Поговорим о сладостях?

j.hoho Хён, как твои дела? m.yng Я соскучился, Хо. Но моя мать всё ещё категорична в плане моих вылазок на улицу. j.hoho Я могу снова прийти к тебе ночью под окна. Как тебе идея? m.yng Идея и правда хорошая, но ты подвергаешь себя опасности. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. j.hoho :( :(( Увидимся тогда уже в школе? :( m.yng Я наберу тебя по видео, когда мама уснёт, Хосок-и. Месяц. Прошёл уже месяц, как они сидят дома, а после шести вечера на улице бродят лишь собаки и пару десятков людей, который работают за городом. Ощущение, будто город стал вымирать с приходом новостей о маньяке. За этот месяц случилось ещё десять таких же убийств, но полиция всё ещё не имеет никаких зацепок. Если бы это случилось в столице или другом крупном городе, уже после первых жертв, убийцу бы нашли. А в их небольшом городке это больше напоминает висяк. Юнги иногда вскакивает посреди ночи от необъяснимого чувства страха, который всегда сопровождается нехваткой кислорода. Он проверяет все окна и двери в квартире, снова и снова убеждаясь, что он в безопасности. Мин уже отучил себя звонить Хосоку посреди ночи, только бы услышать его голос и успокоиться. Но животный страх все равно напоминает о себе каждую ночь. 🍬 По дому раздаются крики. Кажется, в один момент, даже летит тарелка в стену, разбиваясь на десятки осколков. Хосок чувствует себя, как эта тарелка. У него опухла губа и слегка кровит, пальцы снова дрожат, а в душе сплошная дыра. Полгода он жил спокойно, изредка перебрасываясь с матерью парой слов, а сегодня она вновь решила напомнить, кто она такая. Неудавшаяся балерина. Неудавшаяся жена. Неудавшаяся мать. Она снова вспомнила, как не прошла в балетную труппу. И зачем-то вспомнила, как хотела сделать из сына артиста балета. – Чон Хосок! Я твоя мать, я желаю тебе всего самого хорошего, а ты так относишься ко мне! Совсем не бережешь мое здоровье,– женщина уже устала от собственной агрессии, от попыток «вразумить» сына и донести до него, что его вес слишком высок. – Не подходи ко мне. И не смей говорить со мной,– Хосок выплёвывает эти слова в лицо матери и поднимается в свою комнату. Как только дверь запирается, по комнате раздается звук рухнувшего на пол тела. У Хосока нет сил встать, нет сил собрать себя в который раз. Его оставшихся сил хватает лишь на беззвучный плач, о котором говорят только подрагивающие в безмолвной истерике плечи. Он устал. Ему хочется просто жить, как все. Жить, не задумываясь о том, сколько боли принесет каждая съеденная шоколадка и каждый выпитый напиток. Чон не в силах подняться, он просто ползет к своему столу, дрожащими руками пытаясь достать до ножки вазы. Он скидывает её на пол, смотря, как разноцветные сладости рассыпаются в ногах. Он хватает каждую, быстро разворачивая и запихивая в рот. Глотает, даже не прожевывая. Не чувствует, как мелкие осколки врезаются в нежную кожу ладоней и пускают теплую кровь по ним. По его щекам текут соленые слезы, после себя стягивая кожу и оставляя неприятное ощущение. Хосок плачет, но не чувствует облегчение, как это бывало раньше. Неожиданно, он выпрямляется. Сплевывает конфеты, что ещё остались во рту и не до конца растаяли, и поднимается на ноги. Вяло переставляя ноги и шаркая босыми стопами, Хосок подходит к своему шкафу. Он тянется к одному из них и открывает, видя перед собой аккуратные ряды сложенных галстуков. Он не обращает внимания на кровь, оставшуюся на руках, раскидывает галстуки по сторонам. Тянется в глубину, в темноту шкафа, где спрятано его облегчение. Пальцы поочередно обхватывают рукоять и Чон полностью достает небольшой нож из глубины полки. В лунном свете, пробивающемся из окна, лезвие выглядит особенно удивительно. Хосок задвигает полку и подходит к своей двери. Осколки вазочки и конфеты все ещё валяются на полу, он их уберет позже. Сейчас ему хочется почувствовать облегчение. Он прислоняет ухо к двери и прислушивается, стараясь не обращать внимания на стук собственного сердца, пробирающий до мозга. В доме тихо. А это значит, что мать после своей истерики благополучно отправилась спать. Хмыкнув, Чон тихо отворяет дверь и выходит в коридор. Ему не нужен фонарик или что-нибудь в таком духе, лунного света достаточно. Будто по сверкающей тропе, Хосок шагает вниз, спускаясь на первый этаж, ведомый своим желанием. Вот он уже у комнаты матери, слушает через приоткрытую дверь её размеренное дыхание. Спит, оно и славно. Вот он аккуратно заходит в комнату и приближается к её постели. Рука сильнее стискивает нож. Вот он заносит руку над собой, чувствуя, как кровь в венах течет быстрее, а сердце отбивает бешеный ритм. Удар. Это Хосок, в который раз за этот вечер, падает на пол. Из рук выкатывается нож, а ладони плотно закрывают рот, из которого наружу рвется крик. Крик отчаяния, боли. Он правда был готов убить свою мать? Правда был готов пойти на такое, лишь бы почувствовать себя лучше? Хосок не знает. Или попросту не хочет знать. 🍬 – Я так рад, что твоя мама тебя пустила ко мне,– Хосок ярко улыбается и даёт вторую руку Мину, который с ювелирной аккуратностью заклеивает ранки на ладонях младшего. – Ещё бы не пустила. Я сказал, что ты почти кровью тут истекаешь,– Юнги хмыкает и целует каждый порез, отпуская руку Чона и целуя его самого. – Да ну не прям же истекаю..Так, ранки небольшие. – Всё ещё не понимаю, почему ты обработал раны сразу,– Мин мотает головой и недовольно пыхтит, укладываясь на грудь младшего. – Ну Хён, не бурчи! Лучше смотри что у меня есть, чтобы защищать тебя,– Хосок улыбается и пускает руку под подушку, выуживая оттуда нож. Взглянув на него, по спине слегка бегут мурашки, но Чон не даёт им захватить его тело полностью. Он просто забудет то, что произошло ночью. – Господи, Хо...Аккуратнее с этим,– Мин накрывает руку младшего, в которой был нож, и медленно отводит от них,– Вот так будет безопаснее. – Кстати, Юнги-я. Ты пойдешь на тусовку Ильсын? Она звала всех, кого отпустят, к себе домой до темноты посидеть. – Пойду, если ты будешь меня там защищать,– Юнги игриво улыбается и усаживается на бедра Чона, ведя пальчиком по груди. – Буду. Всегда буду. 🍬 Небольшая импровизированная вечеринка одноклассницы действительно помогла немного расслабиться. Происходящее вокруг сильно давило не только на взрослых, но и на их детей, которые все понимают и осознают степень опасности происходящего. Спасибо Богу, в существовании которого Юнги сомневается, что это была обычная посиделка за фильмами и играми, без алкоголя. Мин на дух не переносит такие встречи, которые, обычно, заканчиваются не так радужно, как может показаться. Ему нравится уютно хрустеть чипсами, удобно устроившись рядом с Хосоком и закинув ноги на его бедра. Нравятся и мимолётные касания, которые видят и понимают только они с младшим. В этом есть своя романтика, кто бы что не говорил. Хосок ставит на пол возле себя банку с колой и заныривает рукой в глубокий карман широких штанов. Спустя минуту, выудив леденец в яркой обёртке, он протягивает его Мину, успевшему залипнуть на игру двух одноклассников на телевизоре. – Юнги-я, это тебе. Угощайся,– Чон улыбается и отдает сладость, видя небольшое удивление, а после улыбку на лице любимого хёна. – Спасибо, мой сахарный Хосок-а. Я пока не хочу, но съем дома, хорошо?– получив в ответ кивок, Юнги вновь удобно устраивается, прижавшись к Чону и вливаясь в разговор класса. За окном понемногу сгущаются сумерки, но все ещё достаточно светло, а потому, никто не собирается расходиться. Хосок угощает, кажется, каждого в этом доме леденцами, которые достает из своих карманов, как фокусник кроликов из шляпы. Юнги почти засыпает, отчего шевеления младшего под ним вызывают бурчание: – Ну куда ты, Хосок-аа. – Прости, хён, меня Риын попросила о помощи. Я скоро вернусь,– незаметно чмокнув в макушку, Хосок встаёт и с улыбкой отправляется за девушкой, что вышла из комнаты секунду назад. Мин удобно устраивается и кидает взгляд на время, решая вздремнуть, пока одноклассники разбрелись по дому в поисках еды, а младший не греет своим телом. Открыв глаза, Юнги натыкается на спины одноклассников, которые увлеченно смотрят «Звездных войнов» на телевизоре. Он бросает взгляд на часы. Прошло полчаса, а Хосок все ещё не вернулся. Мин хмурится и видит на другом конце дивана одноклассника, что сидит в телефоне и, кажется, планирует собираться домой. Юнги подползает к нему и легонько стукает по колену. – Эй, Доха. Не знаешь, куда ушла Риын? Ее уже полчаса нет. – Она говорила, что должна была пойти позвонить отцу. И вроде собиралась в магазин под домом сходить за сигаретами, а что?– Доха кидает взгляд на одноклассника и слегка изгибает бровь. – Да нет, просто решил узнать,– необъяснимая тревога понемногу забирается все выше, готовая щекотать своими лапками горло,– Спасибо за помощь.

Vladimir Bulaev – Main Menu

Услышав ответное угуканье, Юнги хватает с дивана ветровку и накидывает ее, выбегая из дома на улицу. Холодный ветер бьёт по щекам, но Мин просто осматривается вокруг. Слишком темно. С Хосоком и Риын могло случиться что угодно. Но об этом думать не хочется. Юнги отгоняет противные мысли от себя и просто идёт вперёд по улице, заглядывая в каждый переулок. Ноги сами несут его куда-то вперёд, а глаза бешено осматривают каждый темный закуток. Страх увидеть друзей в горе сладостей вызывает у Мина рвотные позывы, которые он старается сдерживать. Юнги слегка замедляется, когда слышит какие-то шорохи за домом, до которого ещё не успел дойти. На этом участке дороги почти не осталось работающих фонарей. Лишь один, лампочка которого вот-вот перегорит. Мин закрывает рот рукой, лишь бы не издавать лишних звуков и двигается вперёд, когда слышит шелест. В мгновение все затихает и Юнги слышит тихие шаги, приближающиеся в его сторону. На свой страх и риск, он выглядывает совсем немного, но этого достаточно, чтобы тело остолбенело, а душа разбилась, падая к ногам. Юнги видит Хосока, выходящего из старого недостроя. В переулке темно, хоть глаз выколи, но один единственный луч от старого фонаря идеально падал на знакомую фигуру. С руки его любимого Хосока свисает галстук, который ещё недавно тот надевал в школу. В ладонях шелестят бумажки от чего-то, но Чон их прячет по карманам. – Хо... – Юнги?– слегка испуганно и удивлённо спрашивает младший, разглядев лицо Мина в темноте,– Что ты здесь делаешь? – Хосок...Где Риын..?– Юнги словно в бреду, не слышит Чона. Его мозг начал дорисовывать ужасные картинки, в которые верить не хочется, но эта ситуация не позволяет думать иначе. – Хён, послуш.. – Где она?!– Юнги накрывает. Он срывается на крик, не волнуясь, что кто-то из окон домов сможет их увидеть. Может, так будет лучше. Чон не может и слова сказать. Он подходит к застывшему Юнги и хватает его за руку, без особых усилий утягивая в заброшенный магазин напротив того недостроя, из которого он вышел. Мин хрипит, вырывается и отпрыгивает от Хосока, нечитаемо смотря прямо ему в глаза. – Что у тебя в кармане, Хо? Отвечай! Хосок хмыкает и запускает руки в карманы. Он достает по горсти конфет и бросает их под ноги старшего. – Конфетки. Мин задыхается. Его лёгкие снова накрывает жаром, но он противится этому. Он не умрет здесь и сейчас, пока не узнает то, что должен. – Хосок.. Где Риын?! Вы уходили вместе, черт побери! – Она там,– Чон кивает за себя и кладет руки в карманы штанов,– Отдыхает. Перед глазами Юнги пролетает вся его жизнь. От момента рождения до этой самой секунды, в которой он стоит перед тем, кого любил, любит и хотел любить дальше. Хотел чувствовать его дыхание на своей шее, тепло рук на талии и мягкие губы на своих. Но сейчас перед ним не его Хосок, не тот, в кого он влюбился. Перед ним тот, кого боится весь город. Убийца. Маньяк. Психопат. – Так..это всё ты? Я прав?– Юнги звучит разбито. А от осознания этого ещё и жалко. Хочется закопать себя прямо здесь и сейчас, но он стоит. Стоит, разрушаясь с каждым словом. – Убивал ли я всех их?– Хосок вскидывает бровь,– Да, это был я. Юнги не может поверить. Почему Чон говорит об этом, как об ежедневной рутине, словно сходил в магазин или сдал тест в школе? Почему его это не тревожит? Юнги распадается на атомы, слыша эти слова от того, кто признавался ему в любви. – Зачем ты все это делал, Хо?? – У них у всех есть возможность делать то, что они захотят. Есть то, что они захотят и когда захотят. И я каждому.. каждому предлагал это,– он бросает взгляд на конфеты, лежащие на полу,– и они все сначала соглашались. Но почему-то на третий раз за вечер они отказывались.. Разве они не понимали, что у них есть возможность съесть все, что я принес?!– Хосок больше не выглядит спокойным. Он больше похож на человека, у которого прямо сейчас случится нервный срыв. Наверное так выглядят те, кто всегда копят в себе свою боль? – Они, наверное, никогда не видели жизни, когда собственная мать засовывает тебе пальцы в самую глотку, желая своими сломанными ногтями достать несчастную конфету, купленную на последние деньги. А раз они не хотят принимать угощения, то зачем им такая жизнь?– Чон вытягивает руку из кармана и меж пальцев держит тот самый нож. Он осматривает его, следя за тем, как лезвие смотрится в умирающем луче уличного фонаря. Юнги перед ним застыл. Он не может пошевелиться, не может даже моргнуть. Будто все рефлексы разом отключили, а самого Мина поместили в бочку с водой. В области груди он чувствует давление. То ли разрастающаяся тревога даёт о себе знать, то ли грешное сердце ноет и разрывается на части. Юнги в сумраке помещения видит опасность. Видит лезвие ножа. Он поднимает взгляд выше и видит нездоровый, совершенно безумный блеск в глазах напротив. Когда они стали одного роста? Раньше Юнги всегда был на голову ниже друга. Он будто пропадает из этой реальности, видит, как шевелятся губы Хосока, но не слышит ни звука. До него лишь доносится конец его слов: - ...Я просто хотел быть как все. И жить как все, хен. Я останусь навсегда твоим сахарным. Мин чувствует боль в шее. Она притупляет все остальные чувства, заполняя собой полностью, от пят и до кончиков ушей. В глазах темнеет и он хватается за шею. Он уже готов падать на пол, как пальцами прощупывает мягкость своей кожи, без одного рубца или раны. Он поднимает глаза с пола и понимает, что его боль была не физической. Она была душевной. На полу растекается аккуратно круглая лужица, пока в нее с грохотом не падает светловолосый парень. Нож из его рук выпадает к ногам Юнги, а из уголка губ стекает тонкая струйка ещё горячей крови. Юнги понимает, что Хосок полоснул себя. Но понимает ли Хосок, что убил сейчас сразу двоих? Он молча достает телефон из кармана и набирает номер, тут же прикладывая его к уху. Гудки. – 911, что у вас случилось? – Мой друг перерезал себе горло. 🍬 – Он был психически нестабилен. Отсюда его поведение и, в конечном итоге, суицид. – Понял. Спасибо, док. Молодой детектив отходит от криминалиста и бросает себе под ноги окурок. Когда-нибудь, он обязательно бросит курить, но явно не сегодня. Он щурится от солнца и смотрит на скрюченную фигуру парня, которого допрашивали на месте происшествия несколько часов. Обычно, люди после такого уходят домой и пьют чай, переживая этот стресс и пытаясь забыть его как можно скорее. Но этот парень сидел здесь все то время, что на месте работала местная полиция. Он ни разу не взглянул в их сторону, лишь смотрел себе под ноги и постоянно крутил что-то в руках. Детектив решает подойти к нему и узнать, почему он до сих пор сидит здесь. – Юнги, верно? Почему ты ещё сидишь здесь? Тебя ведь уже допросили, ты полностью свободен. В ответ детектив получил тишину. Оно и понятно: не каждый день твой лучший друг и одноклассник перерезает себе глотку на твоих глазах. – Юнги? Ты в порядке?– мужчина заглядывает в глаза мальчика, спрятанные за черной, как смоль чёлкой. – Товарищ детектив..– голос школьника звучит слишком хрипло, будто на лавке сидит какой-нибудь старик,– вы давно работаете в нашем городе? – Уже три года, а что такое?– внезапный вопрос смутил мужчину, заставив его левую бровь ползти на лоб. – Вы ведь слышали про убийства в нашем городе?– наконец, Юнги поднимает голову и смотрит прямо в глаза детектива. Его глазное яблоко полностью красное, будто все капляры разом лопнули. – Об этом,– прокашлявшись, подбирает слова детектив,– знают все, даже за пределами Мокпо. Почему ты спросил? – Я знаю...– он сделал глубокий вдох,– знаю, кто убивал всех этих ребят. – Что?- детектив давится, а глаза расширяются от удивления. Юнги поднимается с лавки и разминает затёкшие ноги. В его руках все ещё тот самый леденец, который давал ему друг. У Хосока теперь есть спокойствие в том мире, а у Юнги - лишь жалкое воспоминание о том, как то хотел просто жить. Хотел быть самым обычным подростком, из которого не пытаются сделать ходящий скелет. Сколько бы не было жестокости в его действия х, Юнги верит ему. Верит, что он просто хотел жить. – Их убивал Хосок. Чон Хосок, покончивший с собой у меня на глазах ровно пять часов и двадцать семь минут назад.