Одиссея: в поисках нового дома

— Осталось одна световая минута до Акколь, капитан, — вещал Намджун, рассевшись в кресле пилота возле прочных прозрачных панелей в кабине на носу звездолета. Юнги стоял рядом, подсвечиваемый синим светом, исходящим от сизо-голубой планеты, на которой расположена крупнейшая научная база галактики. Капитан сложил руки на груди и задумчиво смотрел на планету. Острое нежелание приземляться на ней душило до обиды. Нервно погладив подбородок, мужчина вдруг гневно хлопнул руками по панели, звон металла и писк нажатых кнопок испугал и оглушил находящихся с ним в помещении людей, гуманоидов и роботов, следящих за бесперебойным полетом судна. — С вами все в порядке, сэр? — осторожно поинтересовался Намджун, снимая наушник, чтобы внимать любым словам капитана, находившегося не в настроении уже который день. И чем ближе они приближались к Акколь, тем хуже. — Выпейте воды, сэр. Земному существу надо пить много воды, чтобы хорошо себя чувствовать, — к Юнги подъехал невысокий робот, в функции которого было создавать продукты питания для персонала кабины пилотов и следить за их рационом. Зарычав, капитан развернулся и отсек голову жужжащей машине. Робот перестал трещать о пользе воды, оставив капитана в покое, его увезли на ремонт через круглые раздвигающиеся двери, ведущие в коридор. Цыкнув, Юнги убрал бластер обратно за пояс и наклонился к рабочему месту одного из гуманоидов, тот как раз внимательно просматривал голограмму планеты, выискивая свободное посадочное место рядом с центром. — Нужно заехать в одно место, — вдруг вспомнив что-то, капитан провел пальцем по карте, отчего глобус завертелся, и указал на прямо противоположную часть планеты. — Но, капитан, правительство ждет отчета о высадке ученых. Мы и так опаздываем, — попытался Намджун, но тут же заткнулся от одного строгого взгляда и покорно поменял курс. — Правительство, блять. В гробу я их видал, — бурча себе под нос, Юнги хлопнул ладонью по панели у двери, та считала его отпечатки, показала смайлик и открыла дверь. От всей этой доброжелательности, придуманной слишком эмпатичными роботами, ему хотелось удавиться. Он пошел на самый нижний этаж звездолета в отсек заморозки, встречавшие его по пути, разбегались с воплями. Там, в одной из капсул, пребывал в мирном сне Чимин. Неугомонный омега сразу после проведенной вместе ночи опять решил утащиться с Тэхеном, этим сопляком и горе-ученым, в очередные приключения на чужую планету и подцепил какую-то инопланетную простуду, его стало укачивать на судне, где отсутствует любая качка, и бортовой врач порекомендовал омегу поместить в крио-отсек для полноценного длительного отдыха. Мол, организм сам переборет вирус. Стоит ли говорить, что все эти полгода происходило с Юнги и его командой, что начала на стены лезть от ужасного настроения капитана. Лишь узнав, каково делить постель с земным омегой, идеально подходящим ему по биологии, Юнги не мог смотреть ни на кого другого. Инопланетные умелые шлюхи больше на радовали, теперь ему казалось, что даже земные альфы, эти отвратительно большие мужланы, служащие на его звездолете, придутся ему по душе больше. Пребывая в стрессе и неудовлетворенности, реальность заставила Юнги вспомнить, что он может оказаться в пролете еще на более долгий срок, если омега не захочет после пробуждения остаться с ним, а выберет престижную работу ученым в Акколь. У капитана была эгоистичная мысль высадить всех ученых, а Чимина разбудить, лишь когда звездолет опять умчится прочь, и тем самым не оставить омеге выбора. Но Юнги, лишенный какого-либо благородства в отношении самок, как земных, так и инопланетных, как и полагается военному, всю жизнь посвятившему службе, войне и строгости в отношении всех своих подчиненных, чувствовал, что не будет удовлетворен, если Чимин взъестся на него фурией, пребывая в невольном заточении. Эти омеги могут и плешь раньше времени проесть, а быть рядом хочется. Чувствуя себя сопливым пацаном, утонувшем в такой же сопливой любви к девчонке, Юнги провел ладонью по прозрачному экрану белой капсулы, где на него смотрело спокойное лицо спящего омеги. Высветившееся сообщение на его часах сказало, что они совершают посадку на межгалактическом базаре цветных минералов и камней. Юнги снял с руки свою красную бандану, накрученную полоской на запястье, и прибрал ей разметавшиеся черные волосы. Напоследок уже по которому кругу впитав в себя мягкие черты чужого лица, Юнги направился к трапу. *** Это была незапланированная посадка, и все ученые, как доставляемые, так и работающие на звездолете, пребывали в недоумении. Ведь они не успели собрать все свои научные прибамбасы, чтобы отправиться собирать материал с поверхности планеты в той части, где они еще не были. Юнги их беспокойства не разделял, приказал Хосоку придержать недовольных в узде и заверить, что стоянка не более чем на час и уже к вечеру местного времени они будут на базе. С собой в качестве свиты и охраны Юнги прихватил спокойного Намджуна, доверяя ему больше всех на корабле, и одного гуманоида с огромным черным бластером, что будет отпугивать любого вороватого ублюдка от их компании. — И на кой вам сдался этот базар? На Одиссее полным-полно этих побрякушек, — размышлял вслух Намджун, опустив уважительные обращения к старшему по званию, когда они были одни. Гуманоид не понимал их языка, поскольку мужчины решили отключить голосовой переводчик, встроенный в их чипы на запястьях, чтобы поговорить приватно. — Мне нужно найти украшение, — известил друга Мин, цепко прослеживая летающие над головами вывески, чтобы найти нужную стойку. Давным-давно Сокджин, их главный ученый, поделился за выпивкой о том, что, когда он еще был на земле, какой-то космический пират ухаживал на ним и подарил невероятной красоты украшения. «За такой подарок я готов был пойти за ним на край света» — мечтательно вещал Джин. Юнги знал, что такие продаются где-то на этом базаре, осталось только отыскать. В крытом помещении находилась толпа самых разнообразных рас, столь чудаковатых, что непривычному глазу стало бы противно от вида некоторых особей. Но Юнги и не смотрел ни на кого, чай не на променад вышел. Собственная зазноба дожидалась его аки спящая красавица в пластиковой бочке, и Юнги собирался сразить её наповал этим подарком. Наконец они нашли хромированный прилавок, на которым на стене висели самые разнообразные драгоценности, оформленные в украшения. Капитан размышлял, что Чимин посчитал бы красивым. Самому ему дела не было до побрякушек, если бы ему делали подарок, альфа бы больше обрадовался новенькому оружию, даже отсек Одиссеи, под завязку набитый горами неограненных драгоценных камней, о которых говорил Намджун, привел бы Юнги в больший восторг, чем эти крохотные украшения. Определившись с выбором, Юнги дал отмашку продавцу это упаковать, расплатился и поспешил обратно на корабль. До их прибытия на базу у него была еще уйма дел. *** Чимин сладко потянулся, вытягивая ручки над головой, и разлепил глаза. В крио-отсеке был приглушен свет, чтобы не слепить его. Оглядев свое окружение, Чимин увидел врача в голубом комбинезоне, что принялся при помощи его чипа считывать все его жизненные показатели. — Все в норме, разморозка прошла успешно. Чимин нахмурился. Разморозка? Он, что ли… Вот черт, он действительно был заморожен на всю поездку? Его глаза расширились, и сердце забилось в панике. К нему начали возвращаться воспоминания — и отчаяние захлестнуло его с головой. Он все-таки проспал свой, возможно, последний в жизни полет на самом известном звездолете галактики, опять проигнорировав меры предосторожности на чужой планете и подхватив простуду. Вот он неудачник! От эмоционального потрясения слезы полились сами собой, и омега принялся утирать их рукавами, почему-то думая о Юнги и том, что мужчина его теперь ненавидит. Какой идиот после первой ночи будет ждать омегу полгода? — Почему он плачет? — с сомнением спросил Юнги у врача, чтобы поднялся с края капсулы и встал рядом с капитаном. — Это реакция мозга после долгого сна. Скоро пройдет, — уверенно заявил тот и с позволения скрылся из отсека. Неловко помявшись, Юнги все-таки решил обозначить свое присутствие и сел на освободившееся место, мягко прикасаясь рукой к волосам омеги. Перестав плакать, Чимин признал неизвестного перед собой и с тихим воем «Юнги-и» кинулся альфе на шею. Альфа охнул, не готовый к такому нападению, но все равно обнял его в ответ, мягко укачивая и поглаживая по спине. — Тебе нужно привести себя в порядок после сна, — как можно нежнее своим одеревеневшим низким голосом посоветовал Юнги. Ну не привык он обращаться с омегами вне постели, чтобы те не убежали от него с криками и слезами обиды. Но Чимин оценил его попытки и, к счастью, послушался и вылез из капсулы. На нем была удобная бежевая пижама, которая не грела в коридорах нижнего этажа, поэтому Юнги одолжил ему свою куртку. После заморозки Чимин не ощущал ни слабости, ни истощения. Ноги не подкашивались, и голова не кружилась. Восхищаясь научным прогрессом, Чимин бодро поскакал в душ, не замечая, что Юнги зашел к нему в комнату следом. Рассматривая немногочисленные научные вещички омеги, Юнги размышлял над своим будущим предложением Чимину, все равно будучи уверенным, что его омега не будет работать и дня. Мужчина впервые нашел свое увлечение и, имея огромный счет и не менее огромное либидо, собирался сделать омегу своей послушной домохозяйкой и обеспечить ему праздную жизнь без надоедливой работы. Чимин вышел из душа в халате и тут заметил, что на экране над столом высветилось извещение, что они прибыли на базу Акколь. Омега вмиг погрустнел и сокрушенно сел на край кровати. — Мы уже прилетели? — слабым и грустным голосом спросил Чимин. Юнги кивнул, присаживаясь перед ним на корточки. — Это тот научный центр, Акколь? — Все верно, мы здесь. Омега грустно выдохнул и пробежался глазами по комнате. Он не успел ее обжить, чтоб она была маленькой и уютной. Будь у него больше времени, Чимин заставил бы ее растениями и книгами, какими-нибудь яркими плюшевыми вещами. Но он, как полный идиот, потратил свое время в этом чудесном месте зря. — Мне теперь нужно собираться, да? — по его лицу так и читалось, как Чимин хотел остаться здесь на подольше. Путешествовать, изведывая новое, видясь с друзьями и Юнги. Этот альфа был первым, кем заинтересовался Чимин. Все мужчины с земли вызывали у него отвращение, ведь мало кто из них получал образование. В основном все были подобны обезьянам, зарабатывавшие тем, что толкали пришельцам остатки ценных земных ресурсов, завалявшихся в пещерах и рудниках. — Все земные ученые сейчас этим и занимаются. Им помогают роботы, — зачем-то объяснил Юнги, касаясь рукой мягкой щиколотки, и приподнял ножку вверх, на свое колено. Чимин не успел и моргнуть, как на его бедре была цепочка из красного металла с плоскими белыми, молочными камнями в форме крохотных звезд. Само украшение было детализировано, такое яркое, но миниатюрное, эстетично смотрящееся на его светлой коже. — Вау, — Чимин коснулся цепочки и с благодарностью посмотрел на Юнги. — Это так красиво, спасибо. — Если примешь это украшение, то я разрешу тебе остаться здесь, со мной, — альфа властно сжал его лодыжку. Он так соскучился по этому сочному телу. Ему было слишком мало одной ночи. Мужские инстинкты играли в нем, и Юнги уже не был уверен, что отпустит Чимина, если тот решит уйти. — На Одиссее есть много занятий для тебя, красотка. — Я правда могу остаться? — в глазах Чимина словно взорвались звезды. Он готов был танцевать от счастья. Сам капитан дал разрешение, подобного в начале полета Чимин точно не мог знать. — Да, но только со мной. На Одиссее полно мужчин нашего вида, я не хочу видеть тебя ни с одним из них, — Юнги грозно смежил брови, как напоминание сжимая пальцами тонкое бедро в месте, где красиво и правильно лежало его украшение. — Даже не так. Если хотя бы один ублюдок тронет тебя, я убью вас обоих. И ты узнаешь, как может быть больно, малыш. Чимин инстинктивно вздрогнул от угрозы, но был уверен, что даже не посмотрит ни на кого в таком ключе. Ревность и собственничество Юнги были так очевидны, что омеге наоборот становилось приятно от мысли, что он кому-то так сильно нужен. — Хорошо, я согласен на эти условия, — Чимин проворковал, зарываясь пальчиками в жесткие волосы капитана, и Юнги тут же ослабил хватку на его ноге, оставив на коже глубокий отпечаток звездочек от своего подарка. Все дольше смотря на расслабленно хихикающего омегу, Юнги понимал, как истончается его терпение. — А теперь веди себя послушно, красотка, — прошептал Юнги и опрокинул мальчишку на кровать. Не дав опомниться, альфа стянул с него трусики и грубо дернул себя за ремень. Член стоял колом с того самого момента, как омега постанывал в душе, наслаждаясь горячей водой. Чимин шумно задышал, чувствуя, как легкие насыщаются усилившимися феромонами, и знал, что уже начал мокнуть, предвкушая. Жесткая ткань майки альфы раздражала распаренную кожу. Задней стороной бедер Чимин почувствовал грубую ткань штанов и холод пуговиц, когда Юнги закинул его ноги к себе на талию. Мужчина не собирался раздеваться, он испытывал животную потребность наконец присвоить сладкую омегу себе, сейчас мало заботясь о комфорте. Требовательно скинув теплый халат с плеч, Юнги желал видеть каждый миллиметр его кожи. Чимин поднял на него свои блестящие глаза, хватаясь ладошками за его руки, крепко держащие его по бокам талии, и заскулил, когда головка колом стоящего члена даже без направления руки проникла в его киску, хорошенько намокшую и податливую. — Назови меня, детка, как я люблю, — альфа толкнулся бедрами дальше, шипя от стимуляции. Его член истосковался по нежной ласке горячих стенок, удовлетворяемый лишь рукой бесконечно долгих шесть месяцев. И теперь узость заставляла его петь серенады этому омеге. — Пап-папочка, такой большой, — Чимин захныкал и пронзительно взвизгнул, когда в него вошли полностью и яйца громко ударили его по ягодицам. — Верно. Сейчас я хорошенько трахну тебя, будь послушным, — Чимин не понимал, почему Юнги уже который раз говорил ему вести себя хорошо, пока альфа не начал двигаться. Это было грубо, резко, порой больно. Головка таранила его киску, топорщила низ его животика. Чимин завертелся по постели, чувствуя, что его нижняя часть чуть онемела и располагается в стальной хватке крепких рук. Тогда он потянулся ручками вниз, уперся пальцами в стриженный лобок альфы и собирался оттолкнуть его от себя, борясь со слезами. Он плакал не столько от боли, сколько от потрясения. Он не знал, как правильно дышать, чтобы не задыхаться, и что делать с комочком нервов, который Юнги не переставал стимулировать, сильно проезжаясь по нему при каждом толчке. — Слишком быстро, — захныкал Чимин. — Что ты делаешь, малыш? — Юнги зачесал челку со лба и шлепнул по рукам омеги, что впивались в его лобок и чуть царапали ногтями. — Так много, — Чимин часто задышал и заныл, киска неистово пульсировала и сокращалась вокруг члена, даря восхитительное удовольствие. — Теперь это будет часто, красотка. Если альфа захочет твоей киски, ты должен послушно раздвинуть ножки и дать ее мне, понял? — Юнги погладил его по щеке и глубоко поцеловал, мелко вращая бедрами. — Альфа не причинит тебе никакого вреда. Не стоит меня бояться, — Чимин кивнул, утирая ладошками слезы и слюну с лица, наблюдая, как член выходит из него, головка связывается с его ноющей дырочкой ниточкой крови, что также пузыриться на члене. — Кровь, — Чимин ахнул, касаясь себя между ног. Жидкость на его пальцах было розового цвета, смешанная с пердекулятом и смазкой. — В первый раз всегда больно. Нам нужно было перейти этот шаг, чтобы потом не возиться с этим, — Юнги расстроенно посмотрел на свой возбужденный член. Ему не хватило этих толчков, чтобы кончить. Может, и хорошо, что Чимин осадил его, ведь Мин до сих пор не позаботился о противозачаточных таблетках для омеги. Чимин ему нравился, идея наполнять его матку семенем была превосходной, но детей мужчина ненавидел. Если бы была возможность подержать Чимина беременным, наслаждаясь его молоком и сладким лепетанием, его округлостями и большим животом, а в момент родов убить ребенка и стереть омеге воспоминания, Юнги бы не отказался. Но доставлять душевные страдания Чимину он не собирался, поэтому лучше не кончать в него без защиты. Омега сам проявил инициативу и потянулся к его члену ладонью. Тогда у Юнги возникла идея. Он встал и скинул с себя всю одежду, затем пошел за полотенцем в ванную. Им он протер свой орган и яйца от крови и лишней жидкости, то же самое сделал с Чимином, а затем перевернул их в ту позу, на которой они остановились в прошлый раз. Чимин оседлал его голову, уткнувшись носом в мясистый член. Омега заерзал, когда мягкий язык коснулся его болящего клитора, и некоторое время ласкался болящей киской о рот альфы. Но Юнги не дал ему отлынивать. Опустив руку вниз, Юнги схватил его за волосы несильно, и крепкой рукой опустил его голову себе между ног. Сетуя, что омегу еще многому придется обучить, Юнги сам уперся ступнями в кровать и толкнулся бедрами вверх, чтобы Чимин наконец додумался взять в рот его изнывающий кончик. Неопытно омега принялся брать крупную головку, позволяя себе на язык выливаться солоноватой жидкости. Рука не отпускала, а когда Чимин случай задел член зубами, альфа сжал его волосы до боли и с силой толкнулся бедрами дальше в рот, пока лениво скользил языком по пускающей кровь дырочке. У Юнги уже весь подбородок и щеки были в розовых разводах, но крови он не чурался, им двигало острое желание кончить, контролировать и владеть, а отлизывание и такая поза были лишь прикрытием. Он лениво скользил большим пальцем по клитору, иногда языком, но по-прежнему толкался Чимину в рот, шипя и ворча. — Расслабь горло и крепко сожми основание пальцами, — Чимин послушно кивнул и тут же заскулил, когда член дернулся еще дальше в горло. Каким-то извращенным способом Чимину до умопомрачения нравилось быть использованным. Он даже расстроился, что у него пошла кровь и Юнги больше не мог его трахать. Чужое доминирование заставляло омегу течь еще больше, он давился и всхлипывал, когда по лицу смешались смазка, слезы и слюни, пока он брал все дальше и дальше, а крупные яйца от резких толчков бедрами часто били его по лицу и омега жмурился, дико униженный и возбужденный. Чувствуя скорый оргазм, Юнги прижал к пухлой киске пальцы и начал быстро двигать ими кругами, заставляя омегу подбрасывать бедра, выгибать спинку, попутно давясь его членом. Схватив его за волосы в последний момент, Юнги умудрился оттащить его от паха прежде, чем толстые струи войдут ему прямо в горло. Как бы альфе ни хотелось насладиться видом ротика омеги, полного его белого семени, Юнги не хотел еще больше шокировать Чимина. С него хватит. Омега дернулся, чувствуя, что почти подошел к пику. Не тратя время на то, чтобы перевернуться, он пополз по телу альфы ниже и прижался киской к его бедру, принявшись натирать себя между ног. Юнги засмеялся и сжал его ягодицы, отвешивая ей шлепки, пока омега дико катался на нем, удовлетворяя свои потребности. Кончив, Чимин нашел в себе силы доползти до подушек и тут же отрубился, оставляя всю работу по уборке на Юнги. А тот и не был против. По возможности очистив его тело, Юнги поправил съехавшую цепочку на его бедре и накрыл омегу легкой простынкой. После случившегося Юнги ни разу не пожалел, что выбрал именно этого омегу. Осталось доложить главе базы, что Чимин скончался в полете от инопланетной простуды, и дело в шляпе. *** Тэхен был в восторге от того, что Чимину разрешили остаться на корабле. Никаких обязанностей ему не дали, но он все равно мог работать в лабораторном отсеке звездолета и вообще ни в чем себе не отказывать. *** — Юнги, можно мне разрешение пойти посмотреть растения в лаборатории? — Да, конечно, — Чимин хихикнул и чмокнул капитана в щеку, видя на периферии охреневшего Сокджина, что утверждал, что разрешение Чимину никак не достать. *** — Идите за своими образцами, редкие трогать не позволю! — верещал ученый, отвечающий за живую флору на корабле. Чимин пытался убедить его, потому что сам он возился с еще более редкими экземплярами на Земле и умел обращаться с ними осторожно, но его не хотели слушать. — Юнги, можно мне взять из лаборатории одно малюсенькое растение? С ним ничего не случится, — Чимин вертелся вокруг капитана, занятого пересчетом только принятого со склада оружия, и постоянно сбивал его со счета. Ухватив вертлявого за лицо, Юнги поцеловал его и сказал: — Можешь брать и делать со своими ростками, что душа пожелает, только прекрати вертеться у меня под ногами. Весело угукнув, Чимин радостно поскакал с разрешением к противному ученому. *** — Чимин, мы обязаны там быть. Эта выставка недавно открывшихся живых видов проводится раз в тысячу лет! — Тэхен вещал на всю столовую, едва закрывая рот, чтобы пережевать еду. Чимин кивал, тоже восторженный идеей, и тут же после обеда побежал к Юнги в пилотный отсек. — Юнги… — Нет, — ответил Юнги, только услышав, что омега опять задумал. Последняя его вылазка с Тэхеном окончилась крио-отсеком, и Юнги скорее отстрелит себе яйца, чем опять отпустит Чимина одного. Все равно они больше ему не понадобятся, если омегу опять закинут в капсулу на полгода. — Ну пожалуйста, мы же будем не одни, там будет много ученых! —Чимин пытался заглянуть в его лицо, пока Юнги разглядывал голограмму, наклонившись над приборной панелью. Альфа тяжело вздохнул, но ничего не ответил, отвернувшись от Чимина к карте следующей планеты. — Этот омега веревки из вас вьет, сэр, — хмыкнул Намджун, лениво доедая свой обед под внимательным взглядом их отремонтированного робота. — Скажи еще хоть слово, Нам, — рыкнул Юнги. Ему уже порядком поднадоело щебетание омеги. Чимин никогда не требовал от него чего-то сверх, какие-то мелкие разрешения, которые яйца выеденного не стоили, и все-таки Мин до сих пор не мог понять, что во фразе «делай все, что хочешь, только не шляйся никуда с Тэхеном» Чимину было не ясно. Альфе казалось, что она должна лишить его всех этих мелких набегов омеги с просьбами, но, видимо, до него туго доходило. Решив проучить мальчишку и самому разгрузиться после тяжелой работы, Юнги резко повернулся и прижал Чимина животом к приборной панели, не заботясь о существах вокруг. — Хочешь нарушить мои правила? Тогда тебе придется хорошо постараться, солнце, — Юнги стянул с него по бедрам тканевые шортики по колено, в которых Чимин прибежал к нему. Следом дернул вниз и трусики. Чимин тревожно завозился, невпопад нажимая на всякие кнопки, пока Юнги не выключил чувствительность панели. Омега чувствовал задом холод помещения и понимал, что сейчас на них смотрят как минимум двое земных мужчин, три гуманоида и разумные роботы. Но капитан не заботился о них. Запустив руку между ног омеги, Юнги погладил его мягкую киску, стимуляцией насильно вынуждая Чимина намокнуть, затем вставил два пальца, просто оставляя их там, чувствуя, как смазка начинает стекать по запястью. Его мальчик так славно мок, Юнги хорошо научил его этому. Увидев, что капитан потянулся к ширинке и не собирается смущаться, останавливаться и уходить в другую комнату, все в помещении завозились и под разными предлогами быстро ретировались из отсека, только один робот остался следить за состоянием людей, негодуя, почему у тех резко подскочил пульс. Засадив омеге сразу на всю длину, Юнги впился зубами в его плечо через кофту, резко задвигав бедрами, с каждым разом заставляя Чимина проезжаться чувствительными сосками и животом по торчащим кнопкам. — Нравиться такое обращение? Выводи меня из себя почаще, чтобы я был груб с тобой, — рычал альфа, с наслаждением вбиваясь в мягкое лоно. Чимин уже привык к грубому сексу, хотя чаще всего они трахались в постели, когда Юнги был либо уставший с работы, либо еще сонный, и не злился, поэтому Чимин брал все под контроль и сам возился на его члене, заботясь о своем комфорте. — Папочка, — Чимин заныл, чувствуя, как его киску так жестко имеют. Наверняка у него пошла бы кровь, будь он еще девственником, но теперь Юнги мог брать от его киски все, не заботясь о повреждениях, и Чимин должен был послушно это дать. — Маленькая дрянь, умеешь выводить меня из себя, — несмотря на смысл слов, произносил Юнги это с самодовольной усмешкой, отвешивая упругой заднице звонкие болючие шлепки. Кончив, Юнги укусил Чимина в загривок, оставляя на омеге свой сильный запах. — Ай, ой, — мычал омега, спуская коленку с приборной панели и чувствуя, как сперма, хлюпая, ползет по бедрам вниз. Но Юнги еще не закончил. Чимин возвел брови домиком и замотал головой, захотел отбежать от Юнги, но ноги были скованы спущенными шортиками, и Юнги притянул его к себе снова. Упал в кресло пилота и, развернув к себе лицом, усадил на член снова, злобно посмеиваясь, когда Чимин заворчал от неприятной влажности. Обычно Юнги всегда вытирал его и в душе вычищал пальцами из дырочки все, но сегодня он решил впервые пойти на второй раунд. — У всех омег такие славные дырочки, как у тебя? — Юнги, лишь смочив член в мягкой киске, поднял омегу за бедра и с нажимом проник в его анус. Эту дырочку они пользовали не часто, только когда Юнги был слишком зол. Чимин застонал и вскрикнул, чувствуя крепкую хватку на ягодицах, что уже горели огнем от шлепков. Услышав вопрос, он замотал головой. — Нет? Только у тебя, не правда ли? Я ухватил себя самую лучшую омегу. На это Чимин кивнул, всегда слабый до похвалы. Из него выливалось все больше спермы на голые бедра альфы, пока он заходился икающими прерывистыми стонами, глубоко трахаемый в задницу. Альфа проникал глубоко и тягуче выходил, давая почувствовать свой обхват по полной. — Знаешь, мне не нравится, что твои дырочки постоянно пусты, ожидая, пока папочка наполнит их. Неужели моя омега, столь жадная до члена, не страдает, что я всегда на работе, не могу удовлетворить её нужды? — Чимин пытался замотать головой, сказать, что ему все нравится, Юнги и так имеет его всегда слишком интенсивно, что потом у него еще долго все остается набухшим и пульсирующим, но альфа словно не хотел слышать его ответ, принявшись как следует входит в его анус, разваливая мысли омеги в пыль. Омега вскоре кончил еще раз, скуля, и альфа немногим позже излился глубоко внутрь, казалось, сперма была где-то в его кишках. Ее было слишком много, Чимина затошнило, но ему чертовски нравилось это чувство затраханности и наполненности. Ведомый руками Юнги, Чимин мало разбирал, что с ним делали, пока не оказался на коленях у стула. Видимо, сегодня альфа был в ударе. Неужели Чимин так сильно разозлил его своей просьбой? Или так Юнги хотел получить от него по максимуму, рискуя не увидеть Чимина еще полгода из-за очередной вылазки? Чимин был на исходе сил, но решил, раз Юнги после этого разрешит ему пойти на выставку, то Чимин готов удовлетворить мужчину как следует. — А теперь, прелесть, я жду хорошего отсоса, если ты хочешь мое разрешение, — Юнги передразнил последнее слово, ему так надоело слышать его от Чимина за эти месяцы. Омега кивнул, видя, как пальцы наматывают его длинную челку на кулак, и ухватился за член ладошками, тут же принялся сосать свой большой леденец, поднимая невинные глазки на альфу. В этот момент дверь отсека открылась, в нее зашел Намджун и, смутившись увиденным, все равно пошел к своему креслу. Его не должно волновать, что капитан решил устроить здесь потрахушки, звездолет же все равно должен кто-то вести. — Не обращай на него внимания, прелесть, — проворковал Юнги, заставляя заскулившего от тревоги Чимина смотреть только на себя. Хлюпающие звуки слюны разносились по всему отсеку, заставляя краснеть двух людей, но только не Юнги, он наслаждался стараниями своей детки, видя, как между чужих ног капельками разрастается белая лужа его спермы. Альфа в нем был спокоен и умиротворен. Он мог кончить еще пару раз, и хотел вылить их все на Чимина, чтобы он как следует запомнил свое наказание и теперь думал перед тем, как просить его о вылазках. — Вот так, малышка, а теперь сладко пососи только головку, обведи язычком, — ворковал капитан, поглаживая омегу по голове. Юнги про себя едко хихикал, видя, как Намджун сгорает от смущения. Пусть уяснит, кто тут и из кого что вьет. — Молодец, продолжай. Если папочка кончит еще раз тебе в ротик, он разрешит тебе пойти на эту дурацкую выставку. Чимин захлюпал уставшими губами с новым энтузиазмом, послушно и правильно доя член своего альфы. — Сэр, эм, когда закончите, мне нужно будет показать вам кое-что, — сипло произнес Намджун, слушая глубокие стоны мужчины и очевидные звуки отсоса. Наверное, отсасывают и впрямь хорошо. Кто бы мог подумать, Чимин-и же казался таким крохотным омегой, куда только в его маленький ротик помещается эта дубинка. — Давай сюда. Мой малыш еще не скоро закончит отрабатывать свое наказание, — Чимин тяжело вздохнул на этих словах, заставив Юнги рассмеяться и погладить его по голове. Намджун скинул ему карту, и мужчины принялись разговаривать о рабочих делах. Пока омега, отпустив смущение, продолжил заниматься своей миссией. Какая уже разница. — Подожди Нам… — Юнги прервал речь помощника и расслабленно ахнул, выпуская вглубь рта еще одну порцию спермы. Сморщившись, но проглотив все, омега облизнулся. — Молодец, малышка, а теперь положи к себе в ротик мои яички и вылижи с них остатки своей смазки. Папочка же не сможет так работать, грязным. Чимин посмотрел на него с обидой. Он так старался, а Юнги продолжает издеваться. Юнги заулюлюкал и, не брезгуя, сладко поцеловал его в губы, лаская ладонью его пульсирующую болью попку. — Это моя последняя просьба, малышка. Я обещаю, что в ответ папочка вечером сделает тебе мягкое куни в обе твои дырочки, — Чимин прищурился и с сомнением поглядел в его глаза, а потом поджал губки, но кивнул. — Папочка обещает? — просил он хрипло, уже перекатывая язычком один мешочек плоти. — Конечно, как я могу отказать своей детке.