмент не расстроен. Пальцы ловко начинают свой путь, создавая приятную ушам мелодию. Юнги пытается сыграть ту самую, что исполнял для него Чонгук. И у него почти получается, однако за игрой он не услышал, как открылась входная дверь. Чонгук места себе не находил вплоть до обеда. Он быстро закончил свои дела и поспешил домой. В голову закрались негативные мысли, ведь с утра омега сам не свой был, отчего альфа боялся не застать его дома. Будто сам чёрт дёрнул его не запереть сегодня Юнги. Однако переступив порог квартиры, Чонгук услышал мелодию собственного сочинения. Не трудно догадаться, кто её исполняет. Поспешно разувшись, альфа отправился в музыкальную комнату, в которую его нога давно не ступала. – Ты дома, – выдыхает Чон, как только музыка затихает, отчего омега вздрогнул на стульчике и тут же повернулся к нарушителю собственного покоя. Юнги даже не услышал, как тот вошёл. В приоткрытое окно подул ветер, заставляя тюль колыхаться ещё сильнее, что сразу заметил альфа. Он немедленно направился к окну и закрыл форточку, ведь омега мог простудиться из-за сквозняка. – Дома. Где мне ещё быть то? – бурчит Мин, провожая альфу взглядом и отвернувшись обратно к инструменту. Чонгук подходит к любимому со спины и кладёт ладони на его плечи, отчего юноша снова вздрагивает. – Прости меня, – легонько сжимает чужие плечики, массирует нежно, – пожалуйста, – наклоняется и целует светлую макушку, – утром я вспылил. Юнги хочется возразить, поэтому он разворачивается всем корпусом к альфе, отчего тому приходится убрать руки. – Нет, это ты меня... – он успевает лишь в глаза чужие заглянуть, как Чон садится перед ним на колени и крепко обняв накрывает его губы своими, прерывая извинение. Целует нежно, медленно, заставляя омегу судорожно выдыхать носом. От омеги тепло по телу разливается. Юнги снова в его вещах, что пахнут ими обоими. Прохладные ладони забираются под футболку Юнги, гладят кожу, которая вмиг покрывается мурашками. Чонгук ближе подбирается, совсем вплотную и отрывается от губ, чтобы поцелуями спуститься к тонкой шее, к метке, чтобы и на ней оставить влажный поцелуй. С губ омеги стон срывается, и Чон улыбается самому себе. Он отстраняется и берёт парня на руки, а тот тут же обхватывает крепкую шею альфы руками и прижимается к нему теснее, вдыхая любимый запах. Всю дорогу до спальни они целуются. Чонгук бережно Юнги на кровать укладывает, раздевается сам и его раздевает, тут же покрывая поцелуями оголённые участки кожи. Омегу трясёт от нахлынувших чувств. Его щёчки жарким румянцем покрылись, ведь все эти ласки для него по-прежнему в новинку. Он только открывает для себя все прелести секса. И чёрт возьми, как же ему повезло с партнёром. Чонгук его тело поцелуями исследует, находит весьма чувствительные зоны, заставляя Юнги содрогаться и постанывать от умелых ласк. Язык альфы вокруг аккуратного розового соска кружит, и омега под ним уже стонет в голос, возбуждаясь всё сильнее. Проворные пальцы скользят по впалому животу, ниже, к члену аккуратному подбираются, чтобы начать лёгкие манипуляции ладонью. Омега извивается под ним, мычит от удовольствия, комкая в руках простыни, и Чонгук решает перейти к "горячему блюду". Он присаживается на колени меж чужих разведенных ног, одной рукой ласкает их, пальцами другой скользит к сочащемуся смазкой анусу, медленно проникает внутрь, услышав судорожный выдох снизу. – Расслабься, малыш... – шепчет мужчина, добавляя второй палец. Он не спешит, чтобы омега, ни дай бог, почувствовал боль или дискомфорт. Аккуратно двигает пальцами, раздвигает их внутри на манер ножниц, оглаживая мягкие стенки, после чего добавляет третий. Член омеги дёргается, и Чонгук берёт его другой рукой, оттягивает вниз крайнюю плоть и наслаждается очередным протяжным стоном. Толчки внутрь ускоряются, как и движения рукой. Юнги кажется, что он совсем скоро в руку альфы изольётся от таких ощущений. Но Чонгук будто предвидел это и на мгновение лишил омегу всяческих ласк, после чего сразу вошёл членом внутрь, придерживая юношу за бёдра. Тот положил свои горячие ладони на руки альфы и крепко их сжал в наслаждении. Омега сгорает с ним в постели, осыпаясь на шелка белым пеплом. Те ласки, ту нежность, что открыл для него альфа – не сравнить ни с чем. Чонгук берёт его нежно, не спеша, растягивает удовольствие, что переполняет его. Омега сладко стонет, дышит громко, шипит, когда альфа проникает особо глубоко. Тонкие пальцы цепляют взмокшие плечи, тянут вниз, за поцелуем, и Юнги получает его. Долгий, страстный, сладкий, сопровождающийся стонами рот в рот. – Тебе хорошо? – шепчет альфа, чуть замедляя темп и смотря в помутневшие глаза напротив. – Как никогда, – шепчут ему в ответ. Все мысли, все тревоги забываются. Сейчас только он в голове и его член, что всё резче проникает внутрь. Чонгук снова приподнимается на колени, хватает омегу за бёдра и ускоряется, чувствуя скорую разрядку. Юнги тоже чувствует её, ещё громче, ещё протяжный стонет и дрожит, изливаясь себе на живот. Альфа на бешеный темп срывается, так, что у омеги вся спальня перед глазами пляшет. Мин неосознанно сжимает в себе член Чонгука и слышит рык утробный над собой, а после чувствует, как чужое семя орошает его живот. Альфа нагибается и целует любимого в губы, шепча слова любви.

***

– Ты не ел ничего, – понимает Чон, как только заглядывает в холодильник и шкафчики. – Просто не было аппетита. Зато сейчас я жутко хочу кушать, – виновато улыбается омега, восседая за столом и сложив руки в замок. – Давай что-нибудь приготовим по-быстрому? – хлопает кофейными глазками, отчего альфа выдыхает и кивает быстро-быстро. Омега захотел рамён – Чонгук его готовит, не подпуская младшего к столешнице. За поздним обедом Чонгук ведает Юнги, что на вечер у них снова запланирован ужин с родителями. Но сегодня он пригласил ещё и Тэхёна с Чимином, чему Мин несказанно рад. – А в честь чего этот ужин? Ну ладно, родители. А Тэхён с Чимином? Мне кажется, лучше пригласить их в другой день. Чтобы расслабиться как следует, – говорит вдруг омега, слегка задумываясь. Возможно, кому-то будет некомфортно за столом с незнакомцами. – Мы обязательно пригласим наших друзей и в другой раз. Просто сегодня я хочу собрать вокруг нас всех близких нам людей, – старается буднично произнести Чонгук, чтобы омега не заподозрил неладное. – Просто так? – омеге верится с трудом. По альфе видно, что он что-то задумал. Его выдаёт сияющая улыбка. – Ну хорошо. Просто, так просто. Оно и к лучшему, ведь мне будет на кого отвлечься, чтобы не зацикливаться на косых взглядах твоего папы, – парирует Мин, тут же тушуясь от собственных последних слов. Он резко подцепил лапшу на палочки и погрузил в рот, боясь реакции Чонгука. – Прости его, Юнги. Я поговорил с ним вчера, дал ему понять, что ты для меня значишь. – А что я значу для тебя? – улыбаясь и вопросительно выгибая бровь интересуется омега, прожевав остатки рамёна и глядя на мужчину. – Ты – всё для меня, Юнги. – Чонгук не улыбается даже, чтобы омега понял, насколько серьёзен сейчас альфа. Он не врёт. Юнги – его любовь. Его жизнь. Его якорь, что крепко держит альфу на этом свете. Кто был Чонгук до него? Торчок. Не более. Сейчас он изменился. Поменялось его мировоззрение, появились мечты и цели, которые Чон обязательно осуществит. Которых добьётся, лишь рука об руку с Юнги. Без него он просто существовал. – Я люблю тебя, – тихо говорит омега, устремив свой взгляд в опустевшую тарелку. – Очень сильно люблю, – поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза альфы. – Я тоже люблю тебя, мой малыш, – отвечает Чонгук, улыбаясь во все тридцать два. Слышать эти слова от омеги – наивысшая награда для него.

***

Чонгук настоял, чтобы сегодня Юнги не готовил сам ужин. Альфа решил заказать блюда из ресторана, отчего омега снова пристально глядел в его глаза, чтобы найти там ответы. Их нет. Чон молчит, как партизан и лишь улыбается в ответ. Вероятно, им всё же есть, что отметить. Может, Чон совершил массу удачных сделок и ему неплохо заплатили, а может, вообще, у кого-то из его родителей сегодня день рождения. Но Юнги бы точно знал это. В предвкушении, Юнги не замечает, как уже пролетело время и приблизился час приёма гостей. Первыми пришли Чимин с Тэхёном. Друг буквально набросился на Юнги, потому что безумно соскучился. Альфы отправили омег "пошушукаться" в спальню, а сами сели за стол на кухню, чтобы наспех распить по бокалу виски. Им тоже было, что обсудить. Чимин рассказывал Юнги об отношениях с Тэхёном. К удивлению Мина, их отношения начались уж больно резко. В ту самую ночь, когда Юнги стащил у Тэхёна наркотик, что Чимину знать необязательно. Ким проводил омегу до дома в ту ночь. Они много разговаривали по пути и поняли, что у них много общего, и явная симпатия друг к другу. С тех пор они созванивались часто и ходили гулять. В одну из таких прогулок Тэхён и предложил Чимину стать его омегой. Чимин согласился, не смотря на ощутимую разницу в возрасте. Ему, как и Киму, глубоко плевать на это. Однако, дальше поцелуев они пока не заходили. Тэхён обещал ждать, пока омега не будет готов. – А ты, как я погляжу, не мальчик уже, – играет бровями Чимин, смотря на друга. Запах Юнги говорит обо всём, да и его лицо, вмиг покрасневшее. Омеги сидят на той самой постели, где ещё в обед хозяева занимались непристойностями, но Юнги предусмотрительно проветрил комнату и сменил бельё. Ответа Чимин не получает, поэтому дальше вгоняет друга в краску. – И как это, скажи? Тебе понравилось? Юнги лишь улыбается глупенько в ответ, что заставляет Чимина вздохнуть разочарованно. Пак понимает, что из Юнги и клещами слов не вытянешь. – Вижу, что понравилось. У тебя, наверное, к нему теперь особые чувства, ведь, он – твой первый мужчина. "Не первый" – бьёт набатом по вискам. Юнги вмиг в лице меняется, но старается отогнать негативные мысли прочь. Да – Чонгук его первый мужчина. Ту страшную ночь омега с памяти стереть старается, но сейчас он снова вспомнил её, отчего стало не по себе. Юнги не хочет считать это первым опытом. То был не секс, а изнасилование. Животное, грязное изнасилование. Юнги кое-как вернул былую улыбку на лицо, ощутимо сжимая руками края покрывала. "Соберись. Ты сможешь." – Особые. Я не могу теперь представить свою жизнь без него, – и звучит это, по мнению Чимина, как-то грустно. – Знаешь, а я, ведь, ещё не одет даже к ужину. Поэтому ты поможешь мне! – Юнги ловко переводит тему и ему удаётся заинтересовать друга. Омега встал с постели и подскочил к шкафу, после чего подозвал к себе Пака. Парни минут десять ковырялись в гардеробе и в итоге наряд для Юнги готов. Чёрные брюки и синяя шёлковая блузка, которую омега не стал заправлять, предавая образу мягкости и дерзости. Чимин так же быстренько нанес другу лёгкий макияж, и Юнги буквально расцвёл на глазах. Пак отошёл в сторону, оглядел Мина с ног до головы и выдохнул, оставаясь более чем довольным. – Выглядишь классно. Твой альфа дар речи потеряет. И Юнги не может с ним не согласиться.

***

Вскоре пришли и родители. Юнхо, в связи с последними событиями, немного подзапустил себя. Но сейчас он снова цветёт. Омега в кремовой блузке с коротким рукавом и в серых брюках. Даже Сынхи не сдержал восхищения. Он, по сравнению с ним, серая мышка. Волосы не красит, макияж не наносит. Однако он красив от природы. Чонгук явно в папу личиком вышел. К приходу старших доставка уже прибыла, поэтому Чонгук с Тэхёном сами накрыли на стол, не потревожив омег. А те, к слову, что-то задержались наверху. Чонгук представил родителям своего друга и извиняясь отправился в спальню к омегам. Он постучал сперва, а после, услышав "войдите", открыл дверь. Да. Юнги красив и без макияжа. Он и в любых тряпках красив. Но сейчас он невероятен. Чон сглатывает, проходя на ватных ногах в спальню. Его омега посреди спальни стоит. Он похож на дикий редкий цветок, что лишь в колбе хранить, от чужих глаз и рук. Завидев взгляд альфы, Юнги опустил глаза, смущаясь. – Я же говорил! – хохочет Чимин, выглядывая из-за друга. – Ладно, вы тут обжимайтесь, а я пошёл Тэ поищу, – проронил Чимин и поспешно покинул комнату. Чонгук подходит к омеге и берёт его за руки, не сводя глаз с неземного образа. – Ты прекрасен, Юнги, – тихо говорит любимому, отчего тот улыбается слегка. – Нам пора, малыш. Наши родители уже здесь.

***

Юнги был прав. Сегодня ему намного комфортнее за столом. Справа от него сидит папа, а слева – Чимин. Он успевает поговорить с обоими и так же посмеяться над очередными шутками Диена. Сынхи же снова поражён. Друг его сына не ушёл далеко – тоже связался с малолетним омегой, и Чон еле скрывает своё недовольство. Хочется вразумить детей, вбить им в голову, что такие о ношения ни к чему хорошему не приведут. Они же дети ещё. Какие из них будут мужья? Им бы ещё мультики смотреть, а не играть в "люблю" со взрослыми альфами. Сынхи еле сдерживается. Он выжимает из себя улыбки, но, видит Бог – ещё чуть-чуть и рванёт. Альфы пьют виски, старшие омеги – шампанское, ну а младшие – гранатовый сок. Чонгук внезапно встаёт из-за стола и просит внимания, отчего все в гостиной затихают и смотрят на него. – Дорогие родители, – альфа тепло смотрит на Сынхи и Диена, после переводит взгляд на Юнхо, – Господин Мин, – у названного мурашки по коже пробежали от столь формального обращения. Чонгук впервые его так назвал, – друзья, – уделил внимание и Тэхёну с Чимином, и те ему в ответ салютуют бокалами. – Я рад, что в этот прекрасный вечер, вокруг меня собрались самые дорогие моему сердцу люди... Юнги немного обидно, что его имя не прозвучало. Однако, Чонгук даже и не думает садится на место. Он ещё не закончил. – Чёрт... Не думал, что будет так сложно, – улыбается, опуская голову и потирая переносицу. В следующее мгновение по гостиной разносится хохот. Не смеётся лишь Сынхи. – Пап, отец. Я очень сильно люблю вас, – снова взгляд поднимает на старших, – и чрезмерно благодарен вам за то, что подняли меня, что воспитали таким, какой я есть. Я надеюсь, что вы гордитесь мной и что поддержите меня в любых моих решениях. Сынхи замирает. Он не моргая смотрит на сына, который всё ещё смотрит на него в упор, а Диен тем временем кивает. Он гордится. И он поддержит. Всегда и во всём. – Как вы знаете, в моей жизни появился ещё один человек, которого я очень сильно люблю... – продолжает Чонгук, отчего у Сынхи ком в горле образуется. Нет... Нет... Нет... – И сегодня я хочу перед всеми вами попросить его руки... Сначала, разумеется, у его папы. Господин Мин... У Юнги, кажется, не получается дышать. Альфа только что попросил у его папы его руки. И Юнхо, стирая с щёк слёзы, кивнул, давая немое согласие. Юнги видит улыбку на красивом лице, что счастливо сияет от переполняющих эмоций, после переводит взгляд на мужчину своего, который, наконец-то смотрит уже в ответ, выбивая почву из-под ног. Тэхён с Диеном хором пробасили громогласное и протяжное "о", Чимин прикрыл рот ладонью, прикрывая счастливую улыбку и чуть-ли не взвизгивая. Он несказанно рад за друга, который сидит и не шевелится, пока его альфа выходит из-за стола и направляется прямо к нему, чтобы сию же секунду опуститься на одно колено. Все, кажется, счастливы в этот миг, однако, кроме одного человека. – Нет. Нет, чёрт возьми! Ты совершаешь глупость, Чонгук! – Сынхи вскочил из-за стола и всплеснул руками. Он сорвался. Не мог не. Омега обязан уберечь сына от ошибки всей его жизни. Сынхи уверен, что это ошибка. Уверен, как никогда. Чонгук готов поклясться, что слышал собственными ушами, как только что вдребезги разбилось одно хрупкое израненное сердце. Он видит, как искажается в гримасе ужаса и боли чужое, некогда сияющее счастьем лицо. Сынхи – искусный палач, который обрезал крылья юноше тупыми ножницами и их же вонзил в то самое сердце, с усмешкой прокрутив внутри, чтобы наверняка. Чон стоит на коленях перед омегой, чьи глаза уже наполняются слезами. Чьё тело дрожит в напряжении, а взгляд бегает по лицу мужчины, будто ищет поддержку, будто спрятаться хочет. Одному Богу известно, что чувствует сейчас Юнги. Чонгук не ожидал. Не думал, что его папа выкинет такое. Он надеялся, что старший понял его. Но нет. Не понял. И Чонгук очень сильно разочаровался в нём. Самому альфе внезапно стало плевать, что там доказывает папа, пока Диен прикрикивает на него и старается вразумить. Чонгуку не плевать лишь на омегу, который от обиды кусает губы и прикрывает глаза, роняя крупные слёзы. Его руки в руках Чонгука, и они дрожат, словно от холода. Хотя – так и есть. Это самый настоящий холод. Холод чужого сердца. Даже Юнхо повысил голос, ведь, то что сделал сейчас Сынхи – более чем отвратительно. Омега так же встал из-за стола и от души просил Сынхи быть снисходительным и принять выбор сына. В какой-то момент всё стихает. Слышатся лишь чужие вздохи, ощущается чужое напряжение. Негативные эмоции давят на голову Чонгука, отчего хочется кричать и крушить всё вокруг. – Я же просил... Как же я ошибался насчёт тебя, папа, – говорит тихо родителю, но смотрит только на Юнги, что по-прежнему не открывает глаза. – Простите, но вам лучше уйти. И да. Я всё равно возьму его в мужья. С твоего благословления или без – плевать. – его грубый хриплый голос не узнаёт даже отец. Диен проходит мимо сына и похлопывает его по плечу ладонью, после чего сжимает. – Я с тобой, сын, – тихо говорит и уходит за Сынхи. Чонгуку от этого чуть легче. Он знал, что, во что бы то ни стало, отец всегда будет на его стороне. – Юнги, малыш. Посмотри на меня. – альфе стыдно. Альфе горько от того, что его омеге пришлось услышать всё это. Юнги открывает глаза и смотрит. Через минуту вокруг него собрались и все остальные. Юнхо что-то мечтательно говорит о пышной свадьбе, поглаживая сына по голове, успокаивая. Чимин просто сидит рядом, как и Тэхён, оказывая немую поддержку. Никто не ожидал такого поворота. Даже друзьям тошно от Сынхи. Не верится теперь, что этот человек – папа Чонгука. Чонгук натягивает на лицо улыбку, хотя самого страх парализовал. Страх за Юнги и его ментальное состояние. Альфа, глядя на парня, лезет рукой в карман, чтобы достать кольцо, которое купил, кажется, уже давно, чтобы сегодня, наконец, сделать предложение любимому. Но его рука замирает, так и не достав заветную коробочку, ведь Юнги машет головой отрицательно. Запрещает, роняя дорожки слёз и часто-часто моргая. У Чонгука сердце кровью обливается, а лёгкие перестают функционировать. Внезапно сдавило горло, будто чужая огромная лапа перекрыла доступ к кислороду. Чонгук никогда не простит Сынхи, из-за которого сейчас его любимый омега отказывается стать его мужем.