Скажи мне, мой сон

      Среди учебников за четвертый курс на столе Тома Риддла лежала фиолетовая брошюрка, совсем не вписывающаяся экстравагантным дизайном обложки в строгий ряд книг, предназначенных для обучения.

«Ваш сон вам говорит!»

      Под громким заголовком скрывался обыкновенный сонник, получивший новую волну популярности благодаря хорошей рекламе и всеобщей панике на фоне войны, развязанной Гриндевальдом. Сначала маги пытались делать вид, что они лучше магглов с их суевериями, и им не нужны пустые пилюли, чтобы мириться с тем, над чем они не властны. Но время шло, война разгоралась сильнее, родственники некоторых семей, живущие в Европе, попадали в жернова битв, и никто больше не мог делать вид, что его это никак не коснется.       Взрослые маги искали союзников в своих взглядах, собирали ресурсы для возможного противостояния и нервно хватали каждую новость, прилетевшую с континента. Детям же было велено не мешать. Конечно, некоторые отпрыски известных фамилий пытались играть в политику, но в стенах неприступной школы эти потуги играли малую роль.       Куда популярнее стала забава, вышедшая из-под контроля. То, что начиналось как развлечение для вечерних посиделок девочек-хаффлпаффок, разрослось в спорт, ажиотаж которого не уступал матчам квиддича. Ученики всех возрастов активно толковали сны, соревнуясь в точности прогнозов и интерпретаций. Том не участвовал в этой истерии и следил, чтобы его сторонники не тратили на это слишком много времени. Увы, отгородиться от этой активности полностью было так же социально-неприемлемо, как и от квиддича. Возможно, Том был бы и рад такой временной замене бесполезных полетов на метле, если бы не знал, насколько бессмысленно гадать по соннику.       После общего сна с Гарри он потратил много времени на изучение природы сна, но нигде не находил описанные случаи, какой произошел с ним. Все примеры совместных сновидений включали в себя так или иначе заранее установленную связь, либо еще какие-либо приготовления. В сон неизвестного человека, с которым мага ничего не связывает, можно было проникнуть случайно, как делают сноходцы, но в этом не было никакой практической пользы. На этом Том поставил точку. Если он не мог проникать в чужие сны без спроса, тем самым производя своеобразную легилименцию, то навык не имел пользы. Пусть Том не был против встретить Гарри снова — мужчина, несмотря на беспечный образ, явно скрывал интересную историю — это не стоило траты времени, которого и так не хватало. Он так же не мог не подумать о том, что ему, на самом деле, повезло наткнуться на кого-то с хорошей организацией ментального пространства. Мысль о том, что он мог попасть в поток несуразной абстракции, чьих-то переживаний или же непристойности, вызывала невыразимую брезгливость и отбивала желание путешествовать по чужим снам случайным образом.       Пусть ответ на вопрос, появившийся после летнего случая, не был удовлетворительным, Том узнал о магии немного больше. В том числе и то, что гадать по снам на будущее невозможно, если у человека нет пророческого дара. Но даже для природных провидцев это являлось одним из медиумов, далеко не единственным. Обычный же маг имел только шанс немного лучше разобраться в себе, но никак не предвидеть события еще не случившееся.       Погруженный в мысли, Том не заметил, как стал стучать пальцами по брошюре с такой силой, что на обложке оставались небольшие лунки от ногтей. Юноша почувствовал прилив мрачного удовлетворения. Этот экземпляр не был его — он конфисковал его недавно у группы рейвенкловцев, решивших пойти дальше в своей практике толкований и затеявших эксперимент по усилению «восприимчивости» к видениям. Идея была не нова и имела определенную заманчивость, когда её исследовали опытные обученные маги, но никак не школьники. Инцидент чудом не закончился худшим исходом, и стал долгожданным поводом взять общую одержимость в узды. Пусть запретить сонник полностью школа не могла, профессора взялись приглушить пыл учеников по его поводу. Одной из таких мер была запланированная на завтра лекция профессора Лорелай относительно снов и прорицаний. Подобные лекции должны были быть проведены в срочном порядке, вне зависимости от того, на каком курсе были студенты. Том не мог дождаться нового дня. — Том, как думаешь, от этой лекции будет какой-то толк? — неуверенно спросил Блэк, когда они заняли свое место в классе Прорицаний. Он разрывался между своим увлечением общей забавой и желанием угодить Тому, и не мог определиться, должен ли его тон звучать с надеждой или же неприязнью. — Мода на сонник и так рано или поздно прошла бы, недавний случай всего лишь ускорит процесс. Сегодняшний урок — всего лишь формальность, — ответил Том, неодобрительно посмотрев на то, как ежится Блэк. В классе всегда были окна нараспашку, так как профессор Лорелай «не выносила духоту» и в этом, несомненно, перегнула палку.       Проблема легко решалась согревающими чарами или теплой мантией, так что Том мог винить только самих учеников в том, что им хотелось пострадать. Ему же только импонировала неизменная свежесть воздуха и ясность ума, которому способствовала здешняя атмосфера. — Тогда почему ты в таком предвкушении? — с подозрением спросил Блэк. «Потому что после лекций этот вздор, наконец, потеряет уважение и меня перестанут с этим доставать», — подумал про себя Том, не считая нужным произносить это вслух, и лишь улыбнулся. Сосед по парте снова поежился, но на этот раз не от холода.       За пару минут до начала урока в кабинет вплыла профессор Лорелай. Женщина средних лет, чей возраст невозможно было сказать точно, выглядела как призрак со своей тонкой, почти прозрачной кожей, серебристыми волосами и мутными жемчужными глазами. Первогодки в самом деле часто принимали её за очередное школьное привидение, пока она постепенно не опровергала эти заблуждения. Том ценил профессионализм учителя, пусть многие другие и чувствовали себя неловко, сталкиваясь с отстраненностью и чопорностью женщины. Казалось, что если перед ней будет умирать ученик, она будет безразлично за этим наблюдать, хотя при этом все неохотно признают, что она не была замечена в жестокости и несправедливости. — Как вы уже знаете, сегодня мы обсудим тему прорицания посредством сновидений. Эта область подробнее изучается на пятом курсе, и, увы, вместить всю информацию только в один урок невозможно, но я постараюсь ответить на интересующие вас вопросы, — заговорила профессор Лорелай, когда в классе установилась особенная, свойственная только этому месту, хрустальная тишина. Её голос был тихим и спокойным, но каждый присутствующий слышал его так же хорошо, как если бы она говорила на ухо. — В первую очередь, хочу сказать, что сам метод действительно существует и, более того, активно используется Видящими. На этом мы могли бы закончить, ведь, как я уже говорила на самом первом уроке и периодически повторяю, Видящим можно только родиться, но не стать. — Какой тогда смысл в уроках, если среди нас нет Видящих? — без разрешения высказалась рейвенкловка Нэнси Хьюз. Том припомнил, что она стала одной из самых ярых практиков толкований на четвертом курсе, после того, как её отец погиб, помогая эвакуироваться родственникам в Германии во время очередной атаки Гриндевальда. — Если вы дадите мне продолжить, мисс Хьюз, то вспомните так же и то, что мы никогда не знаем, когда проявится врожденный талант, — непривычно мягко ответила профессор. — Простите, — стушевалась Нэнси, растерявшись от несвойственного тона. — Я понимаю вас. В тяжелые времена всем нам хочется избежать горькой участи, но не стоит играть с огнем. Если неопытному Видящему, или даже по какой-то случайности магу без дара, удастся увидеть настоящее видение, вы берете на себя огромную ответственность, решая идти наперекор предначертанному. В лучшем случае вы сможете предотвратить нежеланное событие и у этого не будет последствий. Так бывает крайне редко и, скорее всего, в тех ситуациях, когда исход и так решался удачей. Обычно вы лишь спровоцируете появление новых, теперь незнакомых вам обстоятельств, и едва ли вам повезет сразу же сделать такое же точное предсказание. Избежав одной беды, вы направите себя сразу в другую. Или же не себя. Сможете ли вы простить себя, зная, что это не кто-то другой, а именно вы виновны в том, что привели кого-то к катастрофе? — спросила профессор Лорелай, оглянув не только Нэнси, но и других ретивых предсказателей.       Жесткий смысл слов контрастировал с печальным, почти жалеющим взглядом, на который никто не посмел ответить. Том внутренне скривился от выбора аргументации. Мало кто из подростков понимал, что значат последствия их действий, пока не столкнуться с ними сами. Едва ли многих демотивирует возможный провал. — Но я отклонилась от темы. Моей целью, как учителя, никогда не было отговорить вас от стремления развеять туман над будущим, но помочь вам понять принципы этой дисциплины. Прежде, чем я продолжу, скажет ли мне кто-то, почему именно толкование снов так захватило умы в последнее время? — спросила профессор и кивнула Тому, когда тот мгновенно поднял руку. — В отличии от других способов предсказания, видения во сне наиболее сложно отличить от обычного сновидения по внешним признакам. Потому многие заблуждаются в том, что увидели что-то стоящее внимания, — безукоризненно ответил Том, допустив под конец немного иронии. — Пять очков Слизерину. Мистер Риддл прав. Могу добавить, что это, на первый взгляд, также самый оптимальный вид гадания. К примеру, гадание на кофейной гуще или костях более примитивное и обобщенное, призванное дать образ ближайшего будущего. Хиромантия дает обширную, но размытую картину. Астрология дает точные результаты, но требует высоких навыков интерпретаций. Сон же предоставляет готовый образ. Зачастую абстрактный, но, благодаря соннику, это быстро конвертируется во что-то понятное.       Теперь нам стоит понять, что есть обычные сон и сновидения, а что есть пророческие. Обычный сон служит нам для восстановления организма и упорядочения накопленной за день информации. Образы, которые могут нам встретиться — результат работы подсознания. Нельзя сказать, что вы это выдумываете, скорее, что оно выдумывается. Тема подсознания — очень обширная и сложная, и имеет важное значение, но нужно понимать, что оно замкнуто в вас и обрабатывает только то, что вы уже получили сознательно.       Пророческие сны — это информация извне. Потоки времени, к которым вы можете получить доступ через астрал, несут в себе информацию о том, что для вас будет считаться будущим. Но, поверьте, вы не сможете войти в астрал без обучения, и точно заметите, если попадете туда. Работа с астралом требует подготовки и практики, не говоря о высокой цене ошибки. Неосторожность зачастую приводит к полной потере разума. Да, мисс Хьюз? — сказала профессор, на этот раз увидев прилежно поднятую руку. — Но среди гадающих достаточно много учеников старших курсов, в том числе и тех, у кого хорошие оценки на Прорицаниях. Значит ли это, что их прогнозы можно принимать всерьез?       Профессор Лорелай не ответила сразу. Её взгляд перестал скользить по ученикам, вместо этого устремившись куда-то далеко. Несмотря на возвышенный вид, Том видел, как женщина тяжко вздыхает про себя. Он давно приметил, что профессор Прорицания по-настоящему сочувствует только тем, кто разделяет бремя Видящего. Остальных она вежливо терпела, понимая, что любой, даже не подающий надежд ученик, может проявить свой дар. Она не разглашала информацию, если находила одаренного ученика, но, как предчувствовал Том, на их курсе таких не было. — Школа лишь закладывает базу. Для настоящей, полноценной работы прорицателем, требуется дополнительная тренировка в Отделе Тайн. Помимо подходящих условий, там специалисты работают под надлежащим присмотром, гарантирующим не только безопасность, но корректность собранных данных. Упомянутые ученики научены входить в астрал с соблюдением мер предосторожности, что является главной основой. С этим навыком, даже не имея дара Видящего, они могут неоценимо помогать тем, у кого он есть. Но разделять и расшифровывать Потоки — это невероятно сложно. Я верю в талант некоторых учеников, но, увы, далеко не так просто понять, кто действительно преуспел.       Что если кому-то удалось случайно предугадать событие будущего, но это было не благодаря настоящему видению, а совпадению? Человек ошибочно уверится в своих возможностях и следующие видения будет сразу считать надежными. При этом другой человек может успешно поработать с Потоками, но, в силу недостатка опыта, не точно интерпретировать результат, и посчитает, что у него не получится добиться пользы.       Помните, что не бывает простого выхода. Прорицания — такая же работа, как и все. Вы же не считаете, что сможете вылечить тяжелую болезнь обычным Эпискей?       Класс замер в понуром молчании. Том знал, что какая-то часть подростков все равно продолжит верить в чудо, потому что магия в самой своей основе всегда была про волю. Школьники еще слишком хорошо помнят свои приступы детской магии, когда совершали более впечатляющие действия, чем спустя четыре года прилежного обучения. — Для наглядности сказанного мной, я хочу провести небольшую практику. Обычно я делаю это в начале пятого курса, но в этот раз сделаю исключение для четвертого курса. Я проведу вас в астрал, чтобы вы понимали, как он выглядит и ощущается. В этом опыте вы будете только свидетелями моего погружения, и не сможете ничего там сделать — для нашей общей безопасности. Но, мне хочется верить, что после этого мои слова будут иметь больший смысл.       Атмосфера мгновенно оживилась. Намерение профессора стало неожиданностью даже для Тома. Он почувствовал острое предвкушение, так как был достаточно благоразумен, чтобы не пытаться пока лезть в астрал самому. Он не мог поверить, что сейчас так неожиданно сможет узреть что-то совершенно неизведанное.       Тем временем профессор Лорелай вышла в середину круглого зала, оказавшись окруженной учениками. Взмахом палочки, она отлевитировала из открывшегося шкафа горку подушек, разлетевшихся по паре на каждый стол. — Устройтесь удобнее, путешествие по астралу — внетелесный опыт. Будет неприятно очнуться с ушибом.       Пока подростки возились, примеряя то одну, то другую позу, Том ограничился тем, что откинулся на спинку стула и продолжил наблюдать за профессором.       Она колдовала, нашептывая заклинания себе под нос, чтобы они не донеслись до тех, кому еще рано их знать. Кабинет стало постепенно заволакивать белесым туманом. Беспокойный шепот учеников, уже поглощенных пеленой, только множился, распадаясь на множество других шепотков. Казалось, голосов становится больше, чем находящихся там людей. Они становились громче, разнообразнее, выше и ниже, заполняя собой все пространство. Том, наряду с Блэком и еще парой рейвенкловцев, находящихся ближе всех к учителю, ощущали неприкрытое волнение. Том схватился за палочку, инстинктивно почувствовав в профессоре угрозу. Но та не менялась в лице, продолжая колдовать. Жемчужные глаза светились мягким белым светом, и уже не видели учеников перед собой. У профессора Лорелай не было утешения для беспокойных детей, только маска мраморной статуи, такой же холодной и неотвратимой, как туман, уже стелящийся по коже. Том со всех сил сдерживал себя от того, чтобы прекратить происходящее, когда увидел, как рядом с ним уснул Блэк. Шепот, теперь точно не принадлежавший усыпленным ученикам, звучал уже у Тома в голове, тело, поглощенное туманом, ощущалось невесомым, и только глаза до последнего видели профессора, пока и их, будто бы изнутри черепа, не затянуло вуалью.       В следующее мгновение была только тьма, и когда она рассеялась, Том чувствовал, как видит сквозь закрытые веки. Над ним простиралась черная непроглядная бездна, а сам он завис над бесконечным морем звёзд. На краю сознания он ощутил присутствие других людей, но все его внимание приковала к себе Лорелай. В реальности она была похожа на призрака, на облачко пара в зимнем воздухе, на последнее прощание. Но в этом мире она вся излучала внутренний свет, была его Луной и надежным маяком для случайных путников. Том, не отдавая себе отчет, дернулся к ней, но безуспешно — только сильнее почувствовал свои телесные путы. В исследованиях своего ментального пространства, он всегда все еще находился в пределах тела, но сейчас понял, какого это почти покинуть его. Это одновременно заставляло чувствовать себя скованным и страшится свободы. — Астрал в своем чистом виде невозможен для постижения человеческим сознанием, потому для каждого он обретает свою форму. Сейчас вы видите его так, как вижу его я, — раздался голос в голове Тома. — Сейчас ваша задача — хорошенько прочувствовать и проанализировать свои ощущения. Если почувствуете, что готовы, сделайте шаг вперед, и вы на безопасном расстоянии увидите Поток. Нет ничего постыдного в том, что вы сегодня этого не сделаете, мы еще будем погружаться в астрал в дальнейшем. Спустя какое-то время мы все вернемся в нашу реальность.       Том колебался. Он не мог показаться слабым и трусливым. Его рациональная часть всеми силами противилась тому, чтобы отдалиться от тела еще немного, более того, полностью зависеть от кого бы то ни было, не имея даже призрачного контроля. Но упрямство и любопытство, желание утвердить свою силу воли, толкали его вперед. Том посмотрел под ноги, где по чему-то, что представлялось водной гладью, расходилась легкая рябь.       И шагнул.       Он падал, или погружался, но несмотря на это чувствовал себя более цельным, будто на оголенную сущность, которую он из себя сейчас представлял, на него снова нарастало тело, пусть и отличающееся от физического. Тьмы вокруг него становилось все меньше, её место занимал свет, все более нестерпимый и разноцветный. Том протянул руку и поймал тончайшую нить, какими было пронизано пространство вокруг. Они тянулись к потоку, соединяясь в огромном плетении. Тогда подросток осознал, что он не движется к Потоку, он уже был в нем. И все же он приближался к чему-то большему, не веря, что так и должно быть. С каждой секундой ему казалось, что он ощущает всеми органами чувств все интенсивнее.       И тогда, когда всего стало слишком, его будто выдернули из-под толщи воды.       Как оказалось, в прямом смысле этого слова. — Хм, я многое что успел выловить, но ты, пожалуй, самый выдающийся экземпляр, — послышался смутно знакомый голос.       Том не сразу понял, кто и что ему говорит, занятый попытками понять, что происходит. Он все еще ощущал много и остро, но теперь он мог легко разделить ощущение мокрой ткани на коже, забившейся в уши и нос воды, теплого солнечного света, по которому он успел соскучиться за осенние месяцы. Радость от возвращения в тело боролась с раздражением от того, что что-то пошло не так, пока его зрение не сфокусировалось и он не смог рассмотреть человека, который к нему обратился. — Гарри! — удивленно выдохнул Том, сразу узнав мужчину из сна двухлетней давности. — Где мы? — спросил он, осматривая окружение. Ожидая увидеть пшеничное поле или хотя бы сад с домом, Том не отметил ничего из этого. Они находились на берегу странного озера, прозрачного настолько, что можно было увидеть его дно. В его водах что-то поблескивало россыпью крупных алмазов. — Во сне, конечно же, — буднично ответил Гарри, наматывая леску удочки. — Я не вижу рыбы в озере, — машинально сказал Том, пока пытался привести мысли в порядок.       «Все дело в астрале. Я не знаю, почему он смог на меня повлиять, но другого объяснения нет», — подумал юноша, на пробу попытавшись наколдовать высушивающие чары. Они сработали так же, как в реальности. — О, не то чтобы я пытался выловить именно рыбу. — А что тогда? Эти блестящие… что это кстати? — спросил Том, не понимая, почему он вообще ведет этот странный диалог, вместо того, чтобы разобраться в ситуации. — Звезды, — просто ответил Гарри, посмотрев прямо в глаза Тому. Он понял, что ему по какой-то причине тяжело выдерживать его взгляд. — Это глупо. Зачем ловить звезды, — нахмурился Том, ставя под вопрос свое предыдущее убеждение, что у Гарри хотя бы адекватные сны. — Я не собирался ловить именно звезды, как и именно рыбу. Мое нынешнее развлечение — что-то вроде рулетки. Я цепляю на крючок разнообразные наживки и ожидаю, что на них приманится. Пока что был дряхлый сапог, старая брошюрка и, на удивление, хороший перочинный ножик. Ты был четвертым уловом. А звезды ты принес с собой, так что не надо валить это на меня, — тоном совершенно нормального человека объяснил Гарри, шутливо нахмурившись только на последнем предложении, будто этот факт был единственной возмутительной частью происходящего. Том вдохнул, чтобы высказать, что он об этом думает, но мужчина продолжил, — Из астрала, верно? — Откуда ты знаешь? — О, ты теперь на «ты». Это отлично, в конце концов, я не настолько стар. Ну а что касается астрала, я знаю о нем парочку вещей. — Хах. Аха-ха-ха, — рассмеялся Том от абсурдности ситуации.       «Я давно бросил попытки разобраться в произошедшем тогда, но вот я снова здесь и у меня миллион вопросов», — подумал Том, неизящно присев рядом с Гарри на траву.       Он искоса поглядел на мужчину. На вид тот совсем не изменился, но Том не мог сказать наверняка, ведь видел его всего раз в жизни. Тем не менее человек рядом ощущался как старый знакомый. Том вспомнил все те странные, полуоформленные и полузабытые сны, в которых он просто отдыхал, как наказал ему Гарри в первую встречу. Плавал в море, лазил по горам, пил кофе в кофейнях, где, правда, никогда не было других людей. Тогда он никак не управлял сюжетом сна, и даже не мыслил, просто плыл по течению. В него закралось подозрение. — Наши сны больше не пересекались с тех пор, два года назад? — В полном смысле — нет, но я чувствовал иногда твое присутствие. Уже два года прошло, да? — задумчиво протянул Гарри, и оглядел Тома с головы до ног. — Пожалуй, действительно прошло столько времени. — «Столько»? Многие сказали бы «всего лишь». С тех пор, как война коснулась и волшебников, год ощущается за десять, — Том сам не знал, почему сказал это. Для него ад начался еще раньше, и восхождение Гриндевальда касалось его куда меньше, чем кого бы то ни было. Ученики волновались за свои семьи и дома, а Тома волновал только он сам, и до лета он был в безопасности. — Это из-за войны ты решил попутешествовать по астралу? — осторожно спросил Гарри. Эффект от его беспокойства нарушался тем, что мужчина не переставал следить за своим «клевом», и выглядел так, будто тот занимает его куда сильнее. — В какой-то мере… Вышла забавная ситуация: из-за войны многие ученики стали увлекаться прорицанием, а именно толкованием снов, чтобы попытаться предотвращать сваливающиеся на них беды. Но истерия зашла слишком далеко, так что учителя решили пресечь это. До того, как оказаться здесь, я был на внеплановой лекции по прорицаниям. Профессор в общих чертах рассказала, как оно работает и в чем его опасность. Демонстрация астрала — одна из составляющих лекции. — По-моему все это звучит не очень забавно, — помотал головой Гарри, и все же слабо улыбнулся. — А по-моему — очень. Они все так хотели увидеть что-то стоящее в своих снах, а оказалось, что это возможно только если перейти через астрал, и то не факт, что им удастся увидеть что-то конкретное. Но в итоге это удается мне. — Так говоришь, будто ты бы не хотел увидеть будущее, — сказал Гарри с неуловимо изменившимся тоном. Том посмотрел на мужчину. Тот продолжал улыбаться, но улыбка не достигала глаз. — Нет, не особо. Профессор прекрасно разъяснила, почему это в целом весьма бесполезная затея. Пророчество, сказанное вслух, становится правдой, а мне бы не хотелось, чтобы кто-то кроме меня определял мою судьбу. Поступлю ли я так, как мне было предсказано, или же намеренно изменю планы, не значит ли это то, что я в любом случае был ведом? — ответил Том непривычно честно. — Хорошо сказано, — удивился Гарри, и это выражение разрушило отчужденную маску, от которой у Тома шли мурашки по коже. — А ты? Ты хотел бы узнать будущее? — спросил Тома, подумав, что такая реакция была оттого, что мужчина недолюбливает пророчества. — Хм… я очень давно о нем не задумываюсь. Но это не избавляет меня от пороков. Просто в отличии от некоторых, меня слишком охватывает прошлое, — меланхолично ответил Гарри. Взгляд Тома сам собой скользнул по росчеркам шрамов на коже Гарри. Не было сомнений, что за ними стояли неприятные истории. В любом другом случае у Тома не было бы проблемы узнать её — будь то посредством наглой прямолинейности, фальшивого сочувствия или наивной бестактности. Но сейчас что-то заставляло нужные слова застревать в горле. — Расточительно выходит, не так ли? Находясь в состоянии увидеть грядущее, мы не собираемся пользоваться этим шансом. Не то чтобы я вижу, как происходящее сейчас может мне что-то подсказать. — Можешь погадать на звездах. Возможно, нам повезет и я выловлю нужные инструменты. Но, видимо, в следующий раз, — разочарованно добавил Гарри, когда долгожданным уловом оказалась… рыба. Она была явно недовольна теми обстоятельствами, в которых оказалась. Яростно побившись в воздухе, рыбина улучила момент, когда Гарри снимал её с крючка и, напоследок ударив хвостом, выскользнула из рук обратно в озеро. Рябь на несколько мгновений скрыла рыбу из виду, а когда поверхность разгладилась снова, сквозь прозрачную воду снова были видны лишь лежащие на дне звезды. — Какой в этом толк. Они ведь даже не являются частью космоса, — сказал Том, оставив без комментариев схватку с уловом. — О, очень даже являются. Как ты, как я, как астрал и Поток времени, как весь материальный мир. Хочешь, покажу кое-что интересное? — не дождавшись ответа, мужчина отложил удочку и поднялся с раскладного стульчика. — Когда я слышал это последний раз, то оказался в астрале, а после — здесь. Куда заведешь меня ты? — полушутливо сказал Том. Он не мог признаться, насколько недавний опыт его пошатнул. — Можешь считать это продолжением урока, — все так же не дожидаясь ответа, Гарри ухмыльнулся и начал заходить в озерные воды.       Том колебался совсем недолго. Он никогда не страшился вызовов и не показывал слабости.       «Пусть и недолго, но я уже побывал в астрале. Теперь это не застанет меня врасплох», — убеждал себя Том, погружаясь в озеро вслед за Гарри.       Мужчина уже был по пояс в воде и ожидал своего компаньона по сну. — Давай руку, — Гарри протянул ладонь Тому, и тот без колебаний за неё схватился. В тот же момент Гарри безрассудно улыбнулся и дернул руку на себя, падая спиной в воду. Том непроизвольно попытался его удержать, но тяга была слишком сильной.       Ожидая погружения, Том растерялся, когда в итоге они просто перевернулись, снова оказавшись на ногах. Пейзаж вокруг не перевернулся вместе с ними и теперь они находились в странном зазеркалье. Гарри выглядел здесь по-другому. Все его шрамы горели красным, а один, обычно не примечательный среди других, шрам на лбу в виде молнии, истекал кровью, заливая всю правую половину лица. Глаза, на контрасте, горели неестественной, ядовитой зеленью. Том захотел вырвать руку из чужой хватки, но в последний момент Гарри перехватил его за запястье. — Тц, тц, — не отпускай мою руку, иначе потеряешься. Мы в астрале, но теперь все по-настоящему. — Но я не чувствую себя… вне тела, — слабо сказал Том, давя в себе беспокойство. Кристальное озеро еще мгновение назад казалось куда понятнее и безопаснее безграничного черного моря звезд Лорелай, как и Гарри казался дружелюбнее и ближе профессора. Но теперь все это оборачивалось обманом, иллюзией, на которую мог повестись только дурак. — Конечно. Ведь в прошлый раз ты путешествовал только сознанием, а теперь — всей душой. Забавно, как волшебники Англии мало задумываются о душе. В Хогвартсе тебе будут рассказывать о теле, разуме, сознании, астральном теле и черт знает чем еще. Но о душе — только в метафорическом ключе. А ведь это буквально самая суть живого существа! — рассуждал Гарри, не замечая, или делая вид, что не замечает нарастающей паники Тома.       В разуме подростка разговоры о душе ассоциировались только с ненавистным пастырем, и эти образы сливались в единое целое с видом окровавленного мужчины, который в реальности едва ли чувствовал себя непринужденно с такими ранами. Это было ненормально. В голову Тома впивались партии церковного хора. Это было ненормально. Пронзительная сирена лишала его разума. Это было ненормально. Гарри улыбался и что-то говорил губами трупа, висящего расчлененным на электрических проводах. Это было ненормально. — Том! — крикнул Гарри, и мир вокруг них полностью затих.       Одной рукой Гарри продолжал держать Тома за запястье, а вторую положил ему на плечо. — Кажется ли тебе, что пребывать в нынешнем состоянии — бремя? Лучше быть в теле, своей надежной броне, где можно спрятаться от слишком сильных чувств и ощущений? — спросил мужчина тихо.       Том молчал. Он помнил Поток, где ощущал каждой клеточкой себя, не в силах различать сигналы — и это было пыткой, но куда лучше он помнил бессилие, злость, ненависть, страх… Ничего не было лучше. — Я не собирался над тобой издеваться. Вот увидишь, тебя ждёт очень освежающее путешествие, — не получив ответа от Тома, вздохнул Гарри. — Подумай о чем-нибудь хорошем, о своем счастливом воспоминании.       Том посмотрел на Гарри с сомнением, взвешивая варианты. Самым рациональным казалось попросить закончить все происходящее. Покинуть астрал, проснуться. Если у Гарри нет плохих намерений, как он пытался показать, он спокойно согласится. Если же нет… решать этот вопрос был бы легче прежде, чем Тома утянет еще глубже.       «Но что изменилось? Гарри тут выглядит немного по-другому, но ведет себя так же. Я знал об опасности еще до того, как зашел в озеро, и еще не произошло ничего такого, чтобы стало поводом передумать», — размышлял Том, наконец не отворачивая взгляд. Под итог в его голове очень быстро и стыдливо пронеслась мысль о том, что ему хочется хоть раз в жизни просто довериться. Не надеяться на бескорыстное благо, но и не ожидать удара.       Том даже не старался выбрать из того скудного набора реальных воспоминаний, то, что можно было бы назвать счастливым. Первая встреча с Хогвартсом всегда грела ему сердце. Мысли о своем первом и единственном доме спустя года не были яркими или будоражащими, но они придавали сил и уверенности идти дальше. Какое-то время ничего не происходило. Гарри сосредоточенно держал зрительный контакт, будто бы пытался прочесть мысли Тома, но вмешательство в разум не ощущалось. Том лениво предполагал, что легилименция в астрале могла происходить по-другому, а возможно, что и цель мужчины была не в этом.       «Учился ли Гарри в Хогвартсе? Был ли он в таком же восторге от замка? Много ли значит для него это место?» — думал Том, вглядываясь в лицо знакомого-незнакомого человека, с которым его столкнула судьба. Это лицо озарилось понимающей улыбкой. — Теперь можешь оглянуться.       Том всего лишь развернул корпус, но и от этого небольшого движения ужасно закружилась голова, разбив окружение в калейдоскоп. От падения его удержала только крепкая хватка Гарри.       Придя в себя, Том обнаружил, что не может двинуться. Возможно, он ожидал увидеть Хогвартс, возможно, какой-нибудь особенно хороший школьный день. Но перед ним расстилались холмы и лес, непримечательные только на первый взгляд. Не имея возможности двинуться, но ощущая безмолвное присутствие старшего волшебника, Том взял себя в руки и огляделся внимательнее. Что-то в пейзаже не давало ему покоя, и скоро пришло озарение, что он видел местность вокруг Хогвартса. Она неуловимо отличалась, но сказать сразу чем именно было трудно.       За спиной Тома, куда он не мог развернуться, послышались шаги и голоса, сначала неразборчивые, но все более понятные по мере приближения. — Ровена, неужели мы действительно позволим Годрику завести в замке львов для его боев? Звучит, как какое-то варварство! — причитала полноватая статная женщина в черно-желтой мантии, обращаясь к своей, на контрасте худощавой, но изящной спутнице в похожей сине-черной мантии. — Нет, дорогая Хельга, конечно нет. Школа — не его площадка для развлечений, — ласково ответила вторая женщина, отвлекшись от свитка, который она рассматривала на ходу.       Том сразу узнал ожившие на глазах картины двух из четырех основательниц. Поняв, что они не замечают его присутствия, он немного расслабился и с жадностью стал впитывать каждое их слово. — Но на последнем собрании ты одобрила его правки в чертежах! — не столько обвиняюще, сколько недоуменно воскликнула Хельга. — Как ты заметила, я согласилась с условием, что мы перенесем загон для львов и будущую арену на восточную часть. До того, как мы перейдем к её строительству, пройдет еще несколько обсуждений. Я найду аргументы снова перенести планируемое место. В конце концов, он даже не заметит, как для его прихоти не осталось времени и места, — хитро улыбнулась Ровена.       Женщины остановились неподалеку от той позиции, где был прикован призрачный Том, и, не прерывая разговора, трансфигурировали столы и рабочие принадлежности на них. Том предположил, что они собираются сделать некоторые требуемые для строительства замка замеры. — Думаешь, это хорошая идея? Если кормить Годрика обещаниями так долго, а потом их не исполнить, он может разозлиться и все равно сделать все по-своему. Не думаю, что для него будет сложно добавить нужное ему пространство даже после завершения строительства, — покачала головой Хельга, но было видно, что она уже приняла решение подруги. — Нам и так пришлось отказать в нескольких его абсурдных идеях, пусть я и уверена, что он перенял пару приемов у Салазара и специально предлагал сначала более безумные идеи, чтобы мы, в итоге, согласились на менее безумную. В любом случае, прямой жесткий отказ он тоже не воспримет. — На тебя…откладывать конфликт… — Том нахмурился, когда не смог разобрать несколько слов, сказанных Хельгой. Основательницы никуда не отдалялись, но их речь теперь напоминала нестабильную волну радио. — Я не… откладываю. …есть небольшой проект… понравится Годрику… заменой его прихоти. — И… не томи! — Зачарованные доспехи! Конечно… не составляет труда, но… заклинание… века, да и кузнецы… задачами.       Том разрывался от восторга и досады. Неужели он слышал, как создается пусть не самая главная, но все же впечатляющая легенда Хогвартса? Радость омрачало то, что все больше деталей разговора начинало от его ускользать. — Ох, это прекрасная идея. …безопаснее для учеников, и не… в дрессировке и боях, как… львы. …Годрик уверяет… меры… но нечего и начинать. — А ты… финальный аргумент? В случае… львы защищали бы замок! — …твои защитники… не хуже. Я благодарна… Знаю… остро… но мне так хочется… идеально, — теплую улыбку покровительницы барсуков Том понял бы и без слов.       «Идеально», — выдохнул про себя Том, внезапно переполненный эмоциями. В это слово Хельга вложила так много всего, что смысл больше не помещался в буквы, лился энергией, исходящей от женщины, вплетался в камни Хогвартса, заражал всех вокруг одержимостью.       Голоса женщин почти слились в неразборчивый шум, вырываясь отдельными словами, уже не несущими смысл без внятного контекста. Они обернулись в сторону Тома. Он понял, что завис на том месте, где закладывался замок. Последние слова Ровены Рейвенкло Том уже не услышал. Пусть он никогда не уделял столько же внимания персонам других Основателей, помимо Салазара, в этот момент ему казалось очень важным узнать, услышать, почувствовать то, что могла сказать одна из сильнейших ведьм своего времени смотря в его сторону с такой мудрой улыбкой. Пусть она обращалась не к нему, а к своему детищу, пусть, наверное, не сказала ничего важного. Но он не услышал, и это ощущалось как личная потеря.       После последних, неуслышанных слов, основательницы растаяли словно мираж, а вместе с ними и все то, что они наколдовали. Время снова бросилось в бешеную скачку. Солнце всходило и заходило вспышками, оставляющими после себя новую построенную часть замка. Том не знал, может ли души тошнить, но ему было явно не по себе от столь быстрой смены пейзажа.       Иногда время возвращалось в нормальный ритм, позволяя немного отдышаться. Как оказалось, Том был прикован к будущему внутреннему двору. Первый год, полноценно принявший учеников в Хогвартсе, Том запомнил особенно. Ему не удалось услышать ничего интересного, но это не мешало ему рассматривать молодых магов. Они по-другому одевались, их лица имели выражение не по годам взрослое и ожесточенное. Их магия была еще пылкой и свободной, даже после того, как выученные заклинания взяли её в узду. Том купался в этой атмосфере, и со временем смог перемещаться в пределах Хогвартса, наблюдая, как десятилетия истории складываются в столетия.       Он уже перестал различать события и лица, даже скачки времени. Слившись с замком, он дышал вместе с ним, оберегал учеников и выдворял неприятелей, не различая свою волю и волю Хогвартса. Он часто говорил с Гарри, который напоминал ему, кто он такой. — Тебя зовут Том Риддл. — Я не знаю такого человека, — говорил Том не словами, но мыслями. — Узнаешь, — обещал Гарри с улыбкой, и Том действительно узнавал себя заново. Страх не приходил, и с каждым воспоминанием о себе, Том успокаивался все больше, чувствуя, как теперь не сможет потерять себя даже если захочет.       Окончательно Том вернулся в чувства, когда Поток времени донес его до событий, уже бывших частью его памяти. Родной Хогвартс виделся ему сейчас совсем другим, и накладывающиеся друг на друга образы начали раздирать его на части своими противоречиями. В один момент он шел на очередной урок по заклинаниям, а в следующую снова был частью воли куда большей, чем он сам. В момент просветления он увидел знакомую женщину, которую не сметал Поток.       «Профессор Лорелай», — вспомнил Том. Она сияла мягким лунным светом посреди изломанного серого мира, и этот стабильный образ немного облегчал нестерпимую головную боль. Напротив неё стоял Гарри, и в сравнении с идеальной красотой женщины казался еще более жутким, чем обычно. Его открытые ладони были подняты вверх и он извиняющееся улыбался. Только тогда Том заметил, что профессор была чем-то недовольна, и говорила что-то, что невозможно было расслышать. Напоследок она бросила обеспокоенный взгляд на Тома, и он с удивлением понял, что она действительно видит его.       После этого боль прекратилась. Какие либо ощущения и образы перестали давить на Тома, и спустя время, которое ему показалось вечностью, он снова был самим собой. Вокруг него все еще был Хогвартс, но Том больше не был его частью, как и не был привязан к одному месту. Он сидел на знакомой до каждой песчинки скамье во внутреннем дворе и медленно осознавал обстановку. Дернулась связь, заменяющая необходимый физический контакт с проводником. Гарри плюхнулся на скамью рядом с Томом и тяжело вздохнул. — Вот и последняя остановочка. Мы могли бы и дальше путешествовать, но твой профессор сделала мне нагоняй за то, что я втянул тебя в «опасную авантюру», так что пришлось прекращать, чтобы обоим не влетело. Для справки, у меня было все под контролем, — пробурчал Гарри, скрестив руки. — Скучная она у тебя, но, пожалуй, тебе больше повезло с профессором прорицаний, чем мне, — добавил он с меланхоличной улыбкой.       Том кивнул, принимая слова к сведению. Он не знал, было ли продолжение действительно опасным, и Лорелай его спасла, или же только помешала засвидетельствовать еще что-нибудь интересное.       «Дальше я бы увидел будущее», — констатировал Том. Эта мысль заставила его сильнее прислушаться к своим ощущениям. Нынешний Хогвартс ощущался совсем по-другому относительно всего прошлого путешествия.       Замок был пустым. Не таким, каким бывает на каникулах, когда не остается никого, кроме живущего в нем персонала. В нем не было ни души. Весь Хогвартс был погружен в глубокий сон, и казался бы совсем мертвым, если не знать, что искать. Тогда особенно остро бросилась в глаза окружающая разруха: фонтан давно высох, статуи потеряли значительные части, в стенах зияли дыры, лишь иногда прикрытые разросшимся плющом. — Это… будущее? — севшим голосом спросил Том. Мысль о том, что будет время, когда маги подчистую покинут Хогвартс, вызывала священный ужас. — Скорее всего. Мы прокатились по временному потоку. Я не выбираю, что и когда мы увидим. — Почему мы только сейчас можем разговаривать и свободно двигаться? Если мы уже не во временном потоке, значит в астрале? — лихорадочно думал Том. — Ты быстро схватываешь. Технически, мы действительно уже в астрале. Но, можно сказать, на самой границе. Мы сейчас в отдельном воспоминании. Тут особо ничего не сделаешь, как если бы мы попали внутрь картины. — Зачем мы здесь? Чье это воспоминание? — поежившись, спросил Том. Окружение с каждой минутой казалось все более чужим и гнетущим. Закатное солнце сильнее клонилось к горизонту, заливая руины тревожным красноватым светом. — Поверь, лучше немного передохнуть и прийти в себя, прежде чем возвращаться в свою голову после таких поездок. А это воспоминание самого времени. Так называются любые эпизоды из Потока. В конце концов, что для тебя прошлое или будущее, для времени — лишь отпечаток, не имеющий начала или конца. — Я бы хотел вернуться, — прошептал Том. Картина, в которой они оказались, давила на него, и усталость наконец давала о себе знать, навалившись разом неподъемной плитой. — Не понравилось? — криво улыбнулся Гарри, не смотря на Тома. — Это было восхитительно, — прислушавшись к себе, честно ответил Том. — Почему ты смотришь на меня так удивленно? — Не был уверен, что тебе понравится. В конце концов от таких неорганизованных путешествий мало практической пользы. Ты проносишься по временам и альтернативным вселенным, не контролируя, в какое время, место и момент попадешь. — Но разве ты не можешь направлять процесс хоть немного? Я подумал о Хогвартсе и стал привязан к нему. — Как я уже говорил, я знаю об астрале парочку вещей. С опытом получается задавать некоторый вектор, но не более. По крайней мере без специального обучения. — И часто ты так путешествуешь? — О, конечно нет. И тебе не советую, если надумаешь этим заняться. Крайне неприятный способ самоубийства. Впрочем, может ты и не умрешь, я не решился проверить. Если ты будешь пропускать через себя поток времени слишком часто, то, со временем, потеряешь себя, так как вместо твоей памяти будет ворох чужих несвязанных воспоминаний, которые и в новую личность то не сложатся. Но не бойся, от прошедшей поездки с тобой ничего не случится.       Том помнил, как распадался, растворяясь в сущностях замка и его обитателях, и как собирался снова в разговорах с Гарри. Теперь он ощущал себя по-другому, но требовалось время, чтобы разобраться, что именно изменилось. — Пора? — спросил Том, когда солнце почти село. Ему совсем не хотелось видеть сумерки этого мира.       Гарри безумно улыбнулся и потянулся к руке Тома. Возможно, эта гримаса должна была выражать веселье, но только не тогда, когда белый оскал заливала кровь, подсвечиваемая закатным светом. В следующее мгновение они были уже на знакомом берегу озера звезд. Том почувствовал, как начала исчезать связь с Гарри, и по наитию попытался поймать её, боясь иначе потерять себя. Но потом он спохватился, осознав, что связь больше не нужна. Разум постепенно восстанавливался, преображая опыт путешествия во что-то более простое и понятное. Том наконец вспомнил, что было сегодня, сотни лет назад. — Тебе пора поспать нормально, — сказал Гарри, присев на стул. Его раны снова не кровили, а взгляд не проедал в собеседнике брешь. Том забыл, что мужчина может выглядеть так… обыденно. — Возможно, теперь тебе это пригодится. Отрываю от души свой трофей, на память, — Том в прострации взял то, что Гарри протянул ему, вытащив из кучки хлама, скопившегося у стульчика. Этим оказалась тонкая книжица с подозрительно знакомой обложкой. Сонник с набившей оскомину «Ваш сон вам говорит!» был изрядно потрепан. Листы пожелтели и волнились от намокания. Простенькая магия, заставляющая заголовок сверкать, давно испарилась. Сглотнув, Том открыл брошюрку. Издание относилось к 1942 году, совсем свежему. Но вещь выглядела так, будто ей уже много-много лет. Можно было оправдать это чем угодно: чей-то шуткой или последствием путешествия через астрал, если бы не нарастающее ощущение неправильности.       Том чувствовал, что не должен держать эту вещь. Она принадлежала времени, к которому не принадлежал сам Том. Это было неправильно. Другие руки должны касаться этих страниц, другие глаза должны видеть эти буквы. Человек, у которого будет такое же имя, как и Тома, у которого будет такие руки и глаза. Такие же, но не его. Тем не менее юноша поборол желание откинуть брошюру, только сильнее вцепившись в страницы. — Эй, все в порядке? — послышался озабоченный голос.       Том открыл глаза, не заметив, когда успел зажмуриться. Большая загорелая ладонь лежала поверх его кулака, в котором были зажаты до побелевших костяшек помятые страницы. Расходящееся от ладони тепло постепенно прогоняло напряжение. Том и сам не понял, что вызвало такую реакцию. Он совсем недавно проносился по временам, где все было таким же чужим, как эта вещь, но он не ощущал такого же отторжения.       «Возможно, там я был пусть инородной, но частью происходящего. Сейчас же я в своем теле и времени, в отличии от этой вещи. Видимо, в этом заключается действительно большая разница. Либо это последствия путешествия», — глубоко выдохнув, Том посмотрел на обеспокоенного Гарри и подумал, что тот едва ли знал, какую реакцию вызовет его очередной дурачество. Всплеск эмоций забрал последние силы, и мир вокруг Тома начал погружаться во тьму.       «А может и знал», — сказала другая часть Тома, которая явственно помнила, каким был Гарри в их совместном путешествии.       «А какому времени принадлежишь ты?» — подумал Том перед тем, как окончательно поддаться тьме.