Одиссея: в поисках нового дома

Усердно учиться в разваливающейся на части, гниющей изнутри планете, где никто не признает тебя за достойное внимания существо, видят в тебе лишь слабую плодородную оболочку — жертва. На которую Чимин шел ради одной цели, которая, кажется, теперь осязаема и приносится с сильным воздушным облаком, который едва не сбивает с ног всех людей рядом с ним. Звездолет Одиссея прибыл, чтобы забрать избранных пассажиров для переправки их в новую галактику, где располагается известный исследовательский центр ученых, находящийся под контролем и спонсированием галактической федерации. Чимин волнуется, как никогда в своей жизни. На этой планете он ничего не оставлял, его никто не ждал. Как и три прошлых поколения людей, он был рожден в капсуле и выпущен на третьем году своей жизни. Но вместо деградации и поиска легких работ, где не требовалось думать головой, он, отказавшись от пути обычного омеги, быстро смекнул, что либо наука, либо военное дело поможет вытащить его отсюда, чтобы отправиться в захватывающее путешествие по космическим просторам. И вот он здесь, в окружении еще двадцати молодых умов, будущего человеческой науки, стоит на каменной пустоши и наблюдает за хромированным гигантом, спускавшимся прямо с неба к их ногам. Звездолет Одиссея известен своей скоростью и оснащенностью всеми продвинутыми технологическими благами. На нем, помимо обученных военных, содержатся целые научные лаборатории, огромное грузовое хранилище и серьезное космическое оружие, благодаря которому Одиссею боятся все космические пираты и контрабандисты. Но это чудо техники было бы простым металлоломом без грамотного командования. Непревзойденный комический генерал Мин Юнги, в свои пятнадцать удостоенный ордена федерации за отвагу, а в двадцать пять получивший высшее военное звание, руководил бравым экипажем звездолета и лично вышел поприветствовать новых членов на своем борту. Это среднего роста мужчина с такой походкой, словно каждым шагом он показывает, что все здесь принадлежит ему. Штаны карго и мешковатая куртка с множеством отделений делают его визуально шире и больше, но даже через огромное количество ткани Чимин углядывает начало татуировки на шее, что оставляет большое поле для воображения, скрываясь за белой футболкой. Первая мысль — так называемый Мин Юнги совсем не похож на капитана, военного с поражающими регалиями и выслугой лет. А вот на горячего мужчину с самой привлекательной линией челюсти во всей галактике? Чимин с этим согласен. — Мое имя Мин Юнги, я являюсь капитаном космического судна Одиссея, что по истечении шести месяцев доставит вас, земные ученые, на межпланетную научно-исследовательскую базу Акколь. Если это то, зачем вы здесь, то предъявите свои айди моему офицеру и добро пожаловать на борт. Двадцать один человек тут же становится в организованную очередь, подтягивая к себе чемоданы. Чимину сказали, чтобы он не брал слишком много вещей, на звездолете ему выдадут все необходимое, и, хотя по ощущениям он взял лишь самую малость из своего гардероба, его чемодан все еще смущающе больше остальных. Когда подходит его очередь, Чимин протягивает подрагивающей от волнения рукой свое запястье, куда с внутренней стороны вживлен чип с его айди, и офицер, пробежавшись по базовой информации на высветившейся голограмме, восклицает: — Ого, впервые встречаю омегу среди земных ученых, — Чимин тут же вгоняется в краску, когда вокруг него начинаются переговоры, и взгляд инстинктивно падает на стоящего слева у трапа капитана, что спустился покурить, и словно в замедленной съемке он видит, как Юнги поворачивает к нему свое недоумевающее лицо. Чимин ждал мгновенного осуждения и отказ от его перевозки, ведь омеги все еще считались на его планете низменными, тупыми существами, но вместо пламя сопротивления глаза капитана наполняются интересом и холодным, обжигающе ледяным просчетом, что Чимин ежится и спешит поскорее закатить свой огромный чемодан в прохладу судна, прочь от удушающей летней жары и не менее давящего взгляда. *** Первым делом им показывают каюты, располагающиеся на среднем, третьем этаже Одиссеи. Звездолет воистину огромен, здесь есть лифты и достаточно широкие коридоры со множеством комнат. К одной из них Чимину дают ключ, а точнее зашифрованный цифровой код, который подключают к его чипу, так что теперь омеге стоить лишь прикоснуться запястьем к двери, как та разъезжается в разные стороны, за которой находится небольшая жилая капсула со всем необходимым. У стены напротив входа мягкая кровать на всю ширину от левой до правой стены с небольшим иллюминатором над изголовьем и даже зеленым растением в горшочке, стоящем на узком подоконнике. Справа стол, на вид удобный крутящийся стул, сверху интерактивный плоский экран, мигающий красным огоньком, ключ доступа к которому является таким же, как и ключ от двери. Слева стоит узкий шкаф, куда едва ли поместится все взятое Чимином, и там же дверь, ведущая в санитарный узел с хромированной техникой, в том числе душевой кабиной с перегородкой, где можно установить уровень прозрачности. Чимина позабавила такая опция, для кого ему вообще светить голым задом, если в этой капсуле с горем пополам вместится лишь один здоровый мужчина. Не повезло, видно, его коллегам, альфам и бетам, он-то маленький, поэтому и такого пространства ему хватит для счастья. В качестве «всего необходимого», о чем ему говорили еще в земной лаборатории, каждому гостю выдавались специальные мыльные средства, растворяющиеся в воде без остатка, удобный спортивный костюм и обувь с возможностью регулирования температуры, поскольку звездолет будет курсировать в совершенно разных участках космоса, на борту может стать как нестерпимо холодно, так и ужасно жарко. Также ему выдавался комплект постельного белья, беруши и стилус для удобной работы с интерактивным экраном. На этом все. Вроде бы только этого и хватит для комфортной жизни, но, оглядев этот скудный наборчик, спрятанный для него в шкафу, Чимин все же обрадовался, что взял с собой и другую одежду, а также собственные гаджеты с наработками, которые помогут ему скоротать вечера. — Пассажиры, прибывшие с планеты Земля, просим всех пройти в класс семнадцать точка четыре дробь три для объявления. Чимин ахает, роняя комплект пижамы на пол, когда экран неожиданно оживает и высвечивает сообщение. Под текстом сбоку появляется карта с красной точкой в месте его расположения и линией показывается маршрут от его капсулы до класса. У него не остается времени переодеться, поэтому омега как был спешит по указанному маршруту в волнении, что же их ожидает. Класс — это большое светлое помещение с синими стульями и столами, где уже расположились ученые. Чимину ничего не остается, как занять первые места, благо перед ним садится еще кто-то, избавляя омегу от излишней неловкости. Каково их удивление, ведь стандартный инструктаж будет проводить сам капитан, а не кто-то из низших по званию. Позже они поймут, что к чему. Юнги подходит к единственному столу, отделенному от остальных, и бросает что-то на него, предмет облачен в защитный чехол и по форме можно догадаться, что это может быть бластером. От вида оружия в непосредственной близости омега чувствует себя неуютно, но по реакции других ученых понимает, что и те тоже не в восторге. — Вы прошли регистрацию и теперь являетесь полноправными пассажирами моего судна, поэтому должны знать и следовать определенным правилам. Первое — забудьте все, что вы оставили на Земле. Шестимесячный полет в открытом космосе заставит вас переосмыслить многие ваши решения, но теперь у каждого будет только два пути — приступить к своей службе во благо космической федерации, либо исчезнуть на незнакомой планете. Одиссея — это ваш билет в один конец, звездолет совершает рейс лишь в одну сторону, и никто не поможет вам вернуться обратно, — капитан говорил серьезно, обводя глазами лица каждого молодого землянина, кто, как и он сам когда-то, решили покинуть цепи родной планеты и отправиться в неизведанное. Зная, что произвел надлежащий эффект, он продолжил: — Если полет окажется невмоготу, то на борту расположены крио-капсулы, и с их помощью вы погрузитесь в сон на все время полета. Однако, если кто-либо нарушит установленные правила, вы уже принудительно будете отправлены в крио-отсек, — Юнги почесал бровь, задумавшись о правилах, которые он еще не озвучил, и Чимин засмотрелся на его увитое браслетами запястье со множеством мелких шрамов на внешней стороне ладони, видимо, боевые ранения. Капитан будто чувствовал, что на него смотрят, и вперился глазами в омегу исподлобья, который, в прочем, и так смутился от долгого разглядывания капитана судна и уже отвел взгляд к широкому фальшивому окну с изображением земной природы. — Мой корабль — это не место для праздных прогулок, вы сюда прибыли для работы, поэтому в ваших чипах вместе с картой судна красным помечены зоны, в которых вы не должны появляться. Нарушение этого правила, следовательно, препятствие работе моего экипажа, подрывание слаженного обслуживания судна и благополучной перевозки, что уже может расцениваться как военное преступление, и вы будете оправлены в крио-камеру с дальнейшим иском на ваше будущее место работы. Многие были недовольны таким решением. Амбициозные молодые люди, покинувшие Землю именно для того, чтобы выяснить, как устроена жизнь за её пределами, конечно же хотели облазить все уголки известнейшего звездолета. Ни у кого в планах не было попадать в тюрьму, где шаг влево — и тебя насильно замораживают. — Если есть возражения, то попробуйте высказаться мне о них лично и посмотрим, что будет, — недобро изрек Мин, его лицо вмиг помрачнело, ухмылка, показывающая белоснежные зубы, больше походила на оскал. Одни его сдвинутые брови на волевом лице лишали любого дара речи. Этот человек держал в узде всю огромную команду судна, и, пускай он мог легко заткнуть за пояс любого, кто захочет покачать свои права на его территории, Юнги не нужны были лишние хлопоты. — Вы имеете право, как заниматься своими делами в жилых капсулах, так и посещать нашу лабораторию, если получите на то допуск от самих сотрудников. Также в обязательном порядке в этом классе будут проходить основы военной подготовки и владения оружием. Уже не первые десятилетия космические пираты совершают попытки обкрадывания лабораторий с целью сбыта разработок, поэтому каждый ученый, согласно постановлению галактического правительства, обязан владеть оружием. Ведь если вы станете предателем, то центру лаборатории не составит труда размозжить ваш скелет при помощи чипа, но, если вас убьют в перестрелке, то ценные изыскания пропадут безнаказанно. Этим «зеленым» птенцам, возомнившим себя учеными, еще много нужно узнать о жестоких порядках, которые никак не вяжутся с тепличными условиями их родной Земли. И Юнги покидает их с чувством выполненного долга, с ходу разрушив чужие радужные представления о будущем. *** Прошла неделя их дрейфования в открытом космосе. Их кормили отстойной синтетической пищей, никакого мяса, одни каши да овощи, а о фруктах Чимин порой мечтал во снах. Впиться бы голодно зубами в сладкий мягкий персик, чтобы сок потек по губам. Кровать оказалась не такой уж и мягкой, как бы ему хотелось, поэтому большую часть дня парень сидит на стуле напротив экрана, занимаясь оформлением отчетов по своим уже сделанным разработкам в области жизни растений. Ему было интересно изучать космическую растительность, которая была под строжайшим контролем на Земле и ему не разрешали проводить с ней какие-то опыты, так что теперь он полон решимости заняться своими исследованиями. Неожиданная тряска судна вырывает его из мыслей, и Чимин подскакивает к иллюминатору, чтобы понаблюдать обстановку за бортом. Сегодня было объявление, что Одиссея сделает свою первую остановку уже в новой галактике, только день назад они покинули Млечный путь и теперь оказались в совершенно незнакомом ни для кого из новичков месте. Для краткого инструктажа их собрал тот офицер, что проверял их документы, выдавая каждому по кислородной маске. — В целях вашей безопасности вам запрещено отходить от звездолета, чтобы не израсходовать весь кислородный баллон, — речь как никогда скудненькая. Чимин вышел вслед за всеми на трап через тяжелые толстые двери, теперь открытые, и его тут же обдал сильный холодный ветер, от которого не спасал даже костюм с теплорегуляцией. Но он хотел новых впечатлений, поэтому энергично сбежал вниз по трапу и осмотрел новое для него место. Поверхность планеты была грязно-коричневого цвета, но не цвета земли, а скорее красной глины, и по ощущениям порода была твердой, как камень, и бугристой. Небо в столь холодное утро было тускло-желтым с восходящим вверх ярко-красным светилом, не излучающим, однако, ощутимого тепла. Чимин заметил, как с корабля спустились мужчины в халатах с чемоданами наперевес, видимо ученые. Те были без кислородных баллонов, а в специальных прозрачных масках, которые были похожи на пищевую пленку, мягко разглаженную на коже. Видимо, такие выдавались только членам экипажа. Кто-то из ученых сел на космические мотоциклы, которые спустили вместе с собой, и устремились прочь от корабля в тонкую линию пустого горизонта, а кто-то остался рядом, чтобы собрать образцы и провести исследования. Ради интереса Чимин подошел к одному парню, что выглядел не так уж серьезно, как остальные. Ученый пытался руками в плотных перчатках открутить крепко закрученную крышку колбы и Чимин помог ему, сухими пальцами ловко справляясь с проблемой. — О, спасибо, — засиял ученый и достал следом из чемоданчика нож, чтобы взять пробу земли. — Не за что. Ты геолог? — Почвовед, скорее. Геолог — это земное понятие, — пояснил парень, отколупывая крохотный кусочек плотного покрова и отправляя его в колбу. — Ты новенький? Капитан Мин, слышал, уже задал вам взбучку. Ученый усмехнулся, увидев, как Чимин прискорбно кивнул головой, и принялся засовывать образец в колбе в герметичный пластиковый пакет. — Не принимай это близко к сердцу. Юнги не любит, когда путаются под ногами, но вообще все именно так, как он говорит, — ученый закрыл свой чемоданчик и поднялся на ноги. Он был выше Чимина, но таким же худым. — Если кто-то его бесит, то капитан тут же его замораживает, отправляет на крепкий сон как лягушку в спячку. Меня, кстати, Тэхен зовут. — Чимин, — они пожали друг другу руки. и тогда Тэхен предложил пройтись с ним до ближайшего водоема, чтобы взять образец воды для своих коллег из лаборатории. — Так чем ты занимаешься, не почвоведением, я полагаю? — Ботаник, изучаю растения, — на всякий случай пояснил, вдруг «ботаник» — это тоже земное понятие. Они разговорились, Тэхен взял свой образец воды и пригласил Чимина заглянуть как-нибудь в лабораторию выпить чаю или чего покрепче после работы. Но их прогулка завершилась не так приятно. Увидавший их офицер подбежал к ним с того места, где контролировал погрузку, и отчитал обоих. — Если ты вздумал покончить с собой, то делай это не под ответственностью Одиссеи! Твой баллон почти пустой, — негодовал тот, таща Чимина за руку поскорее на корабль. Из-за ходьбы под пронизывающим ветром омега и вправду стал ощущать небольшую нехватку кислорода, но он думал, что все само образуется, ведь совершенно забыл о том, в атмосфере этой планеты кислорода нет. Тэхен сам перепугался, хотя Чимин еще даже не терял сознание, но уже понемногу задыхался, но вот короткий путь по трапу, и они уже в оснащенном воздухом помещении за герметичной дверью. — Да ладно тебе, Хосок, все же хорошо, — попытался оправдаться Тэхен, словив на себе прожигающий взгляд офицера, тот лишь фыркнул на ученого. Убедившись, что с Чимином все в норме, он сказал, что доложит обо всем капитану, и пусть тот сам принимает решение. Чимин замер. Неужели из-за невинной прогулки его теперь самого заморозят, как лягушку, и плакало его удивительное путешествие на звездолете? Заметив стеклянные глаза друга, Тэхен тут же схватил его за плечи и начал приводить в чувство. — Послушай, Юнги не такой монстр, как ты думаешь. Тебе просто нужно убедить его, что это нелепая случайность. Мол, образцы унесло ветром, и ты помогал мне их поймать. Но Чимин не успел уверовать в гениальность этого плана, потому что услышал громкие аплодисменты и увидел самого Мина. От него несло свежестью и сигаретным дымом, но в противовес погоде он был в майке, бандане, убирающей волосы с лица, его пояс отяжелялся парой бластеров, прикрепленных к ремню. Новый план Чимина — грохнуться в обморок, и даже не с симулирует, ему вдруг резко поплохело. Только он боится, что его тогда точно заморозят, ведь как удобно, даже без боя, и проснется он через шесть месяцев, как ни в чем не бывало. — Какой блистательный план по обману начальства, Ким, — прекратив свои одинокие аплодисменты, Юнги кинул Тэхену, что разберется с ним позже, и ученый ускакал в лабораторию, уже за спиной Мина, пока тот не видит, воздвигая над головой сложенные руки в молельном жесте, мол, друг, прости меня. — Теперь ты. Вокруг не было большого пространства, они стояли в маленьком отсеке, ограниченном двумя герметичными дверями, одна из которых вела на улицу в бескислородную среду, другая в длинный коридор технического этажа. Юнги сделал большой шаг вперед, так уверенно, что даже стена была бы для него не помеха, и Чимин вжался спиной в гладкую хромированную стенку, неосознанно пискнув. Перед лицом сейчас гладкая шея с началом татуировки и проступающие грудные мышцы под белой футболкой. Стало душно, Чимин отвел лицо в сторону и попытался вдохнуть свежего воздуха, ссылаясь на недавнюю отдышку. — Я не потерплю непослушания, — произнес альфа, дернув его лицо за подбородок к себе. Чимин проехался ногтями по стене позади, максимально вжимаясь в нее спиной. Не прошло и недели, как омега остался с капитаном, вызывающем в нем странные чувства, один на один, разозлил его и нарушил правило, чего Юнги ой как не любит. Ему конец. — Ты не метеоролог, чтобы знать воздушный состав всех планет, но и в этой маленькой головке должно быть место, чтобы хранить простые правила, — альфа легонько постучал пальцем свободной руки по правому виску Чимина, и омега зажмурился, как от боли. Его пугала ситуация, напор Юнги и тот факт, что мужчину ему не сдвинуть ни под каким предлогом. — Еще раз поведешь себя глупо, красотка, и мы будет разговаривать по-другому. Напоследок Юнги интереса ради попробовал большим пальцем восхитительно нежные на вид губы Чимина и отстранился, еще пару мгновений наблюдая, как Чимин пытается прийти в себя и как тяжело вздымается его грудная клетка, прежде чем вернуться к контролю погрузки в складской отсек. Чимин шокировано посмотрел ему вслед и сжал бедра. Приступ страха, испытанный им от чужих слов и угроз, заставил его промокнуть. *** Этим же вечером Чимин принял быстрый душ, как им посоветовало очередное сообщение с экрана, чтобы смыть с себя микробы планеты, закинул костюм на дезинфекцию в небольшой отсек, встроенный над туалетом, и завалился в постель, чтобы последующие часы ворочаться без сна и в размышлениях. Неужели капитан домогался его? Он хотел от такого, как Чимин, ничем не примечательного мальчишки с Земли, причем родной планеты самого Юнги, значит, ни о какой экзотике речь идти не могла, секса? Одно лишь это предположение вызывало в Чимине смесь недоумения, шока и волнения. Но он не спешил зарываться в эту догадку, не исключен шанс, что Юнги пригрозил ему перспективой сексуальных домогательств, зная, как этого боятся омеги, чтобы припугнуть и заставить Чимина следовать правилам. Он провел пальцами по своим губам также, как это сделал капитан, вспомнил его строгий тон и свою намокшую киску, ужасно раскрасневшись. Неужели ему нравится грубость? *** На следующий же день был объявлен урок военной подготовки, и все новички должны появиться в классе не позже десяти утра. Чимин сонно поднялся с постели и понял, что вчера не достал свой костюм из дезинфекции и сейчас он мокрый и воняющий химией, а сушилка не справится со своего работой всего за полчаса. Он открыл свой шкаф и приготовился составлять себе наряд. В конце концов, он заслужил свое место здесь умом и упорством, а не телом, потому мог одеваться, как желал, и плевать на чужие взгляды. Джинсы уже приелись, да и брюки не прельщали, они теплые, а сегодня прогноз корабля извещал о плюс двадцати пяти, поэтому он тут же потянулся к стопке аккуратно сложенных юбок. Он взял только свои любимые, плиссированные. Те эффектно смотрелись на нем, не задирались и ткань красиво дрожала вместе с его бедрами. Надевать подобное в рассадник альф было рискованно, но Чимин одевался и в более короткие платьица в универ просто потому, что может и хочет, а там были альфы куда более дикие, чем эти ученые. Выбор пал на красную клетчатую юбку и белую легкую блузу. Ему отчаянно хотелось добавить цветов в свое унылое двухнедельное существование здесь, поэтому, выходя в свет, даже если тот и представлял собой группку интеллигенции, он постарался над собой. Где-то на периферии его разума пронеслась мысль, что он старается выглядеть хорошо для кое-кого, чтобы проверить свои догадки, но тут же освободил себя от ненужной информации, входя в кабинет. За партами уже знакомые альфы и беты, которых он не видел со времен первого собрания, в одинаковых серых костюмах, и снова лишь одна пустующая, на этот раз первая парта. Бета, предатель, что сидел перед ним в прошлый раз, все-таки умостился подальше. Ну и черт с ним. Чимин, как яркое пятно на сером покрывале, приковывает к себе взгляды, и сам прихорашивается от внимания. Он из тех, кто любит, когда на него смотрят и восхищаются, но пугается, когда кто-то хочет зайти дальше простого любования. Каково же было его удивление, когда вновь двери открыл Мин Юнги, как всегда эффектно появившись в своем неизменном образе с сумкой оружия наперевес и на этот раз с собранными в пучок отросшими черными волосами. На нем яркая красная майка, и они оба с Чимином выглядят сбежавшими с тусовки в воскресную школу при монастыре. Как некстати, Чимин сидит прямо перед ним, на первой парте среднего ряда, и Юнги кидает сумку на его стол. — Раздай каждому. Это электромагнитное оружие, призванное выводить из строя любую радиоэлектронную технику в зависимости от мощности заряда, — Юнги резко замолчал, хотя и закончил фразу, но все же его ступор был очевиден, когда он наконец увидел, в чем именно пришел сегодня единственный омега группы. Чимин раздавал каждому по оружию, похожему на пульт от допотопного телевизора. Его рук не хватало, чтобы взять много, а сумка была слишком тяжелой, чтобы ее нести, поэтому Чимин часто возвращался к своему месту, где напротив его прожигал глазами Юнги, брал еще и возвращался к раздаче. Альфы и беты смущенно шептались, наблюдая, как капитан завис со сложенными руками на груди посреди комнаты, смотря Чимину не в спину, а значительно ниже, где низ юбки дразняще колыхался и так и норовил показать нежную складку бедра и пышной попки. Для всех стало ясно как день, что омега попался на крючок, и некоторые альфы вздохнули горестно, тоскуя не то по Чимину, не то по Юнги, что привлекал некоторых мужчин своей подавляющей натурой. Чимин сел и стал с интересом разглядывать оружие, множество кнопочек и тонкое отверстие для лазера. Наблюдая за его действиями, Юнги вернулся к объяснению как ни в чем не бывало. — Ваши столы оснащены всеми необходимыми вещами, что помогут при тесте оружия. Им вы можете пользоваться только в рамках этого помещения, чтобы не разнести весь звездолет, — после его слов поверхности столов загорелись как включенный экран и из недр открытого тайника выплыла на свет небольшая коробка с электронным ключом, который можно было открыть лазером. Юнги показал все возможности оружия, бегло рассказывая про самые необходимые кнопки, и далее любители науки стали сами постигать азы военного мира. Юнги упал на стул, краем глаза следя за тем, чтобы эти малолетки не покалечили друг друга, но больший интерес вызывал Чимин. У омеги не было даже азов владения оружием, и он не догадался, как его включить, пропустив все объяснения мимо ушей. Он все вертел бедный шедевр инженерной науки в руках и не знал, как к нему подступится. Сдавшись, Чимин поднял взгляд на капитана, и тот издевательски выгнул бровь. Омега тут же стушевался, постыдившись своей глупости, и попытался разобраться снова. — Складывайте оружие, урок окончен, на ваши чипы будет скинут мануал по всему виду оружия, ознакомьтесь и будьте готовы применять на практике, — альфы и беты хотели возмутиться, но побоялись, и молча вышли. Их всех привлекала наука, а не махание пушками, где они вообще ничего не смыслили. Никто из этих книголюбов никогда не чувствовал себя тупым, и теперь пришло их время узнать. Когда Чимин начал вставать, чтобы выйти из класса, Юнги указал ему пальцем на его место и не произнес ни слова, но омега понял и остался. Тревога заставила сердце заходиться в исступлении. — Что это, детка, ты знаешь? — Юнги достал из сумки одно из замученных Чимином устройств и помахал им перед лицом. — Электромагнитное оружие. — И что же оно делает? — Выводит из строя электронную технику, — покорно повторил его же слова Чимин, боясь, что снова намокнет, если встретится с Юнги взглядом. — Видимо, ты слушал меня. Так что же произошло, раз ты даже не вспомнил, как включить эту игрушку? — Чимин молчал, и Юнги раздражало, когда тот даже не смотрел ему в глаза. Ему хотелось жадно впитывать его эмоции, невинную реакцию, а еще капитану чертовски сильно нравилась эта юбка, которую Чимин не имеет права прятать от него под столом. — Подойти ко мне и попробуй включить её ещё раз. Чимин взял у него уже ненавистное оружие и теперь действительно пытался вспомнить, но его голова была пуста. Да и омега не мог сосредоточиться, ведь его больше волновало, как альфа оценит его старательно подобранный образ. Глаза Юнги бегали по его голым белым ногам, затем обратили внимание на его лицо. — В чем проблема, красотка? — Я не помню, как оно включается. Напряжение между ними можно было попробовать на вкус, заглотить, как густой сигаретный дым, и Чимин с волнением ожидал, что будет дальше. — Ты не помнишь? Мне казалось, ученые должны обладать хорошей и быстрой памятью. Я ошибаюсь, малыш? Или ты просто не ученый? — Я ученый, — тут же выпалил Чимин, понимая, что дал Юнги зеленый свет своим скоропалительным, детским оправданием. Альфа провел языком по нижней губе, предвкушая веселую игру. — Неужели? А я думаю, что ты просто хорошенькая человеческая самка с чудным набором генов, сделавших тебя одновременно такой красивой и испорченной, — распаленный словами, Чимин вздрогнул, когда Юнги резко подорвался с места и в одну секунду уже был за его спиной, сильной рукой надавливая на лопатки, чтобы Чимин опустился грудью на его стол. — Или я не прав? Что ты мне скажешь? Юнги задирает его юбку и властно оглаживает его голую попу грубыми пальцами, но не причиняет никакой боли или щипков, впивается пальцами в кожу, но не с целью нанести вред. Уже это можно расценивать, как сексуальное домогательство, ведь Чимин не давал прямого согласия и далеко не добровольно сейчас выставляет на обозрение мужчине свои интимные места, но Чимин такой чертовски возбужденный и Юнги, распластав его на столе, такой нереально красивый, зрелый и горячий, что Чимин готов ему позволить все, что угодно. — Или ты такой глупый, что позабыл все слова? — злобно смеется Юнги ему на ухо и нежно сжимает зубами его мочку с крохотной сережкой. Его правая рука ползет по вмиг поджавшемуся животу ниже, обхватывая всей большой ладонью его киску под юбкой. Ладонь такая широкая, что Чимин не может до конца сомкнуть ноги, бедра упираются в ребра ладони и сжимают, но коленки все никак не могут сойтись. Юнги смеется, когда омега пытается избежать его прикосновения, но дергается и неосознанно сам упирается лобком в его руку. Капитан мягко перебирает пальцами, навалившись половиной своего веса на узкую спину омеги, придавливая его к столу и лишая движения. Чимину неудобно от тяжести на себе, она не дает вдохнуть, но в то же время окутывает в кокон теплого тела, и Чимин тут же начинает скучать о своей обездвиженности, когда Юнги полностью отстраняется, но подняться не дает и накручивает на два пальца тонкую полосочку стрингов, тянет на себя перед белья, чтобы хорошенько рассмотреть очертания пухлой киски и блядского мокрого пятна в самом центре. Эти половые губы, которые альфа любовно поглаживает пальцем, выбивая из Чимина дрожь и всхлипы, будут богато смотреться, растянутые на члене, залитые спермой и блестящие от собственной смазки. Юнги не трахался слишком долго. Но что-то в Чимине не дает ему просто сорвать трусики и трахнуть его в нежную теплую щелочку, словно есть в омеге еще какое-то сопротивление и, хотя он этого не показывает, вероятно, Юнги все еще глубоко в душе пугает его. Юнги не нравятся секреты, ему нужно знать. Он испытывает наслаждение, видя, какой омега покорный, безропотно переворачивается и садится на стол, его личико уже красное, глаза влажные. О, эти губы, альфа ни за что не оставит их без внимания и обязательно разотрет на них остатки своего семени, чтобы оно впиталось и покрылось белесой корочкой, чтоб омега всегда ощущал его вкус во рту. — Что такое, красотка, м? — он вновь задирает его юбку и без спроса широко раздвигает его бедра руками, трусики не выдерживают и трещат, крохотный треугольник стрингов больше не может держать столь пухлую и жирную красоту спрятанной от его глаз. Капитан больше не силах себя сдерживать, ему нужно что-то, кроме прикосновений, чтоб хоть немного сбросить напряжение. Чимин ахает и реагирует через чур бурно, когда его всего лишь целуют мягкими губами в центр мокрого треугольника стринг, выгибается в спине, столь возбужденный и чувствительный. — Это в первый раз, ахм, — он дергает ногами, которые Юнги все еще крепко держит, и, когда ему позволяют, то смежает бедра и пытается отдышаться. Юнги забавно, когда он наблюдает, как Чимин смущается признаваться в своей невинности, краснеет еще больше, чем когда его нагнули над столом, и решает сыграть на этом. Чимин должен понять, насколько подлый у Мина характер, прежде чем так нагло соблазнять и чего-то от него хотеть. — Ну что ж, тогда, я думаю, урок для тебя окончен, — и смотрит простым взглядом, лишенным каких-либо читаемых эмоций. Чимин хочет потребовать объяснений, но он все еще смущен произошедшим, поэтому сбегает в молчании. Юнги голодным взглядом провожает его пышную задницу до двери и уже предвкушает веселые деньки на корабле. Только сначала надо что-то сделать со своим стояком. Он грубо хватается рукой за свою ширинку и поправляет член так, чтобы головка не сильно упиралась в ткань, и закидывает сумку на плечо, размышляя о том, что стоит сказать Намджуну перестроить маршрут Одиссеи на ближайшую планету, где есть приличный бордель. *** — Смотри, я выяснил, что на этой планете есть осколки лавы, оставшейся от вулкана чуть ли не тысячелетней давности! Его уже сравняли с землей и на холмах построили свой город местные жители, а им и дела-то нет до науки, — Тэхен выманил Чимина из его капсулы с целью расписать ему все прелести нового приключения за пределами звездолета и уговорить его пойти собирать образцы той самой лавы, о которой молодой ученый грезил днем и ночью, когда капитан сообщил, что они изменили курс именно на эту планету. Цэрея. Общественный строй походит на хиппи, им чужды сложные уклады жизни, для них важны в этой вселенной лишь душа и отменный секс как та самая связь душ, и, поскольку никто не заботится о благоустройстве, политике и экономике, их город больше похож на разоренную американскую ферму: косые металлические постройки, кое-как сколоченные заборы и повсюду разбросанные пожитки вроде техники, машин, одежды и пакетов, наверняка оставленных другими путешественниками. Первыми на трап вышли и скрылись в городе сам капитан с помощником, вечно одетым с иголочки в обтягивающий синий комбинезон типом с переливающимися серебристыми, как сталь, волосами. Друзья-ученые вышли, чуть обождав с другими искателями приключений и сразу взяли курс на помеченные на карте Тэ координаты. В этот раз Ким не облажался и дал омеге специальную пленку, вырабатывающую кислород искусственно. — Расскажешь, как ты вообще оказался в команде ученых на Одиссее? Мне говорили, что туда вообще невозможно попасть, — начал Чимин. Он видел лаборатории звездолета, когда ходил с другими из его группы на экскурсию, любезно предоставленную одним из старших ученых-метеорологов, Сокджином. И увиденное ничуть не умалило его восторг от красоты и продвинутости космического корабля — новейшее оборудование, сверкающее чистотой, новомодные гаджеты и сборка роботов для мелких автоматизированных заданий, что происходит при помощи других машин и искусственного интеллекта, прямо на борту. Комфортные рабочие места и доступ ко всем научным открытиям, опубликованным во всей Вселенной. А также, что немаловажно, спонсирование самой галактической федерацией. О подобной свободе Чимин мог только мечтать. Он лишь надеется, что в межпланетной лаборатории условия будут ничуть не хуже, пускай и без возможности путешествовать. — Какие-то странные слухи. Когда был на Земле, то слышал, что на Одиссею всех берут по блату и именно поэтому сюда так трудно попасть, — Тэхен улыбнулся тому, что Чимин слукавил, чтобы не выставил друга в плохом свете, но Кима это не трогало. — Я хорошо разбираюсь в почвах и мне это интересно, но в лабораторию я попал из-за своего младшего брата Чонгука, он второй помощник капитана. — Вау, я не знал. — Аха, еще бы. Здесь все родственные связи держатся в секрете, хотя военные и отмахиваются, что у них нет семей, только служба, чтобы сохранить лицо и суровый вид, — Тэхен фыркнул, явно не поддерживая такое ребячество взрослых мужчин. Они проходили оранжево-желтые холмы в поисках пещеры, где запущенный дрон и обнаружил осколки. Цэрея была такой крохотной, что умещала всего лишь один город и бескрайние пустоши, её можно было обойти по окружности всего за пару дней. Однако светлое время здесь было куда короче земного, поэтому, когда осколки были найдены и тщательно упакованы, а добрая часть сплетен рассказана и переговорена, на планету легли фиолетовые сумерки с ярко-розовым небесным светилом над головой. Материала Тэхен набрал от души, поэтому тянули чемодан вдвоем и настигли звездолет куда медленнее, чем отходили от него. — Все, я устал, сейчас умру, — запыхавшись, Тэхен сел на чемодан и достал из кармана лабораторного халата, который почему-то никогда не снимал, пластину с таблетками. — Хочешь? Это освежающие витамины, мигом утоляют жажду. Чимин не отказался, рассмотрел небольшую голубую капсулу в форме шарика и раскусил. Тут же почувствовал текущий вязкий гель на корне языка и ощутил то же чувство, когда выпиваешь залпом два стакана воды. — Вау, — Чимин вытаращил глаза и закивал. Эти витаминки просто нечто. Пока они устроили передышку, на трапе звездолета происходила настоящая Санта-Барбара. Чимин обратил на это внимание из-за доносящихся криков и подергал Тэ за рукав, привлекая и его внимание. У начала лестницы стоял их вновь чем-то задетый капитан, он хмурился и яростно курил, грубо и быстро затягивался, потом резко и нетерпеливо выпускал дым в сторону от повисшего на его руке пришельца, которого очень хотел стряхнуть с себя. Это существо с красивыми формами и оранжевого цвета кожей, с коричневыми волосами и большими-большими глазами, вероятно девушка, если у них есть разделение полов. Она лепетала что-то на своем, переходила на визг и все цеплялась за Юнги, пока тот конец не психанул и не толкнул ее от себя. Та попятилась и едва не упала, но устояла на ногах и разревелась. — Как же заебала. Я тебе ничего не обещал и не повезу никакую шваль на своем корабле, — сказал он, а потом сообразил, что существо, скорее всего, не поняло его языка, но переводить не стал и, грубо затушив сигарету ботинком, гаркнул на Хосока, чтобы все поскорее собирали свои монатки, они отправляются через десять минут. Офицер тут же убежал, чтобы вызвонить всех ученых, рассыпанных по планете, и, заметив двух друзей, попросил поспешить на корабль, пока не улетели без них, а потом унесся прочь в пустоши. Чимин помог другу донести чемодан до лаборатории и ушел принимать душ. Костюм по обыкновению закинул на дезинфекцию. Но недолго нежился он под струями, снимая усталость с ноющих мышц, как услышал громкий хлопок по двери и то, как та с характерным звоном металла разъехалась, пропуская какого-то незнакомца. Поначалу он увидел только расплывчатое пятно цвета хаки за затемненной дверцей душевой кабины, но ему тут же дали знать о себе. Это был капитан, донельзя накрученный и тяжело дышащий, как бык перед схваткой. От той силы, с какой он дернул дверцу душа, кабина пошатнулась. — Иди ко мне, — рыкнул альфа и выволок его за запястье к себе из-под струй, наспех обтер его полотенцем с таким лицом, словно каждая секунда промедления доставляет ему физическую боль, и потащил в комнату сразу на кровать. Чимин отпружинил от матраца, ранее нежно подхваченный на руки, а теперь брошенный, как мешок с углем, на не самые мягкие перины. Юнги снял с себя мешковатую футболку, чувствуя, как от Чимина буквально валит пар и ему самому становится жарко. Он потянул омегу под коленями ближе к себе и в качестве извинения за все будущие действия его хватило лишь на один мягкий поцелуй в низ живота, а потом он со всем голодом и поднакопившимся сексуальным напряжением прижался губами прямо к омежьей киске и принялся яростно сосать нежную кожу, мять ее губами, кусать столь восхитительно толстые половые губы, нетерпеливо ожидая, когда омега наконец начнет мокнуть и даст то, что ему нужно — восхитительный вкус на языке и ласкающие слух человеческие стоны, те вещи, по которым альфа успел истосковаться. Чимин вскрикивает, атакованный столь неожиданным удовольствием, и едва вспоминает, как дышать. Он вцепился в волосы своего капитана и зажмурился, концентрируясь на превосходной стимуляции его распаренной и розовенькой киски, которую только вчера приводил в порядок, так что теперь альфа может уткнуться холодным с улицы носом в гладкую кожу и с упоением вылизывать его, не беспокоясь о жестких волосах. Поначалу Юнги лишь сосал его половые губки да следил за тем, чтобы ненароком не провести зубами по какому-нибудь чувствительному участку тонкой кожи, и омега был сухим, пусть и взбудораженным происходящим, его бедра сжали шею альфы, не давая отстраниться, и Юнги немного отпустило от этого детского милого жеста. Блядская шлюха с Цэреи дала себя хорошенько отыметь, но не доставила и грамма наслаждения из-за своих визгливых стонов, а потом еще и знатно поебала ему мозги, доводя альфу до предела. Обычно после подобного он любил загонять своих подчиненных да прикопаться к какому-нибудь косяку, чтобы наораться вдоволь, но теперь у него было развлечение куда слаще и приятней, чем ссоры с такими же накрученными разозленными мужиками. Отпустив злость, в Юнги осталась лишь натянутая острая струна неудовлетворенности, и он начал уже более мягко прикасаться губами к нежным половым органам. Уже спустя пару прикосновений Чимин издал первый полноценный стон и выпустил ему на язык теплую сладковато-мускусную смазку с легким ароматом цветов. Начав мокнуть, к Чимину вернулось и смущение, но альфа уже плотно присосался к его киске и пути назад нет, сколько бы он ни пытался отстранить мужчину от себя за волосы, тот то громко рычал, заставляя киску сжиматься от страха и течь обильнее, то тихо ворчал и дергал головой, чтобы омега отпустил его бедные волосы. Его бормотание вибрацией шло прямо к острой вершинке клитора, которую омега очень хотел потереть, но между его ног совершенно не было места. Его лодыжки закинули на широкие голые плечи, острые коленки куда выше корпуса Юнги, что полностью опустился на кровать, чтобы быть ближе к объекту своего вожделения, и Чимину предоставлялся прекрасный вид на черно-белую татуировку, в которой угадывался какой-то шифр и инопланетный язык. Стимуляция была превосходной, Юнги знал, где провести языком, чтобы бедра Чимина подкинуло на постели, а где стоит поубавить давление, избавляя омегу от дискомфорта. Вскоре у него затекла спина и Юнги потащил за собой Чимина на край кровати, сам вставая на колени у изножья, и во время его телодвижений не прекращал медленно вставлять и высовывать язык из трепещущей нетронутой дырочки, за которую еще даже не взялся в полной мере, пока лишь поверхностно облизывая да доставляя Чимину уйму наслаждения привычным ему растиранием клитора, чем грешит каждый девственник. Но, приняв правильную и удобную позу, Юнги поудобнее схватился за пухлые ягодицы и с нажимом проник языком прямо внутрь через плотно сжатое кольцо дальше, к стенкам трепещущегося скользкого лона. — Нет, хм, не надо, — Чимин заерзал и снова потянулся, чтобы схватиться за голову альфы и высунуть его длинный язык из себя, но тем самым он позволял Юнги лишь проникать глубже, поэтому упал на подушки и бросил это занятие. Он никогда не проникал в себя и немного страшился этого, поэтому его сопротивление и зажатость вызвали легкое жжение боли, особенно в месте, где язык капитана расширялся, то уже был не кончик, а обхват целых двух пальцев, и Чимин захныкал и закусил губу, привыкая в новым ощущениям, не в силах подавить сладкие всхлипы от того, что Юнги не забывал большим пальцем лениво тереть ему клитор. Вкусные высокие стоны Чимина — рай для ушей. Альфа наслаждался ощущением чистой цветочной киски на лице, мягкие внутренности и складочки ощущались шелком на коже, ему нравилось, как омега плакал, красиво растянутый на его языке, гибком и изворотливом, что непослушно дергался от стенки к стенке, вырывая из Чимина новое нытье. Не став более мучить омегу с его первым оргазмом, полученным от альфы, Юнги пару раз грязно провел языком по каждой складочке опухшей киски и Чимин кончил с воздушным писком, потонувшим в шуме тяжелого дыхания. Юнги страсть как хотелось понаблюдать за его лицом, он подтянулся вверх, жадно впитывая, как Чимин сходит с пика наслаждения и тут же смущается его пристального взгляда, но альфе было мало. Он утолил лишь каплю своего голода. — Сядь ко мне на лицо, красотка, — Чимин, как только осознал, замотал головой и вскинул руки к его груди, чтобы Юнги не смел приближаться, но альфа все равно придавил его своим весом к постели и перевернулся на спину, теперь Чимин сидел на его животе. Омега осмотрел себя и зарделся, руки потянулись прикрыть его обнаженную грудь и киску от полыхающего взгляда, и Юнги бы искренне рассмеялся, если бы не был так возбужден. Ну кто станет этими крохотными руками прикрывать киску, когда ее так тщательно отлизали всего пару минут назад? — Ты сможешь это сделать для папочки? Наставлял, как правильно называть его в постели, ведь, черт возьми, Юнги кончит в штаны, если эта маленькая бестия назовет его папочкой и попросит сладко долбиться в его дырочку своим умелым языком. Хотя Чимин не разделял его пылкого настроя, скорее он сейчас загорится, как спичка, от того моря сомнений и стеснения, в которое его бросили буквально с обрыва. Он обернулся, наблюдая, как альфа нетерпеливо дергает себя за ремень и, с горем пополам расправившись с пряжкой, сжимает себя через штаны так крепко, что вены выступили на руке. Но Чимин еще успеет насмотреться на его член, поэтому Юнги хватает его за подбородок и заставляет смотреть на себя. Весь рот и челюсть альфы испачканы в его слизи, и Чимин лучше бы сейчас побежал за полотенцем, помог отмыться и долго-долго извинялся, но, когда Юнги наконец добирается до своего белья и принимается сладко надрачивать тесной рукой, представляя, что это нежная трепещущая вагина одного конкретного омеги, он испускает низкий стон, от которого у Чимина все шевелиться внутри. А затем смотрит на омегу уже недовольным, цепким взглядом, и Чимин чувствует, что возбуждается снова, новые капельки из вылизанной дочиста киски попадают на торс альфы, на котором Чимин по-царски уселся, и он скользит по нему промежностью. — Давай, детка, ни одной капли не должно пропасть зря, — Юнги похлопывает его по бедру уже одной рукой, вторая занята дрочкой на нежный образ порозовевшего омеги. Стоит представить Чимина, сидящего на нем в красной школьной юбке, как удовольствие стреляет прямо в яйца, и альфа сжимает зубы, готовый любыми способами подтолкнуть омегу к действию. — Если ты не хотел секса, то не стоило ходить тогда в классе в той распутной юбчонке, так высоко подпрыгивающей, что все видели твою красивую киску. — Н-не правда, — ноет Чимин. Он тщательно проверял перед выходом, чтобы при ходьбе не открывалось слишком много кожи. — Наверняка хотел усесться на парту и широко расставить ножки, чтобы все эти альфы ползали перед тобой, прося твоей слизи. А может, они взяли бы тебя силой, двое бы держали твои чудные ножки раскрытыми, пока другие бы насиловали твою дырочку своими языками, а ты бы изображал из себя жертву изнасилования, прекрасно зная, как тебе нравится быть использованным, — Юнги перебирал разные версии и был несказанно рад, когда понял, что Чимину нравится сила и резкие слова. Это как раз подходит его темпераменту. Омега вновь завелся и, уперевшись ладошками в плечи Юнги, стал якобы незаметно елозить киской по его выступающим ребрам и твердым бугоркам пресса. — Так что, мне уйти или ты сам сядешь прямо на мои губы и не посмеешь встать, пока твой папочка не останется доволен? Тот факт, что Юнги готов был уйти, и сподвиг Чимина к действию. Он уже такой невероятно мокрый и смущенный, выгнулся дугой, чтобы схватиться за изголовье кровати и потащить вверх непослушные колени. Как вообще можно предложить кому-то сесть на свое лицо, это же отвратительно, но влажные шлепки, которыми сопровождается интенсивная дрочка за его спиной, говорят об обратном. — Папочка, — промямлил Чимин через силу, и, о боги, лучше бы он не опускал взгляд вниз, самая грязная ухмылка Юнги раскаленным ножом по маслу разрезала то пьяное полотно возбуждения и оставила Чимина вновь тревожным и неуверенным. — Приседай, крошка, папочка сделает приятно, — как с маленьким ребенком, но Чимина это так возбуждает. Юнги подтягивается, чтобы чмокнуть прямо в центр раздвинутых половых губ, намекая, что все в порядке, и Чимин медленно опускает таз прямо на губы альфы, и тот в качестве похвалы крепко зажимает его клитор губами и затем теребит его кончиком языка из стороны в сторону. Свободной рукой Юнги берет его за бедро и направляет омегу вперед и вниз, теперь клитор упирается ему в нос, зато распахнутый рот прямо напротив киски, и рука держит крепко, Чимин даже не смог приподняться. Он задрожал и заплакал от нервов, чувствуя, как язык все еще осторожно и нежно облизывает его вход, и очень ждет продолжения, ему даже приятно слышать хлюпанье смазки от руки Юнги, но, сколько бы фрикций он не совершал, член не становится менее крепким и возбужденным. Чимин глядит через плечо за пузырьками смазки на кончике члена от слишком интенсивной дрочки и представляет на месте сжатого кулака свою вагину, как долго Юнги будет использовать его, чтобы достичь оргазма, как головка будет бить его прямо в матку, и он будет, как безвольная кукла, подвластен только сильным и быстрым толчкам, стимулирующим себя его доступной дырочкой. На таких мыслях в него вновь плавно ввинчивается язык на всю длину и Чимин ахает, но старается не сжиматься, как бы ни было дискомфортно, и позволять проникать в себя, подстраивать его дырочку под свои большие размеры. Но на долго альфу не хватает, рот устает и язык становиться вялым. — Попрыгай на мне, детка, трахни себя хорошенько моим языком, как хороший мальчик, — Чимин уже на все согласен, лишь бы кончить. Он сжимает изголовье и приподнимается, прежде чем насадиться на высунутую изо рта напряженную мышцу. По началу он промахивается, но постепенно учится, как правильно трахать себя, и теперь насаживается лишь под определенным углом. — Ах, м-м, — Чимин закусывает губу и смотрит вниз, он весь вспотел и блестит, и Юнги жадно впитывает его разбитый вид, держит язык то вяло, то прямо, наслаждаясь хлюпаньем слюны и первыми шажками омеги на пути к своему удовольствию. Он уже на грани, поэтому лениво теребит головку, ласкает нижнюю сторону члена, медленно доводя себя до оргазма, пока восхитительная омега прыгает на его лице, такая же беспорядочная и взмокшая, как он сам. Бедра Чимина ноют от нагрузки, и он больше не может прыгать, поэтому Юнги снова переворачивает их и яростно сосет клитор вместе со своей быстрой рукой на члене и в обоюдном стоне спускает сперму на красную киску.