1988

25 ноября Сону сидел в полутёмном уголке за бархатной шторой, в том самом месте, где они считали деньги. Его глаза были устремлены в одну точку, словно он пытался вглядываться сквозь стены. Его руки покоились на коленях, пальцы нервно щёлкали по ткани штанов. В воздухе висла тишина, разорванная лишь отдалённым шумом гостей. Вдруг бархатная штора тихо отодвинулась, и в просвет вошёл Чонгук. Его глаза — глубокие, серьёзные, в них читалось и непонимание, и искренняя забота. Он посмотрел на Сону, словно пытаясь понять, что же происходит внутри этого хрупкого, нежного парня. Сколько ещё тайн он хранит? Сону резко прикусил губу, будто пытаясь заглушить дрожь в голосе, и вскочил на ноги. — Всё в порядке? Он ушёл? — спросил Ким, голос все же чуть дрожал. Чонгук медленно сел на стул напротив. Его спокойный, глубокий голос разрезал тишину: — Для начала сядь. Он больше здесь не появится. Сону медленно опустился на стул, чувствуя, как камень тревоги чуть сползает с груди. Чонгук внимательно смотрел на него, словно читая каждое колебание души. — Кто это был? И что он хотел? Сону сжал губы, внутренне борясь с собой: рассказывать или молчать? Он понимал, что сейчас Чонгук — его единственная защита. И если он промолчит, то сам же себя и погубит. — Это… Хисын, — наконец выговорил он тихо. — Он опасный человек. Очень опасный. И… он как будто помешан на мне. Сону не осмелился упоминать о том, что случилось несколько месяцев назад. О том случае в квартире Ли. Стыд и страх словно сковали ему язык. Но Чонгук слушал, не перебивая, внимательно впитывая каждое слово. Он чуть наклонился вперёд, его взгляд стал ещё серьёзнее. — Значит, это теперь не только твоя проблема, Ким Сону. Это и моя. Сону опустил глаза и виновато прошептал: — Мне жаль, что я втянул тебя в это. Чонгук с лёгкой улыбкой, но твёрдо сказал: — Не бойся. Теперь у тебя есть защита. Хисын больше не сможет причинить тебе вреда. Сегодня они вышли из подсобки вместе, сразу же направившись к машине. По дороге домой атмосфера была вроде спокойной, но всё равно напряжённой. — Не включай свет сразу, — тихо предупредил Чонгук, когда они подошли к входной двери. — Лучше подожди немного. На всякий случай. Он проводил Сону до дверей квартиры, убедился, что тот вошёл и безопасен, потом повернулся и спокойно пошёл к машине. В тишине ночи мотор мягко завёлся, и Чонгук исчез за углом.

***

Лунный свет стелился по улицам редкими серебристыми пятнами, пробиваясь сквозь мглу ночи. В воздухе стояла тишина. Слишком глушащая. Даже машины редко проезжали. 3 часа ночи. Он двигался осторожно, почти бесшумно — фигура в чёрном, лицо скрыто под капюшоном. Парень, совсем молодой, но с жёстким выражением лица, крался по переулку. В руке — пластиковая канистра. Бензин плескался внутри, и запах его был резкий. Хисын сказал: "Сделаешь это — будешь наш. Докажи, что ты не трус". Выбора особо не было — нужны были деньги. Перед ним раскинулся ресторан "Тэя". Парень оглянулся уже в сотый, но в последний раз. Пусто. Он подошёл к задней стене и присел на корточки, откручивая крышку канистры. Через секунду стены начали пропитываться едкой жидкостью. Парень поливал кирпичи, окна, проём служебной двери. Старался не пролить на себя, руки дрожали, но он заставил себя быть аккуратным. Бензин закончился. Незнакомец выпрямился. В кармане уже лежал заготовленный коробок спичек. Пальцы выскальзывали, первая сломалась. Вторая зажглась. Огонёк дрожал на кончике от прикосновения ветра, освещая лицо парня, в котором была и решимость и страх. В момент, когда он хотел бросить огонь, чужая рука сжала его сзади, прижимая ко рту ткань. Резкий запах ударил в нос, а грубая хватка не давала вдохнуть чистого воздуха. Он пытался вырваться, но дыхание сбилось, и в глазах потемнело. Спичка выскользнула из пальцев и полетела вниз. Пламя вспыхнуло мгновенно, будто бензин только этого и ждал. Оно жадно побежало по стенам, рисуя огненные узоры и обвивая окна. Свет вспыхнул в отражении глаз. Ёнджун стоял в нескольких шагах, тяжело дыша. У его ног валялось бессознанное тело. — Хисын... — прошипел он. Не думая, он подхватил обмякшее тело и потащил его за собой. Ноги скользили по асфальту, он с трудом открыл дверцу машины и забросил парня внутрь.

***

Телефонная будка стояла на углу, как призрак: облупленная краска, мутное стекло, ржавый металл. Ёнджун влетел внутрь, захлопнул дверцу, схватил трубку и дрожащими пальцами набрал номер. — Пожар… улица Песчаная… ресторан "Тэя"... — проговорил он хрипло и быстро. Он не дождался ответа, бросил трубку, выбежал, нырнул в машину и нажал на газ. Когда он пересекал перекрёсток, навстречу вылетела пожарная машина, ярко-красная, с ревущей сиреной, слепящей фарами. Они разминулись на скорости.

***

Металл скрипнул, когда он открыл двери гаража Хисына. Он вытащил тело из машины и бросил посреди гаража. У парня рука была перевязана каким-то грязным куском ткани, полностью промокшим в крови. Пальцев на правой руке не было. — Думаю ты знаешь, что за всё надо платить, — выдохнул Ёнджун. В его голосе не было ни ярости, ни удовлетворения. Только пустота. Он отступил, посмотрел последний раз на тело. Он очнётся через пару часов, как раз к приходу Хисына. Ёнджун сел в машину, хлопнул дверцей. Руки с силой сжимали руль. Он опустил голову. У него было время, но он не спас здание. Не успел. Рёв мотора раздался по пустой гаражной площади. Колёса взвизгнули и он скрылся.

***

Рассвет окрашивал небо в серо-розовые тона. Пепельный свет лёг на улицы. От ресторана шёл дым. Пламени уже не было. Пожарные, в закопчённых касках, копались у обугленного фасада. Соседние здания уцелели. "Тэя" стоял. Почти. Его правое крыло было обгоревшим и обвалившимся. Вывеска почернела, осыпалась. Большую часть здания удалось спасти. К пожару подъехала чёрная Волга. Она резко затормозила, шины очертили следы на асфальте. Из неё вышел Чонгук. Он застыл. Его лицо ничего не выражало. Глаза его стеклянные, темные, а зрачки расширенные. Он стоял и смотрел на здание, на дымящиеся окна, на обугленные стены. На красный шланг, вьющийся по земле. На обломки его многолетнего труда и будущего. Он пошёл вперёд, медленно, как под гипнозом. Шаг. Ещё шаг. Капли с крыши падали перед ним. Он не замечал их, остановившись у ступеней. Копоть легла чёрным налётом. На здании. На душе. Вдалеке раздался крик: — Чонгук! Хёри. Она бежала из дома прямо в халате, с босыми ногами, волосы разлетались в стороны, спутанные и распущенные. Добежав, она резко остановилась и схватила Чонгука за плечи: — Что случилось?! — её голос дрожал, срывался. — Чонгук, ты слышишь меня?! Он не отвечал. Не шевелился. Только смотрел куда-то в пепел. Внутри начинал разрастаться гнев и понимание происходящего. Хёри в панике провела руками по лицу, затем схватила себя за волосы, как будто хотела вырвать их. Глаза наполнились слезами, и, дрожа, она снова заговорила: — Скажи хоть что-нибудь... пожалуйста... — Я знаю, кто это сделал. Начал спускаться мокрый снег.