Kiss me or hate me

Я вижу во сне красивую смерть

Где синим огнём ты будешь гореть

*** Сону не мог вспомнить тот момент, когда другие перестали выносить его. Он с самого детства был острым на язык, его любили одноклассницы и избивали одноклассники. Боялись толи конкуренции, толи появившегося желания, которое не должны вызывать люди одного с ними пола. Сону был слабым, он не мог дать отпор и нуждался в защите. Так он узнал об уличных бандах и захотел вступить в одну из них. Банда Миндже ему не понравилась сразу. Возвращаться после группового избиения он не собирался. Но на следующий день, сам себе удивляясь, он пришёл вновь. А всё из-за тихого парня с симпатичной родинкой на щеке, что бил слабее всех. Его снова избили. И на следующий день он вернулся вновь. Всё повторилось. Но он упрямо продолжал приходить. — Просто сдайся, — вполголоса посоветовал этот парень, ради которого так старался Сону. — Ты здесь никому не нужен. Сону обезоруживающе сверкнул лисьей улыбкой. — Я нигде никому не нужен. А сдаваться не в моих приоритетах. Парень промолчал, а в следующий визит поручился за него. Сону победоносно сиял —одноклассники больше не доставали его, парни в банде просто терпели, а Ники игнорировал. Сону упрямо добивался его внимания, не желая отступать. И ведь добился. А то что Сону смотрит на Ники чаще, чем тот на него — не так важно. Ему хватает и того, что есть сейчас. Поцелуи, хоть и редкие, и прикосновения. Частые, потому что Ники всегда страшно. Особенно по ночам. Он просыпается с криками и именем Тэхёна на устах и долго-долго плачет. Тогда Сону его обнимает до тех пор, пока не наступит утро. При солнечном свете всё переносится намного легче. Ники всегда молчит и всегда в себе, но Сону не жалуется. Он может любить за двоих. — Иди домой, — просит Ники, когда Сынмин уходит. Оба знают, что навсегда. — У меня нет дома, ты же знаешь. Дом там, где тебя ждут, а меня нигде не ждут. — Тогда вернись туда, где тебя не ждут. — Хочешь избавиться от меня? — игриво ведёт плечом Сону, заправляя обесцвеченную прядь за ухо. — Хочу, чтобы ты сдался, — отвечает Ники, зная, что Сону не сдастся никогда. Время идёт, течёт сквозь них, не касаясь. Банда распалась, а они остались наблюдать за её концом. Одноклассники снова начнут издеваться над Сону, родители будут терпеть его существование, а Ники… Ники больше не будет. Его конец очевиден с самого начала. — Присмотри за моей сестрой, — просит — прощается — Ники. — Она боится спать одна. — А ты боишься крови. Сону ковыряет специально, он обижен, ему больно. Он поднимается, отряхиваясь от грязной земли. Изящно поправляет свитер, едва державшийся на хрупких плечах. Знает, что Ники на него не смотрит. Никогда не смотрит. — Я боюсь смерти, — отвечает Ники пожухлой траве. Сону уходит. Он может любить за двоих, может отступить если потребуется, но он никогда не сдаётся. *** «Не моё дело» — твердит себе Сынмин, поднимаясь по ступеням университета. Разборки банды его теперь не касаются. Всё что важно — учёба, карьера и… — Ким Сынмин! — требовательно окликают его сверху. — Как ты посмел бросить меня одного в отеле, после той жаркой ночи, что мы провели вместе? Сынмин поднимает голову, с приветственной улыбкой встречая прищур таких родных глаз. На них оборачиваются любопытные студенты, привлечённые вниманием от таких громких слов, но они не интересуют Кима. Его волнует только блондин с засосами на молочной коже. Хёнджин. Его любимый Джин-и. Вот что важно. Они вдвоём идут в столовую. Сынмин не успел на первую пару, а вторую проспал под монотонный бубнёж преподавателя. — Так вы помирились, — утверждает Феликс, плюхаясь рядом. Парни переглядываются. — Он меня в отель затащил! — защищается Хёнджин, поднимая руки вверх, на манер «я тут не причём». — А ты не сильно-то и сопротивлялся, — парирует Сынмин. Феликс смеряет их выразительным взглядом, вскидывая одну бровь. — Это видно, — бурчит, забросив картошку фри в рот и намекая на засосы, которые Хван и не думал скрывать. Сынмин наслаждается тем, что Хёнджин ничуть не смущён. Он не стыдится их отношений и выглядит так, будто готов кричать об этом на каждом шагу. — Ты жалеешь, — неуверенно тянет Хёнджин после обеда.— Что мы переспали? — Жалею, что мы не сделали этого раньше Хван улыбается и они переплетают пальцы в коридорах универа и договариваются пойти в библиотеку после пар. Скоро сессия и им надо многое наверстать. И не только в учёбе. «…Вы слышали про пожар? Квартира моих соседей загорелась сегодня…» Никакой банды. «…Безумие… Пожар потушили, но никого спасти не удалось.» Никакого Миндже. «…Никто не знает причину пожара. Может несчастный случай…» «…Я видела парня рядом с этим местом. У него в руках была канистра с бензином…» Дела банды больше не касаются Сынмина. Он повторяет себе это как мантру, а внутри грызёт тревога. Как они там? Справятся ли они? «…Кажется он жил в этой квартире. Я его видела пару раз, он всегда выбегал в крови. Думаю, с ним плохо обращались.» «…У этих людей было много детей…» «…Их не нашли при пожаре…» «…Сгорели только взрослые…» «…Когда я видела этого парня с бензином, мне казалось, будто у него крылья за спиной…» Не моё дело, убеждает себя Сынмин, обнимая Хёнджина за плечи. Айен был прав. Если уходить из банды, то навсегда. Возвращаться нельзя. Сынмин сделал свой выбор. Он выбрал Хёнджина. *** Ники всегда знал, что не успеет состариться. С самого детства, наблюдая за располневшими дядечками и неповоротливыми старичками, он с горделиво поднятой головой, хвастал, что никогда не постареет. Время шло, тронуло его лицо цветущей юностью и лёгкой тенью озабоченного беспокойства в, помутневших от бесконечных мыслей, глазах. Ники часто заморгал будто проснулся от страшного сна. Он в скейтпарке. Один? Нет, не один. Где? В скейтпарке. Где Сону? Он же сам попросил его уйти. Попросил позаботиться о сестре. Где она? Должна быть в школе. Пропускать ей нельзя, тогда начнутся вопросы. Учителя забеспокоятся, заявятся к ним домой и узнают, что они живут без присмотра взрослых. Заявятся домой? Сону. Где Сону? «Проваливай, Джисон» Джисон был здесь. И ещё двое. Лица знакомые, имена, но всё будто в тумане. Ники глубоко втянул воздух в лёгкие и понял, что всё это время неосознанно задерживал дыхание. Ладони с силой сжимаются в кулаки. Этот голос! Голос заклятого врага. От таких нужно избавляться, их нужно отстреливать. Почему Ники не выстрелил? Почему не спустил курок? «Ну убьёшь ты нас, себя убьёшь, а дальше что?» А дальше…что? Глаза Субина — глаза врага, лидера чужой банды. Глаза, которым хочется доверять. Могу ли я доверять тебе? Могу встать на вашу сторону? Могу ли стать предателем как Джисон? Крысой? Разве я могу? «Если не ради себя, то ради своих любимых». Что будет, когда Ники умрёт? Ничего не изменится, будет идти своим чередом. Солнце будет светит также ярко, а чьё-то сердце будет сильно горевать. Миндже не позаботится о его сестре, от Сону избавится как от лишнего балласта, а Ники… Ники больше не будет. Холодные пальцы Тэхёна на шее, горячие поцелуи Сону на губах, крепкие объятия сестры на плечах и Миндже, приставляющий пистолет к его виску. Достаточно просто спустить курок. «Ещё не поздно начать всё с начала» Не поздно. Ники медленно поднимает глаза на серое небо. В нос бьёт запах чего-то сгоревшего. Вспоминает, что это горела палатка предателей. Фоном мелькают голоса, громкий, раздражающий смех. Он огляделся. Скейтпарк, сгоревшая палатка, колени упёрлись в землю. Мимо проходят незнакомые парни из чужих банд. На Ники они не обращают внимания. Он идёт следом, натыкается на три пары глаз, принимающих ситуацию с упрямым блеском. Всё что у них есть — бита, револьвер Ники и неугасающий оптимизм Хонджуна. Ники пробило осознанием — им не спастись. Никому не спастись. Миндже всё продумал с самого начала — избавиться от банды, избавиться от Субина, но ведь ещё не поздно всё изменить. Разум Ники слишком затуманен, чтобы продумывать план, но он знал, кто точно сможет. Кто-то кто был в банде и одновременно с тем — не был в ней вовсе. Кто-то кого они не принимали, считали чужаком. Кто-то кому они боялись доверять. Телефон отыскался в заднем кармане брюк, буквы и цифры контактов путались, смешивались. С трудом Ники всё же смог разобрать один, самый нужный в эту минуту. «Король Ким» Лёгкая улыбка, коснулась губ Ники. Сегодня он предаст своего Бога. *** Хёнджин всегда знал, что для Сынмина ничего важнее банды нет и не будет. Они держались за руки, целовались, переспали и даже пару раз: — Я люблю тебя, Ким Сынмин. — Дурак. Недолгая пауза, и серьёзная мина Кима краснеет от смущения. Хёнджина вот-вот разорвёт от чувств. Универ выпускает их из себя разгорячённых и счастливых. — Куда теперь? — спрашивает с улыбкой Хёнджин, размахивая их переплетёнными руками. Видит задумчивость на любимом лице, ожидает услышать «в скейтпарк» и удивляется от тихого: — В библиотеку. Сессия скоро. — И правда. А к парням не пойдём? Сынмин смешно морщит нос от упоминания банды и Хёнджина снова разрывает. Он хочет прикоснуться к лицу Кима, прижаться и никогда не выпускать того из своих объятий. Жаль, что дурацкое здравомыслие всё портит. — Я завязал, — отвечает Сынмин неохотно. — С наркотиками? — С бандой. Хёнджин понимающе кивает, не удержавшись ворошит копну волос парня и с прищуром спрашивает, просто чтобы позлить. Злой Ким Сынмин чертовски сексуален. — А с наркотиками? Сынмин втягивает воздух сквозь зубы, недовольно стреляет глазками. Что и говорить — Хёнджин возбуждён до безумия. Ему не хватает выдержки, а Сынмину жалости, ведь вместо того, чтобы решать проблему Хвана — они второй час решают проблему с учебой в треклятой библиотеке. Заканчивается всё надутыми губами, обвинениями во всех смертных грехах и драматичным побегом в уборную. Со стороны Хёнджина конечно. Возвратившись, Сынмина он не застаёт. Вместо него бутылочка сока на столе и записка: «Я люблю тебя гораздо больше, Принцесса» — Ебанный, Ким Сынмин, — улыбается Хёнджин, нежно прикасаясь к губам. Он всё ещё чувствует на них другие, с пирсингом. И уже по ним скучает. «Любимый, — поправляет он себя, — Ким Сынмин». — Короче расклад такой, — Чанбин на прелюдии не щедрится и излагает всё прямо в машине, круто сворачивая на поворотах. — Мы с Кимом мчим к парням Субина, оставляем вас там, а сами едем спасать задницу этих лохов. Джисона и Ники, я имею ввиду. Сынмин соглашаясь закивал. — Остаться? — цокнул Хёнджин, закатывая глаза. — Пока мой парень рискует своей жизнью? Вот ещё. — Поддерживаю, — скрещивает руки Сону. — Я тоже не останусь с этими обезьянами. — Глупости! — присоединяется Феликс. Чанбин коротко глянул на него, через зеркало. — А ты вообще чей будешь, блондинчик? — Свой он, — вступается за него Сынмин. Чёрт бы побрал его и Хёнджина увязаться за Сынмином. И куда? В логово банд, где творилась всякая неразбериха. И Сону ещё прицепился следом. Неудачный всё-таки Ники момент выбрал, чтобы позвонить. Да ещё и Чанбина пришлось от Айена отрывать. — Моё имя Феликс, а не блондинчик. Чанбин не удержался от улыбки. — А он с характером. Мне нравится. Феликса похвала явно польстила. Он выпрямился и с важным видом принялся рассматривать пейзаж за окном. Хочет походить на плохого парня, как мило. Однако энтузиазм его заметно утих, стоило им ступить на чужую территорию. Логово банды Субина располагалось на автосвалке, куда ни один нормальный человек и носа своего не сунет. — Мы с миром, — пробухтел Чанбин парню с внушительными мышцами, преградившему им путь. — С миром! — пискнул Феликс испуганно тараща глаза. Парень выгнул бровь оглядывая их, с интересом задержался на Сынмине. — Эй, Сан, — окликнул его другой, Уён, кажется. — А это не пёсик Миндже? Сынмин почувствовал, как вспыхнул от негодования Хёнджин и легонько сжал его ладонь. Вышел вперёд под насмешливые смешки. — Вы же знаете где сейчас Субин, так? Уён кивнул, хлопнув Сана по здоровенному плечу. — А то! Он сейчас надирает зад твоему ёбырю! Остановить Хёнджина, Сынмин не успел. С непонятной для себя гордостью наблюдал за тем, как его «принцесса» проехалась по лицу Уёна. Тот удивился настолько, что даже не сопротивлялся. — Ещё хоть слово скажешь про Сынмина, — с обаятельной улыбкой промурлыкал Хёнджин, притянув парня за воротник. — И я лично тебя кастрирую. «Вау», — пролетело влюблённое, пока Хёнджин сплюнув, отпустил Уёна и вернулся к Киму, закидывая на его плечо руку. — Мы с миром, — напомнил Чанбин, но всем своим видом показывая, что поступок Хвана одобрял. Миндже за Сынмина никогда не заступался. — Мы верим, — прохрипел Уён. — Чего припёрлись-то? На вымаливание пощады не похоже. — Ещё чего захотел, — закатил глаза Сону. — Ваше счастье, что Субин запретил вас трогать, — подал голос Сан, удерживая вскипевшего Уёна. Сынмин не понимающе склонил голову. Что значит запретил их трогать? Неужто знал, что они придут? Разбираться в этом сейчас не было смысла. Они не собираются нападать, а другое и не важно. Терять время нельзя — это может стоить кому-то жизни. — Миндже устроил Субину засаду. Они втроём не справятся. — Втроём? — переспросил Сан переглядываясь с Уёном. — Так значит Джисон всё же пошёл с ними. — Вот дурак, — гордо улыбнулся тот, но тут же с подозрением сощурился. — И почему мы должны верить щен…парню Миндже? — Бывшему, — отчеканил Хёнджин, сверкнув глазами. — Парню Миндже. — Послушай, — вмешался Чанбин. — Ён. — Уён, — поправил Сан с Уёном в один голос. — Да хоть Уёг, — безразлично пожал плечами Со. — Мы сейчас теряем время, а вашему лидеру нужна помощь. Собирайте своих и пулей его спасать. Можете не верить и проебаться, а можете довериться нам. Я Субина знаю ещё до того, как он основал вашу банду. Если бы не обстоятельства — я бы свалил вместе с ним, но всё сложилось как сложилось. А сейчас я не меньше вашего хочу расплатиться с Миндже. — Тебе мы доверяем, Чанбин. А ему нет, — кивнул на Сынмина Сан. Чанбин пожал плечами: — Тогда оставим его здесь. — Ещё чего! — недовольно запыхтел Сынмин, но Чанбин его прервал: — Тут уже личное, Сынмин. Личное? — У меня с Миндже тоже… Личное. — Было, — напомнил Чанбин. — Ты банду покинул. Субин тебе никто, а Джисона ты терпеть не мог. Дела банды больше тебя не касаются, так? — А я не ради банды, — упрямо возразил Сынмин. — Я ради друзей. Он продолжать гнуть своё. Всё-таки упрямство было его вечным спутником. Без него он бы уже давно и Миндже бросил, и из банды ушёл. Чанбин знал об этом как никто другой. — Послушай, — вполголоса продолжил он, покосившись на Хёнджина. — Подумай лучше о нём. Ну зачем тебе рисковать собой и своей жизнью? К тому же, одного он тебя не отпустит. За тобой же увяжется. А если пострадает? Сынмин тоже посмотрел на Хвана. Тот стоял, скрестив руки на груди, прожигая Уёна уничтожающим взглядом. И правда ведь следом увяжется. Он ведь тоже упрямый. — Неужели Миндже стоит того, чтобы терять такое сокровище? — продолжил Чанбин, надавливая. Миндже, который никогда не беспокоился о Киме, позволял над ним надсмехаться и никогда не ценил. Миндже, который изменил. Стоит ли он оттого? Сынмин покачал головой, отступая. Хван тут же забрасывает на него руку и нежно целует в изгиб шеи. — Вот и порешили. За меня не беспокойся. Посмотри на эту гору мышц! Уж я-то точно не пропаду! Ну что ребятушки, — Чанбин повернулся к Уёну с Саном. — Созывайте своих и выступаем. Хван Хёнджин всегда знал, что важнее банды для Сынмина ничего нет, а Ким Сынмин был твёрдо верен, что никого нет для него важнее, чем Джин-и. Поэтому, когда машина Чанбина — вместе с ним самим, Сону, Саном и Уёном, скрывается из виду, а вместе с ней и добрая часть парней из банды Субина, — Сынмин обвивает руку, закинутую на его плечо. Сдержанно целует Хёнджина, позволяет тому взять (потерять) немного контроля и безапелляционно заявляет: — Я провожу тебя до дома, Джин-и. Хёнджин усмехается. — Ага, вдруг гопота нападёт. Феликс смущённо оттягивает карманы толстовки, кусая обветренные губы. Он немного мнётся, осматриваясь по сторонам и, решив что-то для себя, тихо выдаёт: — А я к Чану в студию. Хёнджин посылает Сынмину хитрую улыбку явно намекая на что-то. — Студия не самое удобное место для… — Пока! — прерывает Феликс, убегая. Парни машут ему на прощание, и они расходятся в разные стороны. — Так Феликс и Бан Чан…? — спрашивает Сынмин всё ещё не до конца понимающий связь их отношений. — Ещё нет, — прищуривается Хенджин. — У моего хёна принципы. Но очень скоро он сдастся под натиском Ликса. — Ого… А я думал Феликс в тебя влюблён. Хёнджин на это только смеётся, запрокинув голову. Сынмин откровенно зависает от такой красивой картины. Жаль фотоаппарата нет с собой… — Ты такой дурачок, Ким Сынмин. И такой тормоз. — Да-да… Я тоже тебя люблю, Хван Хёнджин. *** Субин всегда знал, что с Миндже у них дружба до гроба. Знакомые с пелёнок, имеющие общие судьбы, но расхожие мысли. Они-то и стали причиной раздора. Истина всегда одна — никакая дружба до гроба не доживает. Вот они её и похоронят сегодня. Миндже смотрит в упор. Безразлично скучающе. Субин терпеть не может этот его взгляд. Не может терпеть эту проколотую бровь и татуировки по всему телу. Он слышит, как просигналила машина, рокочущий голос Чанбина, краем глаза уловил сцепленные руки Ники и Сону. Слышит голоса своих ребят — Минги, Сан, Уён, Есан, Сонхун, Джей. Они кричат громче всех. Поднимают боевой дух. Субин слышит всё это, но глаза его нацелены исключительно на Миндже. По опыту знает, что истории двух врагов заканчиваются одинаково. Один из них убьёт другого. Чанбин, не разбирая лиц, обрушивает свои могучие кулаки то на одного, то на второго, надеясь, что бьёт не «своих». Бросает короткий взгляд на Субина и ему тут же прилетает в ухо. — Вот гадёныш, — усмехается, потирая ушибленное место. Щупленький парнишка перед ним испуганно выставляет дрожащие кулаки. Встаёт в стойку, упрямо сжимая губы, дескать, ничего не боится. В голове некстати всплывает Чонин, тот тоже всегда старался не показывать страх и у него это совсем не получалось. Если они выживут, Чанбин увезёт его в небольшой городок, подальше от прошлого. Нет. Лучше в большой город с кучей возможностей. Чонин должен сиять. Джисон, размахивает битой налево и направо. Ненавистные инициалы «К.Т» и выведенная маркером красная бабочка, мелькают перед глазами и бьют по нервам, добавляя адреналина. Чёртов Кан Тэхён! Чёртов Миндже! Любят же они жизнь другим портить! Он равняется с Чанбином, отбивающимся сразу от троих и с весельем оглушает одного битой. Оставшихся двоих делят пополам. — Как там Айен? — спрашивает между делом. — Хреново, — мрачно отзывается Чанбин. — В коме. Где черти носят Бомгю? — Он встретил нас у дома Минхо, — на смену двоим пришло ещё четверо. Кто-то полоснул Джисона по плечу. — Убить хотел. — А вы? — А мы с Субином выбили ему коленный сустав. Чанбин проворно увернулся от ножа. — Мощно. Хрустнули чьи-то кости. Отовсюду слышались крики боли и громкие взрывы безудержного хохота, а следом грохот чего-то взрывающегося. Запахло огнём. — О Кае слышно что-нибудь? — спросил Джисон, пытаясь перевести дыхание и осматриваясь по сторонам в поисках Субина. — Его семья в пожаре погибла. По новостям видел, когда Чонина штопали. Чанбин тоже сложился пополам, хрипло дыша. Где-то рядом раздался ещё один взрыв, смешанный со звуком разбитого стекла. — Думаешь это Кай их поджёг? Чанбин ответить не успел. Его унесло ожесточенной битвой. На долю секунды Джисона охватил страх. Он совсем один, окруженный толпой яростных врагов, стремившихся его убить. Джисон с силой сжал биту, в глазах замылилось то ли от паники, то ли от резкого запаха дыма. Он вздрогнул, когда чья-то крепкая ладонь хлопнула его спине. — Порядок? Джисон выдохнул. Это был Сан. — Порядок, — соврал он. Его никогда не звали на бойню из-за частых панических атак и страха большого скопления людей в одном месте. Обуза для банды, но все любили его за умение шутить и поднимать настроение. — Я двоих убил, — отрешённо поделился Сан с пустым взглядом. — Проверять некогда было, но одному я сломал шею, а второму пробил грудь. Его глаза закатились так, что только белки было видно и хрипел он…страшно. Кровью. — Мне жаль. — Пустяки, — враньё. Вопрос смерти для Сана — никогда не пустяк. Джисон не понял, как на смену Сана пришёл Джей. Они обменялись кивками, подняли вверх кулаки, ударяя воздух — делились силой духа. — Скоро сюда полиция нагрянет. Этот псих, — Джей указывает на Хонджуна. — Всё тут поджёг. Видел тот огромный дуб? Джисон кивает. Он не просто видел тот дуб, он жил под ним. Сроднился так, что считал его живым. Иногда даже с ним разговаривал. — Хонджун и его поджёг. Горит так, что весь город небось видит. — Полиция нам на руку? — спрашивает, чтобы не думать о дурацком дубе. Не до этого сейчас. Джей задумывается, отбивается от гаечного ключа, целившегося ему прямо в висок. Разбитой бутылкой прорезает рёбра противника, отшвыривает того от себя и, наконец выдаёт: — Полиция никогда не бывает на руку, но пока не было сигнала отступать — мы остаёмся. Даже если всех повяжут. — Правильно! С тонущего корабля первым делом сбегают только крысы, — одобрительно восклицают в ухо Джисона и тот испуганно подпрыгивает, рефлекторно взмахнув битой. — А это уже лишнее! Полегче, белочка. Хонджун. Уже без шубы, но по-прежнему в очках. Его чёрная водолазка, с закатанными рукавами, заставляет Джисона вспомнить Минхо. Их первую встречу и то как Ли нёс его на руках до своей машины. Как в дораме… И обещание, которое дал Джисон. — Ты дуб поджёг, — зачем-то напоминает он, погружённый в свои мысли. — Псих. Хонджун лыбится, демонстрируя сколотый клык и расквашенную губу. — Поджёг. А что? Зачем Джисон вообще давал обещание Минхо? Он же никогда их не сдерживает. Руку обожгло — кто-то полоснул по ней ножом. Хонджун бросил в сторону нападавшего подожжённый «коктейль Молотого» и вопросительно вскинул брови: — Ну так? Что такого в том дубе? Джисон вздыхает. Как бы он не пытался, обещаний никогда не сдержать. Его стараний никто не видит, только неудачи. Все, за исключением Минхо. — Я любил его. — Кого любил? Дуб? — не понимает Джей. Джисон возвращается в реальность, когда слышит выстрел. Оставляет Джея без ответа, оглядываясь в поисках Субина. «Дело дрянь» «Дело дрянь» — думает Субин, когда тело Уёна, обмякает в руках Сана. Целились в Субина, но Уён всегда славился быстрой реакцией. Главная задача для него — оберегать своего лидера. А какой ценой уже неважно. «Какой ценой, Уён?» — гулко стучит в сердце. Сан кричит, прижимая руки к окровавленной груди парня, пытаясь остановить кровь. Кричит громко — Субин уверен. Сам-то он больше ничего не слышит. У него припрятан револьвер Ники, но расправиться с Миндже он хочет голыми руками. У него преимущество в росте, у Миндже — в мышцах. Ещё один выстрел и Субин срывается с места, бьёт ногой в живот, чувствует — не слышит — болезненный стон. Миндже падает на одно колено, вскидывает голову, разрывая лицо усмешкой. Субин хватает его за корни волос и наносит удар за ударом, превращая лицо в сплошное кровавое месиво. Губы Миндже шевелятся. Тот видимо что-то говорит, но Субин не слышит. Он ничего не слышит, перед глазами лишь бездыханное тело Уёна. — Полиция! Полиция, чёрт! Чанбин отпускает парня со шрамом на глазу, едва не забив того до смерти. Оборачивается, прислушиваясь. И правда. Через гул криков и свиста ножей, отчётливо доносится вой сирены. — Ничего, — говорит себе он, вывернув подвернувшемуся бедолаге плечевой сустав. — Своих я отмажу. Джисон отыскивает глазами Субина с Миндже. Первую секунду радуется, наблюдая за тем, как хорошо тот отыгрывается. Однако, присмотревшись лучше, картина становиться ясней. Пока Субин избивает Миндже, к нему со спины подкрадывается громила с ножами в руках. Чему удивляться? Разве стоило ждать от Миндже честной игры? Джисон, не теряя времени, подбегает, огребая громилу битой. Тот даже не шелохнулся. Медленно обернувшись, смерил насмешливой усмешкой. Не прилагая усилий оттолкнул. Да так, что Джисон позорно свалился на запачканную кровью траву. Субин, не замечая продолжал молотить Миндже по лицу. — Субин! Хён! — звал его Джисон, но тот будто не слышал. «Вот же чёрт» Джисон со всей гордостью вскочил, снова ударяя, уже отвернувшегося от него громилу. Его цель — не дать Субину сдохнуть раньше, чем тот поквитается с Миндже. А какой ценой уже не важно. *** Минхо прислоняется к капоту автомобиля, высматривая знакомые силуэты. Бесполезно и бессмысленно. Он понимает это, но всё равно продолжает упрямо высматривать. Просто так ему легче. Ёнджун разложился на заднем сидении, рассматривая бумажные звёзды на крыше авто. В руках у него старенький mp3 плеер, в наушниках на полной громкости играет Лана Дель Рей. Он подпевает на строчке «we were born to die» и переводит уставший взгляд на Минхо. Вылет у них ранним утром, но идея переночевать в отеле была отвергнута сразу, как только её озвучили. Никаких отелей — это табу. Ёнджун не возражал, ночевать в машине для него не впервой, а Минхо спать вообще не собирался. Он и не сможет. Не тогда, когда его Джисон-и нет рядом. Ёнджун бы умилился такой любви, только его самого сжирало тошнотворное беспокойство. «’Cause you and i…» Минхо провожает задумчивым взглядом розовые облака. Погода стала лучше под конец дня, и он верит, что это хороший знак. Прощается с небом цвета крови и сжимает яд в своей ладони. »…We were born to die» — До последнего вдоха, Джисон-и, — шепчет он прохладному ветру, надеясь, что тот донесёт послание. — Но давай ты ещё немного поживёшь. *** Субин замечает, что его дурят слишком поздно. Улавливает движение сбоку и на миг замирает. Этого хватает для того чтобы Миндже успел перехватил инициативу. Секунда и он уже втыкает заточку в рёбра Субина. Преимущества Миндже в мышцах. Он с силой сдавливает чужие плечи и вот теперь на коленях уже Субин. Миндже играюче проводит заточкой по его подбородку и с силой сжимает нежную глотку крашенными ногтями. — Смотри, — он поворачивает лицо Субина на громилу и борющегося с ним Джисона. Сладко выдыхает в ухо. — Как подохнут твои щенки. Это весело убивать их по одному, поверь мне. — Ублюдок, — хрипит Субин. — Псих ненормальный. — Ты ведь такой же. Хватит убегать от своей сущности. Помнишь нашу первую жертву? Субин отчаянно вырывается, не обращая внимания на боль в рёбрах. Он пытался забыть, пытался убедить себя в своей невиновности. Миндже держит сильно, обхватывая со спины. Не выпустит, пока не наиграется вдоволь. — Вспомни как приятно хрустели его кости. Субин закрывает глаза и отчётливо видит — улыбку с одной ямочкой на щеке, не по возрасту серьёзные глаза, всегда смотревшие с восхищением на старших парней. Ему и двенадцати не было и никогда больше не исполнится. Потому что они его убили. Той самой битой, которую Тэхён подарил Айену. Той самой битой, которой отбивался сейчас Джисон. Субин распахивает глаза. Наблюдает за тем, как Джисон проламывает громиле череп. Тот давит своей тушей землю. Трава впитывает кровь, на память приходит другая. Вспоминаются завитки кудрей, мозги разможенные об асфальт и угасающий огонёк в серьёзных глазах. «Почему?» — спрашивали они. «Почему?» — спрашивал себя Субин. Почему он не остановил Миндже тогда? Его выворачивает. — Забавно, — скалится Миндже, отпуская Субина. — Он бегал за тобой словно преданный пёс. Как там его звали? Чонвон. Ян Чонвон. Ему было одиннадцать, когда он пошёл за Субином и Миндже. Ему не хватило десяти дней до двенадцатилетия, когда Миндже стало скучно. И он проломил ему череп. Не своими руками, конечно. Поручил это Тэхёну. Тот ломал рёбра пока не наскучило, а после принялся резать ножом бабочкой. Чонвон. Ян Чонвон. Любимый цвет — синий и оранжевый. Любимое время года — зима. А Субин не сделал ничего для того, чтобы его спасти. — Малыш Сон-и за тобой также бегает, -продолжает Миндже. Джисон услышав своё имя вопросительно смотрит, ожидая сигнала. Субин качает головой, показывая что справится сам. С трудом поднимается на ноги. Ну уж нет. Джисона он этому психу не отдаст. — Ты первый это начал, Субин-и. Я думал мы братья, но тебе всегда нужен был кто-то ещё. Очередной любимчик с которым ты будешь носиться как курица с яйцом. — Так вот в чём дело, — холодно усмехается Субин. — В ревности? — Противно наблюдать за тем как ты размякаешь стоит им похлопать глазками. Мы должны были быть непобедимыми, но ты обрастал слабостями. Вот значит как. Волна ненависти снова разгорелась внутри Субина. Чёртов Миндже хочет заставить его чувствовать вину. И хуже всего то, что у него получается. Субин вытаскивает револьвер, приставляет его к голове Миндже. — Думаешь не выстрелю? — сквозь сжатые зубы шипит он. Миндже даже не дёргается. — Знаю, что выстрелишь, — меняет оскал на скучающую ухмылку. — Но всё равно проиграешь. Субин стреляет. Слышит звон в ушах, любуется разлетевшимися мозгами. Вспоминает улыбку Чонвона, стекленеющие глаза Уёна, розовые волосы Ёнджуна и его губы со вкусом клубничной жвачки. — Круто… Ты… Его, — приваливается Джисон, облокачиваясь о плечо Субина. Тот шипит, морщась от боли в раненом боку. Встречается взглядом с Хонджуном. Они салютируют друг другу и смеются. Душевная боль разрывает их изнутри, но они продолжают ломать рёбра хохотом. — Что-то мне… Хреново, — хмурит брови Джисон, сосредотачиваясь на своих окровавленных ладонях. — Ты молодец, — хвалит Субин, но тоже хмурится. Джисон бледный, через чур, и шатает его сильно. — Молодец, — тупо повторяет Джисон. И падает. Катастрофа. Джисон — катастрофа. Даже триумф своего лидера сумел испортить. Ему хочется самостоятельно плюнуть себе в лицо и хорошенько отметелить. Но он устал. Сил совсем не осталось. Как же он устал! Когда он в последний раз нормально спал? Кто-то заботливо гладит его по волосам, бьёт по щекам. Джисон с огромным усилием приоткрывает глаза. Надеется увидеть Минхо, но перед ним Субин. — Держи глаза открытыми, бельчонок. Ты ранен. Ранен? А он и не заметил. Запоздало вспомнил, что у громилы были ножи. Видимо тот всё же успел нанести удар. Джисон так сосредоточился на защите Субина, что даже не обратил на это внимание. — Мне не больно, — удивлённо. Он всегда думал, что когда тебя протыкают, боль будет адской. «Дело дрянь» — читает по губам Субина. «Надо бы с Айеном попрощаться перед отлётом. Извиниться как следует». Джисон с трудом держит глаза открытыми. Так хочется спать… Желательно с Минхо. С его объятиями, поцелуями и мягким голосом. Черт возьми, как же сильно он любит Ли Минхо. — Я…Катастрофа? — еле ворочая языком спрашивает Джисон. Субин гладит его по волосам и издаёт что-то вроде смешка: — Ну что за глупости? Никакая ты не катастрофа. — Я так устал, хён. Можно я немного посплю? — Нельзя засыпать, бельчонок, — Субин крепко сжимает его руку и легонько похлопывает по щекам, не давая закрыть глаза. — Дождись скорой. — Не надо скорой! Мы в аэропорт опоздаем. Ёнджун будет ждать и Минхо… Я обещал, что буду защищать его до последнего вздоха. Я ведь справился? Джисон услышал его судорожное дыхание, пытался сфокусировать взгляд, но бесполезно. Лицо Субина так и оставалось нечётким и раздвоенным. — Ты хорошо справился, — сказал он наконец. Голос его, как и руки сильно дрожали. Миндже снова оказался на шаг впереди. Субин выполнил свою миссию, но всё равно проиграл. Битва закончилась, как только парни из других банд увидели непобедимого Миндже в луже крови без доброй половины головы. Скейтпарк опустел, оставляя только самых преданных. Хонджун снова облаченный в свою подпаленную шубу, бегал то к одному, то к другому проверяя жизнеспособность ребят. Чанбин тяжело дыша, подошёл к Субину, положив руку на его плечо. Вскоре их окружила вся команда. Они низко склонили головы, отдавая дань уважения всем погибшим. Джисон устало улыбнулся. Глаза мутнели с каждой секундой. — Справился… — прохрипел с трудом. — Значит теперь я могу поспать? Субин оторвал от него взгляд лишь на секунду, проверить не приехала ли скорая с полицией, а когда вновь повернулся к Джисону, тот уже не дышал. — Ты отлично справился, бельчонок. Спи спокойно.