Сталки. Зима

Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 100-й день осени. …От вынесенного предложения велки, участвовавшие в заседании Совета, впали в некий ступор. Это было нечто такое, что противоречило всему укладу жизни в деревне, замахивалось на сложившиеся многовековые традиции. Нечто такое, что они принять не могли. Не имели права. – Это… невозможно! – проговорил, наконец, велк Круз, второй после Зора охотник в деревне. – Немыслимо! Как это только могло в голову тебе прийти, Ксюня?! Сталочка, стоявшая у стены дома Совета, хмуро взглянула на него, но промолчала, ожидая высказываний других участников заседания. А она всего лишь обратилась этим утром к велку Зору с просьбой разрешить ей ходить в лес вместе с Ласом, Плющом и Зелмой, делая акцент на то, что их будет много, а значит, ей ничто практически не угрожает. Бывший наставник парней, естественно, ответил категорическим отказом: где это видано, чтобы девочки, пусть даже почти взрослые, зимой шастали по лесу, где полно мутов и радиации? И вообще она совсем не подготовлена к походам: не владеет оружием, не обладает необходимыми физическими кондициями… Ксюня привела другой довод: у неё же есть сверхспособность по мысленному управлению мутами, то есть ей не страшны никакие хищники. И потом: что мешает ей тренироваться, как подсталкру, и повышать свою форму? Велк задумался, а затем объявил сталочке, что созовёт на следующий день заседание Совета, но если общее мнение будет отрицательным, то Ксюне придётся такое от него, Зора, выслушать!.. А чтобы решение по вопросу «равноправия полов» было максимально объективным, он пригласил на совещание Ласа, Плюща и Зелму. В конце концов, это им надо знать, кого брать в отряд, а кого – нет. …Поднялся со своего места велк Нурс, которого недавно восстановили в должности руководителя исследований леса. Обвёл глазами притихшую аудиторию и заговорил: – А почему нет? Почему вы так решили? Потому что так было на протяжении последних Первосталк знает скольких лет, да? А пример Зелмы вас ничему не научил? Да, Ксюня тоже девушка; да, она не такая сильная и смелая, как Лас, Плющ или тем более велки Зор и Круз. Но её умение позволяет обходиться вовсе без оружия: муты не нападут на неё, если она того не хочет. А главное, у неё есть желание. Вот то, что мы должны учитывать при принятии решения. Каждый человек имеет право на всестороннее развитие и участие в общественной жизни – так гласит один из основных принципов Федерации. Мы же делаем всё для того, чтобы войти в её состав и пользоваться предоставляемыми ею благами. Так почему же мы сейчас должны поступать делать прямо противоположное? Подумайте об этом, коллеги, – закончил он, ввернув, как обычно, заимствованное из языка Зелмы слово, с гордым видом взглянул на велков, на Ксюню, на стоявших около неё юношей и разведчицу и опустился на лавку за столом Совета. Какое-то время в помещении царило ошеломлённое молчание. «Правители» деревни пытались осмыслить доводы Нурса, молодые люди удивлённо радовались тому, что хоть кто-то высказался за революционную для Сталочной идею, а Зелма… вот она сейчас мыслями была совсем в другом месте и в немного ином времени.

* * *

Военная база (9 километров к югу от Сталочной), прошлым вечером. – …Ну, и что вы хотели мне сообщить? – поинтересовалась Зелма у подполковника Миронова. – О чём я должна узнать? Начальник разведки сектора немного помедлил с ответом. Потом сказал: – Сегодня утром, когда наш крейсер вошёл в эту систему и приблизился к планете, на её спутнике мы кое-что заметили. Кое-что необычное. Включить экран, – приказал он автоматике кабинета. На боковой от входа стене с помощью потолочного проектора сначала высветилось обычное изображение местной луны из космоса – простой зеленоватый шарик с неровной поверхностью. Затем оно изменилось. Луна на картинке стала словно бы плоской и серой, а у её экватора появились какие-то тёмные пятна. Почти чёткой прямоугольной и квадратной формы, как отметила Зелма. И из этих «пустот» исходило слабое голубоватое свечение, временами то гаснувшее, то выплёскивающееся наружу. Определённо, там что-то происходило. – Когда мы осуществляли манёвр вокруг луны на подходе к планете, – продолжил Миронов, откинувшись в кресле и развернувшись лицом к экрану, – наши сканеры, включённые просто так, на всякий случай, засекли вот это… Ты уже можешь догадаться, что эти тёмные пятна – пустоты под поверхностью спутника, а свечение – электромагнитную активность. Причём не понять, естественное это всё или искусственное. Как будто там постаралась какая-то древняя цивилизация… – Но мы же знаем, что до нас здесь были только «Би – двадцать второй» и «двести второй», – сказала Зелма, продолжая изучать взглядом изображение. – Может, это от них там что-нибудь осталось? – С «двести вторым» это исключено. Ты же смотрела данные с бортового компьютера? Там было хоть что-то, что указывало бы на их интерес к спутнику? – Нет. – Ну вот. А насчёт «Би-22»… Это было четыреста тридцать лет назад, Зелма. Прошло чуть больше времени, чем от первой ракеты до начала колонизации Галактики. Ничего точно сказать мы уже не можем. – А отправить экспедицию, узнать, как там, что?.. – Я бы с радостью, – невесело усмехнулся Миронов, – да начальство меня сожрёт за это. А я бы не хотел терять должность, звание… зарплату… А дожидаться разрешения надо будет долго. Может быть, всю местную зиму. И к тому же мы там можем что-нибудь сломать, за что нас потом съедят живьём учёные… – Ничего, подождём, – ответила Зелма. – Мне не привыкать. Я три года провела в лесу, прежде чем появилась возможность наладить прямой контакт с деревней, – что мне какая-то зима… – Как бы то ни было, ярко выраженной активности обнаруженный феномен не проявляет, то есть он может оказаться и какой-нибудь местной аномалией: всё-таки космос до конца почти нигде не исследован… Ты права, – заключил Миронов, – будем ждать. А пока по-быстрому организуем лабораторию, где исследуем найденные тобой обломки и установим окончательно причину гибели «Би-202». Возможно, это как-нибудь поможет нам в разгадке тайны спутника… Да, и придумайте, наконец, название планете, а то в отчётах мне что, её длиннющее название по астрономической номенклатуре указывать?.. – А я уже, кажется, придумала, – улыбнулась Видевская. – Давайте назовём её Сталкерра.

* * *

…Зелма вдруг осознала, что она не в кабинете у Миронова, а на совещании велков по совершенно другому поводу и, прокручивая в голове разговор с начальником, пропустила часть дискуссии. Судя по всему, никто не заметил, что она отвлеклась. Разведчица вздохнула с облегчением и снова прислушалась к спору. Говорил теперь велк Круз – в отличие от Нурса, с места: – …Просьба Ксюни не может быть удовлетворена ни в коем случае. Для походов в лес одного желания мало. Подготовка здесь значит больше, чем какие угодно сверхспособности. Одного лишь подчинения мутов недостаточно; а выносливость, меткость, скорость на что? А если, не дай Первосталк, наши способности внезапно начнут пропадать? Что тогда? Нет, ни за что. Так будет безопаснее для всех. Да и потом: если все девушки начнут напрашиваться в подсталкры, то мы так можем лишиться половины населения! Нет; пусть каждый будет заниматься отведённым ему… или ей… делом. У меня всё. – А пример Зелмы для вас ничего не значит? – не сдавался Нурс. – Или и ей вы намерены запретить её вылазки за обломками? Ведь скоро планета станет территорией Федерации, а там уж мы будем обязаны следовать их законам… – Вот именно – скоро. А пока мы ещё сохраняем этот… как его… суверенитет, и значит, какое-то время всё останется по-старому. А Зелма… ей же не восемнадцать лет, и у неё есть оружие, до которого нашему как до луны пешком. Нет, Нурс, это совсем другое. Круз умолк, но дискуссию никто не продолжил. – Все, кто хотел, высказались? – нарушил наступившее было молчание велк Райга, секретарь Совета. – Можем переходить к голосованию? Ответом ему был утвердительный гул за столом для заседаний. Ксюня затаила дыхание. Сейчас решится, будет ли она вместе с Ласом ходить в лес или нет. – Итак, голосуют все, кроме Ксюни. Кто за то, чтобы разрешить сталочкам совершать походы в лес наравне с подсталкрами и сталкерами? Лас и Плющ сразу вскинули правую руку вверх, подтверждая своё согласие. За столом велков сначала повисло напряжённое ожидание, а затем поднялась рука улыбающегося Нурса. – Кто против? Первым за это проголосовал Круз. Остальные члены Совета казались замороженными на своих местах; лишь спустя десяток секунд поднял руку велк Чмур, заведующий сельским хозяйством деревни. И всё. – Другие, я так понял, воздержались? – осведомился Райга, записывая результаты на кусок брешти, коры местного дерева под названием брезь: всё-таки прогресс в Сталочной шёл очень медленно. – А вы, Зелма, тоже? – Да, – кивнула разведчица. – Участие в управлении делами Сталочной не входит в мои обязанности. – Значит, предложение считается принятым с перевесом в один голос, но с правом дальнейшего пересмотра: всё же среди велков не было чёткого согласия, а больше как бы отказ… Райга ещё что-то там бормотал, покрывая текстом кусок коры, но это было уже неважно. – Они разрешили, – прошептала Ксюня, обнимая Ласа, в то время как они вдвоём самыми первыми выходили из дома Совета. – Они разрешили… – Мы разрешили, – поправил её Лас. – Не забывай, что из них за нас был один лишь Нурс… Но, как бы то ни было, это свершилось. И ты с этого дня должна соответствовать своему новому положению. Ну-ка, вместе со мной – быстро на занятия! …Вслед за ними наружу вышел Плющ – но следом не направился, сразу повернув в сторону. Ему сегодня предстояло ещё кое-что сделать. А потом вышла Зелма. Сделала несколько шагов, остановилась, подняла голову, нашла на ясном в кои-то веки небе еле заметную днём луну и подумала: «Что же ты прячешь в себе, спутник Сталкерры?..»

* * *

…Омеля Плющ нашёл быстро. Подросток в тёплой шапке, меховой накидке и великоватых ему зимних сапогах сидел на берегу Сталки и время от времени кидал в воду камешки, рассыпанные природой вдоль реки. В связи с заседанием Совета велк Ыйим, ответственный за образование, на сегодня отменил занятия, так что у Омеля было полно свободного времени. Плющ приблизился к пацану, ставшему свидетелем того, что он видеть был не должен. Постоял немного, собираясь с мыслями, а затем сказал: – Э-э… Привет. Омель обернулся, узнал Плюща, но не поднялся с земли, а продолжил и дальше смотреть на лес на противоположном берегу. Ответил: – Здорово. Наверное, я знаю, зачем ты пришёл. – Наверное, – не стал отрицать Плющ. – Тогда сразу к делу. Ты вчера видел то, что для твоих глаз не предназначалось. Об этом ты не должен будешь рассказывать никому. Ясно? – Ещё бы, – усмехнулся Омель; Плющ понял это, даже не видя его лица – стоя позади него и также глядя на другой берег. – Да всё я понимаю. Она ведь твоя подруга, значит, и её тайны сразу становятся твоими. А я кто? Так, бывший товарищ по играм. – Ну, в общем, ты понял, – поспешил закруглить разговор Плющ, немного сбитый с толку неожиданной репликой подростка. – Ладно, я пойду. Помни, что я сказал. Никому. И, развернувшись, отправился домой – обедать. «А потом – к Лине, – решил он, подходя к селению. – Надеюсь, она обрадуется».

* * *

…Нурс не испытал ни особого удивления, ни каких-либо других эмоций, услышав от Зелмы, поймавшей его на улице деревни после заседания, о загадке местной луны. Внимательно выслушал, а когда разведчица закончила рассказ, постоял молча, опираясь рукой на заднюю стену дома Совета и напряжённо размышляя над услышанным. – Я вот почему тебе всё это говорю, – добавила Зелма, стоявшая около него и время от времени выглядывавшая из-за угла, проверяя, не идёт ли кто прямо к ним. – Тебя я знаю дольше, чем их всех: мы с тобой, как-никак, три года жили в лесу в одной хижине… Ты самый умный человек, которого я встречала: твой ай-кью превышает сто сорок баллов. Ты можешь помочь мне решить эту задачу – благодаря твоей редкой способности в нужные моменты выдавать полезные идеи. Мне нужна твоя помощь, «ракетный снаряд». Я должна установить, что же там такое происходит. Нурс не улыбнулся на своё шутливое прозвище. Вообше не изменился в лице – очевидно, продолжал думать. Потом проговорил: – Хорошо. Мне и самому интересно стало это узнать… Но вот так, с наскоку, толковую идею я вряд ли выдам. – А ты попробуй. – Ну, ладно… Что, если сотни – или десятки – лет назад в эту систему прибыл ещё один корабль, но те, кто на нём был, не стали высаживаться на планету, а решили обустроить свою базу там? – А смысл? Почему именно на луне, а не на планете? – Не знаю. Может, им это было нужно для каких-нибудь исследований – например, местного солнца… да мало ли зачем! Но раз за долгое, как я подозреваю, время они себя почти никак не проявляли, исключая вчерашнее утро, когда попали в поле зрения ваших локаторов, то, вероятно, у них большие и весьма секретные планы. Причём непонятно, добрые или злые. – Хм… Что ж, спасибо за версию, – сказала Зелма. – Какой-то прогресс уже есть. Посмотрим, что покажет анализ обломков. Если на них будут следы выстрела из какого-либо оружия, то основной станет гипотеза о злых планах этих неизвестных… не дай космос, конечно… До встречи, Нурс! И, завершив беседу, разведчица направилась к своему временному жилищу на этой планете. А велк остался стоять у стены строения, облокотившись на неё, уперев кулак в лоб и глядя куда-то вдаль с отсутствующим видом. Он думал.

* * *

– …Знаешь, Плющ, а я тут подумала и решила, что иметь такую… впечатляющую сверхспособность не так уж плохо, – сказала Лина. Они с Плющом, как обычно, прогуливались по окраинам селения. В данный момент они находились на открытом пространстве с запада от кучки домов: с севера вовсю тренировались Лас и Ксюня (звук голоса юноши и смех сталочки слышались даже отсюда), и парочка им решила не мешать. А на юго-востоке огромной поляны, возможно, всё ещё сидел Омель и задумчиво глядел на реку; Плющ почему-то не хотел с ним в этот день больше встречаться. Поэтому и повёл Лину сюда, где они могли побыть вдвоём, вдали от чьего-либо внимания. Услышав последнее замечание подруги, сталкер немного удивился: – Не ты ли вчера мне говорила, что, дескать, Омель видел тебя в тот миг, когда у тебя это пробудилось, и ты боишься огласки? Учти, сегодня я с ним поговорил, и он сам сказал, что это наша с тобой личная тайна и кто он такой, чтобы её разглашать. – А я передумала, – улыбнулась сталочка. – Это, наверное, и в самом деле удобно – уметь поджигать что-нибудь… к примеру, дрова – взглядом. Погоди, а ты, надеюсь, не очень жёстко с ним говорил? – Нет. Только подошёл – а он уже вываливает на меня то своё высказывание… Я вообще почти ничего выложить не успел. А тем более – не грозил ему… хотя изначально планировал. – Спасибо, Плющ. Какой ты всё же хороший, – сказала Лина и, обняв юношу, уткнулась носом в мех его накидки. Плющ обнял девушку в ответ и принялся мягко поглаживать её по спине, думая о том, что понять Лину иногда бывает очень трудно. Так они стояли пару минут. Потом сталочка оторвала лицо от верхней одежды друга и посмотрела на него снизу вверх: – Слушай, а где там Омель сидит? Пойдём к нему, а? Я сама хочу с ним поговорить. – Ну пойдём, – вздохнул Плющ, а сам мысленно помянул Первосталка и все его части тела. Не так он представлял себе этот разговор с Линой. Не так. Но, может, это и к лучшему.

* * *

На появление Лины Омель отреагировал сильнее, чем в прошлый раз на Плюща: случайно обернувшись, заметил сталочку ещё сагнях в двадцати от себя, и вскочил на ноги, не веря, что предмет его обожания сам идёт к нему. Сталкера, сопровождавшего Лину, он, казалось, вообще не заметил. – П-привет… – запнувшись, сказал подросток. – Ну, здравствуй, – с улыбкой ответила Лина, остановившись сагнях в трёх от оторопевшего Омеля; Плющ молча следовал за подругой. – И давно ты за мной ходишь? – Давно, – признал Омель. – С тех самых пор, как вы с Ксюней стали ходить вдвоём. Ты… – Подросток хотел было сказать «…мне нравишься», но передумал, глянув на хмурого и молчаливого Плюща рядом с ней. – Ну понятно. На самом деле я хотела бы поговорить не об этом. Помнишь, вчера ты увидел, как я… ну ты понял. Так вот, я не держу на тебя обиды и уж тем более не печалюсь от своего нового умения. Просто… знай, что ты ни в чём не виноват. Но теперь ходить за мной для тебя может быть опасно, – добавила сталочка, усмехнувшись, – ведь со мной будет Плющ, которому я доверяю больше, чем тебе, ты уж не обижайся… – Да я и не обижаюсь. Ты… извини меня. Я… – Омель замолчал, не подбирая нужных слов для выражения своего облегчения. – Всё, поговорили? – вклинился Плющ. – Пойдём, Лина, ещё погуляем… И, взяв её за руку, он мягко потянул девушку к себе, а сам повернулся, готовясь уже уйти. – Омель, ты не унывай: будет когда-нибудь и у тебя подружка! – сказала Лина и дала, наконец, Плющу тащить её за руку прочь от берега. – Вот увидишь!.. Подросток ничего не ответил. Продолжал стоять на берегу и смотреть вслед удаляющейся паре. «Лина, – подумал он. – Какая же она…» Но конец фразы никак не желал придумываться. – …Плющ, что ты так быстро меня увёл оттуда? – спросила сталочка, когда они отошли от реки сагней на пятьдесят по восточной окраине деревни. – Ведь мы с Омелем так мило разговаривали!.. – Разговаривала, положим, ты, а он только что-то мямлил себе под нос, – сердито ответил Плющ, вдруг ощутив к пацану какую-то необъяснимую антипатию. – Мне просто не очень нравится, что ты, выбрав меня в качестве друга, общаешься как с другом ещё и с ним. – Ты что, ревнуешь? Вопрос был закономерен в данной ситуации – но Плющ не ожидал, что Лина озвучит его, особенно сейчас, на двенадцатый день их как бы отношений. Поэтому он чуть не поперхнулся от изумления, как Лас вчера при разговоре с Ксюней, и на ровном месте споткнулся. Посмотрел на Лину и резко спросил: – С чего ты взяла? – Чуть резче, чем следовало. – Значит, я верно догадалась, – вздохнула Лина. – Хотя, может, ты и прав. По-своему, конечно, но прав. Однако к Омелю ты мог бы быть и посправедливей. – Он же подглядывал за тобой… – И что? Разве это запрещено законами деревни? Нет, Плющ, Омель не такой, как ты думаешь. Он… он более… – Сталочка покрутила в воздухе рукой, не сумев сформулировать свою мысль. – Как бы там ни было, с ним я тебе встречаться не советую, – произнёс Плющ. – Он же ещё мелкий, не компания для нас. А у тебя есть я. И, раз так, – на что тебе он? Или наоборот, – подумав, добавил сталкер. – Прогресс должен быть у нас с тобой, а не у тебя с ним. – Посмотрим. Сейчас я всё ещё считаю, что ты самый лучший. – Лина обняла Плюща, встала на цыпочки, чтобы преодолеть разницу в росте, и прошептала ему на ухо: – Лучше всех, даже Омеля. «Разумеется, если не докажешь обратного», – подумала девушка, но вслух этого не сказала. Пока что Плющ вполне удовлетворял её интересам.

* * *

Этой же ночью. Ксюня обессиленно лежала на лавке, глядя в потолок погружённого в темноту своего дома, где, кроме неё, никого не было, и кутаясь в покрывало из меха мута, чтобы холод ночи на первый день зимы до неё не добрался. Сегодня она так устала, тренируясь под руководством Ласа, что даже не захотела пойти к нему на ночь, – и поэтому ушла к себе. Но сон не шёл. И сталочка могла спокойно обо всём подумать. «Правильно ли я поступила, решив стать сильной, смелой и выносливой подобно Ласу? – размышляла Ксюня. – С одной стороны, да, потому что для меня это шаг к чему-то… ну явно большему, чем есть сейчас; это возможность развиваться. А на что я ещё буду потом годна, кроме как на обслуживание будущего мужа-сталкера? Уж лучше сейчас быть наравне с ним, иначе однажды может стать слишком поздно. А с другой стороны… Да, такого в прошлом Сталочной ещё не было. Да, в лесу меня может что-нибудь настигнуть, хотя и маловероятно, потому что способности ведь быстро не пропадают… Нет, это ничего не значит. Я знаю, что права, а следовательно, имею право на развитие. И на уважение…» С этой мыслью девушка провалилась в сон. Ей снился Лас, и их совместный поход в лес, и усмирённый ею мут, мирно трусивший рядом с ними.