С Двух Сторон

Тусклый свет масляной лампы, озаряющий лишь небольшой деревянный столик, чуть покачивался под интенсивными движениями нынешнего хозяина кухни в попытках растолкать третий кусок имбиря в каменной ступе. Ромашково-имбирной сыворотки в его многочисленных шкафах и кладовых так и не нашлось. Изуку совсем забыл, как в прошлый раз истратил последние запасы смеси для усмирения разъярённх волков. По этой причине сейчас, под покровом ночи, кролик всеми силами старался закончить своё дело как можно раньше, ибо новое приключение требовало не мало сыворотки. К превеликому счастью, в одной из кладовок Мидория обнаружил отстоявшую приличное количество времени ромашковую сыворотку, которую он процедил через сито в первую очередь.    Мама легла спать сегодняшним вечером крайне рано, объяснив это тем, что завтра утром, с первыми голосами петухов, она и несколько её подруг, в том числе и госпожа Носаку, вместе поедут на ярмарку в честь приближающихся фестивалей природы. От приглашения присоединиться Изуку без раздумий отказался.    Превратив кусок имбиря в рыхлую пыль, парень высыпал всё содержимое ступки в чашку с сывороткой. Пальцы залезли в шкаф, вынимая одними лишь пальцами чайную ложку. Мидория опустил её в жидкую смесь и тщательно перемешал, стараясь не лязгать краями металлической ложки о борты чашки.    Помешав раствор ещё пару минут, нежный запах ромашки и пряный имбирный ударили в нос, создавая характерный сыворотке неординарный аромат. Деку обожал утончённый ромашковый запах, что уносил его в океан успокоения. Ромашковый чай, ромашковый отвар, ромашковые поля, ромашковые лепестки даровали Изуку расслабление в мире постоянных сумотох. Особенно его мире.    Мидория бережно перелил сыворотку во вместительную фляжу, плотно закрывая крышку. Осталось только куда-то припрятать испачканую в подозрительной жидкости посуду и абсолютно бесшумно покинуть домик. Кролик быстро пододвинул табуретку к кухонному столу и взабрался по ней до самой высокой полки шкафа, надеясь, что мама с её-то низким ростом даже и не подумает лезть так высоко. Она, возможно, и вовсе забыла что находиться в этих далёких углах. Скрип табуретки под ногами отозвался, кажется, секундной остановкой и без того слабого кроличьего сердца. Благо, уже через несколько мгновений в его разум дошло осознание того, что настолько оглушительный шум для чувствительных ушей был неспособен разбудить и младенца, что уж говорить о женщине среднего возраста. Парень поспешно вернул проклятую табуретку на своё место, подхватил фляжку и на цыпочках выбежал из кухни по лестнице вверх. Перед взором встал знакомый просторный холл, открывая перед собой несколько небольших окон, парадную дверь и кладовку, в которой скрывался чёрный выход. Мидория застегнул свой изумрудный жилет, гадая, насколько  сегодняшняя ночь выдастся прохладной. Он перебросил за спину свой кожаный колчан с пятнадцатью стрелами внутри, куда поместил и сам лук. Наспех обув свои любимые красные ботинки, Деку даже не удосужился нормально завязать телепающиеся шнурки, предпочитая запихнуть кончики к носкам. Внезапно, глаза упали на скомканный плащ. Закусив губу в раздумьях, Изуку решил оставить его дома. Вместо плаща его скроет тень ночного купала в своих мрачных простынях.    Он ещё раз прощупал свои карманы на наличие всех лакомств, снадобий и других важных предметов для его похода. Он это делал с момента начала своей подготовки каждые пять минут. Густые тёмно-зеленые брови спустились к переносице в размышлениях как ему следует покинуть жильё. Через парадную не получится, так его легко заметят. Окно было бы прекрасным решением, если бы оно могло запираться и снаружи, но, увы, лишь человеку внутри дома выпадала возможность свободно открыть и закрыть его. Оставался лишь вариант с чёрным входом.    Изуку приоткрыл до ужаса скрипучую дверь, протиснулся внутрь, раздвигая богом забытый хлам, что был брошен в кладовую, может, несколько лет назад. Мать никогда не любила эту дверь, считая, что чёрный вход лишь приманивает своей аурой нечистую силу. Однако, сколько бы времени Деку не убил на нахождение истоков этого глупого поверья, всё шло в никуда. Ручка двери под аккомпанимент лязга слабого замочка повернулась, выпуская юношу в беспросветный мир. Как минимум, беспросветным он мог показаться обычным людям, которым в эту дивную пору в любом случае не суждено было потревожить спящий Бунвиль. Кроличьи глаза в миг привыкли к сумрачному покрову ночи, позволяя видеть в темноте лишь при сиянии тусклого месяца, сопящего за слоем кучевых облаков. Напоследок, ветерок, сорвавшийся с пухловатых губ, задул крошечное пламя во всё ещё горящей масляной лампе, окуная кладовку и часть двора в кромешную тьму, и только небесный белоснежный диск помогал изумрудным очам не потеряться в пространстве.    Изуку аккуратно сбежал по узкому порожку вниз, становясь на свежую траву, что ещё не успела высохнуть в свете пекущего солнца. Глаза бегло пронеслись по окрестностям, проверяя улицы на наличие оборотней, не спящих в этот поздний час. Настороженно подняв меховые ушки и полу-присев, согнув ноги в чуть дрожащих коленях, Мидория потрусил прочь от дома к самой конюшне, расположившейся неподалёку от его крова.    Его родная улица в покойной тиши не могла не заставить одинокого подростка, шагающего по склону, улыбнуться. Умиротворение разлилось по душе греющим ароматом чая, поддерживая тепло души даже в прохладные порывы ветра. Облегчённо вздохнув полной грудью, он посмотрел в небо на убаюкивающее полотно бесконечных звёзд, затмеваемых шаром луны. Сейчас Изуку один. Совсем один. Рядом нет ни ровесников, ни взрослых, ни детей. Только он и покрывало с россыпью мелких горящих точек. Беспечный ветер ласково перебирал чуть спутанные волосы на макушке, перекидывая их с одной стороны на другую, на что Деку лишь легко ухмыльнулся.    Дорожка свернула его к невысокому длинному сооружению, что прятало за собой целое поле, огороженное деревянным забором. Обычно, ключи от конюшни хранили только лишь здешние сотрудники и охранники, но в столь поздний час ни тех ни других не было на своих постах. В случае необходимости, владельцы своих лошадей могли отпереть и вывести свою собственность через меньшие ворота по сравнению с главными, ведущие прямо в выделенный им загон. Однако, ключи к воротам своего скакуна сотрудники могли доверить не всем. Не раз происходили ситуации, когда пьяные или просто безнравственные оборотни наносили вред чужим лошадям, перебираясь сквозь ограждение. По этой причине, работники конюшни давали доступ к секциям животных только хорошо знакомым и проверенным личностям, что ответственно подойдут к такой привилегии. К счастью, как Инко, так и Изуку, еще давно получили ключи от своих ворот. Мать заработала авторитет милосердного человека ещё до рождения сына, который, к слову, не ушёл от матери далеко в своей добродушности.    Немного пошарившись в одном из карманов его жилетки, Мидория тут же наткнулся на тоненькую связку ключей, что была тут же вытащена из плена тесной ткани. Он осторожно подкрался к зданию, обогнул его со стороны и, проходя вдоль узких ворот, вскоре дошёл до секции своей кобылки. Парень просунул самый массивный и тяжёлый ключ в замочную скважину и с усердием повернул, сразу же аккуратно открывая ворота.    Вендетта, лошадь Андалузской породы серой масти, что попала в заботливые руки своего владельца когда ему было всего лишь тринадцать лет, снова променяла глубокий сон на пожёвывание сухого сена, которое Изуку принёс в конюшню своей кобылки ещё утром. По наблюдениям Деку, она любила ложиться спать рано, просыпаться в преддверии полуночи и вновь засыпать с первыми солнечными лучиками, переливающимися в ещё тёмном небе. Он прошёл вглубь помещения, прищуривая глаза. С крючка, прикреплённом к одной из деревянных стен, Деку подцепил маленький фонарик, что принадлежал этому загончику уже несколько лет, и вынул спичечный коробок из поясного кармана, доставая оттуда всего лишь одну спичку подломанную снизу. Спичка чиркнула о край коробка и в один миг зажглась пламенем, тут же перекинувшимся на фитиль внутри фонарика. Небольшой загон озарился. Сумев распознать хозяина, Вендетта тут же прервала своё поедание сухой травы и тихо побрела к Изуку, рефлекторно наклоняя голову для своей порции ласки.    –Привет, - прошептал он, расплываясь в широкой улыбке.    Мидория уложил свою ладонь на переносицу и нежно погладил, чуть заходя своими движениями на нос. Вторая рука прыгнула за ушко, любимое место Вендетты, и стала интенсивно почёсывать шерсть. Лошадь прикрыла глаза от удовольствия, тихо фыркая.    –Нам нужно идти сегодня достаточно долго, - сказал Изуку, чуть наклоняясь к её морде лбом, - надеюсь ты хорошо выспалась, моя девочка.    Кобылка, словно понимая человеческую речь, встрепенулась и с вопросом в больших чёрных глазах посмотрела на Деку. Тот лишь тихо усмехнулся и наклонил голову в бок.    –Я тебя покормлю, если устанешь, - слово "яблоко", что покоилось в количестве двух штучек у него в одном из глубоких карманов, Мидория предпочёл умолчать.    Вендетта недовольно фыркнула. Кролик осторожно поднял с небольшой полки, встроенной в каждую секцию, кожаное седло коричневого оттенка вместе с ремённой уздечкой. Лошадь, заприметив в руках своего владельца ленты поводьев, тут же подставила голову под его руки. Что-что, но скакать по полевым равнинам Вендетта обожала больше наливных, спелых яблок. Свобода, опоясывающая её во время долгого бега по просторам Люпниции, испаряла из сильного, но изящного тела любую присущую ей застенчивость. Даже сейчас, под покровом прохладной ночи, лошадь была готова к утомительному походу.    Когда уздечка была полностью закреплена на белоснежный мордочке, Мидория плавно перебрался к спине, на которую стоило закрепить седло. Он расстелил серый потник, сверху которого тут же легло само седло, и тщательно проверил местоположение снаряжения на верность. К концу всего процесса, Изуку закрепил сидение обхватывающим поясом, в последний раз оглядывая шёртску Вендетты перед поездкой. Обычно, ещё в самом начале процедуры Деку тщательно вымывает шерсть своей верной скакуньи, а после чистит её и без того всегда опрятные копытца. К счастью, он успел искупать лошадь ещё днём, в полуденное время, после которого та не выходила толком на улицу, лишь прогуливалась по огороженной заборами территории.    Изуку бережно взял Вендетту за левый ремешок, поглаживая рукой по её бело-серой шее, и повёл её прочь из загона, попутно задувая пламя, покачивающееся в тишине стен фонарика, и тут же вешая его обратно на крючок. Лошадь и её нахмуренный, но вполне довольный хозяин покинули загончик, с головой погружаясь в мрак. Неуклюже подпрыгнув, Деку плюхнулся в седло и чуть погладил Вендетту по её чёрной как дёготь гриве. Он взял левое поводье за кончик и притянул к себе, разворачивая кобылку в сторону калитки. Та, раскачивая своим пышным хвостом, побрела к выходу.    Мидория взглянул вдаль, пробегаясь своими зеницами по самому горизонту в поисках живой души. Никого. Он чуть подрасслабил лицо, осознавая, что теперь никто его не тронет. Словно груз упал с его тонких плеч. Изуку слабо хлопнул лошадь по боку ступней, уводя её прочь от конюшни.    Окраина города была совсем недалеко, осталось миновать лишь пару тройку домов и на линии горизонта выцветут на и без того мрачном холсте неба очерки хмурой рощи за просторным полем. Сейчас, под тёмным одеялом над головой, путь был не таким сложным, как казалось днём, когда пылающее солнце несчадно светило в голову как и всаднику, так и бедной лошади, чей хозяин не позаботился выбрать более подходящее время.    Вскоре, последнее здание, принадлежащее границам Бунвиля было пройдено, выпуская ночных путников в свободное плаванье в большом океане степей. Изуку нежно потянул поводья на себя, заставляя Вендетту встать на месте. Его нос рефлекторно дернулся вверх. Слегка спустив кончики бровей в озадаченности, Мидория вновь прислушался к безмолвию, напрягая шерстяные уши. Однако, ни через минуту, ни через две, ничего сверхъестественного так и не произошло. Странное предчувствие всё ещё гложило мысли, но Мидория, отмахнувшись, перевёл внимание на дорогу, настраивая Вендетту на путь.    Путники сошли с главной дороги в Бунвиль и размеренным шагом потопали по узкой тропинке вдоль лесополосы к самому полю. Изуку томно закрыл глаза, вслушиваясь в постукивание подков об утромбованную землю. Ветреный гул в листве деревьев вместе с далёким уханьем совы наполняло свежий воздух жизнью. Деку был уединен, но не одинок. В городе он чувствовал себя с точностью наоборот. Всегда одинок, но никогда не один. Это противоречивое чувство сдавливало разум в тисах. Однако, верхом на преданной напарнице, по пути к жилищу своих лучших друзей, кролик всегда ощущал небывалую лёгкость в свисающих над землёй ногах, в аккуратных суставах плечей и в постоянно схмуренных бровках, что так или иначе снижались к переносице каждый раз, пытаясь заглушить свои эмоции.    Ноги согнулись в коленях, прижимаясь к корпусу кобылки. Кончик носа бесконтрольно задёргался. Уши вмиг взмыли над головой, разворачиваясь по сторонам. Изуку чувствовал чьё-то присутствие. Чьи то глаза прорезали толщу прохладного воздуха, чей-то шаг разрубал тихую серенаду тьмы, а чьё то дыхание огрязняло нежную атмосферу ночи. Он схватил поводья и потянул, заставляя Вендетту ускориться до рыси. Резко обернувшись, Деку пробежался своими изумрудами по пустынному полю. Никого.    Хруст. Уши покрылись мурашками. Кролик всем телом передёрнулся, лицо скосилось в изумлении. Изуку снова потянул за оба поводья и ударил лошадь ступнями по бокам. Вендетта дёрнула головой и сорвалась на иноходь, сворачивая в лесополосу. Тяжёлые неритмичные шаги докоснулись до крольчего слуха снова. Располосанная в тенях мощных ветвей деревьев макушка склонилась в бок, туповатые зубы прикусили нижнюю губу.    –"Кажется, он пьян," - подумал Изуку, почёсывая затылок, прислушиваясь к ели шагающим ногам, - "едва идёт. Но всё же следует пойти в тени деревьев."    Он повернул голову к полю, прикидывая, насколько удлинится его путь, если проложить маршрут сквозь тесно стоящие деревья. Неохотно поморщившись, Мидория все же спустился с Вендетты и, нежно погладив её по шее за тихо и осторожно проделанную работу, сцепил пальцы на поводьях, провожая ту по новому пути.    Внезапно, глухой шлепок разнёсся по полю раскатом грома среди ясного неба. Изуку снова ошарашенно вздогнул, прислушиваясь.    –Упал, - в голос произнёс Деку, смотря в никуда.    Тем не менее, потенциальная опасность миновала, а значит путники могли со спокойной душой вернуться к полю и пройти через самое его сердце. Ветви задумчивых деревьев тут же пропали над головой. Деку потянул за правый ремешок, разворачивая лошадь к полю, и провёл рукой по шелковистой тёмной гриве. Вендетта вступила копытцами в тонкие колоски с характерным лёгким хрустом. Пустота полевых просторов завораживала и пугала своей таинственностью. Волны ветра протекали по изящным колоскам, редкие песни ночных птиц ручьями лились сквозь нежные отголоски мыслей о сегодняшнем соприкосновении с фауной. Изуку глубоко вздохнул. ***    Лунный свет снова окрасил ночных путников в полоски, чередующиеся с тенью кривых веток. Поле, словно утренняя морская гладь качающаяся на ветру, осталось позади. Перед путешественниками предстала большая опушка, уводящая в глухую рощу. Заброшенный домик совсем недалеко, Изуку даже смог разглядеть в сумраке тьмы очертания пустоватых земель в глубине рощи. Вендетта с опаской и настороженностью перешагивала через ямки и выпирающие корни растений. Деку пригнулся ближе к лошади, остерегаясь острых концов ветвей торчащих тут и там. Он поднял взгляд в небо. Кроны деревьев смешались воедино, образуя однородное полотно, пропускающее бриллиантовые капельки сияния. Казалось, что сами звёзды были обращены лишь к кролику. Изуку наклонил голову в бок, гадая, каким словом описал бы рощу в первую очередь, загадочной или же всё таки умиротворяющей.    Он насторожил уши. Звуки возни доносились прямиком из домика. Мидория нахмуренно прислушался, пытаясь уловить нотки опасности для своих друзей. Однако, никакие странные или необычные звуки так и не сорвались с щёлок этой небольшой хижины.    Впереди показался деревянный домик с высоким крыльцом. Совсем недалеко от лестницы распласталась элегантная скамейка с тонкими железными подлокотниками. На деревьях висели крупные кормушки для птичек. Когда-то, ещё очень давно этот домик принадлежал леснику, охранающему покой рощи. По городку всё ещё ходят слухи о том, что молчаливый, но добродушный владелец домика не был оборотнем вовсе. Многие горожане свято верили в то, что лесник был одним из немногих духов флоры и фауны, что принимал облик оленевого оборотня лишь когда попадался на глаза разумных существ. Но теперь, его домик пустует уже долгие годы, поэтому Изуку решил использовать его в целях, ради которых он был построен.    Вендетта, цокая подковами по утромбованной тропинке, прошлась ближе к дому и гордо остановилась, выжидая, когда всадник наконец-то освободит её от оков уздечки и седла. Деку спешно спустился, аккуратно растегнул несколько поясков и снял экипировку кобылки. Он жестом показал в сторону, намекая на небольшой перерыв лошади. Та сделала всего пару тройку шагов и остановилась у скамейки, опускаясь на мягкую траву.    –"Устала, бедняжка," - сочувственно подумал Изуку, поднимаясь на крылечко домика.    Связка ключей вновь мелькнула меж его худеньких пальцев, теперь уже доставая ключ меньше предыдущего. Когда-то, Мидория купил эти ключи и замок для толстой, но незакрывающейся двери. Почему то лесник никогда не запирал двери, позволяя каждому посетить его скромное жилище.    Замок щёлкнул, дверь отворилась.    Обычный путник утонул бы в болоте озадаченности, стоило ему только открыть дверь. Обычный путник, но не Изуку. Изуку знал это место как свои пять пальцев. Пол был усыпан вязанными и плетёнными игрушками, где-то валялись мягкие деревянные опилки, служащие в качестве тёплого покрытия в большинстве клеток. Тут и там стояли плоские миски с оставшейся едой и водой. Четыре раненных зайца, выживших после нападения на их норку, ютились в большой коробке с обстеленным одеялами дном. Чуть поодаль слабый суслик с когда-то гнойной раной на ноге отдыхал в своей коризнке, которую Мидория нагло лишил деревянной ручки. Около трёх маленьких полевых мышек сопели в нежных опилках. Над потолком свисали клетки с жаворонками, синицами, ласточками и многими другими пернатыми. Удивительно, ведь обычно хотя бы одна клетка крылатых друзей Деку была открыта, что бы те могли размять свои пёстрые перья, однако сегодня Изуку и его помощница отказались от этой идеи.    Тем не менее, эти животные ещё не все гости этого чудного домика. За дверью, ведущей к бывшей спальне, обычно обитали хищные животные. Чаще всего это были ласки, куницы и лисы, хотя порой Изуку принимает в своё укрытие даже медведей! Естественно, содержание диких животных не обойдется без ромашково-имбирной сыворотки, способной в один лишь миг усмирять даже самых опасных животных. Более здоровые особи нападали бы на слабых детёнышей в отсутствие парня, если хотя бы капля одурманивающей смеси не отравляла душный воздух. К счастью, за всю историю его тайного ветеринарства не происходило ни единого случая нападения одного животного на другого.    Изуку спустился на колени перед зайчьей коробкой, почёсывая каждого ушастого друга. Он осторожно поднял первого серого зайца, разглядывая его со всех сторон. Его большая рана на животе уже зарастала новым слоем кожи. Деку облегчённо выдохнул, когда увидел насколько хорошо он себя чувствует. Второй зайчик, ещё ребёнок с широким шрамом поперёк всего лица, всё ещё мирно сопел в тёплое одеялко. Его тревожить кролик не стал. Третий зайчонок, маленькая самка, получила серьёзный укус в шею, из-за чего дышать и глотать ей стало тяжело. Парень перестал давать ей какие либо нагрузки и начал смазывать шею и полость рта специальным лечебным раствором, что доставался ему в маленькой лавке зелий. Её травма, как и раны других трёх зайцев, успела хорошо зажить, но уход был всё ещё необходим для её здоровья. Последний заяц, уже старый, проживающий свои последние месяцы, лишился двух задних лап в бою. Изуку трепетно поднял его над своей головой, осматривая рубец, и, погладив по голове, положил обратно.    Юноша посмотрел ещё раз на старенького зайца с сожалением. Тот свернулся в клубок и снова задремал, ворча себе под нос. Как ни странно, но в пожилом зверьке Изуку находил сам себя. Этот, в отличии от предыдущих трёх, никогда не пересекался с кем то из других животных, хотя те часто интересовались им. Заяц лишь грозно пыхтел и рычал, но никогда не прогонял. Он любил одиночество, но ненавидел быть один. Каждый раз, как нежная рука его спасителя аккуратно ласкала его шёртску, заяц тут же довольно закрывал глаза и укладывался поудобнее на его руку.    Деку тяжело вздохнул. Он ведь был точно таким же, как и этот заяц. Таким же слабым и хлипким. У него была такая же травма ног, как и у его когда-то счастливого друга. Однако Изуку уже родился таким. Его ступни так и не приобрёли силу, присущую всем оборотням-кроликам. По словам мамы, никто и не подозревал, что малыш родится "испорченным", именно этим меркзим прозвищем его окрестили все, видящие ребёнка впервые.    Крошечный зайчонок пискнул, потягиваясь. Парень тут же вскочил с места, шаря по глубоким карманам на ремне. Нет, нет... Только на третий раз сквозь пальцы проскользнул узкий пузырёк с зайчьим молоком. Он бережно протянул ладони к детёнышу, укладывая ту на руки, и стал нежно поглаживать её по спине. Большой палец мгновенно снял колпачок с пузырька, позволяя Изуку приготовиться к волнительной, но такой успокаивающей процедуре.    –Плюша, - тихо позвал Деку по имени зайчонка, - Плюш, просыпайся.    Зайчонок разомкнула глазки, пытаясь сориентироваться в пространстве. Парень внимательно проследил за пузырьком, спускающимся ко рту Плюши. Ловкая мордочка, только учуяв знакомый манящий аромат, начала осторожно прихлёбывать тёплое молоко, нелепо причмокивая. Поглаживая одним пальцем по шёрстке, Изуку окинул взглядом всех зверей, спешно пересчитывая каждого. Уголки губ расслабленно поползли вверх, образуя мягкую дугу. ***    –Вот так, - слетело с покусанных уст Изуку, - так лучше?    Молодой олень, на вид ещё подросток, посмотрел в очи напротив, что таили в себе море заботы. Маленький фонарик слабо озарял последнюю комнату, которую посетил Мидория в своей ежедневный осмотр. Олень посмотрел на свой новый бинт вокруг туловища и чуть пригнулся, нюхая. Свежий аромат, кажется, успокоил его от подозрений. Изуку лучезарно улыбнулся, но растянутые в безмятежии губы были скрыты в ночной тени так же, как и другие дремлющие животные за его спиной. Последний житель хижины был осмотрен, накормлен и подлечен, а значит на сегодняшнюю ночь дела в лесном домике были закончены. Бережно погладив зверька по голове и ещё тонким рожкам, Деку обернулся к деревяной дверце в холл. Лунный свет прорубал оконное стекло, растекаясь по буковому полу. Аккуратные рукава ветвей элегантной осины мелькали в сиянии месяца. Да, Деку определённо пора идти.    Последний раз бегло осмотрев всех отдыхающий животных, что Мидория потревожил своим визитом, кролик бесшумно отпёр дверь и покинул заброшенный людьми домик, попутно прихватив фляжку сыворотки и мясное лакомство для мантикор. В узкую щёлку между дверью и запылившимся косяком он одними губами прошептал волнительное "пока", запирая дверь. Следующей в эту дверь зайдёт Урарака, хомяковый оборотень и когда-то близкий друг самого Деку. К сожалению, со временем дружба упала до партнёрства по ухаживанию за ранеными животными из-за жизненных обстоятельств. Скорее всего из-за совершенно разных взглядов на жизнь, ибо связывала двух оборотней только любовь к животным. А может её подруге просто надоело общаться с тем, кто не может постоять за себя даже против ранних подростков.    Вендетта, уже вдоволь належавшаяся на мягкой почве, ходила вдоль маленькой опушки, разыскивая вкусности. Изуку достал из своего глубокого кожаного кармана крупное наливное яблоко, казавшееся менее алым в мраке ночи.    –Вендетта! - полушёпотом прикрикнул парень.    Лошадь вяло обернулась на хозяина, выбросила из челюсти подобие травы и послушно потопала к крыльцу.    –Смотри, что у меня для тебя есть, - улыбнулся тот, как только кобылка подошла достаточно близко.    Любимое лакомство Вендетты мелькнуло перед её глазами словно комета. В её тёмных зеницах проскользнула искра. Она с восторгом взглянула на вытянутую ладонь и тут же потянулась ближе. Не успел Деку моргнуть глазом, как фрукт исчез во рту лошади. Голос сорвался на короткий смешок, пока Вендетта жадно уплетала ломтики яблока за обе щёки.    –Теперь нам пора выдвигаться, - поглаживая её по гриве промолвил Изуку.    После запряжки свой кобылки, его заметно потемневшие в тени очи пронеслись по телу Вендетты ещё раз. Вроде, кроме чуть испачканных подков, залитых соком упавших на землю диких ягод, что она могла подхватить ещё в Бунвиле, ничего не мешало отправится в путь прямо сейчас. Деку уселся в седло и, направляя лошадь на запад размеренным шагом, находу проверил все свои карманы и сумки. Всё было на месте.    Путники покинули окрестности тихого домика, обволочённого паутинами сонливости, и, проходя сквозь шипы ветвей, безмолвно продвигались туда, куда зашло любвеобильное солнце несколько часов назад. По словам путешественников, лесников и обычных прохожих, мантикоры обычно нежились днём при свете солнца у могучего утёса Гаурхорт, расположившийся в девяти километрах от врат Бунвиля. Ночью, кошачьи выходили на охоту в радиусе до половины километра от своей территории. Сыворотки понадобиться много для таких буйных существ, поэтому сейчас с ним бок о бок ехала крупная фляжка.    По расчётам, ехать оставалось ещё пять километров до утёса. Изуку мечтательно поднял голову вверх, снова на россыпь мерцающих звёзд, то тускневших, то вновь расцветавших под куполом небосвода. Внезапно, Вендетта стала сбавлять темп, останавливаясь вовсе у подножья огромного дуба.    –А? Что такое? - больше удивлённо, чем вопросительно воскликнул всадник.    Кролик поднял глаза к тому, чему удалось остановить лошадь. В шестидесяти метрах от путников возвышался огромный овраг с крутым склоном. Зелёные брови вскинулись выше по лбу.    –Откуда он тут? - вслух произнёс он свои мысли, - я что, свернул тебя с пути?    Конечно, Вендетта лишь промолчала, оглядываясь по сторонам. Должно быть Изуку так отвлёкся мыслями о предстоящей встрече, что вовсе позабыл о дороге. Нервно забегав глазами по периметру склона, он, немного поразмыслив, решил двинуться левее. Изуку показалось, что так они смогут обойти овраг быстрее, чем с правой стороны.    –Вендетта, - позвал Деку, - смотри!    Парень указал пальцем на порог оврага, с которого, как видно, недавно упало несколько крупных камней. Лошадь покорно зашагала к земляной стене. Сквозь мелкую крошку засохшей почвы, внимательный взор зацепил большой лоскут ткани. Вот только цвет было не разобрать из-за прилипшей пыли. Деку насупил брови, пригинаясь к шее кобылы, словно это могло помочь ему разглядеть таинственный предмет получше.    Ноги вступили на редеющую траву и в несколько подпрыгивающих шага донесли своего обладателя к горке. Разорванный кусок ткани оказался красного оттенка, да такого яркого, что Изуку и не поверил, что такой оттенок смог сохраниться после падения. В некоторых местах на обрывке были видны мелкие волоски белой как выцвевший месяц шерсти. Он прикусил нижнюю губу рядом верхних зубов и склонился к плечу.    –Надо же... - шепнул Деку, гадая, как кусок ткани только мог попасть сюда.    Край носа снова дёрнулся вверх, разнося по телу холодные мурашки, словно землетрясение порождающее цунами. Где-то сзади послышался нехарактерный ветру шорох в листве кустарника. Изуку подпрыгнул.    –"Что здесь делает оборотень посреди ночи?" - спросил у себя парень в мыслях.    А что, если это дикое животное? Кролик сжался в ужасе. В глазах плескнулся страх. Парень взглянул на лошадь, немой просьбой говоря оставаться на месте. Он медленно достал лук из-за спины и тонкую стрелу с хорошо выточенным наконечником, полуприсядом решая сделать несколько шагов. Ничего. Ещё пару шагов. Где-то справа послышался хруст ветки. Изуку пригнулся ещё ближе к земле.    Внезапно, по окрестностям раздался рык, вовсе не животный. Он принадлежал существу разумному. Деку поёжился, представляя, кем может оказаться личность. Что, если это вампир? А может что-то более безобидное по типу фей или эльфов? Странно, ведь в этих местах не водятся никто из перечисленных. Значит личностью был оборотень.    Очередной рык стал намного болезненнее, чем другие. У Изуку закололо в груди.    –"Ему нужна помощь, здесь кроме меня никого больше нет," - он оглянулся по сторонам, словно пытаясь подтвердить свои догадки.    Выставив лук вперёд, готовясь к внезапной атаке оборотня, Мидория прошёл ещё ближе к источнику звука. Теперь, он мог лицезреть высокий изредка подёргивающийся куст, за которым явно кто-то сидел. Личность, кажется, порыкивала и стонала от боли сквозь сжатые губы. Кролик дрожаще вдохнул свежий воздух полной грудью и подступил ближе. Ноги стали ватными. Ещё шаг. И ещё. Рывок. Прыжок.    Ноги приземлились к самому кусту. Личность грубо вскрикнула, но осталась на месте, опираясь руками назад. Деку опустил лук, заглядывая едва дышащему парню в глаза. Он был так же молод как и сам Изуку. Волосы белакуры и грубы, отчего образовали подобие шипов на его голове, глаза красные и до боли уставшие. Вся одежда ужасно потрепалась, где-то даже порвана. Незнакомец упал на живот. Его атлетическое тело пробил электрический разряд боли, заставляя все его мыщцы передёрнуться. Деку взглянул на него внимательнее. Живот и бока истекали кровью, пропитывая всю одежду до последней ниточки. Лицо оборотня перекосилось в ошеломлении, что вскоре сменилось сожалением.    –Извините, вам не нужна помощь? - тревожно спросил он.    Незнакомец опустил голову в землю, лишая Мидорию возможности рассмотреть его лицо получше. Изуку склонил голову к плечу и осторожно присел на колени, откладывая свой лук в траву.    –Вам не нужна помощь? - вторил себе тот.    Вдруг, незнакомец рванул с места и бросился в сторону Деку. Он толкнул его плечи и жёстко повалил на почву, гневно пыхтя себе под нос. Всё его серьёзное лицо было покрыто ссадинами. Вес его крупного тела придавил к траве с невероятной силой. Внезапно, над головой что-то сверкнуло. Это был крупный нож в руке незнакомца. Дыхание словно встало на месте. Сердцебиение пропустило три стука. Парень сверху агрессивно вдавливал его руки, заведённые за голову, в землю, так же как ноги. Его глаза утонули в океане озлобленности и немой угрозы.    –Только попробуй кого-то сюда привести, ублюдок, - яростно процедил тот сквозь зубы.    Изуку и не заметил как начал дрожать словно осиновый лист. Мимика застыла в мёртвом выражении испуга. Он смотрел в свирепое лицо незнакомца, молясь, лишь бы он не тронул его.    Взгляд случайно упал на шею со множеством ожерелий на ней. Те блистали в свете изогнутого месяца, словно капли росы на лепестках ярких подсолнухов. Но почему то, каждое второе было синим. Странно, ведь синие и голубые украшения носят исключительно представители людской расы. Не может же этот незнакомец оказаться человеком.    Изуку окутала паника с самых кончиков поджавшихся ушей до пальцев на ногах. Или может?