Паньгуань

      Ему снилась гора Сунъюнь.       Названа она так была за сосны на вершинах; бескрайнее изумрудно-зелёное море, что простиралось в самую высь. Всякий раз, когда ветер пролетал меж горными склонами, деревья качались от его мощи, напоминая тем поток плывущих облаков.       Уже никто не знал, ни как её называли в прошлом, ни какое название она получила впоследствии. Как-никак, а случилось всё в глубокой древности. Пусть и «Сунъюнь» гору Чэнь Будао назвал по первому, что взбрело в голову, когда во время варки соснового вина он поднял взгляд от котелка и бегло на неё взглянул.       Вэнь Ши ничего не помнил из событий тех дней, но стоило ему увидеть во сне горный пейзаж, и он словно учуял аромат заваренного на талой воде чая вперемешку с запахом соснового вина.       На середине склона горы Сунъюнь естественным путём образовалась впадина с равнинной землёй, сокрытой от солнечного света. В ней же расположилась безмятежная элегантная обитель, в которой жили несколько подростков.       Во сне, должно быть, был самый разгар зимы. Стоял лютый холод.       В печи в углу комнаты что-то варилось. Заслышав шум, Вэнь Ши машинально захотел посмотреть в его сторону, но не смог и головы повернуть во сне. Вместо этого его взгляд приковало к двум маленьким камешкам на полу, сухой раздвоенной ветке и мёртвому птенцу.       Тот весь ссохся и сморщился, перья обвалились, а лапки неподвижно торчали. Выглядел он пугающе, но вместе с тем — жалко.       Вэнь Ши же казался очень маленьким. Таким, что даже стол рядом был выше.       Краем глаза он заметил ещё нескольких детей в комнате. Те, если сравнивать, тоже были выше него. Они столпились в другом углу комнаты, подальше от Вэнь Ши, тем самым проведя между собой и ним чёткую грань.       В помещении горели благовония, от коих вились струйки дима. Поскольку глаз поднять он не желал, то, естественно, не мог разглядеть выражений лиц тех детей. Однако чувствовал, как один из них дрожал: шёлковая ткань его штанов слегка колыхалась.       «Они меня боятся», — заключил про себя Вэнь Ши.       Внезапно дверь со скрипом распахнулась.       Дети застыли на миг — и тотчас же в страхе и трепете встали в ряд, прижавшись друг к другу плечами; к Вэнь Ши они так и не подошли. Поднеся ко лбам сложенные ладони, они низко-низко склонили головы в самом что ни на есть глубочайшем почтении и юными голосами, в которых ещё слышалось ребячество, хором поприветствовали:       — Шифу!       Лишь Вэнь Ши остался безучастен. Он и дальше стоял, вперив взгляд в птицу. Ни головы не поднял, ни слова не проронил — только плотно сжал губы и руки за спиной стиснул крепче, чтобы больнее было.       Он услышал шорохи очень лёгких шагов, подобных дуновению ветерка в роще. Затем перед ним кто-то остановился.       То был высокий человек. Вэнь Ши мог видеть лишь полы его халата.       Его нижние одежды были белоснежными, в то время как накидка алела красным. Но такой, казалось бы, яркий цвет внушал людям необъяснимые холод и ужас, подобно струящейся с заснеженной горной вершины крови.       Дети замолкли и отступили на несколько шагов в сторону.       Вэнь Ши же не пошевелился. Он стоял на месте и супился, как если бы своим молчанием мерился с кем-то силами.       — В чём дело? — спросил стоявший перед ним человек.       Его приятный, но еле слышимый голос будто бы что-то глушило. Возможно, так он звучал из-за того, что всё происходило в сновидении, но одно было точно: в тоне человека совершенно не было злобы, его даже можно было назвать мягким.       Однако испуганные дети и дальше выказывали глубокую почтительность.       — Чего это вы, ребята, забились в угол? — снова спросил человек.       Ребёнок с собранными в пучок волосами боязливо ответил:       — Нам… нам страшно.       — Что же вас напугало? — продолжал мелодично тянуть слова человек.       Ребёнок смущённо топтался на месте, но так и не ответил. Вместо него это сделал другой, помладше:       — Он призрак! — в его голосе было столько же отваги, сколько в рычании тигра.       Своим пальчиком он указал вдаль, совершенно точно имея в виду Вэнь Ши.       Вэнь Ши так и молчал; лицо его оставалось каменным, но губы сжались плотнее. Быть может, потому, что во сне он был маленьким, те слова его больно задели.       — И кто такое сказал? — задал ещё один вопрос человек всё тем же мягким, неспешным тоном. Разве что теперь он звучал несколько равнодушно.       Смелый ребёнок вмиг растерял свою храбрость. И всё же, вытянув шею, произнёс:       — У подножия горы все говорят… все говорят, что он злой призрак. Это он убил птичку!       Глаза Вэнь Ши распахнулись, и теперь он уже прожигал взглядом окоченевшего птенца.       Он хотел присесть на корточки и тронуть его, чтобы тот хоть разочек дёрнулся. Но он всего-навсего крепче стиснул пальцы.       — Прилетев сюда, птенец был жив. Он залетел на стол, чтобы отдохнуть, — подчеркнул ребёнок: — а он его убил.       Вэнь Ши прождал долго-долго, прежде чем человек перед ним, наконец, снова заговорил:       — А что тогда скажешь про эти два камешка? Их бросил тоже он?       Ребёнок ничего не ответил.       — Ты его боишься? — задал новый вопрос человек.       Помедлив, ребёнок согласился:       — Боюсь…       Человек перед Вэнь Ши, казалось, кивнул. Чуть погодя, над его головой раздался ласковый глубокий голос:       — Если уж при всём своём мужестве ты веришь слухам с подножия горы, то чего сидишь здесь? Трудно же тебе пришлось.       Он словно бы шутил, и в голосе его не было ни следа холодной строгости, однако ребёнок и так уже был вне себя от страха.       Остальные дети друг за другом подали голоса. Они явно хотели попросить о снисхождении, но из-за юности только мямлили что-то, силясь связать два слова. Стоявший в сторонке Вэнь Ши оттого выглядел ну совсем одиноко.       Глаза его стали ещё больше, он совсем не моргал.       В печке неподалёку что-то варилось. Горячий пар несло в его сторону — взгляд плыл, а глаза немного жгло. Как же это было противно.       Через несколько мгновений человек перед Вэнь Ши произнёс:       — В качестве наказания ты пойдёшь на каменные террасы и будешь упражняться в пользовании талисманами. Собьёшь три синих камня — тогда и возвращайся искать меня. В следующий раз поразмысли над тем, что слышишь, видишь, и уж тем более говоришь.       Сказав это, он опустил руку.       Его закатанный, широкий, чистый рукав качнулся, и от лежавшего на полу сморщенного, окоченевшего птенца не осталось ни следа.       Вэнь Ши наконец-то среагировал.       Ресницы его затрепетали — видимо, он хотел поднять голову и потребовать вернуть птичку. Но именно тогда он почувствовал, как ему на макушку опустилась большая рука. Его спросили:       — Почему ты не поприветствовал меня?       Губы Вэнь Ши дрогнули, но отвечать он не стал.       Тот человек тоже не стал гневаться, а лишь снова погладил Вэнь Ши, в этот раз по затылку. У него был приятный голос, схожий со свистом ветра в сосновых кронах.       — Пойдём, поднимешься со мной на гору.       Вэнь Ши упрямился, не желая быть таким послушным.       Но, может, дело было в глубоком, подобно воде, голосе человека, а может, в его большой руке, способной едва ли не полностью закрыть затылок ребёнка. Какой бы ни была причина, Вэнь Ши и сам не заметил, как шагнул вперёд.       Только когда снежный ветер застил ему глаза, он осознал, что, вопреки всему, смирно последовал за этим человеком, выйдя с ним из жилища на горную тропу.       Снег, видимо, только-только начался: землю укрывал лишь тонкий слой белизны.       Вэнь Ши из-за своего низкого роста шёл неуверенно, то и дело спотыкаясь.       Пройдя ещё немного, он услышал вопрос:       — Замёрз?       Вэнь Ши так и продолжил угрюмо молчать.       — Неужели принятый мною маленький ученик оказался немым? — вновь обратился к нему человек.       Наконец Вэнь Ши поднял голову.       Человек был слишком высок, а потому Вэнь Ши пришлось задрать лицо, дабы смочь увидеть всю его фигуру со спины.       На нём, по всей видимости, была какая-то замысловатая старинная маска. Но Вэнь Ши со своим ростом мог наверняка убедиться разве что в том, что человек был бледен, имел изящную нижнюю челюсть и приятные глазу черты профиля.       Человек протянул Вэнь Ши тонкую, чистую ладонь с длинными, чуть согнутыми пальцами.       — Выбрось камень и дай мне свою руку, — попросил он.       Вэнь Ши опустил голову. Лишь теперь он заметил, что сжимает в руке острый камень.       — Ты уже давно его держишь, нагоняя на других страху, но я так и не увидел, чтобы ты бросал его в кого-то, — добавил он. В голосе его слышалось беспомощное поддразнивание.       Скорчив кислую мину, Вэнь Ши засомневался: стоит ли ему и дальше пугать людей? Но мгновение спустя его ладонь прошибла боль, и он бросил камень на обочину.       В момент броска он наконец смог разглядеть собственную руку.       Во сне он был ребёнком, отчего ладонь была точно под стать ему: маленькой, к тому же испачканной, ведь на ней осталось немного грязи с камня. Но куда примечательнее была извивающаяся чёрная дымка, обвившая его руку.       Потупив взгляд, он принялся что есть мочи тереть ладони, пока белоснежная кожа на них не начала краснеть. Он едва не стёр их в кровь, но даже так дымка не исчезла.       Раскрытая ладонь, невзирая на метель, всё ждала, когда тот за неё ухватится.       Но из-за этой черноты мальчик чувствовал себя… нечистым. Он замешкался и уж было хотел сложить руки за спиной, но не успел: человек тотчас же вцепился в его пальцы. Воспользовавшись моментом, он притянул ребёнка к себе.       — Чего же ты прячешь их? — Большая рука человека оказалась тёплой.       Вэнь Ши ещё немного потрепыхался, но в итоге сдался наитию и позволил вести себя вперёд.       Они шли уже долго время, когда Вэнь Ши наконец-то открыл рот и заговорил. Его низкий голос, в котором слышалась присущая маленьким детям надутость, звучал очень тихо.       — Мои руки очень грязные, — сказал он.       Многие люди говорили, что он с виду казался самым настоящим злым духом.       После короткого молчания человек ответил:       — Это не так.       Взгляд Вэнь Ши замер на застелившем землю снегу. Он говорил всё так же едва слышно и удручённо, но уже через нос:       — Тот птенец… я только лишь хотел до него дотронуться…       И с глазами навыкат, будто из него высосал всю жизненную силу злой дух, птенец тотчас же обездвиженно рухнул на землю… Он был мёртв. Испуганные дети отбежали от него, приняв Вэнь Ши за нечисть вроде демона или духа.       Но правда в том, что именно он испугался больше кого-либо другого.       — Я знаю, — вновь заговорил человек.       Излишне бдительный Вэнь Ши не очень-то ему поверил.       Он помнил, что гора Сунъюнь была очень высокой, и в прошлом он обычно оставался на середине её склона. Когда ему хотелось взглянуть на вершину, то приходилось хорошенько задирать голову. Сам же подъём требовал невероятно больших усилий.       Но в тот день путь в гору ощущался не таким морозным и куда короче обычного, и вот уже очень скоро они добрались до вершины. Может, дело было в его тягостных мыслях, что всю дорогу были заняты одним лишь окоченевшим птенцом.       На вершине расположились чудесные владения, а ещё жилище, схожее с тем, что было на половине пути сюда.       Человек завёл Вэнь Ши внутрь и усадил его на плетёную лежанку.       Когда его отпустили, Вэнь Ши поднял глаза. Он увидел, что рука человека покрылась жилами и истончилась, словно бы от неё остались лишь иссохшие кости. Витиеватыми дорожками по его пальцам стекала тёмно-красная кровь.       Ровно как с тем птенцом тогда…       Страх в момент овладел Вэнь Ши. Он окаменел, а его широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на чужую руку.       «Я лишь недавно погубил птенца, а теперь собираюсь свести в могилу человека», — в панике пронеслось у него в голове.       — Почему же ты, дитя, плачешь так тихо? — с губ человека сорвался смешок. Он опустил руку, и широкий рукав соскользнул с запястья, прикрыв немощные пальцы и кровь.       — Я же потешаюсь над тобой. — Он подошёл к Вэнь Ши и чуть наклонился. Прямо на глазах у ребёнка человек снова засучил рукав до запястья, и его рука, что недавно была сухой и серой, теперь выглядела как прежде. Она была совершенно чистой, пусть и слегка бледной, а та ужасная трансформация сейчас казалась лишь иллюзией.       Вэнь Ши моргнул. Он почувствовал, как что-то мокрое потекло по его пухлым щекам.       — С чего ты так пристально на меня глядишь? Не веришь, тогда убедись сам: чувствуешь запах крови? — Он протянул руку и костяшками своих длинных тонких пальцев провёл по подбородку Вэнь Ши, вытерев им две висевшие скупые слезинки.       Вэнь Ши и правда не ощутил запаха крови, лишь очень слабый аромат сосновой смолы.       — Давай я покажу тебе ещё кое-кто, — произнёс человек.       Он завёл свою совершенно чистую руку за спину и, кажется, слегка потёр пальцы друг о друга. Когда же он снова протянул раскрытую ладонь, то в ней уже уютно устроилась погибшая от прикосновения Вэнь Ши птичка. Со втянутой головкой и взъерошенным округлым пушком на грудке та сделалась похожей на комочек перьев.       Он кончиком пальца почесал комочек, и птенчик сразу же, зачирикав, открыл глазки. Взмахнув крыльями, он спустилась на пол.       — Он жив? — его голос звучал всё так же невесело, но теперь в его гнусавости слышалась нерешительность.       — Конечно, — с улыбкой ответил человек.       — Можно я о нём позабочусь? — беспокойство Вэнь Ши никак не унималось.       — Сможешь ли ты обеспечить его едой и водой? Если так, то заботься, — ответил человек.       — А насколько большим он может вырасти?       — Весьма большим, — оглядев убранство вокруг, человек добавил: — Великий златокрылый птах Пэн… Как бы то ни было, эта комната его не вместит.       Вэнь Ши снова притих. После долгой паузы он спросил:       — Как же тогда его растить?       Человек склонился к нему и с улыбкой ответил:       — Поприветствовал ли ты меня сегодня? Если обратишься должным образом, я выделю ему место, где он сможет свободно медленно расти.       Сидевший на плетёной лежанке ребёнок долго упрямился, прежде чем, как велят правила, произнёс:       — Чэнь Будао!       — Что за непочтительность, — ответил Чэнь Будао.

*****

      В этот момент Вэнь Ши пришёл в себя.       За секунду до открытия глаз он оказался между сном и реальностью и подумал о недосягаемом, словно горная вершина, кукловоде и марионетке, что дольше всех оставалась при нём. Великий златокрылый птах Пэн, способный одним взмахом крыльев снести полгоры, изначально был лишь обманкой для ребёнка. Кто же в это поверит?       …       Даже он едва ли смел принять это за правду.       После того как Вэнь Ши неторопливо сел в постели, от снов остались лишь призрачные образы. Но то, что он ощутил, нисколько не помутнилось.       Прошлое словно приотрылось, пропустив через крохотную щель свой небольшой кусочек. Он напряг все силы, стараясь запомнить ещё хоть что-то, но всё кануло в туман дрёмы. Даже в висках больно застучало.       Вчера вечером он забыл закрыть шторы, и теперь косые солнечные лучи заливали комнату. Вэнь Ши щурил глаза: их кололо иглами. Он резко поднял руку, закрывшись от света, после чего провёл по волосам и слез с кровати. И только он открыл дверь, как сразу заметил Сэ Вэня, размеренно спускавшегося по лестнице в опрятной одежде.       Ни с того ни с сего он застыл, а затем шумно захлопнул дверь.       Уже через секунду в неё постучали. За дверью прозвучал голос Се Вэня:       — Раз встал, то нечего взваливать всё на других. К тебе пришли.