Горшок с зубами

В доме у ведьмы Анфисы пахло чем-то — то ли черной магией, то ли сгоревшей репой. Хозяйка выплыла из глубин со свечой в руках, окинула Андрея непонятным взглядом из-за спутанных черных волос и кивнула сама себе. — Проходите. Андрей прошел за ней. В комнате она медленно начала разжигать свечи: они были повсюду. На полках, у окна, на полу, где-то вделаны в стены. Чем светлее становилось, тем больше было видно; комната выглядела… как комната ведьмы. Под потолком сушились травы, на полу лежали выделанные змеиные шкуры, и, Андрей был готов поклясться, из-под его ног разбежалась стайка пауков. Он помялся. Мысленно позвал Горшка, но тот не появлялся. Мысленно ругнувшись на призрака, Андрей спросил у Анфисы: — А куда?.. — Да садись куда хочешь, — махнула Анфиса рукой. — И рассказывай, зачем пришли. Андрей поднял бровь. Вопрос он задавать не стал, но Анфиса словно мысли его услышала. — Поняла я, что не один ты ко мне пришел порог обивать. Не могу понять только, с кем, — она перебрала воздух пальцами, — сила знакомая какая-то. Из котомки Андрей вытащил горшок с зубами и поставил перед собой. Постучал по нему и сказал: — Друг мой, выходи. Этот призыв Горшок проигнорировать уже не смог, и нехотя соткался из воздуха. Анфиса развернулась к нему и всплеснула руками. — Миша! Я же говорила этому дураку Леонтьеву, нельзя тебя на болотах хоронить! Ходила потом, обряды делала, но поздно уже было! А он и слушать меня не хотел. — Он думал наверное, что помогает так. — Дурак! Дубина! Пока Горшок не появился, Анфиса сохраняла невозмутимость, но как тот появился, чувства выплеснулись из нее, как вода из таза. — Так ты думаешь, — перебил ее Андрей, — он тут такой прозрачный ходит, а не с ангелами поет, потому что похоронили неправильно? — Это смотреть надо, — сказала она, в миг успокоившись. — Хорошо, что принес вещь, к которой Миша как призрак связан. — Ты нам поможешь? — помялся Горшок. Анфиса подняла на него взгляд и посмотрела как на сумасшедшего. — Я тебе когда помогать отказывалась. Дубина стоеросовая. Глиняный горшок Анфиса окурила какими-то травками, натерла шерстью и обсыпала пеплом. Дала Андрею погладить жабу. Потом села перед ним, пока Горшок парил над их головами, и раскинула рядом птичьи косточки. — Неясно выходит, — она наклонила голову. — Дело не в смерти и не в том, где тело. Дело в том, что он сделать не успел. А вот что сделать, не могу понять. Она кидала кости еще и еще, шипела сквозь зубы, но ответа получить все не могла. Сходила за колодой потрепанных цыганских карт, мельтеша пальцами, разложила их еще раз и еще. Расстроенно повела плечами. — Говорят только, что вы сами разобраться должны. Уже разобрались почти. — Да как разбираться нам, когда Миха не помнит ничего толком, — возмутился Андрей. — Хожу по деревне с горшком этим, на болота сходили, к нему сходили, а до сих пор картинка не складывается. — С этим я помочь могу, — улыбнулась Анфиса. — Мишенька, совсем забыл все? Горшок понуро висел в воздухе и смотрел на разложенные карты. — Помню что-то. Тебя помню, дом свой помню. Как помер, что-то помню. Но мутно все, как в туман утренний смотрю, на самом деле. — Заплатить-то чем тебе, — спохватился Андрей. — Разберись с этим, — голос у Анфисы немного дрожал. Она снова задымила травы, потрогала глиняный горшок и что-то капнула внутрь из стеклянной бутылочки. — Не с этим, конечно, — добавила она. — С Мишей. Береги. Больше мне ничего с тебя не надо. Она наклонилась, прошептала что-то быстро, неразборчиво. Перед тем, как отпустить Андрея с Горшком, положила руку на глиняный бок. — Удачи, — тихо сказала она. Андрей поблагодарил ее. Пока он шел к дверям, призрак молча исчез обратно. — Извини, что думал, мол, она порчу навести могла. Вижу теперь, что нет. Горшок не ответил, но по дороге к постоялому двору вдруг появился снова — прямо перед Андреем. Глаза у него светились чем-то, подозрительно похожим на озорство. Или на угли в костре. — Давай-ка к Балунову зайдем. Кажется, рано лечь да поспать вдоволь сегодня не получится. — Это кто хоть? — Это мельник, который, помнишь, про овинника?.. светлый такой. — Подействовал анфисин шепоток-то? Горшок улыбнулся, показав выбитые погребом зубы. — Мы дружили с ним когда-то. И, кажется, есть мыслишка у меня, как ему с овинником помочь. — Поделись хоть. — Да поговорить с ним надо. Я ж мертвый теперь, с нечистью смогу дело… да и ты вроде хорошо говоришь, складно. — А если что, песенку ему спою. Не, ну что сказать могу, пошли. Овинник вышел к ним — громадный черный кот размером с волка. Глаза у него горели адским пламенем. Андрей аж залюбовался. Он видел домовых раньше — они обычно выходили к нему бородатыми карапузами, — был готов поклясться, что видел банника. Но эта зверюга… — Вы зачем явились. Из-за такого облика Андрей ожидал что овинник будет рычать, но голос у него был чистый, хоть и низкий. — Да спросить хотел, на самом деле, — оживленно сказал Горшок. — Ты чего чудишь? Мельник говорит, пожаром грозишь, искры пускаешь. Не могут сено просушить который день. — Не кормят тебя? — присоединился Андрей. — Святые дни не уважают? Овинник захохотал по-собачьи. Как отсмеялся, ответил: — Мельник хороший сосед… хозяин. Пироги его люди таскают, куриц тоже. Но эти воры! —Тут овинник ощерился, и вся шерсть на его гигантском теле встопорщилась в недовольстве. — Эти двое! Они прокрались, пока я разжигал огонь в сушильной яме, и похитили клад! — Какой клад… кто прячет клад в овине, — растерялся Андрей. — Горшки с золотом, они мельника, что ли? — Балунов знает, что их украли? Овинник резко перевел взгляд куда-то в сторону. — Он оставил тебе свои сокровища, а их сперли, и ты теперь виноватишься? — Андрей, кажется, понял. — Как хорошо, — добавил Горшок, — что по стечению судьбы мы знаем, где они. — Коли принесете, — ответил овинник, по-прежнему на них не глядя, — угомонюсь. Не буду искры пускать. Просто, правда… надеялся, что я побуяню, и мельник вломится, посмотрит, поймет в чем дело. — Или наоборот, — предположил Андрей. — Он озлится, забросит овин и забудет про свое золото. Так ведь это и работает. Сказать не мог, что ли? — Слушай, мужик, ну что давишь, — овинник опять завелся. — Ты знаешь, где золото? Вот и принеси. А то сначала обещают помочь, а потом начинается. Ну да, упустил! Попадись мне эти воры, — плотоядно добавил он. — Принесет-принесет, — Горшок успокаивающе замахал руками, — вот те слово! Слово мертвяка. Сам знаешь, врать не могу. А воров я припугнул. — Хорошо, мертвяк. Тогда мы договорились. Овинник развернулся, махнул хвостом и скрылся в овине. Андрей подумал было зайти за ним, но тот разрычался, и от этой мысли пришлось отказаться. — А неплохо получилось, — цыкнул зубом Андрей. — Как зарычал-то. — Горшок остался в полном восторге. — Щас давай оттащим овиннику золото, и над песенкой поработаем твоей. Пошли домой скорее. Горшки с золотом Андрей оставил на пороге овина. На этот раз никаких гигантских котов к нему не выходило — то ли без Горшка овинник с ним говорить не хотел, то ли что. Изнутри просто высунулась мохнатая рука, похожая на человеческую, потом вытянулась, обвилась вокруг клада и затащила его внутрь. — Не за что, — сказал Андрей темноте. Балунова порадовать решил уже завтра. Была уже глубокая ночь, луна светила так ярко, что на землю ложились тени. — Я еще живой когда был, — сказал Горшок, когда Андрей уже готовился ко сну, — помню, чувствовал, что мелодии, что они вокруг. А теперь, как мы с Анфиской поговорили, я прям вижу — летают! Их только успевай выхватывать. — А они как птицы, или скорее как рыбы? Или как мошка? — Сам ты мошка, — обиделся Горшок. — Они как музыка. Андрей что-то не мог представить, как музыка роится в воздухе, но с другой стороны, Горшку было виднее. Истории, которые потом превращались в стихи, Андрей представлял себе совершенно иначе — они просто встречались ему по жизни, а потом он уже под себя подкручивал. Вот как он прошлым летом у лесника останавливался, за окном выли волки, лесник дружелюбно улыбался холодными глазами, так что очень легко было представить, что лесник наставит на непрошеного гостя ружье и скормит зверям. Кстати… хорошая была бы песня. — Миха, — позвал Андрей, — я еще одну песню придумал. — А говорил, что спать хочешь. — Да какое спать-то. Ща, я текст напишу, а с музыкой завтра тогда. Сочинять с призраком оказалось так здорово, что Андрей даже не подумал, останется ли тот завтра. Может, они решат уже его проблему, и душа призрака больше по земле шарахаться тут с ним не будет.