Горшок с зубами

— Я начал вспоминать кой-чего, — сообщил Горшок. В дневном свете он мерцал, словно речная гладь под ярким солнцем. — Про жизнь или про смерть? — Про жизнь пока. Как Леонтьев про ведьму обмолвился, меня как молнией шарахнуло. Имя пришло. Анфиса ее звали. — Думаешь, порчу на тебя навела? — решил уточнить Андрей. Горшок ответил мгновенно, не задумываясь: — Не, точно нет. Не стала бы она. — Помолчал немного. — Я еще… глянь-ка остальные горшки. — …ты чего раньше молчал, — медленно сказал Андрей. В горшках, беспечно сваленных в углу, лежали золотые монеты. — Твои? — Мои тут только зубы были. Ко мне в дом воры вломились после большой кражи, вытащили мой горшок и притаранили сюда вместе с остальным добром. — А ты вылез и они от страха померли? Горшок очень довольно улыбнулся. — Ну не померли, но свалили сразу. Они-то Якову на меня и настучали. Мол, страшный-ужасный!.. а как воровать, так им не страшно, понимаешь? — А чье золото, не знаешь? Призрак помотал лохматой головой. — Ладно, поспрашиваем тут... Я вот подумал, если уж идем могилу твою искать, давай может с собой тебя возьму? — Это как? — Есть у меня одна мыслишка… Пока Андрей складывал горшок с зубами в котомку, призрак обеспокоенно следил за ним. И, как Андрей вышел за порог — потянулся следом. Перейдя на лестницу, он довольно присвистнул. — Ну все теперь, буду тебя выгуливать, — хмыкнул Андрей. — А тебя другие люди увидят? Тебе наверное лучше от них скрыться… — Вот ты умник, — фыркнул Горшок. — Не увидят, пока сам не захочу. Пока они шли к болотам, Горшок все молчал, а Андрей насвистывал мелодию. Деревня днем кипела жизнью, а вот в лесу было тихо, как в погребе. Ни птиц, ни ветра, чтобы пошуршать ветвями. Дорогу до болот Андрей справил у Якова — путь был недолгий. — Похоронили-то тебя там почему, — запоздало спросил Андрей у Горшка. — Помер плохо, — пожал тот плечами. — Леонтьев, видимо, решил, что Анфиска прокляла. — Вы с ней… — Не помню, — досадливо ответил Горшок. Почему он тогда так уверен был, что дело было не в ведьме, Андрей не понял, но решил довериться. Могила нашлась быстро — под кустом багульника стоял наскоро сколоченный деревянный крест, вокруг него кучками сложились сухие ветви и камни. Андрей присел на поросшую мхом землю и вылил рядом самогона из фляги. — Спасибо за угощение, — оживился Горшок. — Я, правда, не понял, зачем мы сюда пришли. — Подумал, может почувствуешь что. Все-таки, ты тут… тело твое тут. Призрак потоптался вокруг креста, растерянно глянул на Андрея. С болот — топкой части, что шла дальше — раздался свист. — Привет, мертвяк! — голос был высокий и, кажется, женский. — Ну здравствуй, — ответил Горшок. Словно соткавшись из тумана, перед ними появилась девушка. Ростом она была Горшку примерно по колено, а из-под платья виднелись утиные лапы. — Здравствуй, болотная хозяйка, — кивнул ей Андрей. Болотница важно ему кивнула. — Привет и тебе, живяк. Я все ждала, когда придет кто к этой могилке. Горшок встрепенулся: — Знаешь что-то? — Плохая могила, заложная могила. Деревенские думали, что кто лежит в ней, с жизнью покончил, потому и закопали у меня. А мне зачем? Плохо похоронили. Голос у нее был высокий, неровный — слышались в нем птичьи переливы. Андрею на шею сел комар, и он мотнул головой, сгоняя. — Думали так? А это не так? — Мертвяк, ты что же, не знаешь, как умер? — Мы, собственно говоря, — крякнул Андрей, — за этим и пришли сюда. Разбираемся, почему душа тут болтается, а не к богу на небо улетела. Подумали, может дело в смерти… — Я не помню, как я умер, — тихо добавил Горшок. — Даже имени своего не помню. — Скажу две вещи, мертвяк. Нет, три. Во-первых, ты здесь не из-за того, как ты умер. Во-вторых, ведьма твоя приходила сюда оплакивать, выла — ох, Мишенька, что же ты так… В третьих, злого умысла в твоей смерти не было, ни твоего, ни чужого. — Михаил, значит, — протянул Андрей. Призрак взволнованно покружился вокруг креста. Когда сперва болотница, а потом Андрей назвали его имя, он снова замерцал, а потом словно немного уплотнился. Правда, куст багульника все еще виднелся сквозь него отчетливо и ясно. — Я вспомнил, где я жил. Андрюха, пойдем обратно! — Спасибо за помощь, болотная хозяйка, — радостно сказал Андрей. — Чем мы тебя можем отблагодарить? — Покойника своего забери, — буркнула болотница, вытягивая у него из пальцев флягу, а потом растворилась в болотном тумане вместе с ней. — Она же, — Андрей показал руками размеры болотницы, — махонькая, как утка, ей столько самогона не вредно? В голову ему прилетела взявшаяся из ниоткуда сосновая шишка. Дом Горшка — дом Миши — стоял ближе к краю деревни, как раз по пути с болот. Переживал он явно не лучшие времена, открытые ставни скрипели, а на рассохшейся двери не было замка. По первому этажу гулял ветер. Лестница на чердак — ну, от нее осталась примерно одна ступенька. Сверху. — Ты как тут жил вообще, — спросил Андрей. — Летал наверх? Прыгал и подтягивался? — Да не ходил туда просто, — рассеянно ответил призрак. Он парил над лавкой, глядя на потертый кожаный плащ. Андрей присел рядом, вытянул ноги. — Вспоминаешь что-то? — Отрывками, — Горшок потер нос. — Дом узнаю. Плащ вот… узнаю. Еще когда ты самогон на могиле разлил, запах узнал. Любил я выпить, кажется. — Музыку ты, кажется, тоже любил, — предположил Андрей. — Это я и не забывал, — хмыкнул Горшок. — Про Анфису вот тоже… отрывки какие-то. Расстались мы с ней. Не помню, почему, помню, что плохо. — А она местная, как я понял. Давай может сходим к ней. Призрак поежился. — Я спросил бы, не боишься ли ты к деревенской ведьме на порог ломиться… — Но я сижу тут с тобой. Стал бы трус с призраком по болотам шарахаться. — Да я уж понял. Они помолчали. Андрей наконец спросил то, что давно его волновало: — Слушай, Мих… а зубы в горшок-то кто положил? Призрак повертелся немного на одном месте и полетел к сеням. — Андрюх, — настойчиво поманил он за собой. Тот подошел. — Вспомнил еще что-то? Он замер перед тяжелым деревянным заслоном, лежащим на полу. За ним, видимо, был спуск в погреб. Андрей потянул за ручку, но тяжелая дверь не сдвинулась. Призрак покрутился вокруг. Дома у себя он стал совсем неугомонным — то есть замирал иногда, как привык, а потом снова начинал метаться. Что-то тут явно не давало ему покоя. Посмотрев на его взволнованное лицо, Андрей поднатужился — и заслон сдвинулся с места. — Там внизу важное что-то? — уточнил он, вытерев пот со лба. Призрак встал рядом с ним, потом свесился вниз — сверкнув прозрачной пяткой. — У меня самогон там, — радостно сообщил Горшок. — Хочешь? — Пригодится. Вытащив из погреба пару бочонков, Андрей сел на пол. — Ты спрашивал про зубы, — вдруг сказал Горшок. — Я вспомнил. — Не томи. — Я когда пьяный в погреб лез, выбил их себе. И положил в горшок, подумал, отнесу Анфисе, она же ведьма, может, прирастит… — Ты дурак? — Вот и она так сказала. Мы с ней вместе были. Как знаешь, как в сказках, только там обычно все весело, а тут… ведьма и дурак с гуслями. Еще и самогонку вместе пили. Разругались мы. Но помогали друг другу, я ей полку под травы сколотил. Правда, палец разбил за этим делом. Не стала бы она порчу наводить, Андрюх. — Поверишь болотнице? — Чую, правду она сказала. Не в смерти дело. — Я бы эту ведьму твою все равно навестил. Призрак неопределенно пожал плечами. — Погоди, ты сказал, у тебя были гусли… — Да вот они, в комнате лежат, — Горшок махнул рукой, — да толку в них, если не сыграть… Постояли они и у пересохшего колодца перед тем, как уйти. Из него тянуло холодом, и Горшок ничего нового не вспомнил. К Анфисе решили отправиться сегодня же, пока не стемнело, сделав небольшой крюк до постоялого двора. Самогон Андрей взгромоздил на тележку, чтобы сподручнее тащить было — решил, если сам не выпьет, то хоть Якову отдаст. Гусли он положил рядом.