Сталки. Зима

Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 59-й день зимы, раннее утро. Ксюня проснулась, зевнула и открыла глаза. Взгляд упёрся в потолок её дома, плохо различимый в полумраке. Стало быть, пошёл третий день после того, как она пришла в себя, – и первый с тех пор, встреченный ею в собственном жилище. Головокружения почти не чувствовалось, тошноты тоже. Кажется, лечение Зелмы определённо помогало. Ксюня уже могла вставать и ходить какое-то время, прежде чем её одолевала слабость, которую сталочка чувствовала после своей травмы. Тем не менее, прогресс был налицо, и вчера она уговорила Ласа, чтобы тот помог ей перебраться к себе – и при этом не оставался с ней на ночь. Пусть выспятся они оба, а не одна лишь Ксюня. Сталочка осторожно потянулась и медленно села на лавке, спустив вниз босые ноги. Хотелось поскорее встать и сходить по нужде, но резкие движения всё ещё заставляли голову кружиться, и поэтому Ксюня изо всех сил старалась не спешить, чтобы не сделать себе хуже. Она обулась, откинула одеяло и кое-как встала. М-да, подлечиться ещё немного не прмешало бы… Набросила на плечи куртку: хоть и небольшое расстояние надо пройти, а всё же как бы зима на дворе, – и прошла к двери. Восемь осторожных шагов вместо обычных пяти. Толкнула деревянный прямоугольник, продолжавший казаться сталочке тяжёлее, чем до той злополучной охоты, посмотрела себе под ноги… и замерла. У порога домика лежала стопка брешти, придавленная камнем и исписанная мелкими чёткими символами. Ксюня нагнулась, подняла один кусок брезевой коры и поняла, что текст написан на языке сталков. Вчиталась – и нахмурила брови, мало что поняв сразу. Что за Первосталк?.. Подняла всю стопку с земли и вернулась в дом. Положила на стол и снова направилась наружу. Всё же потерпеть ещё немного, чтобы с ходу начать разбираться с находкой, Ксюня не могла. Надо было успеть дойти, прежде чем случилось бы то, чего она допустить не хотела бы.

* * *

«Ксюня! – была первая по пробуждении мысль Ласа. – Как она там? Всё ли в порядке?..» Юноша скатился с лавки, поёжился: всё-таки, даже несмотря на включённый обогреватель, в доме было прохладно, значит, на улице – тем более, – и кинулся к выходу. На бегу распахнул дверь – и вдруг остановился, заметив, что ногами разбросал по мёрзлой траве у порога какие-то куски брешти. «Что за?..» – подумал он, присел на корточки и принялся собирать чьи-то записи, которыми, воспользовавшись случаем, тут же начал играть холодный ветер. Как попало сложил брешть в стопку, даже не взглянув на текст, засунул под мышку находку и, посчитав это чьей-нибудь глупой шуткой или чем-то в этом роде, поспешил, куда и планировал, – к Ксюне.

* * *

Плющ сжался в комок, спасаясь от неожиданно вторгшегося в его сон ощущения холода… и тут только понял, что уже не спит. Сел на лавке, осмотрелся. Ага, ветер каким-то образом сумел открыть окно и ворваться внутрь; наверное, створки были неплотно прикрыты, а воздушный поток налетел сбоку и, будто бы «подцепив» одну из них, заставил открыться… Ну ничего, это мы сейчас исправим… Плотно закрыв окно, молодой сталкер встал и оглядел помещение. Родители ещё спали: зачем рано вставать, если завтрак теперь можно приготовить всего за несколько минут, залив водой, стоявшей с ночи в нагретой печи, три порции концентрата? «Ладно, пусть спят, – решил Плющ. – Всё равно пока есть не хочется…» Плеснув в лицо холодной водой из бадьи, стоявшей в углу дома, и вытершись рукавом, Плющ вышел на улицу… и увидел пачку исписанной брешти, на которую чуть не наступил. Удивился, поднял, начал читать… и пока читал, простоял на месте минут десять, почти полностью отрешившись от реальности и не замечая ветра, задувающего под незастёгнутую куртку: так поразило его то, о чём он читал. Привело Плюща в чувство лишь прикосновение к спине чьей-то жёсткой руки. Почувствовав это, молодой сталкер резко обернулся… и увидел отца, который стоял рядом с ним на пороге дома и щурился от света поднимающегося на зеленовато-сине-сиреневое небо солнца. – Плющ, что случилось? – спросил велк Нурс и широко зевнул, прикрыв рот свободной рукой. – Почему дверь открытой оставил? Холодно ведь… Что это у тебя? – Посмотри сам, – сдавленным голосом ответил Плющ и отдал отцу обнаруженные записи, а затем мимо него вошёл обратно в дом, сел на свою лавку и обхватил руками голову. Он был слишком ошарашен, чтобы помнить, что же он хотел сделать этим утром. Находка не оставила ему этой возможности, заставив думать о ней, а не о том, о чём, по сути, следовало. И в своих раздумьях Плющ постепенно заходил в тупик, из которого не мог самостоятельно выбраться.

* * *

Зелма проснулась от вибрации будильника из компьютера комбинезона. Привычно провела пальцем по сенсорной панели на левом запястье, выключая виброзвонок, вылезла из спального мешка (комбинезон автоматически прыснул на кожу дезодорантом), встала и принялась готовить себе завтрак из концентрата, попутно размышляя о том, что будет сегодня. Недавно от велка Нурса поступило предложение перестать тратить энергию аккумуляторов, которых в рабочем состоянии оставалось всё меньше, и подключить электроприборы деревни к реактору в лагере экологов. Зелма даже ходила на разведку туда, чтобы установить, как именно следует провести подключение, но свободных гнёзд оказалось слишком мало для всех устройств. Поэтому она заказала дополнительный блок подключений, куда можно было свести провода от всех приборов и затем с помощью одного шнура соединить с энергоустановкой (реактор вообще работал только на два процента своей мощности, так что дополнительно понижать ток необходимости не было: блок-автомат, кроме прочего, постоянно обеспечивал бы везде нужное количество вольт и ампер), а также сами провода и удлинители, чтобы дотянуть электричество до всех обогревателей, плиток и лампочек. И сегодня на планету должен был спуститься автоматический грузовой челнок с патрульного корабля во время ежемесячного пролёта последнего через систему. А конкретно – сесть на берегу Сталки около деревни и через полчаса улететь обратно, пока корабль-носитель не включил варп на максимум и не покинул систему во много раз быстрее света. Однако перед тем надо было договориться с экологами о подключении деревни к их реактору. Зелма вспомнила об этом только теперь: ранее мозг был полностью загружен учебными планами и ежедневной подготовкой к проведению занятий со сталками. «Ладно, позвоню Матвею, он не откажет», – подумала разведчица, ставя на стол исходящую паром тарелку, и набрала код лидера группы. Пять, десять, пятнадцать секунд… Нет ответа. «Спит, что ли?..» – удивилась Зелма и повторила вызов. Три, пять секунд ожидания… Наконец, на голодисплее появилась надпись, подтверждающая ответ на звонок. – Матвей, привет, это Зелма, – сразу заговорила разведчица. – Извини, если разбудила. Тут, понимаешь, такое дело… – Да, разбудила. Но это не Туманов. Не надейся, – ответил надменный женский голос. «Астрид?! – изумилась Видевская. – Откуда у неё коммуникатор Матвея?!» Что-то случилось. Нехорошее. С Матвеем. Иначе ответил бы он, а не эта… – А где он сам? Что-то произошло? Откуда у вас его браслет? – спросила Зелма, внутренне холодея, но стараясь по мере сил сохранять самообладание: как-никак, звания капитана специальной разведки с неё ещё не сняли. – Матвей здесь, в лагере. И останется тут на весь день. И, может, даже не на один. Дело в том, что твой друг зарвался, воображая себя самым главным, пришлось его немного окоротить. Его комм у меня; связаться ни с кем он не сможет… А если узнаю, что в лагерь приходила ты и как-то помогала ему, – вы оба вылетите со своих мест ко всем чертям. Понятно? Всё, нам скоро выходить; спасибо, что разбудила. Голографический экран высветил надпись: «Вызов завершён». Астрид, даже не удосужившись как-то закруглить разговор, отключила связь. Чёртова европейка. «Нет чтобы нормально объяснить, в чём дело!.. – подумала Зелма, рассеянно глядя сквозь прозрачный дисплей. – Что это вообще было?! Что с Матвеем?! Если это она что-то с ним сделала, я… Хм, а что – я? Ничего, что-нибудь придумаю… Главное, чтобы с ним всё было в порядке!..» Разведчица быстро съела остывающий завтрак, запила его тщательно прокипячённой водой из Сталки и поднялась с лавки. Надо проверить, как дела в деревне: не случилось ли ещё чего за ночь, как там Ксюня и всё такое… А также предупредить жителей о новом прилёте корабля в их селение. «Похоже, грузовой челнок прилетает всегда с востока, – подумала Зелма, подходя к двери. – Иначе об аномалии стало бы известно и экипажу патрульного крейсера, а затем – и всем на космофлоте Федерации… Как бы там ни было, посадка, как и в прошлый раз, должны пройти нормально…» Зелма распахнула дверь… и замерла, увидев под ногами стопку брезевых листов с аккуратно написанным на них текстом. «Это ещё что?» – изумилась она, на всякий случай метнулась в дом за шлемом и «просветила» находку на предмет «жучков», взрывчатки, миниатюрных электромагнитных бомб, отравляющих веществ и прочих угроз безопасности. Вроде всё в порядке. Содержание древесины – сто процентов. Осталось проверить, что же там написано. Зелма вернулась в дом с пачкой коры в руках, села за стол, включила освещение и принялась читать. Брови её с каждой страницей взлетали всё выше, лицо принимало всё более хмурое и сосредоточенное выражение, а мозг работал на полную мощность, стараясь установить процент истины в этих строках и заодно источник этой информации. А когда дошла до конца «документа», посидела немного, уперев локти в столешницу и держа голову в ладонях, собираясь в это время с мыслями, а потом включила комм и позвонила Миронову. Когда же тот ответил на вызов, Зелма скользнула взглядом по его чуть осунувшемуся лицу и сказала: – Товарищ подполковник… Александр Васильевич, у нас проблемы. У меня, у вас… у экологов… а может быть, и у сталков.

* * *

– И что всё это значит? – спросил Лас, сидя за столом у Ксюни и растерянно глядя на две кипы коры, лежащие перед ним. – Кому это всё могло понадобиться? Они с Ксюней уже мельком просмотрели текст, но мало что поняли в нём. Ясно было одно: тот, кто написал всё это, хотел бросить тень на Федерацию, заставить тех, кто это прочитает, задуматься о том, стоит ли верить находящимся на планете федералам. Зелме, экологам… военным. Причём рассчитана эта акция была именно на сталков: на это указывали и брешть, и язык текста. Таким образом, сделал это кто-то свой. Или очень хорошо подготовленный чужак. И непонятно даже, какой вариант более вероятен. – Кто-то, видимо, не любит Федерацию. И хочет сделать так, чтобы её невзлюбили и мы, – ответила Ксюня, прислонившись к плечу Ласа. – Другое дело, получили ли это послание лишь мы двое или… – Когда я к тебе бежал, я видел точно такие же стопки у некоторых домов… В остальных это, возможно, уже нашли и прочитали. Плюща надо звать. И Зелму. И велка Нурса, если уж на то пошло. Вдвоём нам не разобраться… – А впятером? – хмыкнула Ксюня. – Или вшестером, если Лина тоже придёт? Может, эту загадку мы не сможем решить нашими силами. А в это время написанное может обернуться правдой… – Не смей в это верить! Зелму мы знаем ещё с тех пор, как… ну ты поняла. И с того времени она все силы тратила на то, чтобы нам помочь! Она-то уж точно полностью чиста! А остальные… Лучше не думать о плохом. Ведь нам тут никто, вообще никто не желает вреда! И если что-то и оказывается для нас пагубным, как лишение сверхспособностей, хотя вред этого Зелма так красиво оспорила… то это случайность. Просто стечение обстоятельств. Как и падение того корабля. Никто не хотел вредить, так получилось. – Тут тоже – так получилось?.. – Ксюня кивнула на брезевую кору, сложенную на столе. – Я верю тебе, Лас. Честно. Но больно уж всё это странно, ты не находишь? – Разберёмся, – махнул рукой юноша. – Если не сами, то с помощью военных. Зелма же не по своему желанию сюда прилетела… Ксюня молча обняла его, сказав этим жестом больше, чем любыми словами.

* * *

Велк Нурс вошёл в дом и, держа в руке найденные записи, подсел на лавку к сыну, продолжавшему, обхватив голову руками, смотреть в одну точку на полу. Помолчал немного, взглянув на всё ещё спящую жену, затем негромко заговорил: – Плющ… даже не знаю, что и сказать… Правда всё это или нет, решать не нам. Ты можешь поверить в прочитанное или не поверить. Что ты выбираешь? – Я не верю… – прошептал молодой сталкер, сглотнул и продолжил: – Я не верю, что федералы – такие уроды конченые, какими их хотят здесь выставить. Если это так, то почему они себя ещё не проявили в таком качестве? Так долго скрывать… и сразу всем… невозможно! – Тише, мать разбудишь… Теоретически может быть всё, что угодно, любые ужасы: Зелма же говорила, что там, в Галактике, есть место для зла, которое мы, отвыкшие от всего этого за четыреста тридцать лет изоляции, и представить-то себе уже не можем. И мы вправе либо оставить мысленно это зло там, далеко, где мы побываем нескоро, если вообще побываем… либо поместить его поближе, чтобы ни на минуту не забывать о нём. В конце концов, кто знает, как оно всё может обернуться… – Зло – здесь? – Плющ нервно рассмеялся. – Да кому мы нужны? О сверхспособностях знаем только мы и Зелма, а больше ничего ценного у нас нет… Но кто, кто это всё написал? Неужели кто-то из деревни: ведь язык сталков ещё плохо известен федералам… Или Зелма? Да нет, это бред… Бред… Нурс похлопал сына по плечу, встал и вышел наружу. А Плющ остался сидеть на месте, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы его мозг не заискрил от короткого замыкания противоречивых мыслей. «Это может оказаться кто угодно, – думал он. – Кто угодно… кто знал… или придумал?.. Зелма, кто-то из сталкеров, Лас, Ксюня… даже отец… Да нет, бред всё это! Зачем это друзьям? И отцу… И разведчице… К Первосталку, как же всё это сложно!..» Но Плющ понимал, что Первосталк не поможет разобраться в случившемся. Надеяться можно было только на себя, на свои мозги – а также на помощь друзей, родных и знакомых.

* * *

Миронов выслушал Зелму молча, внимательно, не перебивая ни жестом, ни словом. Впрочем, как обычно. Лишь когда подчинённая умолкла, выложив информацию и задав пару полуриторических вопросов, подполковник, посидев ещё немного в раздумьях, сказал: – Этого только не хватало… Так, Зелма, я могу тебе помочь сейчас тем, что предоставлю записи с камеры спутника-ретранслятора: вдруг он ночью пролетал над деревней и что-то видел… Остальное расследование – это уже твоя забота. – Товарищ подполковник… скажите честно, чем вы сейчас заняты? Я же вижу: вы ночь не спали – значит, работали… А над чем работали? Скорее всего, над тем, что не могли лишь после моего доклада задвинуть на второй план. Над загадкой местной луны. Я права? – Можешь считать, как хочешь, – устало усмехнулся Миронов. – Помни: чем быстрее ты докопаешься до истины, тем оперативнее мы сможем отреагировать на изменения ситуации. – А экологи? Им может понадобиться защита. Неизвестно, как сталки отреагируют на… ну вы поняли… – М-да, проблема… Ладно, пошлю с десяток людей… Экологи сейчас в лесу, да? Отследим их коммы и отыщем… Всё, действуй. У тебя не так много времени. Пока. С голографического дисплея пропало лицо начальника, сменившись голубым мерцанием меню контактов. Зелма перевела коммуникатор в режим ожидания, встала из-за стола, взяла на всякий случай с собой находку и вышла из дома. Она уже знала, что станет делать в ближайшее время.

* * *

Чуть позже. – Итак, начнём наше экстренное собрание. Повод – вот он, у каждого свой экземпляр. – Зелма взмахнула пачкой брешти, которую держала в руке, и шлёпнула ей (в смысле – пачкой) о стол. В её доме собралась вся компания: велк Нурс, Лас, Плющ, Ксюня – а также Лина, которую молодые люди притащили с собой «для полного комплекта». Зелма не стала возражать: не до того было. Да и бессмысленно было что-то скрывать: все, у кого на плечах имелась голова, могли легко сделать нужные выводы. – Сразу скажу: всё написанное – ложь в определённом плане, – продолжила разведчица. – Все те преступления, в которых обвиняют федералов, никоим образом не связаны с нами и нашей деятельностью на Сталкерре. Да, злодеи в Галактике есть – но они там, на других планетах… а также один или несколько здесь – тот или те, кто написал и распространил это гнусное… даже не знаю, как и назвать. Здесь говорится, что я, экологи, военные – все федералы на планете убийцы, диверсанты, грабители и так далее; мало того, создан неблаговидный образ Галактической Федерации в целом: мол, вся наша система управления коррумпирована, люди меркантильны, злобны и мелочны, а условия жизни простых людей не сильно отличаются от того, что имеете вы, сталки, и поэтому большинству населения приходится просто-напросто выживать. Всё это – преувеличение, причём настолько сильное, что поверить в это может только безумец. Да, нельзя отрицать наличие данных проблем в нашей жизни, но их масштаб намного меньше описанного, а «факты», которыми якобы подтверждаются обозначенные утверждения, – откровенная ложь. Но, как я надеюсь, вы и сами могли это понять. Далее, здесь написано, что мы хотим разрушить вашу жизнь, подчинить деревню со всей остальной планетой себе. Это тоже неправда. Вы, сталки, являетесь уникальным явлением; Федерация не станет активно навязывать свои стандарты. Да, сделают какое-то представительство, может, организуют какое-то хозяйство на незаселённой территории – но это всё. Вы будете жить по-своему (как раньше уже не выйдет: концентраты и зачатки технологии входят в ваш быт, а дезактивация убивает ваши сверхспособности); это я вам гарантирую. Собрала же я вас из-за другого аспекта проблемы с этими «записками». Они написаны на языке сталков принятым в деревне способом, из чего можно заключить, что их автор – сталк. Вопрос в том, кто это, а также – и это ещё важнее – откуда у него или неё эти данные. Эта акция явно придумана кем-то оттуда, – Зелма указала пальцем вверх, – кем-то, кто ненавидит Федерацию и решил заразить своей ненавистью и вас. Мы должеы вычислить этих людей и помешать им довести до конца их планы. Для этого мне и нужна ваша помощь, так как вы знаете всё… ну, почти всё, – поправилась разведчица, взглянув на Лину, – и вам я могу доверять. Прежде всего глупый, но необходимый вопрос: кто-нибудь выходил ночью из дома, видел что-либо подозрительное? – Да, действительно, глупый вопрос, – усмехнулся велк Нурс. – Я лично всю ночь проспал как мутом зашибленный. Остальные – не знаю. Юноши и сталочки дружно помотали головой. – Ясно… Значит, придётся по-другому выяснять… Нет ли предположений о том, кто это может быть? Может, видели что-нибудь странное в последнее время? – Всё самое странное с нами уже случилось, – сказал Лас. – Да и потом: мы так были заняты собственными делами, что ни на что другое времени не оставалось. Где уж тут заметить что-то необычное… Кто-то пожал плечами, кто-то подтвердил слова Ласа. Лишь Плющ промолчал, вспомнив, как дней пятнадцать назад пришёл домой и заметил у отца какие-то записи на брешти, которые тот сразу стал складывать в коробку. Но делать выводы юноша не решился, подумав: «Да ну, бред… Не мог же отец…» – Ну я и не надеялась особо… Ладно, если вспомните что-то, сообщайте. А сейчас… можете идти. Главное я вам уже сказала. – И ты, если что, нас ставь в известность, – сказал велк Нурс, вставая. Вскоре домик опустел. Зелма осталась одна. «Подождать файл от Миронова? – подумала она. – Но там, на базе, с этим могут и час, и два провозиться… Через час-полтора солдаты доберутся сюда и оцепят лагерь экологов, а часть, возможно, отправится в лес, на их поиски… Их надо предупредить. А ещё – вызнать-таки у Матвея, что же произошло». Она активировала компьютер комбинезона и включила функцию радара, которую ей пока приходилось использовать только при обучении. На голографической карте местности высветилось несколько ярких точек – местоположение коммуникаторов экологов. Четыре – в нескольких километрах к северу, одна – рядом, метрах в ста пятидесяти к востоку. Зелма ещё немного поколдовала над экраном, и над каждой точкой высветился код из пятнадцати цифр. Разведчица скопировала коды в меню сообщений и разослала всем, кто находился в лесу, предупреждение о том, чтобы поскорее возвращались. Это пока было всё, что она могла сделать для экологов. А затем она вскочила с лавки, выскочила наружу и помчалась к лагерю экологов. Там ждал Матвей. Там сейчас не было Астрид. Значит, можно было нормально поговорить.

* * *

Когда они все вместе вышли из дома Зелмы, Плющ подошёл к велку Нурсу и спросил: – Пап… помнишь, я однажды пришёл домой и увидел, как ты прячешь в коробку какие-то записи, а ты ещё сказал, что это твой дневник? Скажи честно: это ты писал воззвание? Велк остановился, повернулся к сыну и спокойно посмотрел ему в глаза. Плющ ответил таким же изучающим, немигающим взглядом. – Нет, – наконец, ответил Нурс. – Это не я. Я бы не стал тратить на это целую гору брешти. Ты же видел, каким крупным почерком было написано то обращение? Я обычно пишу гораздо мельче. Там реально был мой дневник: я как раз заканчивал систематизацию своих прежних наработок по лесу… кстати, обидно, что они оказались сущей тривиальностью в свете современной науки… Тем более, зачем мне будоражить умы? Я горячо приветствую политику Зелмы как федерального наблюдателя и вообще заинтересован в скорейшем вхождении нашей планеты в Федерацию. Зачем мне идти наперекор себе – и воздействовать таким гнусным образом на всех сталков? – Незачем, – вздохнул Плющ, кивнув. – Да, ты прав. Извини за вопрос, я просто проверял… – Я понимаю. Сейчас вообще неизвестно, откуда может прийти беда. Особенно после такого. Важно определить, кому ты можешь доверять, но что важнее всего, – так это не ошибиться с этим. Ну что, пошли завтракать? Мать уже, наверное, проснулась… – Пошли, – ответил Плющ. С души молодого сталкера словно свалилась огромная туша мута. «Что ж, отец, тебе я верю», – подумал он и пошёл следом за велком к их дому. Им обоим действительно нужно было подкрепиться.

* * *

Матвей не ждал Зелму в лагере. После заявлений Астрид насчёт того, что, мол, ему нельзя выходить с поляны и типа он будет вообще уволен при нарушении данного распоряжения, Матвей твёрдо решил действовать. То есть – самому найти Зелму и, воспользовавшись её коммом, отослать в службу внутреннего контроля Экологического корпуса свой отчёт о ходе работ, в котором он расскажет и о проделках Астрид. Проследив за тем, как остальные уходили в лес, и подождав для верности ещё с час, он выскользнул из жилого блока, где в одиночку коротал время ожидания, и, постоянно оглядываясь на лес, побежал в сторону деревни. А вылетев из перелеска, он увидел, что навстречу ему так же быстро мчится Зелма, в своём серебристом комбинезоне похожая на… Матвей не успел додумать сравнение. Ему пришлось притормозить, чтобы уменьшить общую скорость сближения, и Зелма через пару секунд влетела в его объятия. Постояли пару секунд в обнимку, слушая дыхание друг друга (тяжеловатое – взволнованного эколога и лёгкое – почти что не запыхавшейся разведчицы). Потом Зелма прошептала: – Матвей… Что случилось?.. – Я понадеялся, что кое-кто лучше, чем кажется с виду, – ответил Туманов, продолжая ненавязчиво прижимать её к себе. – И ошибся. Эх, похоже, некоторых на самом деле только могила может исправить…