Созвездие Дракона

      Эйре Таргариен, сравнялось уже двенадцать лет. Она уже расцвела как женщина, и знала, что ее матушка, уже подыскивает ей жениха.       Это печалило девочку, ведь она не хотела покидать родной дом, как это с год назад, сделал Дейрон, отправившись к дедушке в Старомест. Брат присылал ей письма, хотя, по идеальному почерку, она понимала, что семилетний малыш их надиктовывал мейстеру. Но все же, письма не могли заменить его звонкого смеха, теплых объятий и прикосновений к его белокурой голове.       Дейрон был ее отрадой, не столь хмур как Эймонд, и не столь остер на язык как Эйгон. Милый маленький мальчик, который при виде нее, оставлял игры, и бежал к ней с криком «Дорогая сестрица!»       Утешением, после его отъезда, Эйре стал новорожденный Джоффри, она стала тетей уже в третий раз, и была рада каждому из своих племянников. Конечно, подросшие Джекейрис с Люцерисом, уже противились ласкам доброй тетушки, но все же, продолжали тепло к ней относится.       Она уже достаточно выросла, для того, чтобы понимать все те грязные слова, которыми называли детей ее сестры; и если поначалу она в это все не верила, то со временем, стала замечать, как мальчики схожи не только внешне с Сиром Харвином, но и повадками.       Даже после того, как картина в ее голове, стала целостной, она никогда в открытую не поддерживала эти слухи, и также, как и ее отец, стояла на страже, защищая добродетель ее сестры. Она хотела, чтобы в семье царил мир, и раздор, который ростками пророс в их семье, канул в прошлое. Эйгон называл это беспросветной тупостью. Он вообще часто говорил что-то злое. С возрастом, его шутки стали еще более злыми и веселили лишь его одного.       Ко всему прочему, старший брат, пристрастился к вину, и все чаще, она стала заставать его не на тренировочной площадке с мечом в руках, а пьяного, зажимающего по углам, перепуганных служанок. Она не знала, и не хотела знать, какие еще пороки, раздирают душу Эйгона, и неустанно молилась, за то, чтобы брат остепенился, и вел себя, как достойный имени Завоевателя.       Наверное, по этой причине, ей так нравилось, проводить время именно с детьми Рейниры, милыми и ласковыми. Ведь они не были агрессивными, и откровенно жестокими, как Эйгон. Или отстраненными и погруженными в себя, как Хелейна или Эймонд. Смотря на своих племянников и старшую сестру, которая радовалась рождению каждого ребенка, Эйре становилось интересно, какой она будет матерью?       В глубине души, она надеялась, что не будет такой, как Королева. Будучи глупеньким несмышленышем, в детском возрасте, она не замечала, как нетерпима матушка к ошибкам. И если ее дочери и младшие сыновья, были спокойны и никогда не создавали проблем, то вот старший из ее детей, на которого она и возлагала самые большие ожидания, разочаровывал ее больше всего на свете.       Когда Эйра думала о материнстве, перед глазами, неизбежно вставала картина, которую она, шесть лет назад, увидела в Драконьем Логове, и ее пробирала дрожь. «Будут ли мои дети, смотреть на меня тем же взглядом?» — думала она, сидя за вышивкой, или невзначай смотря на Эйгона за завтраком. Этого взгляда она боялась больше всего на свете, и все чаще замечала его в глазах брата. Взгляд мертвого человека. Человека, который несет непосильную ношу.       Эйра боялась, увидеть это в глазах милой Хелейны, которая все чаще погружалась в себя, но несмотря на это, оставалась единственной опорой, той, к кому она могла прийти и поплакаться о любой неудаче. Она боялась, что ее излишне серьезный Эймонд, который, казалось сразу родился взрослым, в один день, посмотрит на нее так. Или Дейрон, вернется из Староместа, уменьшенной копией Эйгона. — Отец, вы желали видеть меня? — Эйра появилась на балконе, вид которого, выходил на тренировочную площадку. — Здравствуй, дочка, иди сюда. — Сказал Визерис хрипло, заходясь в приступе кашля. Эйре было жаль отца, которого съедала болезнь, и она была рада, что ее присутствие могло хоть немного облегчить его страдания.       Рейнира уже была взрослой женщиной, которая погрязла в воспитании детей и странных семейных взаимоотношениях. Королева Алисента, хоть и заботилась о нем, но также раздражала его покой, бесконечными разговорами о законнорожденности детей кронпринцессы и преемственности власти. Хелейна, была молчаливой, и печальной на вид, не выносила чужих прикосновений, и порой говорила странности. Таким образом, Эйра, оставалась единственной близкой душой, которая могла развеять его тоску.       Извечно милая и дружелюбная, она хотела приносить отцу лишь радость, и от того, ему было покойно с ней находиться, и обсуждать всякие безделицы, зная, что она не сведет разговор в неугодное ему русло. — Сир Кристон, снова гоняет мальчишек? — Сказала Эйра с добродушной улыбкой на устах, становясь позади отца. Визерис рассмеялся делая глоток вина. — Он сделает из них достойных рыцарей, так что пусть гоняет. — Ответил отец. — Так и надо ведь, а Лионель? Мальчики учатся вместе, тренируются вместе, сбивают друг друга, помогают встать, так куется связь на всю жизнь, согласен? — Визерис, хлопнул Десницу по животу, в ответ Лорд Стронг, неловко улыбнулся. Эйра, знала, от чего Лионель отводит взгляд и не спешит с ответом.       Опустив взор на двор, она видела, как Эймонд толкнул Люка плечом, а Эйгон, выбил у Джейса меч, которым тот, бил соломенное чучело. Крепкими узами, тут и не пахло, но она конечно ничего не сказала на этот счет, не желая терзать слабое сердце отца. — Они славные мальчики, отец. Уверена, каждый из них, еще порадует нас своими успехами. — Эйра с умилением наблюдала за стараниями детей, исключая Эйгона, который больше глазел на служанок чем тренировался. — Твоими молитвами, милое дитя. — Ответил ей добродушно, отец, который успокаивался от нежных слов дочери.       Эйра вздрогнула, когда Сир Кристон, шлепнул Эймонда по руке, из-за чего брат выронил деревянный меч. — Не сильно ли он его? — Спросила она, повернув голову к Лионелю. — Это тренировка, Принцесса, тут в любом случае придется заработать пару синяков или шишек. — Лорд Стронг хмыкнул, смотря как Эйгон получил по заднице, и едва не упал оземь. — И я, и ваш отец, тоже прошли через такое, и как видите, дожили до немалых лет. — Да, помню свою первую тренировку, мои ноги болели потом еще целую неделю. — Королю понравилась эта тема, и Эйра с радостью поддержала ее, хоть разговоры о рыцарских турнирах и оружии, не очень ее интересовали.       Эйра, вообще, привыкла говорить на темы, которые ей были неинтересны. Она была похожа на свою двойняшку, любила одиночество и тишину, но желая всем угодить, вела себя иначе. Она болтала с другими Леди о пирах, балах, ленточках и платьях. С молодыми юношами, которые стали ухаживать за ней, обсуждала литературу и какой рыцарь лучше всего выступил на турнире, а какой опозорил себя так, что его стоило бы лишить звания. С матушкой вела беседы о святых и внимательно слушала наставления которые ей давала женщина, и к которым знала, что не будет прислушиваться. А с отцом, она была готова говорить, о чем он только пожелает, лишь бы получить хоть капельку его внимания. — В бою, ваши братья станут непобедимы. — Она кивнула на слова Лионеля, ее рука легла на плечо отца, нежно похлопав. Визерис, повернул к ней голову, слабо улыбнулся, погладил ее по руке. — Кажется, младшим, не достает вашего внимания. — Эйра перевела взгляд с отца, на Сира Харвина. «И как я его только не заметила?» — подумала она, с неудовольствием наблюдая за тем, как из-за деревянной балки, показалась крупная фигура главы Городской Стражи.       Подсознательно, Эйра, чувствовала, что появление Харвина, плохо кончится. — Сомневаетесь в методах моего обучения? — Сир Кристон, даже не повернулся в сторону мужчины, смотря прямо перед собой. Эйра, почувствовала напряжение, повисшее в воздухе. — Лишь полагаю, что методы должны применяться ко всем ученикам. — В отличие от Коля, голос Харвина, был весел, словно ему нравилось дразнить Белого Рыцаря. — Хорошо. — Сказал Коль, и подавшись вперед, грубо хватанул Джейса, за верхнюю часть нагрудника, с такой силой, что мальчик, от неожиданности ойкнул. — Джекейрис, будешь биться с Эйгоном. Старший сын, против старшего сына. — Эта была плохая идея. Очень плохая идея. Джекейрис, был младше Эйгона, меньше ростом, и слабее физически. Схватка была нечестной, это понимали все. И Король, в том числе. Улыбка сползла с лица Визериса, и Эйра почувствовала прилив паники. «А если ему станет плохо, и он скажет мне уйти?» — подумала она, и чувствуя, как руки берет мелкая дрожь. — Поединок нечестен. — Промолвил Сир Харвин, и на мгновение, в сердце Эйры, зажегся слабый огонек надежды, что этого, заранее проигрышного, для Джейса поединка, можно будет избежать. Принцесса, понимала, Эйгон, не будет щадить племянника, и отлупит мальчика, со всей своей силы. Но эти надежды рухнули стоило Кристону открыть рот: — Вы никогда не видели настоящей битвы, Сир, но там, справедливости ждать не стоит. — Противный смешок старшего брата, заставил Эйру поморщится. «И этот идиот достанется кому-то в мужья.» — покачав головой, подумала она. — Мечи наготове. Начали.       Эйгон бил сильно, даже не думая жалеть младшего и более слабого противника. К тому же, не стеснялся грязных приемов, и даже подло толкнул Джейса в плечо. Мальчик упал, но меча не выронил.       Эйра, смотрела на эту сцену хмурясь. Ее милое личико, исказила гримаса отвращения. Принцессе, хотелось дать старшему брату, хорошую затрещину. — АААААА! — Завопил Джейс, нападая на уже празднующего свою победу и отвернувшегося от врага Эйгона. Опешивший от такого поворота, брат, едва не упал, и с трудом, успевал отражать атаки, рассвирепевшего мальца. Это заставило Эйру тихо хихикнуть, и по ее лицу, расползлась злая ухмылка. — Нечестно. — Вновь раздался голос Сира Харвина, когда Эйгон, укрывшись за чучелом, толкнул его на Джейса. — Я разберусь. — Коротко ответил Коль, приближаясь к Эйгону. Эйра не могла разобрать, что мужчины говорят своим подопечным, и лишь коротко помахала заметившему ее Люку. Мальчик заулыбался, и оставив меч, запрыгал и замахал ей в ответ двумя руками.       Видя столь неприкрытое веселье, Эймонд, обернулся, желая увидеть, от чего племянничек такой счастливый, но стоило ему краем глаза, заметить Эйру, как он тут же отвернулся, и был благодарен всем богам, что она не могла увидеть, заливший его щеки румянец. — ТЫ! — Эйгон снова бросился на Джейса. Мальчик отбивался изо всех своих сил, словно действительно был на поле битвы, и Эйра, так надеялась, что маленький Принц выиграет.       Старший брат, с силой пнул Джейса в грудь, и с губ Эйры сорвался судорожный вздох, еще больше чем нечестные приемы, ее возмущали слова Кристона. В этой битве, Белый Рыцарь, давал наставления лишь одному из бойцов, никак не помогая второму. Это было так нечестно. Так мерзко. — Нападайте! — Повторял Коль, и Эйра чувствовала все больше волнения. Она уж было порывалась обратиться к отцу, когда Сир Харвин прекратил все это. — Хватит. — Сказал он, и ухватился за лезвие деревянного меча, когда Эйгон замахнулся, чтобы ударить уже безоружного Джейса. Он отпихнул Принца от ее несчастного племянника и она выдохнула, ее не волновали дурацкие и визгливые крики Эйгона, и она обрадовалась когда отец сделал ему замечание.       Эйра переросла возраст, когда она восхищалась своим «красивым старшим братом». С той поры, когда она последний раз улыбалась ему, минуло уже много лет, и по началу, он даже пытался произвести на нее впечатление, остаться сильным в ее глазах, но Эйра не обратила внимания на его попытки, также, как на них не обращала внимание и мать, и отец, и… ну и кто-либо.       Эйгон, даже находил забавным то, как когда он старался быть хорошим, никто этого не замечал, но стоило ему просчитаться, как его ошибка, тут же становилось почвой для сплетен.       Стоило только одной страшной сцене закончиться, как началась другая. Кристон Коль, что-то сказал Сиру Харвину, и Гвардеец вскочив на ноги, с развороту заехал Рыцарю по лицу.       Эйра вскрикнула, отшатнувшись назад. Ее голубые глаза распахнулись, хотя она не желала смотреть на это, а мозг считал удары. Первый. Второй. Кристон Коль упал на землю. Третий. Четвертый. Пятый. Шестой. Седьмой. Восьмой. Лицо Белого Рыцаря, покрылось ссадинами и кровоподтеками. Девятый.       Сир Харвин Стронг, успел нанести Сиру Критону Колю, девять ударов, прежде чем его, оттащили другие Рыцари. — Скажи еще раз! Скажи еще раз! — Голос Сира Харвина, походил на лай, он резал слух, и Эйре не нравилось, что улыбающийся мужчина, превратился в неконтролируемого зверя.       Ее замутило от вида крови, от смеха Эйгона, от улыбки Коля. Хотелось уйти. Уйти к маме. А лучше к двойняшке. Укрыться в нежных объятиях, забыть, забыть все это как можно скорей. Почувствовать запах мыла, и мягкость кудрявых волос. — Принцесса? Вам нехорошо? — Вопросил Лионель, когда Эйра оперлась на спинку стула, и потерла пальцами виски, поморщившись от боли. — Нет, я не… — Начало было она, но Визерис прервал: — Такое зрелище не для глаз юной Леди, поди, отдохни. — Отец погладил ее по руке, и она сокрушенно кивнула. Эйра никогда не возражала против того, что ей говорили. — Хорошо, отец. Приятного тебя дня. — Произнесла она, наклонившись и поцеловав его в щеку. С Лордом Стронгом, она простилась кивком, а на выходе с балкона, чуть не заработала удар, столкнувшись с младшим сыном Десницы — калекой Ларисом. — Ох, Сир Ларис, вы меня напугали. — Пролепетала Эйра, прижав ладонь к груди, и сделав шаг назад. — Мои извинения, я совсем не хотел этого. — Эйра кивнула. Обычно, ей было жаль обиженных Богами людей, но по какой-то непонятной для нее причине, Ларис, не вызывал у нее и толики сочувствия. — Принцесса, кажется вам нехорошо, не позволите ли сопроводить вас? Мое сердце полно беспокойства, не отказывайте, прошу. — От звука его голоса хотелось поморщиться, желудок неприятно скрутило. Она хотела отказаться, но разве могла милая Эйра, отрада родителей и радость двора, отказать несчастному калеке в безобидной просьбе? — Конечно, буду рада вашей компании. Я направлялась в покои моей матушки, она изъявила желание поужинать со мной. — Ответила Эйра, с дружелюбной улыбкой на устах, которая была не более чем маской, и казалось, была готова треснуть, когда мужчина, посмотрел на нее своими мелкими впалыми глазками. Они были янтарного цвета, как у ее племянников, но не выглядели как драгоценные камни. В них не было блеска. Они изучали ее, как Хелейна изучала своих насекомых, рассматривая каждую деталь, заползая не просто под маску — под кожу. Эйра знала, он видит ее ложь. Она поняла это, когда мужчина облизнул тонкие губы, и оперевшись на трость улыбнулся. Ей было от него тошно.

***

      Алисента Хайтауэр устала. Она была рабой, хоть и носила корону. Королева в оковах. Для двора, она была — сильной правительницей. Для совета — мудрой женщиной. А для детей — и отцом и матерью.       Роль родителя, была для нее самой изнурительной. Несмотря на все ее старания, из ее старшего сына, росло, невесть что. Сколько бы она с ним не говорила, сколько бы не кричала, все было в пустую. Он смотрел на нее своими голубыми глазами, и в своем первенце, она видела не более чем жертвенного ягненка, которого Рейнира, с легкостью заколет, дабы сохранить свое положение. Как Эйгон мог быть так слеп? Как мог водиться с ее выродками, унижая младшего брата у них на глазах? Одно лишь радовало, ее остальные дети были прилежными и более благоразумными, хоть и со своими причудами.       Алисента поправила прическу, стоя перед дверьми своих покоев. Перед своими дочерями, она всегда старалась выглядеть идеально. Считала, что так подает хороший пример, и если Хелейна на ее внешний вид не обращала никакого внимания, то Эйра, впитывала каждое движение матери.       Эйра и Дейрон, были ласковыми детьми, и сердце Алисенты трепетало по ним, больше чем по остальным детям. Крошка Эйра, родилась на пятнадцать минут позже чем Хелейна. Обе ее малышки были тихими и мало плакали. Росли они нежными, словно первые цветы после зимы, однако, Хелейна, всегда была замкнутой, и разумом была в месте столь далеком, что Алисента, никогда бы не смогла достучаться до нее, а вот Эйра, стремилась к миру осязаемому, раскрывая для него свои объятия. И Алисента, хотела научить свою милую малютку, ступать по земле уверенно и с грацией, присущей истинной Принцессе. — Мы осмелились начать без вас, моя Королева. Негоже дать остыть такому пирогу. — Улыбка мигом сползла с лица Алисенты, когда войдя в свои покои, помимо своей милой дочери, она увидела еще и Лариса. Это был последний человек, которого она хотела видеть, рядом со своими детьми, и в особенности дочерями. «Кто знает, на что способен его развращенный разум?» — подумала она, садясь на тахту, и снимая шелковые туфельки с ног. — Вы поступили мудро. — Вежливо сказала Королева, вновь поднимаясь на ноги. Алисента, тепло поцеловала дочь в лоб, погладив девочку по румяным от жара свечей на столе, щекам. — Поди к себе, у меня появились дела. — Королева никогда бы не рассказала дочери, о подробностях этих дел. О том, как ей приходиться обнажать ступни, задирая подол платья, и стягивая шелковые чулки. Показывая чужому мужчине то, что должен видеть лишь муж. Эйра кивнула, быстро встала из-за стола. Принцессе не хотелось уходить, но ведь она — хорошая девочка, и всегда слушает мать.

***

      Эйра лежала в объятиях сестры. Горячие слезы текли по ее покрытым пятнистым румянцем щекам. Руки девочки, скользнули под мышки сестре, и вцепились в ее лопатки. — Хелейна, Хелейна… — Только и шептала Эйра, прижимаясь к телу ее двойняшки. К телу человека, с которым она делила одну утробу, одну душу, а теперь и судьбу. Твоя сестра выйдет замуж за Эйгона, а ты, за Эймонда.       Слова матери, до сих пор эхом отдавались в ее голове. Стоя в тот миг перед Алисентой, она ни словом, ни жестом не возразила против, наоборот, глубоко поклонилась, поблагодарив, за то, что матушка подобрала для нее воистину достойного жениха.       И лишь когда они с сестрой остались наедине, она бросилась к двойняшке. «Выйти замуж за родного брата… Боги! Мы ведь с ним от одного семени, от одной матери. Мы росли вместе. Мы схожи внешне. Как так можно? Как? Как матушка позволила это? Она ведь так верила в Семерых. Столько говорила о грехах, но кинула своих дочерей в пучину самого страшного, самого отвратительно греха — кровосмешения.» — думала Эйра, пока из ее горла вырывались судорожные всхлипы, а дыхание было прерывистым, и ей казалось, что она умирает.       «Да! Лучше умереть! Лучше умереть, чем делить ложе с родной плотью и кровью! Как мы в глаза друг другу посмотрим? Да разве тот пухлощекий веснушчатый малыш станет мне хорошим мужем?!» — от этих мыслей, Эйра заходилась в еще больших рыданиях, и надрывно кричала в хрупкое плечико сестры, которая нежно гладила ее по белокурым волосам, и целовала в виски.       Эйра не понимала, как сестра может быть столь спокойна? Ведь ей, предстояло выйти замуж за Эйгона! За Эйгона! Пропащего пьяницу, который невесть какие болячки успел подцепить, лапая грязную прислугу.       «Моя милая Хелейна… Моя славная сестра…» — смотря в голубые, полные смирения, глаза двойняшки, Эйра надеялась, что и в своей душе, она сможет отыскать, столько сил, чтобы принять судьбу не дрогнув. Покорно опустив голову на плаху амбиций ее матери. Она ведь послушная девочка. Она никогда не перечит.