Kiss me or hate me

И если мир не разрушится,

Я сотрясу его

Ведь я, в конце концов, молод!

А когда времена года сменят друг друга,

Будешь ли ты рядом со мной?

Ведь я парень, рождённый пасть!

*** Джисон был источником всех проблем и до своего рождения. Бабушка с дедом называли его ходячей катастрофой, бомбой замедленного действия, занозой. Рождённый в измене. Грех, грязь, ублюдок. Он послужил разводу родителей, суицидом отца, алкоголизму матери, обузой на плечах дедушки и бабушки. Хан Джисон — проблема. Просыпаясь утром он подолгу разглядывал своё отражение в зеркале, изо всех сил пытаясь понять — для чего он вообще родился? Сбежав из дома, — бабушка с дедом вздохнули от облегчения — бродя по пустынным улицам, ночуя на картонке, — на языке неуютно ворочался вопрос: Зачем. Он. Вообще. Родился? Друзей не искал. Любви и подавно. Семью заводить не собирался. — Мусор, — твердило отражение в мутной витрине. — Я просто мусор. Школа давно брошена, на работу не устроиться, домой не вернуться. Ни будущего, ни перспектив. Общественный мусор, гниющий под носом обеспеченных амбициями людей. Проще просто подохнуть. Только вот умирать Джисону совсем не хотелось. — Ты не мусор, — произнёс уверенный голос из-за спины. Джисон испуганно обернулся, врезавшись в грудь незнакомца. Высокий, — для того чтобы увидеть его лицо пришлось сильно задрать голову. — Из дома сбежал? Голос сталь, но улыбка такая добрая и понимающая, что захотелось плакать. Джисону никогда так не улыбались. Ему вообще никогда не улыбались. Не получив ответа, парень снял с себя куртку, накидывая на дрожащие плечи Джисона. Сразу стало теплее. Всё-таки сбегать в ноябре было не самым разумным решением. — Я вот из приюта сбежал, — признался парень, оттягивая карманы брюк суетливыми руками. — Совсем не жалею. Мне в приюте было плохо, а за его пределами я обрёл настоящую семью. Только вот и её пришлось оставить. В повисшем молчании, собеседника пусть и украдкой, но далось разглядеть получше. Возрастом он, наверное, был ненамного старше Джисона, просто рост накидывал ему пару лет, заставляя выглядеть старше. А может всё дело было в его расслабленной манере держаться, будто он знает намного больше чем любой другой человек. Джисон был уверен, что и взрослые рядом с ним чувствуют себя неуютно, сомневаясь в себе. — Наверное это мой крест — оставлять любимых позади. Даже если я этого не хочу. — Зачем тогда сбежал от этой своей новой семьи? — вопрос прозвучал грубо. Не так как хотел Джисон. Просто по-другому он не умел. Но парень тепло улыбнулся с лёгкой грустью в блестящих глазах. — Обстоятельства. А ты почему сбежал? — Обстоятельства, — не раздумывая отозвался тот и устыдился. Его тут утешают, откровенничают, от холода укрывают, а он грубит! Но и душу перед незнакомцем раскрывать как-то странно. Он мнётся. Взвешивает все «за» и «против», приходит к выводу, что даже если перед ним и маньяк, то терять-то Джисону всё равно нечего. — Я человек-катастрофа, — решившись, признаётся он. Где-то в горле встаёт неприятный ком из невыплаканных слёз. Катастрофа. Он катастрофа! — Если будешь проводить со мной много времени, то будешь несчастен. Парень переливчато рассмеялся, своим смехом принеся весну в сердце Джисона и потрепал его по голове. — Ты знаешь, что минус на минус даёт плюс? Если умножить твоё несчастье на моё, то в конечном итоге мы получим счастье. Джисон хлюпнул носом, кивая. Ему вдруг почудилось, что он всю жизнь ждал именно этих слов. И вся его жизнь была предначертана для этой встречи. Он увидел в этом парне своего ангела-хранителя. Друга. Брата. Какая глупость ведь знакомы они от силы пять минут. — Мы не представились, — бурчит он смущённо. — Ах да, — смеётся парень. — Приятно познакомиться, человек-катастрофа! Меня зовут Чхве Субин. — Субин… Высокая тень наконец отлипла от стены, подходя к Джисону. Сомнений не осталось. Это был Чхве Субин, собственной персоной. — Ты так давно не выходил на связь, я уже начал переживать. Вдруг ты помер, а я даже не в курсе. Удивительно, как же легко потеряться людям, о которых некому беспокоиться. Сердце Джисона стучит так быстро, что готово вырваться из груди. Он раскрывает рот, но не может произнести ни слова. Мысли беспорядочно метаются, перебивая друг друга. Субин что-то знает? Это угроза? Он знал что-то о Минхо? Лидер подходит ближе и Джисону приходится задрать голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Как врать тому, кто знает тебя лучше себя самого? — Никто не раскусил тебя? Джисон отрицательно качает головой. Поведение Субина странное. Он будто ждёт чего-то, будто на что-то надеется. «Паранойя. Это просто паранойя». — Миндже потерял уже двоих членов своей банды. А его щеночек сейчас бегает с другим… «Нет…» — Он слаб. Нет… Почему Субин так много знает? Джисон ведь ни слова о свидании Сынмина не сказал. — Самое время, чтобы нанести удар. — Это ты убил КанТэ? — перебивает Джисон, пытаясь не отводить взгляд. — Кан Тэхёна? Сторожевого пса Миндже? Почему ты решил, что это я? Много вопросов. Слишком много для того, кто одержим возмездием и чёртовым Миндже. — Ответь на вопрос. Субин явно знает больше, чем хочет показать и Джисону страшно от мысли о том, насколько обширны эти знания. Что ему известно? Что не известно? — Знаешь, что бывает с теми, кто суёт свой нос не в свои дела? Субин смеряет Джисона насмешливым взглядом, задерживается на парных кольцах и шумно выдыхает. — Я всё понимаю, бельчонок. Именно поэтому я и не хотел отправлять тебя на это задание, знал, что ты привяжешься. Всё что оставалось Джисону — стыдливо отвести взгляд. Он провалился по всем фронтам. Не справился с заданием, привязался к «врагам», да ещё и в ветеринара влюбился. Не человек, а … катастрофа. Субин понимающе хмыкает и сжимает его плечо. Он всегда очень учтив и вежлив со всеми членами своей банды, но с Джисоном особенно. Просто они очень хорошо друг друга знают. И с лёгкостью распознают ложь друг друга. — Мы нападём завтра. Будет лучше если ты не придёшь. Слёзы непроизвольно застилают глаза. Его семья нападёт на другую его семью. Как же это всё несправедливо! — Вы ведь были друзьями, — не удерживается он и тут же жалеет об этом. Взгляд Субина чернеет, напоминая, что он давно перестал быть тем весёлым парнем с блестящими глазами, каким был в их первую встречу. Несчастье Джисона, вопреки всем правилам математики, не смогло сделать его счастливым. — Знаешь, что бывает, когда мнение друзей расходится? Джисон пожимает плечами, нервно прикусывая губы. Злой Субин пугает. До чёртиков. — Они становятся врагами. *** Миндже с самого детства знал, что от проблем, какими бы они незначительным ни казались, надо избавляться. Он обводит взглядом жалкие остатки своей некогда устрашающей банды и и испуганного лиса, окруженного ими. Так себе зрелище. Бомгю без энтузиазма перекатывает биту Айена в руках, Кай замер рядом со скрещенными на груди руками, а Сону… Как всегда бесполезен. Миндже до последнего не хотел принимать его в банду, только вот Ники подвёл. Сжалился. Его ребята уже не те, кем были раньше. Старые они любили кровь и ломать друг другу кости. Нынешние — ломают кости друг за друга. Совсем никуда не годится. Сегодня он это исправит. — Я оповестил Сынмина и Чанбина, но… — докладывает Ники и замолкает, остановленный лёгким взмахом руки. — Что там с Джуном? Ники мнётся. — Его квартира пуста. Он забрал все вещи и документы. Где его местоположение — неизвестно. На короткий миг, — всего миг, — губа лидера презрительно дёрнулась. Он приставил парней следить за Ёнджуном, контролируя каждый шаг, но даже так эти тупоголовые придурки умудрились упустить его прямо из-под носа. Правильно говорят, хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Миндже знал, что его недооценивают и ему нравилось это. Так было проще оставаться в тени и держать всё под контролем. Но ему стало скучно, а банда стала проблемой. А от проблем надо избавляться. Но сначала он вдоволь повеселится. — Джисон проебался, Айен, — протянул, перекатывая чупа-чупс во рту. — Ты поручился за крысу и должен за это ответить. Айен громко сглатывает, его испуганные глазки мечутся от одного члена банды к другому, но ни у кого не находит поддержки. Какими бы они друзьями не были — правила есть правила. Миндже немного жаль. Этот мальчишка очень красиво стонал под ним. — Таковы правила, Нин-и. Правила. Таковы правила. Все образовали вокруг Айена круг, не позволяющий тому сбежать, но это было и не нужно. Ян Чонин твёрдо решил оставаться храбрым. Неважно насколько больно ему будет. Неважно как сильно его изобьют — он не сбежит. Потому что кроме парней из банды никого ближе у него нет. И даже если его сегодня убьют, он будет рад. Ведь умрёт среди своей семьи. Бита угрожающе ударилась об асфальт. Прежний Бомгю бы ещё впридачу, оскалился в предвкушении, отбивая кулак Тэхёна и насмехаясь над боязнью крови Ники. Только вот его Тэхёна больше нет, Ники перестал бояться крови, а прежний Бомгю похоронен там, где остывает труп любимого. Дружба с Айеном для него сейчас не значит ничего. Плевать на пластыри со зверятами на его разбитых коленях (несомненно подарок Кая), плевать на фенечки, скрывающие порезы на запястьях. Ему плевать на всех кроме Тэхёна. И когда Миндже спустит своим щенкам все тормоза — Бомгю ударит первым. Дело не в преданности, дело в отмщении. Джисон виновник смерти его Тэхёна, он подставил всех под удар и бедному, хрупкому Айену предстоит понести наказание. Потому что таковы правила. Он сказал, что Хан свой, соврал получается. А здесь врунишек не любят. Миндже спускает тормоза и Бомгю бьёт первым. *** Врагами… Друзья становятся врагами. Джисон вдруг до дрожи в руках захотел увидеть Айена, но по неизвестной даже для себя причине, продолжал сидеть на заблёванной остановке. Наблюдал за полупустыми автобусами и редкими автомобилями, скуривая сигарету за сигаретой. Тревога упрямо застряла где-то в горле, не желая отпускать. Он будто чувствовал — произойдёт что-то страшное. Время шло и Джисон видимо вырубился потому что звонок заставил его испуганно подскочить. Всё тело болело из-за неудобной позы и сковывалось усталостью. Когда он нормально спал в последний раз? Засыпать получается только с Минхо, но сегодня возвращаться не хотелось. Он щурит глаза, в попытке разглядеть имя звонившего. — Да, Чанбин? — хрипло шелестит он. — Джисон, — неразборчиво раздалось на том конце провода. — Мигом в ветеринарку. Срочно. Сонливость мигом улетучилась. Джисон не теряя ни секунды, подскочил на ноги, направляясь к нужному адресу. Что-то произошло. Что-то серьёзное иначе Чанбин не позвал его в ветеринарную. Кому-то срочно понадобилась медицинская помощь и обойтись нужно без лишних расспросов. Добираться не долго, а Джисон бежал изо всех сил подгоняемый страхом. «Лишь бы успеть» «Что-то с Айеном» «Лишь бы успеть» «Что-то с Минхо» Добежав, он буквально влетел в здание, предусмотрительно с чёрного входа. Его быстрые шаги скрипучим эхом отдавались в пустом коридоре. С бешено колотящимся сердцем, Джисон распахнул дверь кабинета Минхо и едва не упал от облегчения. Минхо! Его любимый Минхо в порядке! Он стоял, склонившись над операционном столом и бросил на самого Джисона лишь короткий, тяжелый от напряжения взгляд. Чанбин, прислонившись к стене сидел рядом, обхватив голову руками. Джисон понял, что рано обрадовался. Да, с Минхо всё хорошо, но даже будь это не так — стал бы Чанбин ему звонить? Он же ничего не знает о их особых отношениях, а значит… — Что произошло? — спросил Джисон, дрожащим голосом. — Кто…? Чанбин медленно поднял голову, показывая покрасневшие от слёз глаза. До этого Джисон никогда не видел своего хёна плачущим, а потому испугался ещё больше. Непонимание сжирало, как и напряженная тишина, нарушаемая лишь частым хриплым дыханием. Парень на операционном столе был так изуродован, что совсем не узнавался. Волосы потемнели от крови, лицо сплошное месиво, рукам досталось больше всего, видимо прикрывался ими. — Тут нужна скорая, — заключает Минхо, орудуя иголкой над лежащим. Чанбин вновь опустил голову. — Нельзя. Они подключат полицейских, а у нас сейчас и без них проблем куча. — Так задействуй все свои связи, богач ты наш. — Минхо… — Я не всесилен! Джисон вздрогнул от громкого крика, он впервые видел Минхо злым. И это пугало. — У него сильное сотрясение и много переломов, — уже спокойней произнёс Минхо. — Чудо, если дотянет до больницы. Слёзы непроизвольно застилали глаза, Джисон не хотел признаваться себе, что давно догадался кто этот бедолага. Не хотел, но запястья парня украшали серебрянные цепи и фенечки, а на сломанных пальцах блестели кольца. Одно из них парное. Джисон знал, что потому что у него такое же. Знал потому что он его подарил. — Зачем ты вообще вступил в нашу банду? — глухо спросил Чанбин, не поднимая головы. — Будь на твоём месте любая другая крыса, Чонин бы за неё не поручился. Он гниль на расстоянии чует, а ты… Ты другой. Что-то в тебе показалось ему родным. «И он поплатился за это» Как несправедливо. Джисон виновато закусил губу, не зная что ответить. Он вступил в банду, чтобы доказать самому себе и Субину, что с ним не всё так плохо, — что он не катастрофа. Чанбин поджёг сигарету, мрачно закуривая. У Джисона сжалось сердце. Их хён всегда был за здоровый образ жизни и сейчас он осознанно губил свой организм. — Миндже придёт за вами, — Чанбин как можно бережнее поднял Айена на руки, словно фарфоровую куклу. — Хотите выжить? Бегите. Минхо с Джисоном переглядываются, делят одну мысль на двоих. «До последнего вздоха». Чанбин увозит Айена в больницу, а Джисон дрожащим пальцами набирает номер Субина. Почему-то он уверен, что тот поймёт и поможет. Минхо, совсем бледный, сжимает окровавленными руками свой некогда белый медицинский халат. Они вышли из здания и теперь сидели на ступенях лестницы перед чёрным входом, дожидаясь либо своего спасения — либо кончины. — Ты правда ему доверяешь? Джисон уверенно кивнул. — Как себе? — не унимался Минхо. — Себе я не доверяю. Я человек-катастрофа. Всех кто со мной связывается поглощают неприятности. Минхо бездумно разглядывает светлеющее небо, что-то для себя решая. У Джисона сердце сжимается от мысли, что это может быть их последний рассвет. — Я люблю катастрофы, — шепчет Минхо. — И тебя тоже люблю. А неприятности меня преследовали и до твоего появления. Субин наконец отвечает и обещает приехать. — Нам ведь нечего терять, — ободряюще улыбается Джисон, раздумывая над тем, как будут развиваться события если Субин все же решит их устранить. — У меня яд в кармане, — напоминает Минхо. — Можем решить всё быстро. — До этого не дойдёт, — обещает Джисон нежно обхватив его лицо ладонями. Он обещал. Обещал ведь, что будет защищать Минхо ценой своей жизни. Значит не важно каким способом, но он выполнит своё обещание! Субин приезжает быстро, сверкает улыбкой выбираясь из своей машины. Джисона удивляет его хорошее расположение духа в такую рань. Ещё сильнее он удивляется, когда к Субину присоединяется розоволосый силует. Неужто Ёнджун? — Дарова молодые! — весело здороваются, держась за руки. «Да ну наху…» — Так вы… — не унимается Джисон, всё ещё в шоке от такого поворота событий. Так у его лидера всё это время был тайный роман? Ёнджун ему подмигивает. — Да, и мы хотим сбежать вместе с вами. — Точнее, — вмешивается Субин. В свете дня Джисон замечает, что его волосы выкрашены в синий и хорошо дополняют Ёнджуна. Синий и розовый. Синее небо и розовые облака. Так выглядит свобода, так выглядит мечта. — Это вы сбегаете вместе с нами. Джисон широко улыбается, приобняв притихшего Минхо за плечи. Друзья становятся врагами, любовь запретна, а Джисон человек-катастрофа. Но исключения ведь всегда найдутся, не так ли? Ёнджун с Минхо устраиваются в машину, пока Джисон остаётся переговорить с Субином. Им многое надо обсудить. — Удивлён? — спрашивает он, кивая на Минхо, намекая тем самым на их отношения. Субин посмеивается так, будто на его плечах нет никакого груза ответственности. — Ничуть. — А я вот очень. И давно вы с Джуном встречаетесь? Вместе ответа Субин бросил быстрый взгляд на наручные часы. Шесть утра. — Расскажу позже. Нам надо спешить. — Постой, — остановил Джисон, засобиравшегося к машине парня. — Сегодня… Нападение на банду Миндже… — Я не трону остальных ребят, если ты об этом. Мне нужен только Миндже. Как я уже говорил, тебе необязательно участвовать. Вы с Ёнджуном и Минхо будете ждать меня в аэропорту. Если не приду в назначенное время, полетите без меня. — Думаешь Джун сможет? Субин оглядывается через плечо, пересекаясь взглядом с любимым. Тот о чём-то переговаривался с Минхо, вертя в руках кассету. Сможет ли он бросить того кого так преданно любит? — Сможет, — уверенно заявил Субин с нежной улыбкой. — Мы это не один раз обсуждали и пришли к выводу, что один из нас уж точно должен выбраться. Джисон кивнул, соглашаясь. Для себя он решил, что приложит все усилия, ради того, чтобы Минхо навсегда забыл про страх. Даже если сам Джисон не сможет выбраться. *** [Кому: Бесячий Сон 08:42] Что-то хотел? Мой телефон был у Чанбина [Кому: Бесячий Сон 08:42] Кстати не знаешь, где он? [Кому: Бесячий Сон 08:42] И Айена нет [Кому: Бесячий Сон 08:43] Я иду в скейтпарк. Встретимся там? Сынмин глубоко втянул воздух прежде чем ступить на территорию скейтпарка. Он не был в нём всего день, а казалось будто прошло несколько лет. Хан прислал ему тысячу сообщений, Чанбин спрашивал где он, а Кай просил прощения. Сынмин проигнорировал их всех. Он всё решил ещё во время свидания с Джин-и. Сегодня всё решится. Сегодня он покинет банду. И всё будет хорошо. Не будет больше пьяных тусовок и сигаретного дыма в лицо; не будет жалких попыток угодить всем и каждому, делая то, что не нравится. Не будет никаких наркотиков, татуировок, пирсинга и крашенных ногтей. И Миндже. Никакого больше Миндже. Сынмин кивнул сам себе, убеждая себя в правильности решения, а внутри что-то болезненно щемит. Невозможно так легко отказаться от того, что заставляло его чувствовать. Даже если чувства эти были неправильными. Запутанными. Как можно вычеркнуть тот период, когда спасали только ребята из банды и некогда любимый парень? Как можно вычеркнуть Ёнджуна с Чанбином, фанатеющим по женским группам; приставучего Хана с тысячью мыслей на проколотом языке; Бомгю с его дурацкими шутками и бессмысленными сказками на пьяную голову; бьющий по ушам смех Кая; надменного Сону, всеми силами пытающегося привлечь внимания безучастного Ники; Айена с его лисьим прищуром и битой в руках? Только вот всё изменилось. Ёнджун покинул банду и Чанбину больше не с кем танцевать. Да и сам Чанбин больше предпочитает проводить время в зале, чем в банде. Бомгю больше не шутит, а смех Кая давно стал чем-то забытым и призрачным. Он отзвучал в последний раз, перед тем как они узнали о смерти Кан Тэхёна. А Айен… В палатке из одеял и веток Айен сказал ему уходить и никогда не возвращаться. Тогда Сынмин и думать не думал о том, чтобы покинуть банду. Удивительно как один поступок может перевернуть всё с ног на голову. И дело ведь даже не в измене. Все они закрывали глаза на тот факт, что банда уже давно изжила себя, оставив в себе не опасных хулиганов, а детей, строящих из себя крутых хранителей улиц со своими тараканами в головах. И сегодня он уйдёт. В скейтпарке его встретила тишина, ставшая привычным гостем в месте, где всегда царил хаос и пошлые шутки. В воздухе чувствовался запах гари и дыма. Сону, сидящий под раскидистыми ветками дуба, сказал, что это горела палатка предателей. Сынмин ничего не понял. — Это Бомгю её поджёг, — пояснил, ничего не объясняя. — Вместе с игрушками Кая. Они подрались и разошлись. На скуле Сону красовалась пара царапин, а глаз опух. Видимо тоже досталось. Сынмин предпочёл не спрашивать, теперь дела банды его не касались. — Кай забрал канистру с бензином. Пошёл сжигать своё детство. Ну или тех, кто лишил его этого. Ники, закрыв глаза лежал на его коленях. Руки и одежда обоих была забрызгана пятнами крови. — Ему плевать, — пробормотал тот слабо. — Он Миндже ищет. Сону скривил губы, погладил Ники по волосам и тот приподнялся, позволяя парню встать. — Идём, щеночек, — пропел Сону, изящным жестом приглашая Сынмина следовать за собой. Будто тот не знал излюбленное место своего уже бывшего парня. Сынмин хмыкнул, но всё же послушно поплёлся следом. Натыкаться на знакомые граффити оказалось непросто. Каждый рисунок — воспоминание. Их автографы, оставленные будущему поколению и себе самим. «Это в последний раз. Больше я сюда никогда не вернусь». Сегодня всё закончится, и он вернётся к Джин-и. К своей принцессе с ядовитым характером. Надо просто пережить этот разговор. — Мин пришёл, — буркнул Сону, стрельнув своим фирменным недовольным взглядом. Миндже не поворачиваясь кивнул, не сводя пристального взгляда с города, что простирался внизу. — Король Ким соизволил объявиться, — задумчиво пробормотал лидер, съедая лак на большом пальце. — Очень не вовремя. — Что я пропустил? — спросил Сынмин, присев рядом на бордюр, когда Сону покинул их с выразительным молчанием. — Хм-м-м, — протянул Миндже. — Ёнджун сбежал, ты был на свидании с Хёнджином… Сердце пропустило удар. Пришлось напомнить себе, что с Миндже они уже не вместе и ничего плохого в том свидании не было. Сынмин удержал себя от комментария про измену с Яном, ведь тогда всё бы выглядело так, будто он хотел отомстить. А это не так. Джин-и кто угодно, но не средство для таких низких целей. — Джисон проебался, — продолжал тем временем Миндже. — Айену пришлось понести наказание. Внутри Сынмина всё похолодело. Так вот почему они сожгли его палатку. Но ведь тогда получается… — Так Джисон всё-таки крыса… Сынмин не знал, что чувствовал. Разочарование? Обиду? «Думал мы друзья…» Миндже хмыкнул. — Весело было наблюдать за твоими жалкими попытками вычислить предателя. Учитывая, что малыш Сон-и тебе в этом помогал. — И ты знал всё с самого начала? — негодующе воскликнул Сынмин, но быстро успокоился. — Ты правда думаешь, что я бы принял первого попросившегося парня в нашу банду? Я знаю и наблюдаю за всеми ребятами Субина, думаешь я бы не узнал Джисона? — Но Хенджина ты принял быстро. — Потому что за него поручился ты, — Миндже устало вздохнул и потер бровь большим пальцем. — Я доверяю тебе, Минн-и. К тому же, я видел как ты на него смотрел. — И позволил нам сблизиться… — Я знаю, что ты верный и не стал бы мне изменять, но мои чувства к тебе угасли уже очень давно. В глазах Сынмина защипало. Он сморгнул непрошенные слезы. — Я хотел чтобы ты был счастлив, когда я уйду. — Ты такой мудак, Миндже. — Я знаю. И ты тоже это знал, когда начинал со мной встречаться. Мы оба знали, что эти отношения не принесут нам ничего кроме боли, но я был слишком зависим от тебя. Я хотел попробовать что-то новое, а ты был таким нуждающимся. Что на это ответить Сынмин не знал, да и все слова потеряли значение, стоило Миндже подняться. — Я не хотел, чтобы ты приходил. Но в тоже время я очень рад, что увидел тебя в последний раз. — Последний? — озадаченно нахмурился Сынмин. — Да, — Миндже мягко улыбнулся, прокручивая в руке какой-то предмет. — Мы с тобой никогда больше не увидимся. Ты пришёл сообщить, что покидаешь банду. Так иди. Сынмину ничего не оставалось как снова нахмуриться. Миндже так просто его отпустил? Впрочем, Ёнджун предупреждал, что труда это не составит, однако чувствовался во всём этом какой-то подвох. Но поразмыслить об этом как следует не получилось. Миндже встряхнул запястьем. Со свистом прорезался воздух. Этого звука Сынмин не слышал очень давно, а потому не сразу догадался о его источнике. В памяти всплыл хищный оскал розоволосого психа, но почему? Почему? Миндже снова встряхнул запястьем, прокручивая его. Тело Сынмина вмиг налилось свинцом. Он понял. Миндже крутил в руках тот самый нож-бабочку, вспоровший своему обладателю горло. Ту самую бабочку Тэхёна, которой не оказалось на месте преступления. Но откуда она у Миндже? *** Субин припарковывает машину у дома Минхо, щедро дав им «пять минут» на сборы. Джисону реальность происходящего всё ещё казалась шуткой — тот кто снился им в кошмарах, сейчас спасает их задницы. Продолжая запихивать свои жалкие пожитки в спортивную сумку, он всё думал о том, как мало им осталось до настоящего счастья. Всего-то добраться до аэропорта и пережить долгий полёт. И начнётся жизнь… Минхо сможет завести себе дурацких котов, как он давно мечтал и перестанет дёргаться от каждого шороха, а Джисон наконец забудет про угрызения совести. Всего-то надо продержаться пару чёртовых часов. — Ты в порядке? — спрашивает он у бледного как полотно Минхо. Тот бездумно кивает. Обычно собранный, сейчас он растерянно завис посреди комнаты, не зная с чего начать. — Документы, хён, — мягко подсказывает Джисон и Минхо, словно марионетка, роется в кипе бумаг, собирая всё самое необходимое. Закончив, он снова завис. — Я сам всё соберу. Присядь. Минхо без споров, устало плюхается на диван. Джисон собрал все оставшиеся вещи в полной тишине. Их оказалось немного, ничего лишнего не осталось, а из важного — незавершённые дела и море невысказанных слов тем, с кем встретиться не позволит поджимающее время. — Мне страшно, — тихо признался Минхо, когда младший легонько ткнулся лбом в его плечо, присев рядышком. — Мне тоже. Джисон мягко улыбается и целует парня в уголок губ. Перемены пугают, но зато они есть друг у друга. И это навечно. Минхо отвечает на поцелуй в настойчивом нетерпении, без поддразниваний и нежностей, как это бывало обычно. От такой отчаянности Джисону не по себе, — будто они прощаются. Будто не переживут этот день. — Ты ведь давно догадался, что я связан с Субином? — Я знал это с самого начала, — Минхо сплёл их пальцы. — Почему не выдал меня Миндже? — По той же причине по которой, и ты не выдал меня Субину. Снаружи красноречиво засигналили, намекая, что время закончилось. Пора. Сегодня их история закончится либо счастливым концом, либо несчастливым финалом. Джисон будет рад любому исходу если Минхо будет жить. — Что-то не так, — выводит его из задумчивости бормотание парня. Джисон вопросительно поднимает брови и Минхо жестом указывает на свои уши. Они прислушиваются. И правда. Снаружи им сигналили уже не с тем нетерпением, а с тревожной паникой, остервенело бив по рулю. Коротко переглянувшись, они хватают вещи и выбегают на улицу. Сердце грохочет, отдаваясь эхом во всём теле. Что-то случилось, пошло не по плану. Ну почему в этой жизни ничего хоть раз не может пройти гладко? Субин, увидев их, без лишних слов указывает на машину. — Вот так встреча! — хрипло тянет некто и Джисон оборачивается. Бомгю. С битой Айена в руках. — Крыса Джисон, с крысой Минхо. Джисон неосознанно хватает Минхо за руку, слегка заслоняя того своим телом. Бомгю на это холодно усмехается и переводит взгляд на Ёнджуна, сидящего в машине, а после на Субина, стоящего перед ней. — На ваше дуо я не ожидал наткнуться здесь. Так значит в ту ночь, когда моего Тэхёна убивали, ты, — он навёл биту в сторону Ёнджуна. — Был на свидании с ним? С нашим заклятым врагом? Правильно я понял, хён? Тот молчал, пряча взгляд, а Бомгю продолжал смотреть на него с глупой надеждой, что всё это окажется неправдой. Молчание затянулось, ответ был ясен и без слов. Надежда Бомгю угасла. Джисон даже пошатнулся от той боли, что мелькнула в его глазах. — Я не ваш враг, — вмешался Субин. — Я враг Миндже. — Мне плевать, — бита с нарисованной красной бабочкой на ней, указала на Джисона. — Я пришёл сюда за ним.