Бро, тебя буквально автобус переехал

Он снова оказывается в кресле водителя, не в силах ничего сделать, кроме как ехать вперед так быстро, как только может. Его нога напряженно давит на педаль газа, и ему приходится с усилием тянуть ее вверх, чтобы не привлечь внимание полиции. Это последнее, что им сейчас нужно. Чтобы тебя преследовали какие-то сраные копы. Этот день уже превратился в чертов кошмар… Майки сидит рядом с ним, его глаза блестят от непролитых слез, а ноги подпрыгивают там, где они касаются ковриков. Его пальцы продолжают дергаться и возиться с ремнем безопасности и катанами, лежащими у него на коленях — его глаза устремлены куда-то вперед, хотя Раф почти уверен, что на самом деле он никуда не смотрит. Потерялся в своих мыслях. Образы, которые, вероятно, будут преследовать его какое-то время, вспыхивают в его мозгу как на повторе. Его руки полностью покрыты кровью, следы ручейков видны на левой стороне его пластрона и панциря, и тогда Раф понимает, что у них два брата, о которых им придется заботиться, когда они вернутся домой. — Майки, — ровным голосом говорит Раф, в чем он должен отдать себе должное, учитывая, что его сердце вот-вот вырвется из его гребаной груди, — думаешь, ты сможешь позвонить мастеру Сплинтеру? Взгляд Майки устремляется на него, его широко распахнутые глаза на секунду смотрят на Рафа, как будто он не совсем понимает, о чем его только что попросили. Но мгновение спустя он завозился со своим ремнем и дрожащими руками стал набирать номер отца. Рафу кажется немного жестоким заставлять Майки что-то делать, когда он явно находится в шоке. Но прямо сейчас все, что он хочет сделать, это заставить Майки сосредоточиться на чем-нибудь, вместо того, чтобы он продолжал думать о полном пиздеце в задней части грузовика. Когда Майки начинает разговаривать со Сплинтером, его голос звучит низко и дрожит, практически невозможно ничего услышать. Раф смотрит в зеркало заднего вида. Первое, что он видит, это фиолетовая бандана Донни, летающая вперед и назад, когда гений время от времени возится с различными инструментами и материалами. Он может разглядеть выражение лица Донни — сосредоточенное, обеспокоенное, на грани слез. Бля… Раф не создан для такого рода вещей. — Глубокий вдох, Донни, мы почти дома. Донни не отвечает на слова Рафа, слишком сосредоточен на поставленной задаче, но Раф замечает, как тот на мгновение закрывает глаза, прежде чем снова погрузиться в действие. Делает глубокий вдох. Раф вздыхает, замечая, что Майки больше не разговаривает по телефону со Сплинтером. — Что он сказал, Майки? Майки судорожно вздыхает. — Он готовит штуки к тому моменту, когда мы, м-м, вернемся домой. Медицинские там всякие... штуки. Не очень конкретно. Но когда Майки когда-либо говорил конкретно. Раф кивает, заставляя себя замедлить машину чуть больше, чем ему бы хотелось, чтобы не задавить двух человек уже находящихся сзади, после того как он делает свой маневр. Еще один квартал... еще один переулок... еще одна поездка на лифте... почти дома. Раф смотрит на Майки. — Когда мы доберемся, беги вперед и помоги Сплинтеру. Он чувствует поднимающийся протест в груди Майки. Сорвиголова знает, что, как и в кладовке, все, что он хочет сделать, это помочь Лео — напрямую. Конечно он ранее убедился, что путь свободен, и теперь помощь Сплинтеру помогала больше, чем казалось, но Майки только недавно проделал дыру в боку Лео. Оказывать настолько косвенную помощь после того, как нужно было сделать что-то настолько практичное, должно быть похоже на пытку. Но никакого протеста не срывается с его языка. Еще один молчаливый кивок, и Рафу становится еще труднее смотреть на дорогу, как будто это возможно. Со всей кровью, скопившейся сзади, и тихим подвывающим звуком, который раздается каждые несколько минут — надрывным, как будто его сдерживали, прежде чем тот насильно покинул израненное тело. Нежное шиканье Донни, когда это происходит. Звуки рвущихся бинтов и стетоскопа Донни, небрежно скользящего по полу, когда грузовик поворачивает в переулок. Впереди их склад-гараж. Мусорные баки и кирпичные стены переулка пролетают мимо, и двери склада открываются. Раф вздрагивает, когда случайно ударяет по тормозам сильнее, чем собирался, и из-за спины вырывается сдавленный кашель. Тогда все приходит в движение. Дверь склада уже начала закрываться, когда Раф вскакивает с водительского места и бежит к задней двери. Она открывается легким нажатием кнопки, и Донни пялится на него, его глаза мерцают так же, как и у Майки. Этот вид выбивает весь воздух из его груди в сочетании с трупоподобной формой Лео прямо перед ним. — Господи… — он уже собирается запрыгнуть в кузов, чтобы помочь Донни, но замечает широко раскрытые глаза Майки всего в нескольких шагах от него. Его глаза перебегают с Рафа на Донни и задерживаются на Лео. Раф чувствует себя ужасно из-за этого, но он указывает на дверь их лифта и мягко выкрикивает: — Давай, Майки, шуруй! Достаточно. Майки вздрагивает, словно от удара, бросает на Рафа быстрый взгляд, прежде чем броситься ко входу в их логово. Раф позволяет себе сделать один глубокий вдох, прежде чем наконец затащить себя в заднюю часть машины. Пол ощущается липким там, где он встает рядом с Доном. Он сразу понимает, что это кровь, еще до того, как взглянет. — Откуда нахер вся эта кровь? Донни вздыхает, завязывая бинт. — Ничего серьезного, кроме раны в боку. Всего несколько порезов. Самый большой на голове, но там всегда кровоточат хуже всего. Это удовлетворяет потребность Рафа в хороших новостях, и он чувствует, как его сердцебиение немного замедляется. — Тогда как выглядит все остальное? — Легкое, — просто говорит Донни, — это главное. Давай уже спустим его в лабораторию. Очевидно, сломанная рука Лео была главной темой внимания Донни, пока он был сзади. Она полностью завернута в бинты и намертво привязана к груди Лео. Он предполагает, что Донни сделал бы это так тщательно, только если бы он был уверен, что это не будет мешать предстоящей работе из-за невозможности ее подвинуть. Донни чертовски впечатляет своим оперативным принятием решений. — Хорошо, приятель. Пора двигать, — Раф засовывает руки под панцирь Лео, помня о паутине трещин на его боку, как и раньше. Голова Лео ложится на его плечо, и с окровавленных губ старшего брата срывается болезненное шипение. Раф несчастно вздыхает, убеждаясь, что Донни крепко держит ноги Лео, прежде чем пойти к лифту так быстро, как они могут. Спуск на лифте, кажется, длился векá. Раф чувствует только касаясь панциря, как Лео борется за дыхание. Он слышит свистящий звук, исходящий откуда-то из середины его измученного тела. Эта маленькая капелька спокойствия, которую он почувствовал, когда Донни заверил его, что снаружи больше не было какой-либо серьезной раны, кроме очевидного кровотечения, ощущается так, будто эту капельку втоптали в грязь. Они никогда не получали такие раны. Конечно, сломанные кости, вывихи конечностей, сотрясения мозга, однажды даже колотая рана (удивительно, но это была вина Лео — он пытался практиковаться с настоящими мечами без разрешения Сплинтера, когда они были детьми. Наверное, поэтому он сейчас такой паинька). Но это. «Черт возьми, Боже», — думает Раф и обнаруживает, что встретился взглядом с Донни, и он точно знает, что они думают одну и ту же мысль, но оба слишком напуганы, чтобы озвучить ее, они никогда не сталкивались с внутренними ранами, подобными этому. — Мм… М’ки…? — послышался низкий трескучий звук, который Раф едва разобрал среди бури мыслей, кружащихся в его мозгу, но Донни, реагируя на тот же звук исходящий от Лео, заставил Рафа немедленно обратить внимание на своего старшего брата. — Что, Лео? — тихо шепчет на ухо брату. Лео делает попытку поднять голову с плеча Рафа, к большому огорчению младшего, но в конечном итоге терпит неудачу. — На самом деле, неважно. Не говори лучше. Ты в порядке. Все в порядке. Лео, конечно же, не обращает на него внимания. — Где М'ки? Донни резко вдыхает, вытягивая шею, чтобы, без сомнения, поймать взгляд Лео. Он единственный, кого Лео хоть сколько-то может видеть. Раф догадывается, что для Лео он сейчас какой-то бестелесный голос в его голове или что-то в этом роде. От этой мысли у сорвиголовы сворачивается желудок. Донни выдавливает из себя такую же улыбку, как перед тем, как вставить кость Майки на место. Та же самая улыбка, которая была на его лице, когда Раф разбил свой мотоцикл, и Донни пришлось сообщить ему трагичную новость, что тому придется собрать еще один — непоправимые повреждения. Это та же самая улыбка, которая была у него, когда он объяснял мастеру Сплинтеру, что у крыс невероятно тонкая дыхательная система и что он должен быть осторожен с ней. Она сочувствующая, но и что-то скрывающая. Рациональная. Вынужденная, для случаев когда Донни не думает, что может спокойно справиться с ситуацией. Не говоря уже о том, чтобы успокоить свою семью по поводу всех тех вещей, на которые у него уже есть ответы. — Не волнуйся, Лео, — начинает Донни, лифт наконец останавливается, — с Майки все в порядке. Ты увидишь его через несколько минут, хорошо? Просто расслабься. Дверь лифта открывается, и внезапно фальшивая улыбка Донни исчезает и сменяется сосредоточенным блеском в глазах. Это так раздражает, что Раф чуть не спотыкается, когда Донни подводит их группу из трех существ к своей лаборатории. В логове темно — свет выключен, как будто мастер Сплинтер не включил все лампы после пробуждения — если он вообще засыпал. Как будто он сидел дома в темноте, понимая, что его сыновья так и не вернулись из своей вылазки на поверхность и что он совсем один. Как будто это его ничуть не беспокоило, потому что он явно думал о других вещах, например, о том, что его сыновья попали в беду где-то в городе, но не знал никаких подробностей. И не желал звонить им из страха, что мелодия звонка раскроет их местонахождение врагам, пытающимся их убить. Раф хмурится при этих мыслях. Свет в лаборатории сильно контрастирует с остальной частью логова. Яркий белый свет над головой и лампа рядом с кроватью, прикрытой пледом, который раньше лежал на диване. Майки стоит в стороне, словно прервавшись от своей задачи принести миску с водой из кухни, увидев, как они входят. Сплинтер бежит к ним с того места, где раскладывал бинты и алкоголь на боковом столике. Его шерсть местами взлохмачена, как будто он несколько раз проводил по ней руками — из-за стресса? Раф давно не видел его таким. Сплинтер семенит рядом с Рафом и Донни, пока они несут Лео между собой. — О, нет… Леонардо… Раф проходит мимо Сплинтера, осторожно опуская Лео на койку. Его рука задерживается на неповрежденном плече старшего брата, он заставляет себя нежно сжать его, прежде чем заставить себя отойти. Сплинтер занимает место Рафа, наклоняясь над Лео и продолжая ощупывать рукой на разные части его тела. В конце концов, он останавливается на чистой щеке лидера, его большой палец скользит чуть ниже глаза Лео. Как будто их отец хочет, чтобы старший открыл их. Только когда Донни начинает полоскать тряпку в миске с водой рядом с кроватью, Раф понимает, что весельчак куда-то ускользнул. Обернувшись, Раф замечает, что практически забившись в угол стоит Майки с широко раскрытыми глазами, прижимая мечи Лео к груди, как спасательный круг. Раф не решается подойти к своему младшему брату, не желая слишком далеко отходить от места действия, но зная, что уже больше не может ничего сделать. Он таки подходит к Майки, замечая, что младший даже не удостоил его взглядом. Он медленно кладет руку на плечо Майки и собирается что-то сказать, но Сплинтер прерывает его. — Что там произошло? — спрашивает он, отходя в сторону, когда Донни входит с тряпкой, намереваясь оттереть засыхающие корки крови на коже и пластроне Лео. — Микеланджело сказал, что это был несчастный случай? Донни кивает. — Да. Мы столкнулись с Пурпурными Драконами на поверхности. Майки сказал, что они были окружены, и Лео в конце концов попал под автобус. Плечи Сплинтера легонько вздрагивают, он явно напуган. Он не задает очевидных вопросов, как обычно. Видели ли их, следили ли за ними или и то, и другое. Или кто-то из невинных людей попал в эту всю кашу. Замешан ли как-то Шреддер. В порядке ли они. Потому что ответы, очевидно, не имеют значения на данный момент, кроме последнего, а он уже знает ответ на этот вопрос. Майки бормочет что-то, чего Раф не слышит даже стоя рядом с ним. — Что ты сказал? Глаза Майки медленно вспыхивают, становясь с каждой секундой все более и более блестящими, пока слезы не начинают стекать потоком по его щекам, дыхание становится прерывистым. — С-сенсей! Все из-за меня! Я-я-я не шевелился! Сплинтер выглядит так, будто разрывается между тем, чтобы остаться рядом с Лео, и тем, чтобы утешить Майки. Однако в конечном итоге ему не нужно делать выбор. Незабинтованная зеленая рука медленно поднимается с койки, едва касаясь руки Сплинтера, но достаточно, чтобы напугать старую крысу. — 'де М'ки..? — Лео выдыхает вопрос, его глаза, или, вернее, только один — другой, уже совсем опухший, тупо смотрит в потолок, явно потерявшись в том, что происходит в данный момент. Донни осторожно толкает голову Лео в сторону, позволяя гравитации сделать свое дело, чтобы тот смог увидеть Мастера Сплинтера и Майки рядом с Рафом на другом конце комнаты. Раф не совсем уверен, видит ли его старший брат что-нибудь прямо сейчас. Размыты ли их силуэты, которые он видит, и их голоса - просто ли бормотание, в которых он не может разобраться. Он вздрагивает, крепче сжимая плечо Майки. — Сын мой? — Сплинтер на мгновение оказывается прямо в его поле зрения, прежде чем отойти в сторону и указать на плачущего Майки. — Твой брат там, Леонардо. Лео недолго всматривается, прежде чем напряжение в его теле слегка ослабевает. Раф видит при этом довольный блеск в глазах отца. Донни, кажется, не решается прервать единственный момент относительного покоя Лео. — Донателло слева от тебя, а Рафаэль рядом с Микеланджело. Я прямо здесь, — продолжает Сплинтер, кладя руку на голову Лео, — Мы все здесь, и с тобой все будет в порядке, сын мой. Остатки напряжения в плечах Лео почти мгновенно испаряются, его глаза не отрываются от силуэта Майки, пока, наконец, не закрываются. Раф тут же хватает Майки за руку и практически силой вытаскивает того из лаборатории. Несмотря на то, что в логове темно, Раф прекрасно видит в свете, исходящем из лаборатории, где в гостиной находится диван. Он подталкивает Майки вперед, заставляя своего младшего брата сесть на него, приказывая. — Сядь. Майки по большей части позволяет себя толкнуть, все еще цепляясь за дурацкие мечи старшего. Раф садится рядом со своим младшим братом, глубокий вздох вырывается из его груди, когда он с новой силой хватается за катаны в ножнах. — Можешь уже отпустить их, Майки? И он это делает. Трепетно моргнув, он ослабляет хватку, и Раф вытаскивает мечи, кладя их на землю рядом с диваном намного нежнее, чем он когда-либо мог себе представить. Он не понимает, почему Майки так отчаянно хватается за эти проклятые железки. Он думал, что его должно было бы тошнить от одного только их вида, учитывая, что тот был вынужден воткнуть один из мечей в Лео менее чем за час до этого. — В прошлый раз Лео не смог уследить за своими мечами, когда был ранен, — говорит Майки, и Раф переключает внимание на него, удивленный тем фактом, что младший либо бормотал свои мысли вслух, не зная об этом, либо каким-то образом развил способность читать мысли. В любом случае, нехорошо. — Он продолжал спрашивать нас с Эйприл, где они. А потом вам с ним пришлось делать новые на ферме. Так что, я подумал, чтобы он не беспокоился… Раф моргает. — Ты не хотел, чтобы Бесстрашный беспокоился о своих мечах вдобавок ко всему остальному? Майки пожимает плечами, проводя ладонью по струйкам крови на руках. — Типа того. Раф хмыкает. Он не говорит Майки, как это заставляет его себя чувствовать, как в его груди нарастает гордость за то, что Майки смог собраться и подумать об этом в такой напряженный момент в той кладовке. Зная Лео, он был бы убит горем, если бы снова потерял свои драгоценные мечи. И Раф не может отделаться от ощущения, что он такого Лео не желал. Не сейчас. — Хорошо сработано, Майки. Ты защитил их. Раф делает паузу, более внимательно рассматривая своего брата. По его лицу все еще текут слезы, которые младший, кажется, игнорирует, ковыряя кровь на своих руках и пластроне. При более внимательном рассмотрении, Раф понимает, что кровь не из какой-либо раны Майки. Это приносит ему легкое облегчение. Его пальцы слегка дрожат, пока он продолжает ковырять, так же как подрагивает нижняя губа, да и практически все тело. Раф вздыхает, вспоминая слова Майки, сказанные их отцу. — С-сенсей! Мне очень жаль, Лео оттолкнул меня — он поранился из-за меня! Раф осторожно протягивает руку и проводит пальцем по щеке под одним из глаз Майки, вытирая слезы. Он совсем не хорош в таких вещах. Он никогда не игрался вот в эти вот сюси-муси со своими родными. Этим всегда занимался Лео. Курица-наседка, сделает для них все, что угодно. Раф всегда с радостью позволял Лео делать свое дело, и Раф мог наслаждаться отсутствием нужды утешать своих братьев. Но удивленное и в то же время благодарное выражение лица, которое он получает в ответ от младшего, кажется, того стоит. — Ты защитил его, Майки.