Божество крабовой яблони

Прохладный ветерок дул в лицо, сбивая пряди в ворох чего-то несусветного, где-то на макушке затесались зелёные листья, а Мо Жань стоял точно вкопанный, будто он пророс из земли, впитав в себя все повадки растений, с рождения не умея ни ходить, ни говорить. Серые глаза феникса продолжали смотреть на него с упрёком и холодом, словно желая заморозить в ледышку и ногой расколоть на мелкие части, измельчив и уничтожив. От этого взгляда у Мо Жаня буквально все внутренние органы скукожились в изюм! — Ты оглох? — всё не унимался красавец. И Мо Жань, резонно решив, что молчание больше продолжаться не может, подал голос: — Нет. На это его смелости и хватило. — Тогда подними то, что ты только что бросил на землю. — Но.., — Мо Жань запнулся, — но это всего лишь огрызок. Какой смысл его поднимать с земли, если он в ней всё равно сгниёт? — Плевать! Подними, я сказал! И Мо Жань поднял, разумно боясь того, что с ним могли сделать, попробуй он ослушаться приказа — а это был именно приказ! Вдруг пустят на яблочное варенье или закинут в кастрюльку варить компот? И того и другого Мо Жаню ох как не хотелось, хотя он был вполне не против повариться с бледным красавчиком в узком пространстве и тесноте. — Ты доволен? — на всякий случай уточнил он. — Доволен. А теперь проваливай! «Вот и сделай доброе дело», — нахмурился Мо Жань. — А ты, собственно, кто такой? — наконец додумался поинтересоваться он у ночного блюстителя чистоты. — Не твоё дело! — прошипел красавец и скрылся за стволом яблони, напоследок гордо взмахнув своим длинным рукавом. «Ничего себе какие мы важные гуси», — охренел Мо Жань с такого поворота событий. «Сам не пойми откуда взялся, а меня гонит взашей из моей же жилплощади! Что за наглость?» У Мо Жаня взъелись воображаемые перья, да и сам он стал походить на петуха, жаждая показать этому красавчику, кто здесь истинный хозяин, расставив все точки над і и потоптав бледного наглеца. Заглянув за яблоню, Мо Жань к собственному ужасу никого там не обнаружил. — Что за чертовщина? — воскликнул он. — Буквально ведь только что был здесь! Всё это начало попахивать какой-то мистикой, а точнее проблемами с головой. Но Мо Жань ведь собственными глазами видел человека! Даже разговаривал с ним, а тот ему отвечал весьма правдоподобно. Или это были последствия того яблока, что он недавно съел? Быть может, траванулся? Такой случай он уже знает: его покойная бабка каждый день ела крабовые яблоки вместе с косточками, которые, как оказалось после, были ядовиты и даже весьма опасны для человеческого здоровья вплоть до летального исхода. Большой поклон тётушке, которая сразу поняла где собака зарыта и приняла соответствующие меры, начав присматривать за больной свекровью. Вот только Мо Жань никаких косточек не ел: он обгрыз яблоко и дело с концом. Зачем ему ещё какие-то косточки жрать? Они ведь горькие и невкусные. Желание выйти подышать свежим воздухом, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, вылезло Мо Жаню боком. Хотя, надо признать, мысли о Ши Мэе напрочь покинули его голову — теперь там поселился красавец в белых одеяниях. Его высокая, тонкая фигура в свете полной луны и фонарей выглядела словно приход небожителя. Суровое лицо с резкими чертами было бледным, но не лишённым своего очарования, от которого у Мо Жаня начало зудеть во всевозможных местах, включая неподобающее спереди. «Из каких только людей рождаются такие красавцы?» — удивился Мо Жань. «Из твоей же бараньей башки!» — кричало ему вслед здравомыслие. Чувство неправильности всё не покидало Мо Жаня. От него он буквально был готов лезть на дерево и выть на луну. Мало ли перевоплотится в оборотня — и тогда уж точно станет ясно, что всё это всего лишь очень реалистичный сон, навеянный диким воображением. Но Мо Жань понимал, что сном всё это не являлось. Вполне себе реальность, в которой встречаются грозные, но чертовски горячие небожители, появляющиеся и пропадающие прямо у тебя перед носом. Каждый ведь день такое видишь, да? Мо Жань ещё какое-то время покружил вокруг яблони и, решив, что хороший сон — лекарство от всевозможного мусора в голове, ретировался обратно в свою комнату, перед этим выбросив злополучный огрызок на территорию соседа. Это ему за все съеденные нервы, пусть не жалуется! В комнате горел свет, а на постели сидел проснувшийся Ши Мэй. — Что-то случилось, А-Жань? «Галлюцинация на почве недотраха», — мгновенно пролетело в мыслях у Мо Жаня, но об этом он решил разумно промолчать. — Ничего. — Ты уверен, что всё в порядке? — не унимался Ши Мэй, выглядя при этом крайне обеспокоенным. Такая реакция очень даже польстила Мо Жаню. — Не волнуйся, со мной всё хорошо, правда. Просто вышел подышать свежим воздухом. И свежего воздуха ему действительно хватило с лихвой. Это же ещё надо ночью такому привидеться! Бледная кожа, словно сияние луны, серые глаза, словно стая туч. Да и характер у того небожителя был взрывной, что сразу же завело плотский механизм Мо Жаня. Его нельзя в этом винить. Что ж поделаешь, если тот красавчик оказался полностью в его вкусе? Хотя Мо Жань прежде и не подозревал у себя таких пристрастий к холоду. Ну и подумаешь, вкусы ведь со временем меняются, и это в порядке вещей. Круговорот изменчивой жизни в природе, так сказать. Успокоив Ши Мэя и уложив того обратно спать, Мо Жань вновь возлёг на свою лежанку, задумчиво перебирая пальцами, измеряя и сравнивая их длину с длиной других: тонких и бледных, словно парное молоко. Мо Жань вообще впервые видел, чтобы у человека была настолько белая кожа. Раньше у него просыпался голод от взгляда на тонкую кожу Ши Мэя, но теперь всё изменилось: Мо Жань готов был денно и нощно онанировать, стирая ладони в кровь, на бред и галлюцинацию. Даже не было с кем посоветоваться насчёт этой щепетильной ситуации, уточнив о диагнозе данного заболевания. Спермотоксикоз метастазирующий в головной мозг и создающий галлюцинации горячих мужиков? Вроде нет, но звучит правдиво. Или, быть может, начальная стадия шизофрении? Мо Жаню срочно нужно было проанализировать своё состояние и вынести верный вердикт. Но сонное сознание было сильнее желания мыслить, и он погрузился в темноту, из которой через пару мгновений послышался знакомый голос, полный вязкого отчаяния: «Ах, Мо Жань, остановись!» Но Мо Жань и не думал останавливаться, впившись пальцами в бледные бёдра. Перед ним на многочисленных подушках лежал тот самый холодный небожитель, рассыпав длинные волосы, трогательно заламывая суровые брови. Острый взгляд серых глаз расплавился под напором жара удовольствия, а бледную кожу покрыл горячий румянец. От этой картины у Мо Жаня началось обильное слюноотделение, от которого он грозился ненароком подавиться. Мо Жань лизал и всасывал в рот влажную плоть, будто от этого зависела вся его жизнь. И напористые движения ртом явно распаляли возбуждённого небожителя, который пальцами вцепился в волосы Мо Жаня, пытаясь оттянуть от самого сокровенного. Но все его старания были без толку. «Мо Жань, отпусти меня сейчас же!» Однако Мо Жань был глух и слеп к просьбам, окончательно присосавшись к розовому члену и уткнувшись носом небожителю в лобок. Он не намерен был отпускать мечту своей кровати! Мо Жань терзал и изводил, ни капли не насытившись. Ему было мало, он хотел большего. И откинув чувство стыда, Мо Жань полез руками к бледной груди, на что получил громогласное: — Псина, ты куда суёшь свои грабли?! Этот истеричный вопль напрочь сдул всю атмосферу влажности и соблазнительности, вернув Мо Жаня к реальности и лицу Сюэ Мэна, пышущему жаром: то ли от злобы, то ли от жгучего стыда. — Ты, озабоченная псина, совсем сдурел от недотраха?! А?! — Мэнмэн, что за крики с утра пораньше? — зажмурился от громкости недовольства Мо Жань. — Кто-то умер, что ты так истошно вопишь? — Твоя совесть сдохла вместе с мозгом! Ты мне чуть палец не высосал, псих! И тотчас пришло озарение. Кто же мог подумать, что влажной плотью, которую Мо Жань энергично дрочил ртом, окажется тощий палец Сюэ Мэна! Всё желание наслаждаться ночными сновидениями как рукой сняло, пробрав приступом подступающей рвоты. Сюэ Мэн всё стенал и верещал о судьбе своего пальца, боясь, что старший братец ненароком заразил его бешенством, от которого он будет корёжится, точно одержимый, и наконец умрёт в страшных муках. Его безудержные крики нашли успокоение в виде Ши Мэя, который заверил, что бешенством никто не болен и умирать никто не собирается. Сюэ Мэн всё-таки поверил словам будущего врача и успокоился, но стрелять взглядом, полным злобой и омерзения в Мо Жаня не перестал. Театрально сплюнув, он пулей вылетел из комнаты, на ходу крича о том, в какой мере и степени ненавидит псину по кличке Мо Жань. Четыре стены встретили тишину, от которой Мо Жань почувствовал всю неловкость ситуации, боясь взглянуть в лицо Ши Мэю, чтобы остатки его достоинства окончательно не рассыпались в солнечный пляж. — Тётушка звала тебя к завтраку, — решил разбить смущающее безмолвие Ши Мэй. — Долго не засиживайся, А-Жань. Аккуратно закрыв пострадавшую от психов Сэю Мэна дверь, Ши Мэй вышел из комнаты. Примерно с таким же тактом покинуло здравомыслие вчера Мо Жаня. С нежной улыбкой на устах и с мягким взглядом глаз. Вдоволь погоревав о своей нелёгкой судьбе, Мо Жань заручился никогда не подходить к злополучной яблоне, рискуя самым драгоценным: бледным небожителем. Приведя себя в подобающий вид насколько это было возможно и покружив возле зеркала, Мо Жань взглянул в сторону окна, чтобы оценить возможности сегодняшней погоды, и возле той самой яблони увидел стоящего и смотрящего прямо на него того самого небожителя в древних одеждах. Вот же тарабарщина! Мо Жань стоял с минуту точно олень в свете фар, размышляя «собьет или не собьёт»? Но стоило только бледному небожителю гневно насупить брови, Мо Жань понял: собьёт. Собьёт и попрыгает на трупе! Взаимный обмен взглядами всё продолжался, пока Мо Жань на свой страх и риск не решил совершить вольность: натянув самую ослепительную улыбку из своего арсенала, он помахал рукой насупившемуся красавцу, сверкая ямочками полными мёда. На это его встретили испуганным взглядом и ярким румянцем доходящим прямиком к открытой шее. Небожитель тут же испарился, и только покачивающаяся листва была доказательством того, что он не являлся бредом больного. Ах, кто ж знал, что вся холодность легко тает от жара приветствия.