Сталки. Зима

Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 57-й день зимы, раннее утро. Ласа вывел из дрёмы какой-то звук, уловленный краем уха со стороны Ксюни. Юноша мигом проснулся, открыл глаза – и услышал слабый стон сталочки, уже не раскинувшейся недвижимой куклой на лавке, а повернувшейся набок и морщащейся, словно от боли. Лас в один миг пододвинулся к подруге, схватил её за плечи и начал легонько трясти, приводя в чувство. – Ксюня, ты меня слышишь? Очнись, пожалуйста… Ты слышишь меня?.. – Лас… – невнятно простонала сталочка, но глаза не открыла. – Лас… это ты?.. – Да, это я. Ксюня, как ты? С тобой всё в порядке? – Лас… ох… Вдруг сталочка вырвалась из рук Ласа, перевернулась на живот, частично свесившись с лавки, и её вывернуло на пол. Лас скривился, но удержал сталочку, чтобы она не свалилась с лавки, и успокаивающе забормотал: – Не волнуйся: всё хорошо, ты в деревне, а если что-то не так, то мы вылечим тебя… Всё будет хорошо, вот увидишь… Ксюня кашляла, сотрясаясь в его руках; когда приступ прошёл, она снова тихо застонала и легла обратно на спину. Глаза её оставались закрытыми, но было ясно: она пришла в сознание. И снова терять его вроде как не собиралась. Лас аккуратно уложил Ксюню, укрыл её одеялом, убедился, что подруга успокоилась, а потом вскочил на ноги и ринулся к выходу. Он буквально вылетел наружу и помчался по ещё не проснувшейся деревне к дому Зелмы. Пробудившееся чувство радости и сопутствовавшая этому надежда на лучшее окрыляли его, заставляя бежать быстрее. Он должен был немедленно сообщить разведчице о том, что сталочка очнулась. А заодно и Плющу, жившему через три дома от Зелмы. Вместе они придумают, что делать дальше.

* * *

– Здравствуй, Ксюня. Это Зелма. Как ты себя чувствуешь? Сталочка с трудом разлепила веки и увидела разведчицу, сидящую на корточках на полу перед ней, положив одну руку на прикрывающее Ксюню одеяло; рядом стоял контейнер с медицинским набором, который Зелма на всякий случай с собой захватила. – Голова кружится… и тошнит… – с трудом ответила сталочка. На самом деле ей было уже полегче, чем сразу после пробуждения, но всё ещё муторно и нехорошо. Она не помнила, что с ней случилось; последнее, что сохранилось в её памяти до того, как она очнулась в деревне, – это стремительно несущийся на неё мут с оскаленными клыками и паническое осознание того, что она ничего изменить не может. Что произошло? Почему у неё ничего не получилось? Ксюня кое-как мысленно связала это с неудачей Ласа, но предположений о причинах этого выдвинуть не смогла, так как мозг всё ещё отказывался активно думать. – Ничего удивительного: типичные симптомы сотрясения, – заключила Зелма, придвинула к себе контейнер, раскрыла и достала оттуда распылитель, безыгольный инъектор и пару ампул. – Сейчас я сделаю тебе укол, и станет немного легче. Несколько дней тебе придётся полежать; потом, если всё будет в порядке, сможешь и дальше тренироваться. Но о походах в лес на какое-то время придётся забыть. Дай руку Разведчица прыснула из распылителя спиртом на кожу Ксюни, затем зарядила в инъектор препараты и один за другим впрыснула их ей в вену на внутренней стороне локтя, дважды нажав на кнопку прибора. – Лас… – позвала сталочка уже почти нормальным голосом, поморщившись от неприятных ощущений, когда лазерный луч инъектора сделал в коже и кровеносном сосуде микроскопический прокол, в который устройство впрыснуло лекарства. – Что тогда произошло? Мут напал на меня, да?.. – Он врезался в тебя и отбросил, а ты от этого ударилась головой об дерево, – ответил Плющ, стоявший вместе с Ласом рядом с лавкой, в своей обычной прямой и жёсткой манере. – Мы принесли тебя в деревню, и ты провалялась в отключке весь день и всю ночь. – Я не могла заставить его остановиться… – пробормотала Ксюня; Зелма капнула на место инъекции гелевой мазью и стала собирать оборудование обратно в контейнер. – Не могла… – Сталочка вдруг мелко затряслась, зажмурившись и прерывисто дыша, и Лас насторожился. Неужели что-то случилось?.. – Почему?.. – простонала Ксюня, и юноша понял, что его подруга плачет. – Я же всё как тогда делала… – Ксюня, я… потом тебе всё объясню, – сказал Лас, садясь на место, освобождённое Зелмой, которая уже собралась уходить, и беря ладонь сталочки в свою. – Всё позади. Ты с нами. Мы поможем тебе. Поверь, всё будет хорошо. – Хотелось бы верить… – тихо сказал Плющ, чтобы Ксюня его не услышала, и вслед за Зелмой вышел наружу. Ему хотелось поскорее вернуться к себе и досмотреть последний утренний сон. Ксюне он, конечно, сочувствовал, но, во-первых, всё, как оказалось, было не очень и ужасно; во-вторых, с ней был Лас, который уж точно не оставит подругу, если что-то случится; ну и в-третьих, Плющ знал, что, кроме Ксюни, в этой жизни есть ещё много вещей, требующих его участия. Например, вдоволь поспать.

* * *

Лагерь экологов, чуть позже. – Что, хочешь пораньше приняться за работу, закончить поскорее, а потом зависнуть где-нибудь со своей Зелмой? – угрюмо поинтересовалась Астрид, наблюдая со своей койки за тем, как собираются остальные экологи перед выходом в лес. – Я не считаю правильным обсуждать с подчинёнными свои занятия в нерабочее время, – ответил Матвей, застёгивая куртку: встроенный в стену домика термометр показал сегодня минусовую температуру. – А, значит, правда… Ты ещё за всё ответишь, гад… Тоже мне – начальник… – Попрошу без оскорблений. Полномочия лидера группы я взял на себя исходя из сложившейся ситуации. При сглаживании противоречий нужда в этом отпадёт. Но, к сожалению, пока до этого не дошло. – И вряд ли дойдёт. Я тебе отомщу – надолго запомнишь… на всю жизнь… Я же тебя… – А зачем? – Матвей уже застегнул куртку и теперь стоял посреди помещения лицом к европейке; остальные столпились у двери, уже готовые к выходу. Эколог махнул им рукой: мол, идите за оборудованием на склад без меня, я догоню, – и снова повернулся к Астрид. – Что я тебе такого сделал? Так, отгородил от возможных неприятностей. А почему это случилось? Ты стала пакостить мне – только потому, что у меня появилась личная жизнь! А у тебя?.. Прежде чем обвинять других, взгляни в первую очередь на себя. Всё, не скучай. И вслед за остальными Матвей вышел из жилого блока. «Чёртов русский», – подумала Астрид. Внутри она буквально горела гневом, но снаружи сохраняла привычную надменную холодность. Ничего, она ещё покажет ему, кто тут главный… В этот момент открылась дверь, и в помещение проскользнул Джордж. Подошёл к койке, на которой так и осталась сидеть европейка. Остановился, покачал головой: – Астрид, что же ты делаешь?.. Ты ведь реально лишь сама себе вредишь… – Тебя забыла спросить… Чёрт, вечно эти русские себя главными считают… Я докажу ему, что это не так. Мне нужен только коммуникатор, чтобы связаться с начальством Экокорпуса… – Код от тумбочки Мэтта я не знаю, но… Не переживай: я использую свой браслет. У меня же его не отняли… – Спасибо, Джордж. Ты окажешь мне большую услугу. Кстати, ты же вроде дружишь с этим Тумановым… Можешь на него как-нибудь повлиять? – Я попробую, но… Ты же видишь, что он упёртый. Как решил, так и будет. Он нам это с самого начала давал понять… Вдруг не получится… – Ничего: и для этого найдём средство, – криво ухмыльнулась Линдстрём. – Иди, Джордж. Ты же не хочешь, чтобы наш самозваный лидер неожиданно вернулся и застал нас вместе? – Всё, иду. Не делай глупостей, Астрид. Прошу тебя. И Джордж покинул жилой блок, оставив сотрудницу в одиночестве – перед целым днём беспросветной скуки и мстительных планов.

* * *

Военная база Федерации, позднее утро. – Первый, Первый, как слышите, приём? – проговорил Миронов в микрофон браслета-коммуникатора. Командир базы и начальник местной разведки сидел в своём кабинете и, включив квантовый экран, старался связаться с лейтенантами, прошедшей ночью вылетевшими на своих истребителях на разведку к спутнику планеты. Настройка системы связи была произведена очень тщательно: необходимо было синхронизировать квантовые поля коммуникаторов – зато после этого сигнал проходил мгновенно, сквозь любые препятствия, кроме чёрных дыр. Подполковник знал, что он всё сделал как надо, но всё равно нервничал. В конце концов, какое-либо из устройств могло и просто выйти из строя… – База, это Первый, слышу хорошо, приём, – прозвучал из динамика не искажённый никакими помехами голос Зарубина. Миронов с облегчением выдохнул. Пока всё идёт по плану. Но переставать волноваться ещё рано. Надо подождать ещё несколько суток… – Первый, это База. Есть новости? Повторяю: есть новости? Приём. – База, это Первый. Новостей нет. Полёт нормальный. Никаких отклонений не обнаружено. Спутник спит и излучает минимум волн. Датчики молчат. Приём. – Первый, продолжайте облёт, будьте бдительны. Обо всём необычном сообщайте. Конец связи. Приём. – База, конец связи, принял, отбой. Зарубин замолчал. Миронов переключил канал связи и соединился с Корнеевым. Тоже ничего. Словно бы луна сама узнала о начавшейся разведке и уменьшила проявления своей аномальной активности… «Без паники, – сказал себе подполковник. – Никаких преждевременных выводов. В конце концов, фактов у меня не так уж много…» Но он понимал, что теперь права на ошибку не имеет.

* * *

Деревня Сталочная, в это же время. – …Получается, сверхспособности теперь работают только там, где ещё не побывали экологи? – всё ещё слабым голосом спросила Ксюня. Укол Зелмы подействовал: транквилизатор и анальгетик частично сняли тяжесть состояния сталочки, ослабив головокружение, головную боль и тошноту. Уже было ясно, что в скором времени она поправится. Но психическое потрясение так просто не уходило. Ксюня не могла прийти в себя после того, как сверхспособность, в которую уверовала она сама, а за ней – и половина сталкеров деревни, так неожиданно обратилась в ничто. Ей казалось, что она потеряла что-то, какую-то важную характеристику, повод для того, чтобы гордиться собой, – и это угнетало её. Однако теперь Лас ей всё объяснил, и ощущение потерянности чуть притупилось. Оказывается, не она одна что-то утратила. И пока что не полностью. Не везде. – Получается, да, – кивнул Лас, сидя на корточках на полу около лавки, где продолжала пластом лежать сталочка, и держа её за руку. – Мы ещё не знаем, что делать; ждать, пока экологи обработают весь лес и примутся за деревню, мы не можем – и просить их, чтобы они прекратили свою работу, тоже. Зелма и Нурс что-то там думают, но окончательное решение, я так считаю, останется за нами, сталками. – Юноша покрепче сжал ладонь подруги. – Я уверен, всё будет хорошо. Поверь и ты, ладно? – Да, – прошептала Ксюня и закрыла глаза. Она успокоилась. В самом деле, зачем беспокоиться сейчас, когда ещё ничего не известно, когда она только восстанавливается после нападения мута… когда вокруг те, кто защитит и поддержит, наконец! Но она внутренним чувством сталка знала, что неизвестность – это и есть самое страшное, что в период лечения она, Ксюня, мало на что сможет повлиять, что забота со всех сторон притупляет осторожность. И сталк в таких обстоятельствах медленно идёт к гибели. Превращается в изнеженного федерала. А этого Ксюня не хотела. Поэтому ей надо было поскорее выздороветь. – Пустите, пустите меня к ней! – раздался из-за двери высокий голос Лины. – Я знаю, что Ксюня очнулась! Дайте мне поговорить с ней! – А подождать это не может? – спросил стоявший у входа Плющ. – Там Лас с ней, ты можешь помешать… – Пусть проходит! – попыталась крикнуть Ксюня, но вышло не очень громко: голос её был ещё слаб. Сталочка откашлялась и повторила попытку. – Пусть Лина заходит! Плющ, пропусти её! – Да я уже сама прошла, – сказала Лина, распахивая дверь и входя в дом. – Принимай гостью. Силуэт Плюща показался в проёме, но сам сталкер не последовал за Линой, на что были разные причины: он и его бывшая подруга старались сейчас поменьше контактировать, а ещё юноша на самом деле считал происходящее между Ксюней и Ласом слишком личным, чтобы туда вмешиваться. – О, Линка, привет!.. – расплылась в улыбке Ксюня и даже повернулась к подруге, лёжа на лавке. – Давно не виделись… – Лас, ты можешь выйти? Разговор личный. Пожалуйста, – сказала Лина, подходя к Ксюне и выразительно посмотрев на сталкера. Лас взглянул на Ксюню. Та, подумав, кивнула. – Ну хорошо. Только недолго, ладно? Задержав взгляд на подруге, как бы проверяя в очередной раз, всё ли с ней в порядке, Лас вышел на воздух, к Плющу. Сталочки остались вдвоём. – Ну, и зачем такая таинственность? – спросила Ксюня и попробовала приподняться на локте, но, вновь почувствовав головокружение, легла обратно. – Случилось что? – Случилось, – вздохнула Лина и присела рядом с Ксюней. – Вчера. Когда ты ещё в лесу была. Перед тем, как тебя в деревню принесли… Она кратко изложила подруге свою проблему, оглядываясь на дверь и надеясь, чтобы парни случайно не подслушали. Особенно Плющ. От него Лина хотела случившееся с ней скрыть в первую очередь. Ксюня слушала с круглыми от удивления глазами; она и подумать раньше не могла, что Лина решит повторить то, что однажды едва не привело Ксюню к гибели. Когда Лина закончила, Ксюня покачала головой и изумлённо выдохнула: – Ну ты даёшь… Мой пример тебя ничему не научил, а? – Ты не понимаешь… У нас с Омелем всё по-настоящему… – Помнится, до этого у тебя всё «по-настоящему» было с Плющом. – Тут другое! Мы с Омелем лучше подходим друг другу! С ним мне на самом деле хорошо… Но только вот это… Ты же сможешь сделать для меня немного своего отвара, чтобы?.. – Да конечно, смогу! Но дело в том, что его надо пить сразу, как… Не знаю, подействует ли теперь… – Но надо хотя бы попробовать! Авось пронесёт… – Так, встать я пока не могу, поэтому слушай, что тебе нужно будет сделать… Она уже закончила объяснять Лине рецепт интересующего ту снадобья, сказав напоследок: – Только иди ко мне в дом: там сейчас никого… – как вдруг дверь открылась и в дом вернулся Лас, и Ксюне пришлось замолчать. – Как у вас тут дела? Все свои тайны обсудили? – поинтересовался юноша, возвращаясь на свой пост около лавки подруги. – Все, – ответила Лина и поднялась на ноги. – Ладно, Ксюня, пойду я… Ты не скучай тут, выздоравливай… – До встречи, – сказала ей вслед Ксюня и, не удержавшись, добавила: – Расскажешь потом, как там у тебя всё получилось! Лина показала ей кулак и вышла на улицу. – О чём расскажет? – спросил Лас. – О чём вы тут говорили? – Да так, о своём… Не забивай себе голову. Лучше иди ко мне, пока никто не видит…

* * *

Лагерь экологов, следующим вечером. Вереница усталых работников Экокорпуса, уже снявших с плеч контейнеры дезактивирующей жидкости со шлангами, ввалилась в жилой блок, где, как обычно, коротала время за рассматриванием синтепластового потолка отстранённая от работы Астрид. – Ну что, много сегодня без меня леса очистили от радиации? – язвительно поинтересовалась шведка – в основном у Матвея, который, как всегда, шёл впереди всех и появился в помещении первым. – Достаточно, – сдержанно ответил лидер группы, вешая куртку у входа и направляясь к своей кровати. – Благодаря карте загрязнений мы можем не поливать составом всё подряд, а продвигаться в определённые области леса, что облегчает и ускоряет выполнение задачи. – Матвей снял грязные ботинки и плюхнулся на койку. – Ещё пару недель походим по окрестностям Сталочной, потом надо будет сделать марш-бросок к Трубе, как тут называют реактор того корабля, а затем подумать и о самой деревне… Да что я тебе рассказываю: ты и сама всё прекрасно знаешь… – Да уж конечно… Туманов так и не определил, что Астрид имела в виду под этими словами, – и не стал особо заморачиваться по этому поводу. Активировал браслет, стоявший во время пребывания экологов в лесу в режиме ожидания… и увидел на панели уведомлений горящий значок полученного сообщения. – Интересно, кто бы это мог быть?.. – пробормотал Матвей и нажал на значок. На выскочившем небольшом голодисплее высветился текст послания. И пока эколог вчитывался в него, лицо его всё больше мрачнело, а зубы сжимались всё сильнее. Дочитав сообщение и подчёркнуто осторожно выключив коммуникатор (не хотелось сломать, поддавшись нахлынувшим эмоциям), Матвей сел на кровати и обвёл тяжёлым взглядом остальной состав группы. На лице русского читалось явное недовольство, а также настороженное внимание к действиям других экологов, продолжавших, словно не замечая выражения физиономии Туманова, заниматься своими делами. Посидев так секунд десять, Матвей остановил взгляд на Астрид и спросил: – Ну и зачем тебе всё это понадобилось? Меня подставить? Поздравляю: у тебя получилось. Довольна? – Не понимаю, о чём ты, – промурлыкала шведка, и от её беззаботного голоса внутри Туманова всколыхнулась волна раздражения. Другие экологи прервали свои блуждания по Сети и в недоумении воззрились на того, кто недавно официально провозгласил себя их лидером. Матвей вдохнул, выдохнул, почувствовал, что внезапный гнев пошёл на убыль, и бесцветным тоном, чтобы не сорваться, сказал: – Судя по твоему тону, ты прекрасно знаешь, о чём я. Мне пришло уведомление из штаба Экокорпуса на Миракле. За то, что я позавчера «самовольно» взял на себя полномочия начальника группы и тут же якобы «превысил» их, отстранив тебя от работы и совершив ещё «ряд противоправных действий», – по интонации Матвея было легко понять, где он ставит кавычки, – меня отстранили от руководства группой и от работы в лесу в том числе. И угадай, кого назначили из вас на моё место? Тебя, Астрид. Тебя… Но как они пронюхали? Отчёт со своей версией событий я ещё не посылал, а твой комм у меня в тумбочке лежит… – Считай, что это Вселенная сама тебя наказала, – ответила Линдстрём, поправляя волосы, вставая с койки и подходя к замершему на своём месте Туманову. – А теперь, как новый начальник группы, накажу тебя и я. Браслет сюда – быстро! Она протянула руку к Матвею, копируя его же позавчерашнее поведение. «Свергнутый лидер» снова стиснул зубы, пережидая новую внутреннюю вспышку гнева, затем сорвал с запястья коммуникатор и положил на ладонь нового «босса». Буркнул сердито: – Подавись им… – Хочешь, чтобы тебя вообще уволили? – Кинув на Матвея презрительный взгляд, Астрид отошла, забросила его браслет к себе в тумбочку, ввела код и вернулась к теперь уже бывшему лидеру. – А теперь верни мой. Внутренне кипя, Туманов подчинился. – Вот и славно. У тебя будет несколько дней, чтобы подумать о своём поведении, прежде чем я определюсь, что с тобой делать дальше. Желаю прекрасно поскучать, пока мы будем заниматься делом. И ещё – из лагеря ни на шаг. Узнаю, что ты встречался с Зелмой, – отправлю запрос о твоём увольнении из Корпуса. Надеюсь, это тебя образумит. «Чтоб тебя…» – подумал Матвей и раздражённо откинулся спиной на постель. Космос побери, кто же отправил «наверх» кляузу на него? И, главное, когда? Определённо вчера, между днями, когда Астрид уже была им отстранена и когда он получил это новое уведомление. Но она этого сделать не могла по объективным причинам. Значит, впрягся за неё кто-то из коллектива. Но кто? Джордж, Рауль, Мики? Как понять, кто из них враг? Матвей не находил ответа: ничто не указывало ему ни на одного из них, – и поэтому злился. Ничего, он вернёт себе честное имя… Придётся, наверное, прибегнуть к помощи Зелмы: у неё ведь есть своё устройство для связи… Матвей надеялся, что о том, что он не послушается распоряжения новой «начальницы», никто не узнает. Ведь в лагере, да и вообще на этом берегу Сталки камер нет, а обращаться к военным за записями с борта единственного спутника-ретранслятора, обращающегося вокруг Сталкерры у Астрид духу не хватит. Или хватит? В конце концов, после сегодняшнего от неё можно ожидать чего угодно. Вплоть до выстрела в спину из парализатора. Теперь Матвей допускал и такую возможность. Ведь если где-то там, «наверху», есть прикрытие, то здесь, а особенно если это самое «здесь» далеко от основной цивилизации, в принципе можно творить что угодно. До определённого предела, конечно… Но Матвей не знал, где у Астрид этот самый предел находится. А потому злился от осознания собственного бессилия.