Паньгуань

      Из-за восставшей из мёртвых линии у Чжан Лань исчезло всякое желание находиться на смене.       Она разбросала кучу патрульных амулетов и нашла нескольких представителей молодого поколения, которые могли бы её заменить. Затем она поторопилась вернуться в дом главной семьи, захватив с собой вышедших из клетки Чжан Билин и Чжоу Сюя.       Дом главной ветви семьи Чжан располагался на западе округа Нинчжоу. Это было оформленное в китайском стиле централизованное поместье, однако, несмотря на его внушительность и изящество, едва ли он в самом деле нравился кому-либо из юного поколения.       Чжан Лань считала, что планировка и стиль этого места — полное старьё; Чжоу Сюй, живя здесь какое-то время, вечно страдал от кошмаров. Каждый раз приходя сюда, Чжан Билин проявляла ни с чем не сравнимую осторожность… И лишь Чжан Ялиню это место казалось неплохим, ведь его дражайшая, сдержанно элегантная маленькая шкатулка сюда отлично вписывалась.       Чжан Лань уже давно думала о переезде и самостоятельной жизни, но всё никак не получалось.       И несмотря на то что ныне её поколение находилось в самом центре всеобщего внимания, главенство до сих пор принадлежало старшим. Пока уважаемый Чжан Чжэнчу не давал согласия, любые проявления характера почтеннейшей госпожи совершенно не давали результатов.       Дома Чжан Лань и Чжан Ялиня были соединены между собой общим внутренним двором.       Чжан Ялинь как раз закончил благочестиво возжигать благовония для своей шкатулки, когда вернулись три человека и одна кукла.       Едва услышав шум из соседней комнаты, он помыл руки и отправился туда. Его голос прозвучал раньше, чем показался он сам:       — Ну что, вы разобрались в общих чертах произошедшего?       Чжан Лань поручила кому-то перенести бессознательного Чжоу Сюя на диван-кровать, после чего велела налить Чжан Билин успокаивающего чая.       — Линь-цзе сказала, что клетку рассеяла не она, а красавчик из семьи Шэнь. Как там звали того братца…       Дослушав её, Чжан Ялинь сразу понял, что дурная привычка почтеннейшей госпожи снова напомнила о себе.       — Ты уже встречалась с ним раньше?       — Он был рядом, когда ты записывал мне свои долгие и нудные голосовые сообщения. С ним был задохлик.       — Се Вэнь.       — Точно. Они вместе вошли в клетку.       У семьи Чжан были сложные отношения с Се Вэнем, в чём, главным образом, был виноват сам Се Вэнь.       Он принадлежал к боковой ветви. Несмотря на то что тот носил иную фамилию и был усыновлён, он, как-никак, был связан и с ними. Поговаривали, что он погубил своих отца и матушку тем, что его всего с ног до головы опутывала карма, из-за чего его и вычеркнули из именного перечня. В глазах большинства Се Вэнь был изгоем, от которого отказалась семья.       Нормальный человек на его месте чувствовал бы в той или иной степени неловкость, обиду или же зависть.       Но не он.       При встрече он болтал со всеми с улыбкой на лице, не придавая особого значения семье Чжан и не проявляя враждебности. Словно незнакомец, что не имел к ним никакого отношения.       Казалось, что ему было совершенно без разницы — член семьи Чжан перед ним или нет.       Такое поведение, учитывая то, насколько болезненным он выглядел, в самом деле делало его очень странным.       Поэтому вся семья Чжан, да и не только она, с виду не обращала на него внимания, но знали про Се Вэня все. Упомяни его в разговоре — и никто не удержится от короткого обсуждения.       Только лишь все обсуждения всегда сводились к одной и той же фразе: «Ну всё, хватит о нём, он же даже клетку рассеять не может».       Чжан Лань и Чжан Ялинь, наверное, были единственными людьми, которые никогда не произносили этих слов — девушка в какой-то мере из-за его лица, а юноша из-за своего характера.       — Таким образом, ты имеешь в виду, что, хотя тот ученик семьи Шэнь не может попасть на картину с именным перечнем, он достаточно талантлив для рассеивания клетки, благодаря чему их линия и поднялась выше? — спросил Чжан Ялинь.       Чжан Лань: «…»       Это звучало ещё смешнее.       — К тому же, по логике вещей, раз уж его способностей достаточно для клетки, его имя должно появиться на картине. В настоящее время его там по-прежнему нет, что говорит лишь о… — Чжан Ялинь сделал паузу. Он думал произнести «о том, что это была случайность», но после некоторых размышлений решил выразиться поделикатнее: — Лишь о том, что его сила ещё колеблется и пока не настолько стабильна, чтобы его имя попало на картину.       Эта версия показалась Чжан Лань вполне разумной.       Они оба проходили через этот период, когда в детстве изучали кукловодство или заклинания. Только-только получив каплю поверхностных знаний или же овладев каким-то впечатляющим, но бесполезным приёмом, они требовали позволить им войти в клетку. В сопровождении старших они почти наверняка получали роль миленьких талисманов, в которой порой были так хороши, что могли самостоятельно рассеять клетку.       В те времена их имён тоже не было на картине с именным перечнем.       Чжан Ялинь попал туда, когда ему было одиннадцать, а Чжан Лань — в девять. За это они и получили звание выдающихся талантов, ведь другие люди зачастую попадали на картину не раньше четырнадцати или пятнадцати лет.       Чтобы убедиться в этом, Чжан Лань повернула голову и обратилась к Чжан Билин:       — Этот красавчик… ну ученик семьи Шэнь, как он проявил себя в клетке?       Чжан Билин смущённо ответила:       — Я была одержима, поэтому всего того, что случилось в клетке, сейчас чётко вспомнить не смогу. Помню только, что он спас нескольких людей, связав их нитью.       — Последователь кукловодства, — повернулась к Чжан Ялиню Чжан Лань.       — В этом нет ничего странного. Все в их линии изучают кукловодство.       От Чжан Билин больше не удалось получить никаких ответов, а Чжоу Сюй тем временем постепенно приходил в себя.       Чжан Лань и её младший брат не возлагали каких-либо особых надежд на этого мальчишку. Поскольку Чжоу Сюй ещё не входил в клетку по-настоящему, а также не получил должного обучения, он, как и большинство обычных людей, после выхода из клетки забывал обо всём, что в ней происходило. Для него это было подобно внезапному пробуждению ото сна.       Откуда им было знать, что Чжоу Сюй первым же делом после пробуждения решит осмотреть паховую область своих штанов.       Чжан Ялинь: «?»       — Да что с тобой? — спросила Чжан Лань.       Увидев, что его штаны сухие, Чжоу Сюй испустил долгий вздох облегчения.       — Ничего, мне просто нужно было проверить. В клетке я несколько раз сходил в туалет, потому боялся, что обмочился.       «…»       Чжан Лань с секунду не находила слов, но вдруг до неё дошло.       — Ты помнишь то, что случилось в клетке?       — Ага. Чего бы я не помнил, когда у меня такая хорошая память?       Чжан Лань воодушевилась:       — Тогда что ты можешь припомнить о тех двух членах семьи Шэнь?       — Ну младший — трус, а старший…       Он вдруг завис.       — Что там со старшим?       Подумав, Чжоу Сюй произнёс:       — В нём я совсем запутался.       — Как это ты мог запутаться?       — Он то совсем как нуб, то жесть какой крутой.       В его голове прояснилось, благодаря чему он теперь чётко помнил всё, что происходило, от начала и до конца. В итоге, выбрав два наиболее подходящих примера, Чжоу Сюй продолжил мысль:       — Войдя в клетку, он вселился в манекен, а Се Вэня засунул в…       — Называй его гэ, — сделала ему замечание Чжан Билин.       Чжоу Сюй пропустил её слова мимо ушей.       — У Се Вэня была только верхняя половина, а у младшего — только нижняя. Тётя, ты только представь себе это.       Чжан Лань не могла себе представить, что мог сделать Се Вэнь, имея лишь верхнюю часть тела. Услышав его, она едва ли знала, что ответить.       — Но он способен сделать марионетку. Змею, — добавил к сказанному Чжоу Сюй.       Он думал сказать, что это было охренеть как круто, однако перед ним стоял Чжан Ялинь. Так что он посчитал, что говорить ничего не стоило.       Поскольку он ни о чём не упомянул, Чжан Лань и Чжан Ялинь непроизвольно восприняли марионетку за «маленькую змейку», что в создании ничем не отличалась от птички или зайки.       Учитывая всё услышанное, они главным образом были убеждены, что сила того ученика из семьи Шэнь ещё не была стабильна, а значит, её было недостаточно для попадания на картину. Что же до того, как линия, в которой все умерли, прыгнула со дна на позиции выше…       Возможно, его действия оказали незначительное влияние на неё и, скорее всего, следующего раза не будет.       Однако надёжности ради Чжан Ялинь спросил ещё кое-что:       — Разве в Нинчжоу сейчас не нехватка людей для дежурств? Может, ты его испытаешь?       — Запросто. — Чжан Лань обратилась к Чжоу Сюю и Чжан Билин: — Кстати, как его зовут?       Чжоу Сюй на миг озадачился:       — Чёрт, я забыл узнать.       Чжан Лань: «…»

*****

      Чжан Лань торопливо ушла, причём как раз так, что совершенно разминулась с Вэнь Ши.       Се Вэнь проводил их до перекрёстка, и тогда, понаблюдав за тем, как они садятся в машину, вернулся в «Сад Сипин». Кто же знал, что, не дав машине проехать и нескольких метров, Вэнь Ши скажет водителю:       — Едь к «развалинам».       Ся Цяо был в полном замешательстве.       Когда машина остановилась перед площадью, уже совсем стемнело. Выйдя из неё, Вэнь Ши увидел, что в последней партии магазинов торгового центра всё ещё горел свет: их рольставни были наполовину опущены, отчего они выглядели так, словно в любой момент завершат свой рабочий день.       Эта сцена настолько сильно напоминала клетку, что оставшийся в сердце Ся Цяо страх не мог не напомнить о себе:       — Гэ, ну что мы тут ещё забыли? Мы домой возвращались, разве нет?       — Я ищу кое-что, — ответил Вэнь Ши.       Причиной того, почему он тогда взял зонтик, был, во-первых, инстинкт паньгуаня: узнав о клетке, ему сразу же захотелось её рассеять. А во-вторых… в тот миг, когда водительница передавала ему зонт, он снова почувствовал хорошо знакомый запах — он принадлежал ему самому.       Он сказал, что «почувствовал» запах, однако на деле он не учуял, а скорее ощутил его.       Ся Цяо был достаточно смышлёным, чтобы понять, что тот, несомненно, учуял след своей духовной формы. Тогда он вместе с Вэнь Ши обошёл «развалины» со всех сторон, а затем они вошли в торговый центр и поднялись на эскалаторе наверх.       — Гэ, а духовную форму так сложно найти? — не удержался от вопроса Ся Цяо. — Раз уж есть следы, то почему за столько лет ты её не нашёл?       — Раньше следов не было.       — А? — Ся Цяо опешил.       Лишь переварив услышанное, он наконец понял смысл его слов.       — Ты говоришь, что ранее за столько лет совсем не было никаких следов?       — Угу.       Долгое время Вэнь Ши сомневался: потерял ли он свою духовную форму или же уже не помнил причин, по которым та полностью исчезла?       Лишь в этот раз, выйдя из Врат Усян, он в кои-то веки дважды уловил её следы.       Это уже был прогресс.       Однако, может быть, из-за того, что он был слишком долго отделён от своей духовной формы, это ощущение всегда лишь вспыхивало и исчезало, ещё и так быстро, что он не успевал среагировать. Повернув в торговом центре разок налево, Вэнь Ши прошёл мимо одного из магазинов, когда опять учуял этот едва слышимый запах. Но тот исчез, стоило ему ещё несколько раз так пройтись.       Как и ожидалось: это был магазин оптовой канцелярии лао Суна. Только вот его рольставни были закрыты. По-видимому, он не открывался уже много дней.       В углу третьего этажа ещё оставались открытыми две лавки. Одной из них была «Лапшичная Чуцзи», а другой — «Швейное дело госпожи Сюй». Поразмыслив, Вэнь Ши решил расспросить там о местонахождении лао Суна.       В лапшичной было два-три посетителя, что болтали с владельцем лавки во время еды. Если судить по тому, насколько знакомыми между собой они казались, то они почти наверняка тоже были здешними владельцами магазинов, решившими перед уходом заодно здесь и поужинать.       Когда хозяин заведения с помощью железных щипцов поставил на стол гостей горшок, бульон в нём ещё кипел. Даже проходя мимо, можно было услышать его бульканье, а насыщенный аромат распространялся вместе с огромными клубами пара.       Немного опустив глаза, Вэнь Ши направлялся к портняжной лавке, но ненадолго замер, когда боковым зрением скользнул по кипящему горшку.       Он вдруг ни с того ни всего вспомнил набитый битком второй этаж «Галереи Сипин» Се Вэня и тот старомодный деревянный стол, на котором стоял котёл с горячим бульоном. Будь сейчас студёная зима, то над бульоном наверняка бы висело густое белое облако пара, да ещё и такого горячего, что можно было бы обжечь глаза.       — Гэ? — неуверенно окликнул его Ся Цяо, увидев, что тот вдруг замер.       Вэнь Ши моргнул, мгновенно придя в себя:       — Хм?       Ся Цяо проследил за его взглядом и увидел кипящий котелок с рисовой лапшой. С лёгким сомнением он спросил:       — Ты голоден?       — Нет. — Вэнь Ши сжал костяшки пальцев своих опущенных рук, после чего снова зашагал. — В меня бес вселился.       Ся Цяо: «?»       Госпожа Сюй в очках для чтения сидела у швейной машинки и заправляла в неё нить. Она в самом деле носила старомодный шиньон, однако не выглядела настолько же старой, какой казалась в клетке.       — Вам нужно что-то подлатать? — с добродушной улыбкой старушка взглянула на Вэнь Ши поверх очков.       — Нет, я ищу кое-кого, — ответил Вэнь Ши.       — А кого ищете? — Госпожа не обратила внимания на его отказ.       Указав на стоявший напротив закрытый магазин, Вэнь Ши объяснил:       — Лао Суна.       Ся Цяо молча взглянул на него. Он не знал почему, но дружеское обращение вроде «лао Сун», вылетевшее из уст Вэнь Ши, звучало очень непривычно.       Старушка охнула:       — Он уже давно здесь не появлялся: лежит в больнице из-за болезни. После того как его жена попала в аварию, ему совсем поплохело. Больницу ищите наискосок через улицу от торгового центра.       Хозяин лапшичной был человеком пылким. Услышав в стороне слова старушки, он потёр руки и тоже заговорил:       — Вы его ищете для закупок, а? Срочно нужен? Если не к спеху в эти два дня, то я могу помочь, запишу вашу контактную информацию для него. Только ему станет чуть лучше — я вам позвоню.       Ся Цяо поспешил возразить:       — Мы не закупаться пришли, только узнать, как он.       — О-о, тогда сходите навестить его в больницу. — Хозяин лавки указал куда-то и продолжил: — Я бывал там на прошлой неделе. Ищите его на втором этаже, на двенадцатой койке.       Спустя десять минут Вэнь Ши и Ся Цяо уже стояли в коридоре второго этажа больничного стационара.       Как правило, здесь весьма редко принимали визитёров в ночное время. Но, дескать, сегодня вечером состояние лао Суна улучшилось: длительный жар спал, а воспаление уменьшилось, он ещё и поел немного. Только вот оставался всё таким же неразговорчивым.       Медсестра сказала:       — Можете составить ему компанию и поболтать, но не засиживайтесь.       Вэнь Ши, очевидно, был не из тех, кто мог развлечь беседой, а потому он помедлил с тем, чтобы войти в палату.       Стоя в углу коридора, он вытащил из кармана лист жёлтой бумаги и быстро сложил из него птичку. Ся Цяо её уже видел: когда Вэнь Ши впервые почувствовал след своей духовной формы, он тоже сложил такую, чтобы последовать за ним.       — За кем ты собрался последовать на этот раз? — шёпотом спросил Ся Цяо. — За лао Суном?       — Посмотрим, где он был, — ответил Вэнь Ши.       Лао Сун был простым смертным, а потому запах духовной формы не мог оказаться на нём ни с того ни с сего. Уж наверняка до этого он где-то был или с кем-то виделся.       Вэнь Ши разжал ладонь — и бумажная птица, хлопая крыльями, проскользнула через щель между полом и дверью в больничную палату. Тихо обогнув край кровати лао Суна, она сразу же бесшумно улетела.       Лао Сун совершенно не заметил эту маленькую птичку. Выглядел он неплохо, только лишь в выражении лица читалась некоторая растерянность: прислонившись к изголовью кровати, он, застыв, потупил взгляд.       Встав у двери, Вэнь Ши немного понаблюдал за мужчиной через окно, а затем опустил голову. Из кармана он достал остаток благовония и зажигалку.       Ся Цяо же наблюдал за тем, как он опытно зажигает благовоние и осторожно растирает его между кончиками пальцев. Из нижней части растёртой палочки заструился чёрным дымок, который Вэнь Ши медленно закручивал.       Он подумал, что Вэнь Ши хочет оставить что-то для лао Суна, как это сделал Шэнь Цяо для него. Должно быть, это тоже будет ветка белой сливы.       В момент таких размышлений телефон в кармане Ся Цяо завибрировал.       Вэнь Ши как раз формировал остатки дыма водительницы, но, услышав вибрацию, сразу же открыл глаза. Он посмотрел на Ся Цяо: тот вытащил телефон, на экране которого значились два крупных иероглифа — «Се Вэнь».       Пальцы Вэнь Ши дрогнули.       За секунду до того, как дым должен был принять форму, он скрутился в шар. Прелестная цветущая веточка исчезла — и вместо неё дым превратился в крошечное, пушистое, свернувшееся на полу нечто.       Вэнь Ши: «…»       Это было очень неожиданно.       В прошлый раз был Ся Цяо, в этот — Се Вэнь. Ему казалось, что оба были против него.       С ничего не выражающим лицом он присел на корточки, взял эту мелочь за загривок и поднёс её к своим глазам.       Между тем Ся Цяо поднёс мобильный телефон уху Вэнь Ши и пробормотал:       — Босс Се ищет тебя.       В следующую секунду рядом с его ухом прозвучал голос Се Вэня:       — Уже вернулся домой?       — Нет.       — Всё ещё на улице?       — В больнице.       — Что ты там делаешь?       Вэнь Ши и рта не успел раскрыть, как комок, который он держал в руках, запищал.       Се Вэнь по ту сторону телефона удивился:       — Мне показалось, будто я услышал мяуканье. Откуда там кот?       На лице Вэнь Ши всё ещё не было ни единой эмоции.       — Ты же его и создал.       Се Вэнь: «?»