Сталки. Зима

Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 59-й день зимы, утро. – Беспредел… – пробормотала Зелма, когда Матвей закончил рассказ о проблемах внутри группы экологов. – М-да… Тебя надо срочно выручать. – Мне нужен твой комм, чтобы связаться со своим начальством и изложить свою версию событий, как всё было на самом деле. Надеюсь, поможет… – Ладно. Сейчас попробую подключиться… – Зелма включила голодисплей над левым запястьем и взглянула на Матвея. – Во-первых, ненадолго отвернись. Во-вторых, когда будешь отправлять отчёт, никуда не заходи. Как-никак, я работаю с закрытой информацией… – Да понимаю я всё… – Туманов отвернулся и демонстративно прикрыл глаза рукой. Разведчица открыла меню подключений, вошла в Сеть, вздохнула с облегчением: ретранслятор находился над этой стороной планеты (где находился, кстати, большую часть времени из-за эллиптической орбиты), – зашла на главный сайт Экокорпуса… и задумалась. – Твоё начальство – оно где конкретно? – спросила у Матвея. – На Альфе Центавра. Главное управление экологического контроля дальнего космоса… На Миракле – так, небольшой оперативный штаб, через который происходит обмен информацией… – Так, сейчас… Зелма быстро нашла нужную страницу, скопировала адрес почты и открыла окно нового сообщения. Затем ввела особый код, позволила лазеру просканировать сетчатку глаза, отстегнула крепления, сняла секцию рукава комбинезона и протянула Матвею: – На, пользуйся. – Спасибо. Туманов взял этот «браслет», надел на руку и принялся быстро печатать двумя пальцами на сенсорной клавиатуре. А Зелма вздохнула и посмотрела вверх, в ясное светло-зелёное небо, подумав о том, сколько же всякого зла пришло на планету оттуда, сверху… «Может, лучше было бы вообще не прилетать сюда, не начинать расследование?.. Может, так было бы лучше для всех? И для меня, и для Федерации, и для сталков?» Но она понимала, что ничего изменить уже нельзя. Что надо теперь подстраиваться под ситуацию, искать пути решения. Что не стоит отчаиваться, ведь всегда можно сделать хоть что-то для улучшения ситуации… «Безвыходных положений не бывает, – сказала себе разведчица. Посмотрела на Матвея и с неохотой поправилась: – Надеюсь».

* * *

– Лин, ты уже знаешь?.. Омель, размахивая брештью, подбежал к подруге, в задумчивости мерявшей шагами западную окраину деревни, и пристроился к ней. Тронул за плечо: – Эй, ты слышишь меня?.. – А? Да, конечно… Я… знаю. Я видела… – Это просто… что-то невозможное! Я… не знаю, что думать. Родители вроде сказали, что я ещё мал, чтобы об этом задумываться, но… Всего этого просто не может быть… Лина не слушала бормотание Омеля. Она пребывала в напряжённом раздумье насчёт того, что обнаружила утром у порога и о чём только что говорила с остальными… – …Так, что нам теперь делать? – спросил Лас, глядя вслед Плющу и велку Нурсу, направляющимся к себе домой. Он, Ксюня и Лина стояли на холодном ветру неподалёку от жилища разведчицы, полностью застегнув куртки, спрятав ладони в рукава, под мышки или в карманы и обсуждая недавно закончившееся собрание. – Да собрать всех жителей у дома Совета! И чтобы Зелма толкнула речь, что, мол, всё это враньё и не надо этому верить! – сказала Ксюня, подрагивая от холода; Лас притянул её к себе, чтобы согреть, и сталочка ответила ему благодарным взглядом. – Или даже не она, а велк Зор! О, а давайте к нему пойдём! Расскажем, что сможем, и договоримся о дальнейших действиях!.. – Ну что ж, я не против, – подумав, сказал Лас. – Надеюсь, Зелма тоже нас поддержит… Лина, а ты чего молчишь? Ты с нами? – Стало быть, всё враньё? – поинтересовалась Лина бесцветным тоном, свидетельствующим о серьёзных размышлениях. Точнее, сомнениях в том, о чём она как бы спрашивала. – И про то, что экологи разрушают нашу жизнь, опрыскивая лес этой своей гадостью и тем самым уничтожая наши сверхспособности? – Лина, Зелма же объяснила, что это не нарочно, так получилось… – начал было объяснять Лас, но сталочка перебила его: – А мне кажется, она просто хочет скрыть от вас правду, которая вот только сейчас смогла вырваться наружу. Я с самого начала была против всей этой затеи с дез… дезак… в общем, с очищением леса и с проникновнием всяких новых штук в нашу жизнь. У меня только недавно сверхспособность появилась! Такая, что потерять её мне не хочется! И все эти подачки со звёзд мне не нужны! Ясно вам?! И она, в ярости махнув рукой, побежала прочь, в сторону западной окраины. А Лас кричал ей вслед: – Лина, вернись!.. Ты куда?! Лина!.. – …Лина, ты меня слышишь вообще или как? – вернул её к реальности вопрос Омеля. Сталочка вдруг остановилась (подросток застыл на месте рядом с ней), вскинула голову и посмотрела в лицо другу. – Омель, скажи, ты любишь меня? – Да, а… что? Я же тебе говорю про… – Кто тебе дороже: я или все эти федеральные муты в обличье людей? – Ну… это… – Омель явно не ожидал такой постановки вопроса и замялся, но что-то в нём перевесило, он преодолел внезапную растерянность и ответил: – Конечно же, ты. – А если я верю в то, что было написано в том обращении? Верю всей душой? А? – Тебе решать, во что тебе верить. Я буду любить тебя в любом случае, несмотря ни на что, как любил и до этого. – Нет, Омель. – Лина взяла его за руку, шагнула к нему и, задрав голову, посмотрела снизу вверх ему в глаза. – Или ты со мной полностью, без остатка, в том числе и по поводу тех записок, или… – Недосказанность была очень многозначительной. Что-то дрогнуло в душе подростка, и он обнял подругу так крепко, как только мог. – Я с тобой, Лина. Навсегда. Чем бы мне при этом ни пришлось пожертвовать… – Спасибо, Омель, – сказала Лина и, привстав на цыпочки, поцеловала его. – Спасибо.

* * *

– Всё, готово, – сказал Матвей, снял с руки «браслет» Зелмы и отдал разведчице. – Теперь посмотрим, чьё слово перевесит: моё или Астрид. – Матвей… мне нужно кое-что тебе сказать. Понимаешь, тут такое дело… Зелма вкратце рассказала экологу о последних событиях, замолчав некоторые факты, которые могли вывести его на чьё-то опасное присутствие в системе и тайны спутника планеты. – Вот… И сейчас сюда движется отряд военных. Для охраны в случае непредвиденных осложнений… Я уже послала остальным членам группы предупреждение о том, чтобы возвращались, поэтому… какое-то время нам придётся не встречаться. Ты будешь исполнять распоряжение твоей – надеюсь, временной – начальницы и ждать, пока из твоего Управления придёт ответ; я же займусь расследованием… и буду ждать, пока ты освободишься из-под «лагерного ареста» и станет окончательно понятно отсутствие реакции сталков на то обращение. Береги себя, Матвей. – Зелма крепко обняла его; потом, отстранившись, положила руки ему на плечи. – А теперь иди. У тебя и так полно проблем. Ни к чему создавать новые. – Хорошо. Спасибо, Зелма. До встречи. Эколог направился обратно в лагерь. У перелеска между двумя полянами он на секунду остановился, обернулся и помахал разведчице рукой. А затем исчез за частой стеной деревьев. Зелма постояла ещё немного на месте, чувствуя, что из глаз невольно выдавливаются слёзы, чего она себе не позволяла ещё со школы. Наконец, развернулась и поспешила назад в деревню. У неё в голове уже начинал складываться план следственных мероприятий. Но сначала необходимо было встретить автоматический челнок и разгрузить его.

* * *

Лагерь экологов, в это же время. Астрид понимала, что её слова о том, что она проверит, остался ли Матвей в лагере, могут остаться просто словами, причём пустыми, а такого имиджа в первые же дни после своего «воцарения» она не хотела. Поэтому она придумала план, который позволил бы ей неожиданно нагрянуть обратно, и уличить подчинённого, если он всё-таки её ослушается. Отойдя вместе со всеми на пару километров в лес, Астрид кинула в общий чат сообщение, что вдруг неважно себя почувствовала и возвращается в лагерь. И Матвей об этом никак не мог узнать, потому что его комм лежал в её тумбочке. И Астрид, забросив на плечо шланг, подсоединённый к ёмкости с составом, быстрым шагом, почти бегом направилась назад, рассчитывая время, когда Матвей покинет лагерь. «Скорее всего, он это уже сделал, – думала она. – Как раз когда мы типа ушли, даже успели отдалиться от лагеря и вряд ли быстро вернёмся… Но он не знает… ох, не знает…» …Вот и пришла. Астрид выглянула из-за деревьев, обозревая поляну. Никакого движения. Впрочем, она и не надеялась увидеть это уже сейчас. Надо всё проверить… Она вышла на открытое пространство, пробежала к домикам, электронным ключом открыла дверь жилого блока и заглянула внутрь. Никого. Чего и следовало ожидать. Астрид растянула губы в злобной ухмылке. Что ж, теперь она покажет этому русскому, где раки зимуют. Таким же образом проверила и остальные домики, уже зная, что в них Матвея не будет. В рабочем блоке они своё отработали в начале зимы. На складе можно было разве что проверять запасы… ну или подъедать их… или же Матвей сошёл с ума и решил порисовать дезактивационной жидкостью. А в реакторном блоке можно было только подключать и отключать провода от разъёмов, регулируя энергоснабжение лагеря. Или глушить и затем вновь запускать реактор, который от таких нагрузок примерно на сотый раз мог взорваться. Но это опять-таки если эколог сошёл с ума. Однако Матвея не было нигде в лагере. Потому что и не могло быть. Потому что он был в своём уме. И поэтому решил воспользоваться ситуацией. Плохо воспользовался. Астрид вышла наружу из домика с реактором – и увидела, как её «подчинённый» появляется из перелеска со стороны деревни. С довольной улыбкой на лице. Это и взбесило шведку. Она стиснула зубы и быстрым шагом направилась навстречу Матвею. «Он ещё улыбается! – думала Астрид. – Я ему делаю, чтобы жизнь мёдом не казалась, – а он улыбается!..» Эколог заметил «начальницу» и замер на месте. Улыбка вмиг слетела с его физиономии. «Вот и спалился», – обречённо подумал он. – Позволь спросить: я приказывала тебе оставаться в лагере? – спросила Астрид; шланг от контейнера свалился с её плеча и безвольно повис, но на это европейка не обратила внимания, сверля взглядом бывшего лидера группы. – Астрид, ну ты же понимаешь, что твоё требование было вызвано твоим неприятием моей личной жизни… – начал было Матвей, но Астрид перебила его: – Приказывала или нет?! Я говорила тебе, что попрошу о твоём увольнении, если ты не будешь меня слушаться?! Говорила?! Теперь доволен?.. Взгляд шведки случайно зацепился за шланг, едва не касающийся своим концом-распылителем земли… В следующий миг она схватила шланг, направила его на Матвея и окатила эколога дезактивационной жидкости. Не ожидавший этого Туманов попятился назад, зажмурившись, и стал протирать глаза от липкого серебристого состава. Астрид просто стояла и со злорадством смотрела на облитого подчинённого, безуспешно пытающегося сохранить достоинство перед ней. А когда Матвей, кое-как очистив лицо, принялся смахивать жидкость с куртки и штанов комбинезона, – снова нажала на кнопку распылителя, обрызгав эколога во второй раз. Тот выругался, вновь стирая с физиономии блестящие капельки… вдруг рванулся вперёд (Астрид испуганно отступила на шаг, выставив перед собой шланг), схватился за резиновую трубку, подсоединённую к контейнеру, и дёрнул на себя. Шланг вырвался из отверстия в дне контейнера, которое не во время работ экологов в лесу всегда было запечатано заглушкой, и из металлического бочонка, висящего за спиной у Астрид, стала выливаться сзади на одежду европейки жидкость для дезактивации. Обернувшись и увидев, что сделал Матвей, Астрид гневно взглянула на него, продолжившего отряхиваться, и прошипела: – Ну всё… Считай, с этого момента ты уволен! – Не будь так уверена, – с внешним спокойствием ответил Матвей, но шведка почувствовала, какая сила, готовая выплеснуться наружу, скрывается за этой маской. – Я только что воспользовался коммом Зелмы, чтобы отправить свой ещё не законченный (по твоей вине, кстати!) отчёт о ходе работ своему начальству. И я не преминул сообщить обо всех твоих действиях по отношению ко мне, указав на незначительность их причины! Не знаю, где именно в экологических службах Федерации сидят твои родители, но думаю, они вряд ли тебе помогут. Справедливость рано или поздно будет восстановлена. – Справедливость?! Какая, к чёрту, справедливость?! – закричала Астрид, и Матвей с изумлением обнаружил, что она… плачет. – В том, что ты тут должен быть главным, а я – на вторых ролях?! Чтобы ты вовсю мутил с федеральным наблюдателем, а я довольствовалась кем-то из группы?! Хорошая же у тебя справедливость!.. Она не выдержала и прижала ладони к покрасневшему лицу, пряча непрошеные слёзы и мелко сотрясаясь в рыданиях. Матвей в некоторой растерянности молча стоял на месте, и капли дезактивирующего состава медленно скатывались с его одежды на землю. Через какое-то время Линдстрём отняла руки от лица, и стало видно, что в её глазах снова появился огонёк злобной решительности. – А прошение о твоём увольнении я всё равно отправлю, – сказала она напоследок и, развернувшись к лагерю, подобрав шланг и переступив через серебристую лужу на гнилой траве, пошла к складу, чтобы занести туда оборудование. Матвей глядел ей вслед – и не мог отвести глаз от серебристых потёков на её одежде сзади – следа случайного унижения Астрид. «А скоро должны прийти военные, – подумал эколог. – Как теперь нам дальше?.. Ладно, потом узнаем, как оно всё обернётся… Главное, чтобы мы друг друга не поубивали…» Если раньше такое развитие событий казалось всем – абсолютно всем! – чем-то совершенно нереальным, то теперь Матвей с ужасом обнаружил, что думает об этом всерьёз, признавая, что отношения внутри группы, а конкретно между ним и Астрид, накалились до предела. И невозможно было сейчас предсказать, что предпримет шведка в том или ином случае. Туманов прокрутил в голове её слова насчёт «кого-то из группы» и подумал: «Получается, ей кто-то помогает? Да, теперь я уверен в этом. Кто-то отправил кляузу на меня за «превышение полномочий», пока браслет Астрид хранился у меня в тумбочке… Космос побери, этого ещё не хватало! Когда с кем-то один на один, это хотя бы честно… А если один против минимум двоих, то как выстоять в случае чего?! Эх, видимо, придётся полагаться только на себя, пытаться незаметно вычислить, кто же из группы помогает Астрид, и надеяться, что я успею выхватить парализатор, прежде чем…» Заканчивать мысль Матвей не стал: всё было понятно и так, – и зашагал к жилому блоку, куда только что вошла шведка, чтобы переодеться. Не встречать же отряд охраны с вызывающей смутные ассоциации жидкостью на комбинезоне…

* * *

Деревня Сталочная, полдень. На автоматическом челноке закрылся грузовой люк; это означало, что машина готовится к старту. Зелма махнула рукой велкам Зору и Крузу, сигнализируя, чтобы отошли назад, и сама вместе с ними отбежала на безопасное расстояние от небольшого судёнышка, запускавшего двигательную установку. Когда энергия аннигиляции достигла нужной величины, из сопла двигателя показалось еле видимое белое пламя, и челнок стал подниматься в воздух – сначала медленно, потом всё быстрее. По ушам бил рёв работающего досветового мотора. Наконец, кораблик превратился в тёмную точку, еле заметную в зеленовато-сине-сиреневом небе, в котором ярко светило плохо греющее зимнее солнце, и пропал в вышине. Велки и разведчица остались на импровизированной «посадочной площадке», роль которой играл пустой берег Сталки к югу от деревни, с доставленным грузом на земле рядом с ними. – Что дальше? – спросил велк Круз, пристально рассматривая автоматический блок подключений, который выглядел как обычный серый пластмассовый снаружи ящик со множеством отверстий с одной стороны и единственным шнуром с другой. – Надо провести от всех электроприборов деревни вот эти провода, – Зелма указала на большие чёрные мотки, лежащие на земле около блока. – Желательно объединить провода от устройств каждого из домов (велк Нурс покажет, как это делать)… Блок поставьте у дома Ласа, как ближайшего к лагерю, и накройте чем-нибудь от возможных осадков; вставляйте провода туда и присоединяйте с другого конца удлинители, чтобы длина была хотя бы метров сто. А я пока договорюсь с экологами, чтобы разрешили подключить Сталочную к их реактору. Отойдя от велков на несколько шагов, Зелма включила коммуникатор и позвонила Матвею. Нет ответа. Значит, ему ещё не вернули браслет? Ладно, попробуем по-другому… Астрид ответила не сразу. А когда её голограмма показалась над запястьем Зелмы, разведчица по одному виду собеседницы поняла, что момент для договорённостей крайне неподходящий. Но начало уже было положено, отступать Зелма не любила, так что вздохнула и сказала: – Здравствуйте, госпожа Линдстрём. Могу я попросить… – Не можешь!.. – перебила её яростным шипением Астрид. Выглядела шведка, мягко говоря, не очень: её мокрое (почему-то) лицо было красно и перекошено от гнева, светлые волосы растрёпаны, а глаза сверкали, как у мута, готового нападать. – Не можешь, ты, тварь, пока не объяснишь, что тут происходит!.. И ответишь за то, что выманила Туманова из лагеря!.. Что здесь делают солдаты? Почему они заставили остальных… то есть нас вернуться из леса? – Попрошу без оскорблений. Почему вы решили, что Матвей Владимирович покидал сегодня лагерь? – Мне пришлось вернуться… – Астрид говорила уже более спокойно, – отдельно от других. И я видела, как он появляется на поляне со стороны деревни. Зелма невольно похолодела. «Сразу после того, как мы с ним попрощались у перелеска! – мелькнула мысль. – Чёрт, как же я его подставила!..» – И что дальше? – спросила разведчица, стараясь сохранить твёрдое спокойствие в голосе. – А это пусть он сам расскажет… когда-нибудь. Так почему лагерь оцеплен, а? – Из соображений безопасности. Это страховочная мера – так, на всякий случай… Не стоит беспокоиться. Но я звоню по другой причине. Было принято решение подключить Сталочную к энергоснабжению от вашего реактора. Нам требуется ваше согласие для этого. Подчёркиваю: требуется. – А если нет? А если я пошлю тебя, наглая, лживая, подлая?.. – Не советую. На планете я пока что олицетворяю федеральную власть, а значит, по таким важнейшим вопросам вы должны подчиняться мне. Или последствия могут быть неприятными для вас. У меня широкие полномочия, и я не премину ими воспользоваться. К примеру, по своему удостоверению пройти через кольцо охраны и под угрозой бластера добиться выполнения своего требования. И один из солдат будет охранять и реакторный блок, чтобы вы не оборвали подключение. Так как? Что скажете? – Чтоб тебя… – На лице Астрид появилось выражение бессильной ярости. – Ладно, космос тебя побери, ладно! Давайте, делайте, что вам нужно, только от нас отстаньте, а?! – Вот и прекрасно. Тогда в ближайшем времени мы всё подключим. И попрошу вас: не нарывайтесь. Дайте и другим жить так, как они заслуживают. Приятного дня, госпожа Линдстрём. Надеюсь, мне не придётся лично приходить к вам в лагерь. И Зелма отключила связь, с досадой подумав: «Что у них там опять случилось?.. Надеюсь, с Матвеем всё в порядке… Главное – дождаться вестей из Федерации… и понять наконец, что же вокруг происходит».

* * *

Вторая половина дня. Зелма сидела перед компьютером «Би-202» и занималась тем, что с помощью своего комма загружала отснятые за сегодня изображения образцов почерка сталков. Все страницы всех экземпляров восстания уже находились в памяти машины. Она решила произвести графологическую экспертизу текста воззвания, чтобы с большой точностью установить, кто из деревни его писал. Разумеется, дело велось в тайне; знал пока об этом только велк Ыйим, у которого разведчица взяла куски брешти, исписанные разными жителями Сталочной – от детей до других велков. Надо было сохранить необходимые меры предосторожности и учесть все возможные варианты. Зелма не знала, кто из сталков пошёл против неё и Федерации, но понимала: кто бы это ни был, ей будет неприятно узнать его имя. Всё-таки за время своего пребывания в деревне она полюбила это место и живущих здесь людей, прониклась их жизнью, и знать, кто из них станет её врагом, было бы… противно, что ли. И обидно как-то. Не такую благодарность за свою деятельность представляла себе разведчица. Впрочем, не знать, кто именно, было так же противно: приходилось подозревать практически всех, мысленно делая скидку разве что сталкам так называемого «ближнего круга», а именно – некоторым велкам (Нурсу, а также Зору и Ыйиму), Ласу, Плющу, Ксюне и Лине, но не сбрасывая со счетов и их. И Видевская от всей души надеялась, что это не окажется кто-либо из них. Тогда получится, что она плохо разбирается в людях, не способна заранее, по своему «чутью разведчика» определить, кто может в ту или иную минуту нанести удар в спину, как, образно говоря, случилось ночью. …Оторвал Зелму от её занятия негромкий, но настойчивый стук в дверь, которую она предусмотрительно закрыла на магнитный замок, который она когда-то на всякий случай заказала вместе с гуманитарной помощью, но до сих пор не использовала. Вот и пригодился, к сожалению. Нажав кнопку сохранения, разведчица встала, подошла к двери и спросила: – Кто? Я же отменила на сегодня занятия… – Это мы, Лас и Ксюня. Впустите, пожалуйста: это важно, – ответил снаружи голос Ласа. Зелма подумала секунду, сказала: – Хорошо. Сейчас… – разблокировала замок приклеенной к тыльной стороне ладони ключ-картой и открыла дверь. – Заходите быстрее, – сказала парочке, топчущейся на пороге, а когда Лас и Ксюня вошли в дом, захлопнула дверь и включила замок обратно. – Присядем. – Все устроились за столом, на которым были аккуратно разложены куски брешти с почерками сталков. – Что случилось? Выкладывайте, только побыстрее. – В общем, у Ксюни, когда она лежала после той охоты без сознания… – начал было Лас, но под пристальным взглядом разведчицы смутился и сказал: – Лучше Ксюня расскажет сама. – Ну? Я вся внимание, – поторопила Зелма. И Ксюня, опустив глаза, поминутно сбиваясь и путаясь в информации, которой по большей части не понимала, рассказала разведчице о своих видениях в ночь после травмы. Зелма не перебивала, лишь изредка задавала вопросы, уточняющие изложение сталочки. Лас сидел и слушал (уже не в первый раз, наверное) эту странную историю. – Может, это всё мне только почудилось, но я посчитала, что вы должны это услышать, – закончила Ксюня. Зелма немного помолчала, обдумывая её рассказ, затем пробормотала: – Так, видение с пилотами нам ничего нового не даёт – лишь подтверждает информацию о гравитационной аномалии на орбите Сталкерры… А вот другой эпизод, с разговором… Если это правда, то всё очень серьёзно… Ты мне очень помогла, Ксюня. Я прошу, больше никому об этом не рассказывай. Поняла? – Да, – кивнула сталочка. – Нам идти? – Да, вам лучше пока поостеречься, поделать вид, будто ничего не изменилось и у вас обоих нейтральная позиция по отношению к воззванию. Идите, погуляйте… или ещё чем-нибудь займитесь… Когда Лас и Ксюня, держась за руки, удалились, разведчица закрыла за ними дверь, а потом снова села за стол, опёршись на него локтями, и приложила ко лбу ладони, стремясь унять мечущиеся мысли. Если у сталочки под влиянием остаточной радиации в деревне на самом деле проявилась новая сверхспособность – видеть то, что происходило в прошлом или где-то в другом месте, – то ситуация на планете становится опасной. Причём крайне. Исходя из слов Ксюни, на Сталкерре действует чей-то агент, который, скорее всего, написал и размножил антифедеральное обращение к жителям. И он получает указания по квантовой связи, с помощью коммуникатора. Интересно, откуда?.. Догадка пришла в ту же секунду. И была страшнее, чем все предыдущие раздумья Зелмы. С местной луны. «Ничего, я сейчас все почерка загружу, рассортирую, установлю программу для анализа, запущу её – и узнаю, кто автор. Причём неважно, какой обычно размер его букв, – значение будет иметь только форма. Тем более что так аккуратно, как в том послании, в деревне пишут немногие», – подумала Зелма и продолжила работу. Внутри неё медленно, но неуклонно нарастало беспокойство. Круг подозреваемых она только что невольно сузила, а значит, оказаться предателем мог и самый близкий, самый осведомлённый о её делах человек. А этого она не хотела. Но правда должна была восторжествовать. И разведчица понимала, что от результата экспертизы никуда нельзя будет деться. И она придумает, что сказать этому сталку, как только она его обнаружит. Придумает и скажет, – кем бы он ни был.