Бойкая милашка

— Ну что мне с вами делать-то?! —строго спросила эта дурная мадама, усаживаясь за учительский стол. Переводя взгляд, то на меня, то на очкарика. Задолбала. Что угодно сделай уже, только поскорее. — Куда сажать, а? — чуть повысила она тон голоса. А я же мысленно закатил глаза, с удовольствием воспользуюсь еë любезностью: — Я хочу на предпоследнюю парту, там пусто. Можно? — безразлично обратился к ней. Раз тебе совсем не хочется над этим думать, то так уж и быть, помогу в трудоëмкой работе. —... Ладно, садись с Пятифановым —рявкнула она, бросая на меня взгляд полный сомнения и некого пренебрежения. Пятифанов, значитца? Пацан на предпоследней, услыхав свою фамилию, озадаченно вскинул бровь, нахмурился, грозно зыркая на училку, словно хотел было высказать ей собственное неудовольствие, или же послать мне какую-нибудь колкость по типу: "А не многого ли ты хочешь, чепушило? ". Тем не менее удивительно, но он промолчал, зациклившись на порче школьного имущества, скребя ручкой о поверхность парты. Я равнодушно прошëл мимо рядов, спешно следуя к искомой парте. Однокласснички притихли, на их лицах возникли предвкушающие поганые улыбки. Подлянка? Насмешливый оскал быро появился на моëм постном лике, а зрачки в предвкушении замерли. Дело в том, что какая-то жирная мразь прямо передо мной — в проходе, выставила своë вонючее копыто, наивно полагая, что таким методом поставит меня на место? Отомстит? Дохлый номерок! Он не предположил, что всë может обернуться немного иначе. Так сказать — не в его пользу. Это было рисково, однако... Я невозмутимо, и довольно безжалостно успел втоптать ногой его грязное копытце в линолеум, перед тем как конечность резко убрали. — А-ай! Т-ты!... — этот дегенерат болезненно взвыл, надрывисто брызгаясь слюной и пыхтя как паровоз, держась за своë раненое копытце так, будто ему его оторвало: лицо покраснело, озлобленные зëнки стреляли в меня, точно лазеры, намереваясь испепелить. Я же состроил страдальческую мину, а затем проглаголел ему на весь класс: — Ох. Не обессудь, дорогой одноклассник, всë же первый день, как-никак, стресс, вот я и не заметил. Тебе стоит с этих пор следить за своими ногами, а то мало ли что может произойти в следующий раз. — с каждым моим словом в маленьких поросячьих глазках всë больше разгорался яростный огонь вражды. Класс вновь разразился сдавленным смехом, гиенисто лыбясь, и своевременно прикрывая рты. Данная реакция толпы привела рыжего в ещë большее бешенство. Казалось, ему не хватит терпения, поэтому он прямо здесь и сейчас не побоится распустить свои культяпки на глазах у учителя. В такой неоднозначной обстановке мне остаëтся лишь иронизировать над его безмозглостью. Плавно подсаживаюсь к развалившемуся шатену. Тот даже не посмотрел на меня, как будто бы любование партой являлось делом поинтересней. Неужели до того вывела его из себя моя наглость? Я подпëр подбородок кулаком, следя за его мерно поднимающейся и опускающейся головой, ловя носом запах дешманского курева. Он не особо искусно чирикал третью букву всем известного русского слова, старательно обводя еë по несколько раз. Такой занимательный гопник. Совсем недавно он маялся из-за скуки, не зная куда себя деть, а теперь делает вид, словно меня и нет вовсе. Должно же быть разумное объяснение этому? Одним ухом я вслушивался в то, как училка пыталась усадить Антона на место рядом с жирдяем — Семëном. На что тот начал агриться, и по-детски выделываться: ставить на второй стул портфель, да пререкаться с ней. Кабздец. Смотря на эту жалкую картину, моë мнение по поводу него окончательно и бесповоротно упало ниже плинтуса. По итогу Петров-таки родил нормальное предложение, после чего сел на последнюю парту. А Свинья скорчила победную гримасу. Мне же захотелось вдарить по его самодовольному рылу. Вскоре прозвенел звонок — никчëмная литература наконец-то закончилась. Меня сразу окружили одноклассники, намереваясь выведать какие-нибудь напрасные сведения. Мой молчаливый сосед буркнул себе под нос: "Никакого спокойствия", впоследствии чего остервенело вывалился из класса, прихватив с собой заодно бурята. Все уроки. Ни он, ни я, не пытался завязать разговор. Шатен попросту не хотел пока говорить, а я же не чувствовал большую необходимость в общении. Всему своë время. Кстати, этот Пятифанов куда-то свинтил со своими дружками с последнего урока. И только глупец не поймëт к чему это. Прозвенел последний звонок, и я, собрав портфель, двинулся заканчивать неразрешëнное дело. Усмехнулся. Ага, да как же? В коридорчике меня поджидал сюрприз. Девочка со светлыми глазами и тëмным цветом волос. — Привет. Мы встречались утром, и не успели как следует познакомиться. Меня зовут Полина. — она дружелюбно улыбнулась, застенчиво поправляя выбившуюся прядь за ухо. Подкараулила-таки? Футляр от скрипки при ней. Видно нет, на музыку собирается топать. — Моë имя ты слышала. И извини, но мне нужно спешить. Есть срочное дело. Ответ вылетел из глотки как-то сухо, рвано. Говоря по чесноку — было до лампочки, чего греха таить, если все мысли заняты другим. — Ну... ладно уж, тогда до встречи! — она помахала мне рукой, как будто мы с ней какие-то старые друзья, или что-то подобное. Меня не сильно это волновало, я отчалил, вдыхая морозный воздух, дивясь монотонной белой кашей на асфальте. Рядом с выходом преградили путь. Я оглядел низкорослое тело. Нисколько не удивился, обнаружив до нелепости грозного бурята, выставляющего на всеобщее обозрение промежуток между зубов. Выбели что-ли? Я было хотел уже проломить, на вид хиленькую преграду, однако, она подала признаки жизни. — Э, на! Притормози. Дело к те есть! — он мерзко ощерился, давая понять, что у меня выбора в целом-то нет. А хотя... — Чë за дело такое секретное, раз о нëм в открытую не принято говорить? Что-то интересное, с криминалом связано? Или, нахлобучить мне вздумали? — я выложил всë как есть, шутливо посмеиваясь, а после усмехаясь тому, как этот дуралей на секунду одеревенел. Я страдальчески вздохнул — Да веди меня уже. Харе тратить время. Если уж побазарить хотите, то я весь ваш. Бурят недовольно поджал губы, оглядываясь по сторонам, прежде чем молчком повести меня куда-то. Мы вышли за ворота школы, бредя в сторону леса. Чего, они настолько конченные, что намереваются реально меня в лесу похоронить? Какая-то бредятина. Всë это время брюнет с раскосыми глазами, то и дело, на постоялке оглядывался на меня. Это жутко, но любопытно. Ведь такое ощущение, будто они специально для меня уготовили квест. Троица стояла на поляне. Все уже знакомые мне люди. Жиробас. И Пятифан. Блин... печаль-беда. А мне то думалось, что у нас царила гармония, оказалось хрен там плавал. Он меня походу хочет убить, ещë и с этим скотом браткуется! Какая неприятность. Во рту стало кисло. — Ну здорово, Максимка! — Свинюшка обнажила частокол жëлтых зубов. — Чë, не вышло смыться, да? — мальчуган издевательски показал острые зубы, стоя величаво, скрестив руки на груди. Несложно было догадаться, кто в этой шайке главарь. Я улыбнулся, демонстрируя стальные нервы. — Хм. О чëм ты? Неужели вы заманили меня сюда, дабы провернуть что-то курьëзное? — я играючи вздëрнул бровь, во всю не предавая значения жиробасу, это рыжее ничтожество совершенно не страшило меня. Единственное, что в нëм отпугивало, так это лишь наличие мерзкого прыщавого хрюкала. — Ебать, ты недалëкого ума. Много трындишь. Поэтому и должен ответить за свой гнилой базар. — шатен уверенно шагнул ко мне, будучи убеждëнным. Вальяжно и спокойно. И складывалось такое впечатление, что тогда— в классе, во всю угорал с жирдяя вовсе не он. — Ага, давай, Максимка, молись чтобы твой труп по весне нашли, на! — поддакнул бурят. Грëбанная шестëрка, которая ничего из себя не представляет. — В школе тебя училка спасла, а теперь всë. — вклинился жирный, подошëл ко мне вплотную, от него воняло потом и кариесом. Он занëс руку с увесистым кольцом-печаткой. — Пизда тебе, сука! Серьëзно? Господи, тупица, вместо того, чтобы напрасно сотрясать здесь воздух, сломай себе лучше все пальцы этой хуитой, да побыстрее. Я резко отложил портфель в сторону, лыбясь чудному деньку — Слушай, а не сходить бы тебе на хуй?! Чувствую, не просто так ты в эту школу припиздил. Чмырëм был, ведь так? Ничтожеством, которого лупили каждый чëртов день. Вот и строишь теперь из себя неясно кого, визжа на всех без умолку. Отыгрываешься за старые обиды? Хочешь казаться стоящим человеком. Но на самом деле, ты всего лишь жирная Свинота. Без обид, но такое имя тебе очень подходит! — я зло улыбнулся. Наслаждаясь, как растерянной рожицей, молящей о помощи, так и недовольным ебальником бурята, которого тут же осадили, хлестнув властным взглядом, прежде чем он успел бы сделать какую-нибудь глупость. Одно слово — "Продолжай" из уст шатена, заставило меня оторопеть. Я усмехнулся его переобувочному скиллу, в целом продолжать-то было и нечего, хотелось приступить к самому сладкому — Давай-давай, покарай же меня своим огромным пузом. Свинюшка! — саркастически высказавшись, я покосился на парочку бездельников. Они внимательно взирали на зрелище, и казалось, не намеревались принимать в нëм участия. Спровоцировать гада было легче некуда. Он двинулся на меня, но видимо, прицел сбился, и прыщавый втащил воздуху. А я же, движимый адреналином и азартом, без проблем увернувшись от массивного кулака, занëс руку для удара. Костяшки побелели, встретившись с крепкой челюстью. Всего миг — и громадина рухнула на слой снега, неудачненько приземлившись прямо в кучу собачьего дерьма, обиженно взвизгнув. Вот это да! Джекпот! — Ай, красава, Макс! Думал, ты сосунок, который только чесать языком умеет, а ты вон как жирдяя уделал! — С-сука! Чë я бабушке теперь скажу? Она меня убьëт, когда увидит. — хныкал этот хрен. — Чего ты там скулишь? Тебя с параши не слыхать. — Ха-ха. Мастëвый, на! — тщетные потуги прыщавого, снегом отчистить дублëнку, вызвали у прихвостня приступ веселья. — Идите вы все нахер! — хрюкал он, чуть ли не ревя. Какое жалобное зрелище, смотря на которое хочется безудержно смеяться. Каково это, потерять всякий авторитет? Каково тебе сейчас валяться, и чувствовать себя преданным? Я шагнул к телу, возвышаясь над ним. Толстяк дëрнулся, когда услышал мой глумливый лепет: — Не вижу проблемы, просто расскажи ей правду, скажи: я —ублюда, которая наложала, нарвавшись не на того человека. И то, во что я превратился, вляпавшись в собачье дерьмо, является результатом моего проëба! — дерзкая улыбка украсила мой холодный профиль. Шайка неподалëку во всю загоготала, оценив моë красноречие. — Т-ты... Блять, хуило! — он в ярости стиснул гнилые зубы, потянувшись, намереваясь схватить за ногу, и повалить на промëрзшую землю. Предугадав это, я ловко отшатнулся от его лапы. До того как Семëн успел бы встать, топтавшиеся на одном месте чуваки, наконец-то для чего-то, да сгодились. Ринулись валить Свинью. Впоследствии мы дружно отхерачили его, поизмывались, жаль только, что больно скользким оказался, успев шустро свалить, исчезнув в потëмках. Что, хрюкало, твои друзья теперь мои?! Я радостно сверкнул зубами. Гопота кричала на весь лес, грозилась перерезать ему горло, ответить за слова. А я же, несмотря на все эти ужасные угрозы о скорой кончине, был доволен. Действительно доволен собой. Не считал, что поступил плохо, или что-то вроде того. Было абсолютно не совестно. В душе не копошилось никакого сочувствия. Я поступил правильно, содрав с него шкуру зверя, показав остальным, кем он является на самом деле. Показал его истинное лицо. Естественно то, что правда рано или поздно всегда становится явной. Свинка, не вини меня за мою честность и открытость. Вини себя за то, что не смог скрыть как следует очевидное!