Я утопаю в твоём омуте

      Хан Джисон лежал на кровати. Он смотрел в потолок, лежал неподвижно уже около 20 минут. В его голове было перекати-поле. Он просто втыкал в одну точку, отказываясь думать о чём-либо. Хан не знал к чему приведёт его согласие, не понимал к чему приведёт помощь Минхо. Ему было страшно, вдруг он всё же ошибся с выбором. Парень не понимал, действует ли он правильно или нужно было дальше скрываться от этого мира. Но он бы не выдержал. Он бы снова сорвался. Как два года назад…

***

      Хан Джисон обычный выпускник средней школы. Он не помнит, когда в последний раз он нормально ел, спал, когда в последний раз нормально разговаривал, он вообще не помнит какой сегодня день, месяц, день недели. Сейчас он утопает в своём омуте. Омуте панических атак, истерик, страха, самоповреждений. Не зная, как пришёл к этому, когда дорога повела не туда и он упал. Упал и разбился. Разбился о твёрдую землю под названием «жизнь». Такова ли была его жизнь? Джисон слишком устал. В один день парень будто бы потерял краски жизни, за которые держался. Хан не знал, почему он твёрдо держался на плаву, но и не знал почему он с треском упал. В один день будто всё изменилось. Он уже совсем нечего не помнит. Каждый день одно и тоже. Он просыпается рано утром, идёт умыться; натягивает на себя школьную форму; приходит в школу; отстживает уроки; приходит домой; лежит на кровати; когда приходит мама с роботы говорит, что поел; обратно ложится на кровать; слёзы текут сами собой, а рука тянется за лезвием; когда наступает полуночь парень выпивает снотворное и вырубается. И так каждый день. Его мучает бессонница, он может не спать по три дня. Хан каждый день пьёт успокоительные, чтобы истерика не накрыла его в школе. В это время он был один. Парень сам старался справиться с тем, что его мучало, мама лишь молча вздыхает смотря на своего сына, который умирал на глазах. Чудом Хан Джисон смог выбраться от туда. Ему понадобился почти год. 8 месяцев. Это были самые ужасные месяцы в жизни парня. Он не хотел возвращаться туда. Успокоительные и снотворное он больше не пьёт и возвращаться к ним не хочет. С мамой он говорить по поводу психолога не хотел, а уж тем более по поводу консультации с психотерапевтом. Хан смог выбраться из своего же омута, который поглащал его.

***

      Воспоминания о прошлом заставляют Хана вздрагивать. Он не хочет возвращаться в то состояние, из которого выбирался 8 месяцев. Всё эти таблетки, которые он пил, он мечтает выбросить из головы, но не получается. Это будто кошмар, который мучает Джисона каждую ночь. Тут на телефон парня приходит уведомление. Минхо Я придумал. Нам нужно встретиться В парке через 20 минут

Джисон

Окей

      Джисон не знал, что мог придумать этот чудик. Да, он ему нравился, но очень часто фантазия Минхо уходила куда-то далеко. Один раз Ли решил проучить Феликса за то, что тот съел его любимое печенье. Он подговорил весь класс, чтобы они игнорировали Ликса и делали вид, будто оплакивали его. Было жутко, что аж Джисон тогда перепугался за Феликса. Да, хоть Минхо был смешным, придурчивым, но в тоже время он был серьёзным там, где это было нужно.       Вот уже через 20 минут Хан Джисон стоял в парке возле какой-то лавочки. Он отправил Минхо фотографию, где стоит, и принялся ждать, расхаживая круги около этой лавочки. Ждать пришлось не долго, возможно каких-то жалких пару минут. Но, когда Минхо подошёл ближе он будто светится изнутри. Хан не понимал причину этой радости.       — Чё ты лыбу давишь? — сказал Хан, который не сдержал любопытства.       — Тебя увидел — вот и радуюсь, — ответил Ли, сильнее расплываясь в улыбке.       На душе становилось тепло. Хан никогда не испытывал таких тёплых чувств. Увидев, как Минхо улыбается ему захотелось начать улыбаться вместе с ним, чтобы разделить минуты радости, но когда он услышал, что причина улыбки — это он сам, то начал светиться.       — Так чё ты там придумал? То стоим, как дебилы, лыбу давим друг другу, — протараторил Джисон, осознавая, что они и вправду выглядят, как дурачки.       — Давай будем играть в игру, чтобы мне не приходилось вытягивать из тебя слова.       — В какую?       — Правда или правда…       — Тупое название.       — Не перебивай, белка. Я сам это придумал.       Минхо легонько толкнул Хана в плечо, от чего тот слабо качнулся.       — Так вот. Правда или правда. — продолжил Ли. — Как ты понимаешь, это что-то на подобие «Правда или Действие», но тут ты можешь выбрать только правду. Я задаю тебе её раз в один день, а ты по тихонько мне всё рассказываешь, отвечаешь в течении дня. Ответ хоть ночью написать можешь, но должен ответить. Ты тоже можешь мне задавать, если хочешь. Но есть одно "но". Ты не можешь отступить назад, как только начнёшь в неё играть. Я не отступлю по любому, но вот тебе этого делать нельзя. Сдать заднюю — не выход.       Джисон напрягся. Сдать заднюю может быть для Минхо не выход, но для Джисона — да. Ему трудно уже осознавать, что кто-то пытается залезть к нему в душу, хоть и так медленно. Ему трудно разговаривать, на какие-либо темы связанные с его прошлым.       — Давай начнём. Белка, Правда или Правда?       — Тупой вопрос, если у тебя всё равно нет права выбора.       — Вот-жеш, белка. Я же для тебя её придумал, не нравится так и скажи, я придумаю другое. Зачем так засирать мою фантазию?       А реально? Вообще зачем Джисон стоит здесь? Зачем слушает все то, что говорит Минхо. Он ведь может просто отказаться, сказать, что ему не нужна помощь. Но почему он стоит здесь? Наверное, в глубине души он рад, что хоть кто-то пытается ему помочь, что хоть кто-то переживает. Поэтому заставляет себя делать шаги на встречу Минхо. Сердце Джисона и так принадлежит ему, душу можно тоже доверить, но чуть позже. Минхо понимает, перед тем как Джисон доверит душу, её нужно будет собрать по кусочкам. Собрать обратно. Она раздавлена, растоптана, сломана.       — Правда.       — Расскажи то, чего не знает никто, но что-то лёгкое, чтобы я не схватился за сердце.       Джисон задумался. Он не знал, что конкретно рассказать. На самом деле было много, что можно было рассказать, но он не знал, что скажет сейчас. Подумал ещё немного и выпалил.       — Я курю. Не часто. Не сказать, что у меня есть никотиновая зависимость. Просто иногда, когда сильно стрессую. Около одной сигареты в день. Иногда бывает, что через день курю. Когда как. — он остановился, ещё немного подумал и продолжил. — Минхо, правда или правда?       — Правда.       — Расскажи мне то, чего не можешь рассказать никому. Клянусь, что оставлю это только у себя в голове.       — Я даже не знаю. Давай с простого. Прямо сейчас в кармане у меня лежит пачка сигарет. Я очень люблю котов. На самом деле я очень мягкий человек и много переживаю, думаю, но не показываю этого. Ещё я живу отдельно от родителей, они сами отправили меня жить поближе к школе, и они обычно не до поздно на работе, когда вы приходите ко мне.       Джисон был в шоке. Минхо живёт один? А ведь Хан даже не заметил, что Минхо не спрашивал родителей, чтобы Джисон остался на ночь, что в квартире, кроме обуви Минхо и Хана не было никакой. Он курит? Но от него никогда не пахло табаком, лишь чем-то сладким. Он любит котов? Да он сам как кот. Он много думает, а казалось будто он деревяшка. Нечего в голове Джисона не складывалось.       Минхо предложил покурить. Хан согласился. Они сели на лавочку и молча сидели. Иногда выпуская терпкий дым и-зо рта. Хан посмотрел на Ли. Кажется, теперь у Хана новый фетиш – курящий Ли Минхо. Это было то ещё зрелище. Длинные пальцы рук обхватывали сигарету и подносили её к губам. Хан был уверен они были мягкие, сладкие, не смотря на табак. Ли немного щурил глаза, когда затягивался. Да это был рай для Хан Джисона. Он был готов скуривать хоть пачку в день, чтобы видеть то, что видит сейчас.       На следующий день в школе всё было как обычно. Резвый Джисон, бегающий с Феликсом везде, и, надоедающий Бан Чана, Минхо. Всё текло своим чередом. Как и должно было быть. После школы ребята разошлись. Хан и Минхо пошли в сторону своих домой, а двое других парней пошли к себе. Так получилось, что они жили по сторонам парами.       Хан и Минхо шли молча. Каждый думал о своём. Джисон иногда пинал камни, которые лежали на дороге, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Нет. Тишина была не напряжённой. С Минхо было комфортно молчать. Ну не человек, а золото. Вдруг Минхо прерывает их тишину.       — Правда или правда? — как только парень сказал это, они оба остановились, а Хан всё ещё завороженно смотрел на камень на земле.       — Какой смысл спрашивать, если всё равно знаешь ответ? — Джисон поднял голову на Минхо, а в ответ он увидел убийственный взгляд. — Понял. Правда.       — Почему ты не доверяешь никому 10 лет? Что произошло?       Джисон напрягся всем телом. Перед его глазами прямо сейчас были картинки того, что произошло 10 лет назад. Это был самый страшный вопрос в его жизни. Он не готов. Он не может сказать об этом сказать прямо сейчас, так легко. Это не то, что рассказывают за чашечкой чая в гостях. Он не хочет. Сдать заднюю, сказать Минхо, что всё это ерунда и всё это не нужно — вот чего он хочет после этого вопроса. Видимо, Джисон надеялся, что этого вопроса он никогда не услышит. Но он получил его так резко, что даже не смог опомниться.       — Я не хочу... говорить об этом, — Хан полностью повернулся на Минхо и смотрел ему прямо в глаза.       — У тебя ещё есть время до конца дня, ты можешь сказать позже, — ответил Михо, возобновляя движение в сторону дома.       — Нет, ты не понял, — Хану снова пришлось развернуться, так как Ли отошёл достаточно и теперь он смотрел ему в спину, которая остановила, как парень начал говорить, — я не захочу об этом говорить не сейчас, завтра не захочу, через месяц и так далее. Я не хочу об этом говорить в корне. И я не собираюсь этого говорить никогда.       — Но ведь у тебя нет выбора, — стоя задом к Хану, говорил Ли, он понимал, что сразу пошёл в наступление, это слишком больная тема, но нужно её пережить быстрее, чтобы остальное рассказывалось легче.       — Я понимаю, что мы ещё даже не начали, но давай закончим, я не смогу.       — Бельчонок, я хочу помочь тебе и эта игра — это единственное, что я могу сделать. Пожалуйста, позволь мне сделать это. Я повторяю, что сдавать заднюю — это не выход...       — Для меня — это выход. Это единственное, что я могу сделать — бежать от проблем.       — Я не хочу, чтобы ты бежал от них. Я хочу показать тебе дорогу в жизнь, в которой не будет никаких тягостей, где тебе будет лучше и тебя не будут терзать мысли. Так зачем ты выключаешь все фонари, которые поставлены вдоль этой дороги?       Джисон опешил. Никто никогда не хотел ему помогать, да он и не просил. Он впервые видит, чтобы кто-то так переживал и хотел помочь ему избавиться от всего того дерьма, которое преследовало ему всю жизнь. Но зачем он это делает? Джисон обычно никому нечего не рассказывал под предлогом "Зачем людям мои проблемы, если у них своих хватает?"       — Минхо, правда или правда?       — Правда.       — Зачем тебе это? Зачем ты хочешь узнать, то, что лежит у меня глубоко в душе и терзает меня? Тебе разве не должно быть плевать на мои проблемы? Зачем?       Минхо наконец-то развернулся лицом к Хану. Второй стоял с непонимающим лицо, ждущим ответа. Ли тепло ухмыльнулся. Он сам ещё не до конца понимал, зачем он это делает. Но он прекрасно понимал, что он хочет этого, сделать белку немного счастливее.       — Хочу. Я хочу сделать тебя чуточку счастливее. Хочу, чтобы ты понимал, что доверять людям — это не преступление. Хочу, чтобы ты научился говорить о своих чувствах, переживаниях, мыслях. Хочу, чтобы ты пережил то, что было давно. Хочу больше никогда в жизни не видеть твои глаза наполненными слезами. Не хочу видеть, как ты выдавливаешь улыбку, что я заметил, ты делаешь часто.       Хан не знал, что он может ответить на это, поэтому молча начал идти в сторону дома. После разговора они молчали. Теперь Джисон ещё глубже заходил в свои мысли, парень даже не заметил, как Минхо ушёл домой. Он не заметил как сам оказался дома в кровати. Он лежал и смотрел в потолок. Лежал и думал. Нужно ли ему рассказывать что-то. Хочет ли он рассказывать. Не хочет. Или он лишь заставляет себя думать, что не хочет говорить об этом? Или он просто заставляет себя думать, что не хочет разделить свою боль с кем-то? Или он просто думает, что после того, как он все расскажет, то от него отвернуться? Засмеют? Оставят одного, как и было. Минхо не оставит. Ли сам захотел помочь Джисону. Сам придумал игру и хочет узнать всё, чтобы разделить с ним его боль. Чтобы пережить с ним всё то, что произошло до него. Да. Джисон понял это. Он может ему доверять. Как только в голову Джисона пришли эти мысли, он резко встал с кровати и побежал к Минхо домой. Он хотел рассказать всё в живую. Писать смс было бы не очень. Парень шёл по вечернему городу. В голове парня проносилось лишь.       Я могу и хочу ему доверять. Но смогу ли я?       Вот он уже стоит на пороге квартиры. Руки немного дрожали, нажать на звонок было трудно, но рука будто сама потянулась. И вот. Тишина. Джисон будто перестал дышать. Слышно лишь трель звонка по ту строну двери, тихие, ели ощутимые шаги. Дверь открылась.       — Прости, что без предупреждения, — сказал Джисон, когда на него уставилась пара взволнованных глаз.       — Заходи, чё встал, — Минхо протянул парня в квартиру и закрыл дверь. — Не говори на пороге. Я тебе говорил, что дверь моего дома, для тебя всегда открыта, не извиняйся.       — Понял.       — Так чё пришёл? Так то уже десять вечера почти.       Минхо понимал за чем пришёл Джисон. Джисон всегда был импульсивен. Не мог подождать до завтрашнего утра? Они прошли в зал и сели на диван напротив друг друга. Джисон мялся. Он не знал с чего начать.       — Я стал жертвой сексуальных домогательств и насилия, — тихо начал Джисон.       — Что?       — Ты спрашивал "Почему я не доверяю никому 10 лет?". Причина в том, что меня изнасиловали. Десять лет назад я дружил с одним мальчиком, он был старше меня на четыре года. Мы дружили хорошо, очень хорошо. Ходили вместе в школу, играли во дворе, часто проводили друг у друга время. И вот. В один прекрасный день, я как обычно пошёл к нему домой. На тот момент мне было девять лет, а ему уже стукнуло тринадцать. Дома у него никого не было. Я не сразу заметил, но он запер входную дверь. Сначала всё было как обычно, мы разговаривали, играли, а потом он начал меня лапать, домогаться. И до этого случая было такое, но я пропускал это мимо. Он был моим лучшим другом и мне очень нравился. Он был моей первой любовью. Он повалил меня на пол и стал раздевать. Я пытался выбраться, кричал, звал на помощь, но никого... Спустя несколько минут пришёл ещё один мальчик, который был старше нас двоих. Ему было шестнадцать. Ну и я не смог справиться с двумя. Они оказались сильнее... Они изнасиловали меня по очереди... А мне было девять. Мне было всего девять понимаешь!? — Хан сорвался на крик. Истерика накатывала быстрой волной. Ещё к середине рассказа начали течь слёзы, а когда подошёл самый травмирующий момент говорить было очень сложно. Он рыдал и говорил. Говорил сквозь слёзы. Всё, что мог сделать Минхо — это обнять его. — Это был первый человек, кому я доверился. Он был моим лучшим другом, первой любовью. После этого у меня было много проблем. Я перестал доверять. Перестал любить кого-то. Я впервые за десять лет смог влюбиться в кого-то. Мне страшно было подходить к парням, любым. У меня начались проблемы с памятью. Только спустя много лет, когда память вышвырнула это из головы, я смог нормальзоваться к жизни. Но около трёх лет назад меня снова начали мучать кошмары с этим днём. Это было худшее, что случалось в моей жизни. Прости.       — Бельчонок, не извиняйся, всё хорошо. Ты молодец, что рассказал мне это. Я горжусь тобой. Спасибо, что смог довериться мне. Останься сегодня у меня, пожалуйста. Завтра суббота, в школу не надо. Останься и поспи со мной. Я не хочу отпускать тебя в таком состоянии.       — Хорошо...